Болотный край

— Предлагаю выбор: или — или.

Сесгин несколько секунд смотрел на Колокольцева, потом буквально резанул взглядом по мне и опустил его в стол, за которым мы сидели. Всё совещание он так и просидел, иногда вставляя короткие реплики или коротко отвечая на обращённый к нему вопрос.

— Я завтра выйду за забор и похожу по округе, — сказал я в самом конце, когда мы собрались расходиться. — Может, Проводник покажется на глаза. Я тогда попробую его разговорить. И ещё мне будет нужна бумага и ручка или карандаш. Оставлю записки ему, если не захочет общаться.

Сесгин издал непонятный звук, услышав мои слова. Его можно было истолковать как нечто вроде «я то же самое говорил, так меня же зачморили». И ведь ему не доказать сейчас, что о таком способе связи с неизвестным помощником я уже давно думал. Ещё перед собачьей осадой хотел черкануть несколько строчек и разложить записки на видных местах, на маршруте к району с развалинами. И я совсем не удивлюсь, если Сесгин как-то узнал об этом, тем более что я уже спрашивал у других в лагере про писчие принадлежности. И вот сейчас решил не к месту использовать свои знания, подчеркнув свою находчивость. Ну, или что он там хотел показать, предлагая мне разложить записки для Проводника.

— Один пойдёшь? — спросил Иван.

— Один. Проводник показывается только в этом случае.

Тут в нашу беседу вмешался Колокольцев.

— Извини, Евгений, но одного тебя не могу отпустить, — сказал он. — Опасно снаружи, неизвестно куда собаки могли уйти. А ты очень ценен для нас. С тобой пойдут двое ребят с оружием, они защитят тебя в случае чего.

Спорить я не стал.

На следующее утро я, Иван и ещё один из старожилов лагеря вышли наружу, и пошли по спирали вокруг него. Через пару часов блужданий среди воды по камням и колыхающемуся под ногами травяному ковру, мы разговорились.

— Ты думаешь Иваныч тебе нас только для защиты дал? — вдруг сказал Иван. — Он боится, что ты что-то не то про нас расскажешь своему дружку в чёрном, которого никто не видел.

— Ирина с Олей видели.

— Они ваши, так что не в счёт.

— У твоего Иваныча паранойя цветёт и пахнет, — сообщил я ему. В принципе, что-то такое я и подозревал. Только думал, что конвой мне всучили для того, чтобы помешать мне сбежать. О чём и сообщил собеседнику.

— Колокольцев и про такое говорил, — ответил мне вместо Ивана его напарник, который представился Директором. Так его звали все в лагере, и его подобное ничуть не смущало.

— Я и говорю — паранойя, — повторил я. — Вот тот выступ сойдёт для записки. Пошли туда.

За время блужданий мой таинственный доброжелатель ни разу не показался никому из нас на глаза. Чему я был совсем не удивлён.

— Пошли, — кивнул Иван.

Вместе с запиской, я оставил плитку хорошего молочного шоколада. Всего три штуки я выбил с большим трудом сначала у Колокольцева, а потом у завхоза лагеря. И тот, и другой пытались всучить вместо них совсем другую продукцию, где натуральный шоколад был лишь в названии.

После четырёх часов блужданий и шести оставленных записок, наша троица повернула к лагерю. Доложившись Колокольцеву о результатах, я был отправлен на изготовление личных обогревателей из лёгких компактных вещей. Я уже обеспечил такими больше половины населения бивуака «У заправки». Но руководство требовало ещё и ещё, желая иметь запас, который, как всем известно, карман не тянет. Не стану хвастаться, но с моим появлением людям стало проще переносить холодные ночи, которые часто сопровождались ледяными буранами. Первый такой пережитый мной на новом месте, прибавил седых волос на голове. Всё дело в грохоте: град и ветер творили чёрте что с автомобильным металлом, заставляя тот орать, стонать и рычать голосами грешников в Аду. Заодно казалось, что баррикада не выдержит и развалится, погребя под собой меня.

Наутро меня к себе вызвал Колокольцев.

— Привет, Евгений. Смотри, что охранники нашли утром перед воротами, — поприветствовал он меня, а потом указал на синий пластиковый бочонок с красной навинчивающейся крышкой, который стоял на полу рядом с входом. Внутри лежали три крупные тушки каких-то зверьков. В каждой навскидку было три-четыре килограмма. И две крупных рыбы, какая-то смесь между налимом, змееглавом и ротаном. Животные были освежёваны, а рыбы выпотрошены.

— Прям в бочонке нашли? — поинтересовался я у него.

— Нет, лежали на камнях. Сюда их уже потом переложили, — ответил он и поинтересовался. — Это твой таинственный товарищ подкинул?

— А больше некому. Мне он тоже мясо дарил. Сам я его не ел, но в обмен давал ему магазинные продукты. Наверное, шоколадки ему понравились вчерашние, вот и вернулся к своему занятию. Да, а записок не было?

— Чего не было, того не было, — отрицательно покачал головой он.

Я чуть помолчал, ожидая нового вопроса, а потом спросил сам:

— Если выбрасывать будете, то делайте это не на виду, чтобы не обидеть. Я так поступал.

— Выбрасывать? — хмыкнул он. — Свежее мясо и рыбу в мусор? Ну ты даёшь, Женя.

— Ну, мало ли чьи они.

— Это что-то вроде нашей речной крысы, только крупнее, — он подошёл к бочонку и указал на зверька. — Да у нас, то есть там, в России, её кое-кто ест и только нахваливает. А уж в наших условиях сам бог велел отправить в котёл. А рыба ядовитой не бывает, если использовать филе.

— Я первым есть это не стану, — открестился я от лавров первопроходца в этой подозрительной кулинарии. Меня вполне устраивала гречневая каша с тушёнкой и суп из рыбных консервов. Не первые дни, когда траву был готов начать жевать от голода.

— Никто и не заставляет. Да, ты возьми ещё шоколада и конфет, что ли. Оставь недалеко от баррикады днём.

— Угу.

Если Колокольцев решил засечь Проводника таким нехитрым способом, то у него ничего не получилось. Как охранники ни смотрели на место с подарками, но так и не смогли засечь момент, когда сладости пропали, а на их месте оказалось мясо и рыба.

Глава 9

Идея покинуть это негостеприимное место прочно обосновалась в наших головах. Через неделю по ночам вновь стали приходить собаки, когда погода была более-менее спокойная. Не далёк тот день, когда стая опять станет огромной, и твари повторят дневную осаду. По чуть-чуть их отстреливали лучшие стрелки. В качестве приманки использовали тушку ондатры, которые стабильно приносил по утрам Проводник. Её бросали под самую баррикаду, а потом били с расстояния в несколько метров по собакам, которые бросались на запах крови.

Ещё устанавливали охотничьи петли из стальных тросиков, снимаемых с машин. Одна-две псины стабильно попадали в них. Перегрызть металл у них не выходило. Утром нам оставалось добить зверя с безопасной дистанции, если та не задушилась самостоятельно или попала в петлю ногой.

А ещё каждый день уходили две-три группы в разные стороны на поиски выхода с болот или хотя бы более удобного места для жизни. Какой-нибудь крепкий и целый многоэтажный дом сгодился бы идеально. Моя двухэтажка понравилась, но не понравилось наличие воды под ногами. В кабинетах, кстати, уже вовсю полезла плесень, и завелись насекомые.

Тщательный осмотр местности на полдня пути вокруг лагеря принесли свои плоды. Были найдены пять мест, куда Сияние вывалило часть достояния с Земли. Одно из них оказалось куском магистрали с кафе для дальнобойщиков и несколькими тягачами рядом. К сожалению, кафе рассыпалось и утонуло, такая же участь постигла машины. Поплавав и поныряв в бодряще-холодной водичке, узнали, что в прицепах нет ничего интересного для нас. Остальные места оказались примерно такими же по полезности. Я ходил в составе одной из таких команд. Обычно со мной были двое-трое человек, чаще всего Иван и Директор.

А потом Проводник опять дал о себе знать.

— Смотри, твой кореш? — неожиданно толкнул меня в бок Иван и кивнул куда-то вправо. Посмотрев в указанную сторону, я увидел знакомую фигуру в чёрном на границе видимости.

— Он. Пошли, — быстро сказал я и шагнул туда.

— Стой! — Иван схватил меня за плечо. — Вечер скоро, пора уже возвращаться.

— Отпусти, — спокойно сказал я.

— Извини, — мужчина оставил в покое моё плечо. — Жень, реально поздно. Не хватало ещё на собак ночью наткнуться. Тогда не отобьёмся.

— Он ещё не подводил ни разу. Или выйдет куда-то к важному месту. Или переночуем в безопасном укрытии.

Было видно, что мой попутчик колеблется. Ему и самому хотелось идти за неизвестным, что так свободно ориентировался в этом болоте. И не хотелось нарушать приказы Колокольцева.

— Вань, да давай сходим, — встал на мою сторону Директор. — Интересно же, куда придём и что найдём. А своим оставим записку.

— Ладно, хрен с вами, пошли, — махнул рукой тот.

Быстро черканув на клочке бумаге пару строчек, убрали его в целлофановый пакет и оставили тот на видном месте. Если сегодня не вернёмся, и завтра придётся идти за Проводником дальше, то поисковая группа отыщет его. Надеюсь.

Уже совсем почти стемнело, когда Проводник привёл нас к сторожевой вышке. Кстати, он умудрялся держаться в пределах видимости, уменьшая дистанцию по мере наступления темноты, но не давал себя рассмотреть. Когда впереди выступила вышка, то Проводник остановился возле неё, коснулся рукой ферм и посмотрел на нас. А потом резко скрылся в тумане.

— А вот и убежище, — сказал я вслух.

Сияние удивительно точно поставило сооружение из металлических уголков и листов на крупные камни, не повредив травяного ковра. При этом вышка стояла ровно и прочно.

— Это с северного района, там такие стоят, — произнёс Директор.

— В курсе, — ответил я.

В прошлом году какая-то организация выкупила солидный кусок полей, примыкавших к городской окраине. Поля и первые жилые дома частного сектора отделял немаленький гаражный кооператив. Купленную землю огородили пятиметровым забором из толстого профильного листа и накрутили сверху спирали из острой стальной ленты. Потом владельцы принялись возводить восьмиметровые сторожевые вышки для охранников. Но с появлением Сияния стройка была заморожена. Там торчали два охранника из областного ЧОПа, которые следили за тем, чтобы горожане не растащили по домам забор с вышками. И вот одна из них оказалась у нас на пути.

— Полезли? — зачем-то спросил меня Иван.

— Полезли.

На небольшой дверке, закрывающей доступ в будку, висел небольшой замок. Его Иван сбил несколькими ударами топорика. Распахнув её, он заглянул внутрь, потом крикнул:

— Пусто!

Спустя две минуты мы с Директором оказались внутри.

— Что ж здесь так тесно, — недовольно проворчал Директор, пытаясь кое-как устроиться. — И мокро.

— И холодно ночью будет, — хмыкнул Иван.

— Ничего, надышим, — сказал я.

В самом деле, на полу блестели лужи. Видимо, остались после ночного дождя, захлестывающего в узкие вытянутые окошки-бойницы, по одной в каждой стене. Воду брали с помощью полотенца, которое с собой таскал Иван. Потом забили бойницы травяными жгутами, для чего пришлось спускаться вниз и аккуратно срезать ножом верхний слой травяного ковра. Зато теперь ночью можно не бояться, что внутрь станет попадать дождь и снег.

Втроём было сложно уместиться в крохотном помещении полтора на полтора метра. Отдыхали сидя, прижавшись спиной к железным стенкам и согнув колени. Грелись с помощью накидок, которых я наделал в лагере. Дополнительно потратил три духовных искры, чтобы утеплить пол в будке. Без этого, если ночью начнётся буран, мы и с накидками-обогревателями можем дать дуба от холода.

К счастью, ночью была обычная для болота погода с мелким дождём со снегом и ветром. Иногда вышка вздрагивала под особо сильными порывами, заставляя замирать в груди сердце от страха, что сейчас рухнем вниз. Я себя успокаивал тем, что конструкция простояла до этого даже в бураны и вряд ли с ней справится слабый ветерок. Потом как-то привык и заснул. Проснулся от дробного стука по стенкам будки. Сквозь щели между дверью и косяками пробивался свет, сообщая, что наступил день.

— Проснулся, — почему-то шёпотом спросил меня Иван.

— Да. А что шепчешь? — так же тихо спросил я его.

— Так там кто-то есть. Кидается камнями.

Стук в момент нашего разговора прекратился.

— Проводник сообщает, что подниматься пора, — просветил я его. Потом кивнул на Директора. — А этот что?

— Дрыхнет, как барсук.

— И ничего я не сплю… Уже не сплю. Расшумелись тут, — сонным голосом произнёс наш товарищ. — Чего случилось?

— Вставать пора.

Проводник предсказуемо маячил на границе видимости. Стоило нам втроём спуститься вниз, как он повернулся к нам спиной и стал удаляться.

— Да куда он? — тут же возмутился Директор. — А поесть, а в туалет?

— А бабу не нужно? — излишне резко ответил ему Иван. — На ходу поедим. Ссы сейчас, только быстро.

Тот пробурчал что-то невнятное под нос.

Куда бы нас ни вёл Проводник, но это место находилось очень далеко. Нам пришлось и вторую ночь переночевать, так сказать, на улице. В этот раз это было нагромождение камней, похожее на лабиринт. Главное, несколько крупных плоских валунов накрывали часть этого лабиринта, образуя крышу. Под ними мы провели ночь, забаррикадировав проходы к себе. Спалось хуже, чем в будке. Было куда холоднее и очень сыро. Зато не было опасных гостей вроде собак. Утром мы продолжили путь, ведомые Проводником. К этому моменту Иван перестал ворчать и материться по поводу пустой траты времени. Теперь ему уже было интересно узнать, куда нас ведёт незнакомец. И к вечеру мы узнали.

— Там люди, глянь, — Иван резко остановился и протянул руку вперёд, указывая вперёд. Фигура Проводника, только что маячившая там, исчезла, как по мановению волшебной палочки. Зато вместо него появилось нечто другое. Сквозь туман с трудом, но было можно различить несколько человеческих фигур, бродивших влево-вправо. Иногда они наклонялись и что-то подбирали из-под ног.

Только час спустя вышли к неизвестным, которые жили в вагоне поезда. Вагон был один, что странно. Сияние перекидывало сюда технику укомплектованную, так сказать, «седельник» с прицепами, легковушки с ними же, дома с пристройками. Логично было бы увидеть здесь состав из нескольких вагонов, а не один. По словам живших здесь наших товарищей по несчастью, вагон стоял в одиночестве на момент их появления здесь.

Всего мы нашли шестерых взрослых, пятнадцатилетнего подростка и пятерых детей до десяти лет возрастом. Сюда они пришли почти три недели назад. Приходили поодиночке. Первые двое вышли к вагону случайно, остальные тянулись на дым костра, который горел постоянно. Благо что топлива в округе валялось в избытке. Жгли толстые омертвевшие корни неизвестного растения, которые уходили в воду озера. Или выходили из него. При толике фантазии можно представить, что это не корни, а щупальца неведомой твари, живущей в воде. Прогорали они быстро, зато давали неплохой жар, и их было очень много.

Когда упомянул про озеро, то не оговорился и не преувеличил. В этом месте камни исчезали, оставалась только вода. Не было и того травяного ковра, по которому мы ходим и уже привыкли ассоциировать тот с твёрдой почвой. Вместо него на воде покачивались круглые и крупные листья, почти как у кувшинок. Среди них иногда встречались красивые небольшие бутоны розового, голубого, золотистого и белого цвета. В нём водилась рыба и животные. Первую стабильно добывали вершами. Вторых за всё время только парочку смогли добыть. И то один зверёк, похожий на ондатру, оказался раненым, и его забили палками на берегу. Впрочем, рыбы людям хватало за глаза. Дополнительно они собирали вокруг озера корешки, которые в печёном виде напоминали картошку из костра.

В целом, с озером и вагоном им повезло очень сильно. Среди взрослых и детей не было никого, кто имел бы навыки выживания вне цивилизации. И окажись они где-то там, куда выбросило меня, то и двух дней не протянули бы. А так у них было жильё, топливо и источник пропитания. Рыба в озере хватала любую приманку и лезла за ней куда угодно. И это облегчило её добычу.

— Да уж, вот вам повезло, — не преминул заметить Директор, выслушав рассказ новых знакомых. — А мы хлебнули кой-чего, да полной ложкой. Слушайте, а как у вас с собаками дела обстоят?

— С собаками? Да никак, мы сюда одни попали, с тем, что на нас надето было, — ответила Клавдия, крепкая женщина, которая тут руководила всем.

— Он не про то спрашивает, — произнёс я. — Тут дикие собачьи стаи бегают, любят ночь, но и днём могут напасть. Чёрные крупные звери с бурыми пятнами на морде и животе.

— Не видели, — отрицательно помотала головой женщина.

— О, как, — наша троица переглянулась.

— Да вам точно повезло, — опять ляпнул Директор. — Мы с этими псинами натурально воюем по ночам.

Но следующая новость удивила ещё больше. Оказывается, за озером начинаются горы, и там нет вездесущего тумана. И горы совсем небольшие, то есть, можно перебраться без особого труда, если будет хоть какое-то снаряжение.

— А как вы попали туда? — задал я вопрос.

— На тот берег? — уточнила Клава. — Максимка сделал плот из корней и переплыл озеро.

— Максимка — это кто?

— Пацан наш из самых неугомонных. Требует называть себя сталкером, нос суёт всюду. Ничего не умеет, но старается учиться, этого у него не отнять. Но и проблем доставляет немало, — ответил один из мужчин, сидевший слева от Клавдии.

— Горы — это твёрдая земля, — пробормотал Иван. — Чёрт, как же мне хочется походить по ней, а не по этому батуту. Слушайте, а этот плот остался?