Болотный край

— Нет, — скривилась Клава. — Сожгли его сразу же, как этот сталкер недоделанный вернулся назад. Его уже тут в мёртвые записали.

— А долго плыть до гор? — вновь спросил я её.

— По словам Максимки он грёб медленно и оказался на том берегу после полудня, а отплыл с рассветом, как только немного рассвело. День он там шлялся, потом переночевал и с утра к нам поплыл. На глаза появился уже вечером. Но пришёл не с пустыми руками, а с уловом и корнями. Вроде как провёл ночь на берегу за ловлей и сбором корней. Сказал, что увлёкся и не заметил, как ушёл далеко от вагона. Потом стемнело, и он испугался, что по темноте заблудится. Мы даже поверили сначала, — поведал нам всё тот же мужик. — Но пацан потом перед остальной мелочью решил похвастаться, а от них и мы узнали всю правду. Ну, выпороли, конечно. И плот сожгли.

— Ясно. А поговорить с ним можно? — я посмотрел на женщину. — Хочу получше расспросить его про ту сторону.

— Можно, конечно, — кивнула она и громко крикнула. — Максимка, иди сюда! — затем пояснила для нас. — Он по любому рядом трётся, сейчас придёт.

Так оно и случилось. Даже минуты не прошло, как раздались шаги в проходе вагона, потом скрипнула дверь в купе, где мы сидели.

— Здрасте, — поздоровался парнишка, которому можно было дать лет тринадцать, максимум четырнадцать.

— Привет, — поздоровались мы с ним в один голос. — Нам рассказали, что ты был на той стороне озера. И как там?

Паренёк покосился на Клавдию, и ответил:

— Да там камни кругом, горы недалеко. Деревьев мало, травы мало, никого там не видел из зверей. Ручей там есть, он с гор течёт, но рыбы нет, даже водорослей. Вода в нём вкусная такая, м-м-м, но ледяная, настоящий жидкий лёд. Я ночь на дереве провёл, почти не спал, но никого не слышал.

— Не замёрз?

— Да там тепло, дядя. Прям как в июне у нас. И тумана нет, видно далеко-далеко.

Иван что-то произнёс, но так тихо, что было не разобрать слов.

— А ещё я там небо видел, — после короткой паузы произнёс Максимка, вновь бросив взгляд на взрослых из своей группы.

— И что с этим небом не так? — поинтересовался я у него.

— А то, что оно точно не наше, не земное.

— Ты так хорошо разбираешься в звёздах? — посмотрел на него Иван.

— Да не, — тот махнул рукой, — совсем никак. Но там любой поймёт, что оно чужое. Там полоса яркая проходит, словно между звёзд пролетел самолёт и оставил след, и луны две!

— Две? — переспросил Иван.

— Две луны? — широко распахнул глаза Директор.

Я и сам едва не удивился вслух вместе со своими товарищами.

— Ага, две. Одна большая, больше нашей, а вторая маленькая и рядом с ней висит.

— Почудилось, — громко сказала Клавдия. — Бредни фантастические.

— Да вы просто не верите, что мы в другом мире, как в «Космических робинзонах», тетя Клава, — поджал губы паренёк. — Вот когда увидите, то сразу поверите.

— Он вам ещё нужен? — вместо ответа Максимке, женщина посмотрела на нас. — Он всё рассказал уже, дальше пойдут его сказки про другой мир.

— Нет, мы услышали всё, что хотели, — ответил я. Как только мальчишка покинул вагон, я спросил её. — Вы считаете, что мы где-то на Земле?

— Я считаю, что рассказы про другой мир сейчас лишние и опасные. Люди могут просто опустить руки, если поверят, что помощи им ждать неоткуда.

Я с таким утверждением был не согласен. Будто у людей глаз нет, и они не видят ничего странного вокруг себя. Но спорить не стал.

— Ясно, вопросов больше не имеем.

Глава 10

— Твёрдая земля — это хорошо. Но на чём нам туда попасть? — произнёс Колокольцев на совещании, которое было срочно собрано сразу после возвращения нашей группы в лагерь. Сначала нас материли и обещали меня посадить под замок. Услышав такое, уже я стал материться и обещать послать всех дальним лесом и перебраться к озеру. И только минут через сорок разговор свернул в конструктивное русло. Всех заинтересовало место, где можно прокормиться той же рыбой, да ещё и с запасом топлива. И самое главное — без собак. Хотя не факт, что эти твари не переберутся вслед за нами.

— Наделаем лодок из листового железа, плотов каких-нибудь. Вот бутылок пластиковых просто море на развалинах, — сказал Иван. — Сделать из проволоки или сетки каркас для них, к этим буйкам прицепить палубу и можно плыть куда угодно.

— Ещё можно поискать под завалами лодки рыбацкие. В том же рыболовном отделе парочку точно можно найти, — пришёл к нему на помощь наш завхоз.

— И что мы будем есть в горах?

— Озеро рядом, в нём рыба. Да и горы по словам пацана невысокие, может получиться их перейти или обойти, — опять взял слово Иван. Члену моей группы втемяшилась идея убраться из болота на твёрдую землю, и хрен её теперь оттуда выбить. — А ещё там тепло и зверей нет.

— Это всё со слов мальчишки какого-то.

— Так давайте сами туда сходим и всё проверим, — предложил я. — Никто же не гонит нас туда сию минуту.

Было видно, что Колокольцев ворчал больше для приличия, чтобы со стороны не казалось, что мы победители, которым с рук можно спустить всё. А ведь наша многодневная отлучка наделала шума в лагере. Шутка ли — пропали три здоровых мужика с оружием, которое было в дефиците, да ещё с одним из трёх экстрасенсов, самым полезным для выживания в текущих условиях. Наша отлучка наделала шума и внесла немало негатива в души людей. Записку нашу, кстати, никто не нашёл. Отсюда и последствия такие.

— Сходят они… Сходили уже! Предупредить не могли?

— Мы записку оставляли, — сказал Иван. — Если её не нашли, то мы не виноваты.

— Записку они оставили, мать их, — уже всерьёз разозлился глава. — Да после вашей пропажи два дня ни одной группы за стену не выпускали на всякий случай. Мало ли что с вами случилось и случится с ними.

— Юрий Иваныч, да признаём мы, что были неправы, признаём. Но всё же обошлось, так? — посмотрел я на него. — У нас положение такое, что без риска никуда. И я не настолько важен для выживания, как кажется.

— Это не тебе решать, — отрезал Колокольцев, чуть помолчал и добавил. — Хорошо, я подумаю над экспедицией к горам. Но не факт, что в неё попадёте вы.

— Да почему?! — вскинулся Иван.

— Да потому, — надавил на него взглядом глава. — Сядь.

Тот медленно опустился на стул, с которого секунду назад вскочил в порыве чувств.

«М-да, если Колокольцев начнёт играть в „я начальник, ты дурак“, то Иван смотается из нашего лагеря к озеру, — подумал я, увидев эту сцену. — И у меня тогда напарник будет».

К счастью, дураком наш глава не был и мог правильно расставлять акценты между личным и общественным в пользу второго в важных вопросах. А переселение с аномального болота на нормальную землю — это не просто важно, а архиважно! Вот потому уже на следующий день на руинах начались раскопки в новом месте. Там, где были шансы отыскать надувные лодки. Одновременно в лагере несколько человек принялись гнуть и резать тонкий листовой металл, из которого делают профлисты для крыш и заборов. Были сделаны несколько толстых — фактически жестяных — труб в обхват моих рук и длиной в три с половиной метра. В каждой прорезали три отверстия: в середине и ближе к концам. В них вставили металлические прямоугольные трубы. Они выступали из «жестяных» труб на двадцать сантиметров с обеих сторон и имели несколько отверстий для болтов. Через два дня они превратились в поплавки для плота-катамарана. Для чего внутренности заполнили монтажной пеной и кусками пенопласта. На глаз — плавучести у пары поплавков должно хватить, чтобы выдержать палубу и четыре-пять человек на ней с небольшим грузом. Палубу сделали из листов ОСП. Их прикрутили к трубам, вставленных внутрь тех, что запенили в поплавки, и закрепили поплавками. Пену, вылезшую из щелей, после застывания срезали, а поплавки обмазали жидкой резиной. Вёсла сделали из деревянных брусков, оструганных до круглого сечения. На лопасти пошли обрезки тонкой ОСП, обмазанные резиной. Потом я укрепил поплавки и палубу своими искрами, чтобы неказистая конструкция не развалилась. Все материалы нашлись в развалинах. Оказалось, что у людей даже в кладовках хранятся немалые запасы строительных материалов, от банки с краской, до рулона рубероида, которым крыши кроют. Ту же монтажную пену собирали постоянно, если она попадалась. Потом ею запенивали щели в машинах, используемых для жилья в лагере. Так было ночами теплее.

С лодками разборщикам завалов не повезло. Не нашли ни одной. Зато палаток и разного туристического снаряжения, а также одежды нарыли внушительную гору. Особенно порадовали миниатюрные печки для походов на жидком топливе. Мясо на таком огне напрямую жарить нельзя, так как то приобретало отчётливый запах горелых нефтепродуктов. Но в посуде можно было готовить всё, что душе угодно. Кроме этого они вытащили из-под завалов несколько пневматических винтовок с пистолетами, арбалетов и луков. Стрел вот мало было, зато балончиков и пулек набралось половина мешка для строительного мусора. Мощность что у одних, что у других была… да никакая не была. Зато после наложения усиления Лизой крохотная пулька, выпущенная из дешёвой эмэровской пятизарядной пневматики с десяти метров, легко пробила железный лист автомобильной крыши. Это примерно равно сильному удару ножом. Той же собаке точно не поздоровится. Ещё и пульки не простые, с выступами и острым носиком. При попадании в плоть они станут её рвать вместе с внутренними органами. А это дикая боль, огромная кровопотеря и шок. Кто-то из мужчин, до переноса регулярно бывавшего на охоте, назвал пулю от пневматики «мини-диаблой». Пояснил, что есть такая пуля для гладкоствольного ружья, называется «диабло». Внешне она похожа на те крохотульки, над которыми поработала Лиза.

В первую же ночь усиленные пули и пневматические винтовки показали себя во всей красе, обогнав по эффективности корявые арбалеты. Одного попадания вполне хватало, чтобы раненая собака забывала про нас и, скуля, уползала в туманную темноту. Если из полдюжины арбалетов в ночь убивали пять-шесть собак, то из трёх пневматических винтовок прикончили десять. Ровно столько нашли трупов и тяжелораненых зверей, не способных двигаться. По словам же бойцов на стене, те поразили вдвое большее количество. К слову, из магазинных луков и арбалетов стрелять не стали, решили поберечь боеприпасы к ним, которых нашли слишком мало.

Будущий плот в разобранном виде принесли к озеру. Группа состояла из десяти человек, но только четверо отправятся на другой берег. Просились многие, но в итоге Колокольцев назначил нашу троицу залётчиков и четвёртым пошёл один из его порученцев. Нам дали два самодельных арбалета, пятизарядную пневматику и холодное оружие в виде тесаков и копий. К дальнобойному оружию присовокупили усиленные боеприпасы. Клинки и наконечники укрепил я после того, как их заточили почти до бритвенной остроты.

— Ну, ни пуха, ни пера! — сказали нам оставшиеся на берегу.

— К чёрту! — дружно ответила наша четвёрка.

Гребли мы очень тихо, без всплесков и очень плавно. Лучше уж затянуть дорогу, чем приковать к себе внимание какой-нибудь твари в озере. Я рассказал товарищам про гибель группы земляков в самом начале после переноса. Те впечатлились.

— Это что такое? — очень тихо пробормотал Сухов, ставленник Колокольцева. — Смотрите вправо и назад.

А там из тумана вылезло тёмное пятно. И оно довольно быстро приближалось к нам. В первую минуту я подумал, что это таинственный Проводник решил не оставлять меня без присмотра. И ошибся.

— Да это же тот пацан, который уже был на том берегу. Опять стервец плот свой построил, — первым опознал странную аномалию Иван. После его слов уже и я увидел мальчишку, лежащего на животе на крошечном плоту и гребущего ладонями, на которых что-то было нацеплено.

— Сушим вёсла и ждём этого сталкера, — приказал я.

— Думаешь? — нахмурился Сухов.

— В самом деле, Женёк, он нам на хрен не сдался, — поддержал его Иван.

— Ага, оставить его, чтобы он за нами так и плыл. А если спугнёт кого под водой? И его сожрут, и на нас могут глаз положить. Так что лучше взять, — ответил я им. — Места у нас хватит ещё для одного.

Судя по ответному молчанию, товарищи с моими доводами согласились.

Ждать пришлось четверть часа.

— Можно мне с вами? — это было первое, что сказал мальчишка, подогнав свой плот к нашему. — Я пригожусь.

— Ага, как лягушка для Ивана-дурака вместо убежавшей мышки, — пробормотал Директор, услышав слова Максимки.

— Залезай, — я протянул ему руку и когда он за неё ухватился, рывком затащил на палубу. Тот только приглушённо ойкнул.

Иван немедленно схватил его за ухо и притянул к себе.

— Ой-ой-ой, вы чего? — заойкал пацан и схватился за руку мужчины.

— Ты что здесь забыл, сопляк?

— Я с вами хочу, я не бесполезный. Куда угодно залезу, и вижу вдаль вообще отлично! Бинокля не нужно. Вон я вас в тумане раньше увидал, чем вы меня, — затараторил он. — И вообще, что мне делать? Рыбу ловить и корни таскать? Так с этим и остальные справляются, даже девки и мелюзга. А я мужчина… ой!

На этих словах Иван выпустил его покрасневшее ухо. После чего показал кулак:

— Будешь слушаться нас как родных мать с отцом и дядю Путина, ясно? А не то мигом откручу головёнку.

— Да понял я, — сказал под нос Максимка, прижав к пострадавшему уху ладонь. — Чо сразу драться? Нормально объяснить было нельзя?

— Я тебе на берегу нормально объясню, — пообещал ему Иван. — А то здесь розги не из чего сделать.

Поняв, что на каждое его слово найдётся болючий аргумент, Максимка смолк. Примерно через час он стал шёпотом рассказывать про свою первую «кругосветку». Об этом его никто не просил, сам взялся. К вечеру он уже несколько раз поведал нам свою историю. А потом вдруг вскрикнул:

— Вон берег впереди! Приплыли! То есть, дошли.

— Тихо ты, разорался, — шикнул на него Иван. — И среди нас нет моряков, так что не выпендривайся. И это — почему решил, что там берег?

— А там гляньте какой плотный туман. И белый-белый весь, я на это особое внимание обратил, когда тут был в первый раз. Он висит метрах в ста от берега настоящей стеной, в нём даже руки не видно.

Так оно и случилось. Вскоре мы оказались в настолько плотном тумане, что перестали видеть друг друга. А ведь сидели так близко, что могли дотронуться до плеча соседа.

«Как бы не сбиться с курса», — пришла в голову тревожная мысль.

К счастью, плыли недолго. Через пятнадцать минут туман резко рассеялся и перед нами открылся каменистый пологий берег. В каком-то километре, а справа и того меньше, перед нами возвышались сопки. А за ними в семи-десяти километрах к небу вздымались вершины гор. На сопках торчали редкие деревья и очень много кустарника.

— А я не тут высаживался, — не преминул заметить Максимка. — Что-то мы куда-то в сторону ушли.

— Замолкни уже, — бросил ему Иван сквозь зубы. Он стал грести быстрее, отчего развернул плот под угол. — Чёрт!

— Не торопись, Вань, — одёрнул я его. — Через минуту будем на берегу.

— А здесь тепло, — произнёс Директор. — Нормально так прям. Там, — он дёрнул локтем назад, — уже сейчас вечером был бы дубак конкретный.

Только после его фразы мы все обратили внимание на окружающую температуру. У берега было очень тепло, примерно так же, как днём на болоте.

Как только поплавки заскребли по гальке, мы, не сговариваясь, спрыгнули в воду и потащили плот на руках. На последних метрах разогнались, как могли и сумели вытащить его на галечный пляж полностью.

— Уф, даже взмок, — выдохнул Директор и вытер лицо ладонью.

А вот Иван отпустил плот и сделал несколько неуклюжих шагов по гальке, а потом упал на колени.

— Вань? — обеспокоился я.

— Нормально, просто ноги отвыкли, так и хотят подпрыгнуть да загрести камни, — отозвался он.

— Колени не застуди. С этим на камнях запросто, — предупредил его Сухов.

— Ага, — только и ответил тот.

Переведя дух, мы закрепили плот с помощью длинных верёвок, закреплённых на больших валунах. Верёвки растянули влево и вправо, чтобы плот не мотало вдоль берега, если начнётся волнение.

— Здесь прилив был, Максим? — поинтересовался я у пацана после этих работ.

— Я не знаю, — смущённо ответил он. — Не смотрел. Плот оттащил подальше от воды и пошёл смотреть что здесь и как. Да и откуда здесь он, это же не море!

— Не море? — покачал головой Сухов. — Мы весь световой день гребли от берега до берега. Для озера многовато будет.

— Вода пресная же, — гнул Максимка свою линию. — Я читал, что только озёра такие, а моря солёные.