Мои волки. Любовь истинная и нет

— Элен, ты какая-то бледная, — тревожится жених. — Все в порядке?

За нашим столиком расположилась другая компания — как я сразу этого не заметила? Девица с татуировкой заслоняет лицо мужчины, которого я ошибочно приняла за своего жениха, но теперь отчетливо видны различия между ними: ладони у незнакомца более полные, рубашка черная, а не синяя, на пальцах перстни, — Гор колец не носит. Боги милостивые, я обозналась. Всего лишь обозналась. Какое облегчение!

Взгляд невольно падает на Эштера, и я вижу раздраженно сжатые челюсти и кулаки. А потом и вовсе происходит нечто странное. Девица с татуировкой, оседлавшая мужчину за столиком, оборачивается, замечает хмурого Эштера и вопросительно вскидывает брови. Мне кажется или между ними происходит безмолвный диалог? Бесстыдница переводит взгляд на меня, на Гора и… едва заметно пожимает плечами. После небрежно отталкивает мужчину, о которого всего минуту назад самозабвенно терлась грудью, поднимается с его колен и без объяснений исчезает в танцующей толпе. Смутная догадка порхает по краю сознания, и я уже готова поймать ее за хвост, когда Гор приобнимает меня за плечи и шепчет на ухо:

— Это просто пытка, Элен. Все эти тройные свидания. Просто пытка. Мы продлеваем наши мучения, вместо того чтобы перетерпеть разок и забыть произошедшее, как страшный сон. Давай сделаем это сегодня. Сейчас. Забьем на клуб. Все равно тебе здесь не нравится. Поедем сразу в отель и… просто сделаем это. Перетерпим. Зато потом сможем вернуть себе нашу привычную жизнь.

Любимый смотрит с отчаянием, не осознавая, что сжимает мое плечо до боли. Он прав: попытка оттянуть неизбежное только продлевает агонию. Своим упрямством я мучаю и себя, и Гора. Не надо никаких свиданий, никаких отсрочек — сделать и забыть, получить желанного ребенка и вычеркнуть произошедшее из памяти.

Будь на месте Эштера любой другой мужчина, даже старый и некрасивый, я бы кивнула Гору, соглашаясь, села бы в машину и отправилась в отель, в номер, заказанный на троих. Но обретение истинной пары делает ситуацию ужасающе запутанной. Собственное тело меня предает. Лечь с Эштером в постель — ступить на минное поле. Последствия могут оказаться непредсказуемыми.

Вдруг в кровати, охваченная инстинктами, я потеряю над собой контроль и забуду про жениха, заставлю его почувствовать себя третьим лишним, полностью переключусь на Эштера? Если уделять второму любовнику чересчур много внимания, мой ревнивец сочтет это изменой — вне всяких сомнений. Один-единственный поцелуй с Эштером способен привести к драке между друзьями. А драка альф — это страшно. Оборотни не умеют проигрывать, разошедшись, не знают, как остановиться, вид крови их только распаляет. Так что ни в коем случае нельзя заставлять Гора ревновать. Одно неверное движение — и наш постельный эксперимент превратится в борьбу за самку, в сражение не на жизнь, а на смерть.

Но как, скажите на милость, избежать ревности, если вся ситуация — испытание волчьих нервов на прочность? Лежать в кровати бревном, не подавая признаков жизни? Изначально я так и собиралась делать, да только судьба посмеялась над моими планами. Рядом с истинной парой самоконтроль летит к чертям, мозги отключаются напрочь.

И это действует в обе стороны. Эштер тоже может потерять голову. Что, если в порыве страсти он поставит мне брачную метку — ту самую, которая связывает оборотней на всю жизнь?

Руки дрожат, когда я думаю, насколько опасно продолжать наше с Эштером общение, тем более переводить его в горизонтальную плоскость. Не лучше ли найти другого помощника в этой деликатной проблеме?

Я открываю рот, собираюсь поделиться с любимым своими страхами и… молчу. Как поступит Гор, если узнает, что его друг — моя настоящая пара? Как это повлияет на наши отношения, на отношение Гора ко мне? Не хочу рисковать. Просто заявлю, что Эштер мне неприятен, что спать с ним я отказываюсь. Пусть ищет другого волка.

— Ну, что? Едем? — спрашивает Гор с надеждой — хочет скорее со всем покончить. — Бронировать номер в отеле?

Он ждет ответа, и я… киваю. Киваю! Где моя голова? Что я творю? Совсем спятила? Надо рассказать любимому, что его друг домогался меня в коридоре рядом с уборными, что он мой истинный, но это ничего не меняет, ничего не значит, я все равно хочу принадлежать только Гору. Я должна признаться, должна, но продолжаю молчать.

Потому что будущему вожаку стаи нужен крепкий, здоровый наследник. Никто не должен узнать о бесплодии Гора. Другой осеменитель — какое ужасное слово! — станет трепать языком, а нам жизненно необходимо сохранить то, что случится, в тайне. В молчании друга Гор уверен и…

Да кого я обманываю? Я просто безвольная нелогичная идиотка, идущая на поводу собственных инстинктов.

Гор оставляет меня — хочет переговорить с Эштером, сообщить о том, что планы изменились. В синих вспышках стробоскопов я вижу, как жених наклоняется к другу и что-то кричит: музыка грохочет, ничего не слышно. Взгляд Эштера, направленный на меня, как нож в руках хирурга, — режет, пугает, вскрывает душу. Знать бы, что в голове у этого оборотня, какие мысли там бродят?

Пока Гор говорит, Эштер смотрит на меня с жадностью, пожирает темными, как адская бездна, глазами, — мой отвергнутый истинный. В груди поднимается паника: что, если сейчас он повернется к моему жениху и вывалит правду о нашей с ним идеальной совместимости, заявит на меня права?

Да нет у него никаких прав на волчицу из чужой стаи! Слава лесным духам, Эштер это понимает и без лишних слов идет к выходу. Мы следуем за ним.

«Что я творю? Что я творю?» — бьется в висках тревожная мысль, пока Гор подгоняет к крыльцу машину, помогает мне забраться в салон. И после, пока мы едем по пустынной дороге за огромным внедорожником Эштера, в голове только одно: «Дура! Дура! Дура!»

Фары освещают асфальт и багажник квадратного джипа, напоминающего военный. Темный лес подступает к обочинам.

В горле комок. Пытаясь унять дрожь, я обнимаю себя за плечи. Каких-то пара минут — и меня, обнаженную, разложат на постели. Как все будет происходить? Что представляет из себя близость сразу с двумя мужчинами? Они будут брать меня по очереди или одновременно? 

— Отъедем подальше от города, — любимый сжимает руль с такой силой, что остается только удивляться, как тот еще не треснул под этими могучими лапами. Зубы Гора стиснуты, вены на руках вздуты, лицо — каменная маска. — Там есть маленький придорожный мотель. Дыра, конечно, зато хозяин не требует документов и нет риска случайно столкнуться с кем-нибудь из знакомых.

Во рту так сухо, что я ничего не могу ответить, и остаток пути мы едем в молчании. К тому моменту, как сплошную стену мрака за стеклом разрывает свет от горящих окон гостиницы, я превращаюсь в комок оголенных нервов.

Сейчас. Сейчас это случится.

Глава 10

Эштер

При виде Элен я едва могу удержать член в штанах, а она мне отказывает, выбирает Гора, даже слышать не хочет о том, чтобы быть моей. Как у нее получается сопротивляться собственной природе? Зачем она вообще это делает — сопротивляется? Вцепилась в волка, который может бросить ее в любой момент, и отворачивается от своей судьбы. Чем Гор меня лучше? Что в нем такого особенного, чего нет во мне? Член большой? Так она моего не видела.

Хочется кого-нибудь убить. Со всего размаха врезать кулаком по стене — чтобы до боли, до крови, до раздробленных костяшек. Хоть как-то унять ярость и отчаяние, клокочущие внутри. Будь Элен волчицей из моей стаи, закинул бы ее на плечо и, как последний варвар, уволок к себе в логово. Залюбил бы там до изнеможения, так, чтобы она охрипла от стонов и ноги свести не могла, чтобы потерялась в удовольствии и забыла про Гора. Навсегда выкинула из головы посторонних мужчин.

Вместо этого, я еду в какую-то глухомань, чтобы разделить свою пару с другим альфой. Безумие! Бред! Элен моя, но единственный способ дорваться до желанного тела — притвориться жеребцом-осеменителем. И мне даже целовать ее не позволят! Губы Элен под запретом. Какие еще правила озвучил Гор? Никакого орального секса?

Скользнуть членом в этот сладкий ротик мне, естественно, не дадут, но что насчет ее сокровенных мест? Черти, как же хочется зарыться лицом ей между ног, вылизать всю, раздвинуть пальцами складки и заставить Элен извиваться на моем языке. Этого мне тоже не разрешат?

Проклятие! Эш, ты жалок. Жалок! Альфа, а вынужден играть по чужим правилам. Как унизительно ловить крохи с барского стола! Но какой у меня выбор? Я же не последний мерзавец, чтобы силой увезти Элен в Эверский лес и против воли поставить брачную метку на ее шее. Остается только доказывать, что я лучше Гора. Или пытаться очернить его образ рыцаря в сияющих доспехах.

Я скриплю зубами. Если бы Карай справилась со своей задачей… Изначально она должна была лишь отвлечь Гора, но если бы Элен увидела жениха с полуголой стриптизершей на коленях, то психанула бы, бросилась прочь из клуба, а я бы отправился ее утешать. Но все в который раз пошло наперекосяк: пока Гор зависал у бара, наш столик заняла другая компания, и Карай перепутала клиента. Дьявол!

Ничего, я найду способ сделать Элен своей. Извини, Гор, но на войне любые средства хороши.

* * *

Придорожная гостиница представляет собой одноэтажное здание, фасад которого — это чередование узких окон и одинаковых дверей, ведущих в номера. Пока мы ждем в машине, Эштер отправляется за ключами. Тишина в салоне давит, действует на нервы, но заполнять ее разговором даже не приходит в голову: не о погоде же беседовать, а обсуждать происходящее выше наших сил. Гор все еще держит руки на руле — вцепился в него, словно в спасательный круг, в единственную точку опоры в хаосе его пошатнувшегося мира. Челюсти сжаты — того и гляди услышишь треск крошащихся зубов.

— Никаких поцелуев, — напоминает Гор и крепко зажмуривается, на его скулах при этом вырастает серая шерсть. Как он справится с ревностью, как сможет обуздать зверя внутри, если даже сейчас с трудом себя контролирует? А что будет, когда чужой самец накроет меня своим телом? И ведь Гор еще не знает, что его друг не просто случайный мужчина в моей жизни — истинный.

Время идет. Кажется, Эштер отсутствует целую вечность. Обнимая себя за плечи, я гипнотизирую взглядом горящие окна гостиницы и пытаюсь успокоиться.

— Тебя всю колотит, — замечает Гор, и я собираюсь ответить, но тут из-за угла здания наконец показывается Эштер с ключом в руке. Пора.

Мы покидаем теплый полумрак машины и выходим в осеннюю ночь, под яростные порывы ветра. Сентябрь. Днем по-прежнему жарко, но с сумерками температура воздуха резко падает. Пока идем к двери, рядом с которой замер в ожидании Эштер, Гор набрасывает на мои плечи кожаную куртку, — свою я оставила дома. Меня трясет, ноги ватные, в горле колючий ком. Сейчас в номере дешевого отеля я разденусь перед двумя мужчинами, лягу на кровать, приму член чужого альфы и постараюсь оставаться безэмоциональным бревном, чтобы не спровоцировать приступ волчьей ревности. У меня не получится. Не получится! Сколько бы таблеток я ни выпила.

О, лесные духи, что сейчас будет! С каждым шагом крепнет ощущение, что я приближаюсь к краю пропасти, подбираюсь к жерлу вулкана, готового выпустить огненный гейзер и спалить нас троих. Смотреть на Эштера — слишком большое испытание, и глаза мои опущены, взгляд не отрывается от красных туфель, каблуки которых в ночной тишине цокают по асфальту. Цок-цок-цок.

Эштер наблюдает за мной. От его пристального внимания кожа на щеках горит, между бедрами мокро, хлещет так, что это заметно даже со стороны. К счастью, улица пустынна и до двери отеля не больше десяти метров.

—  Это хорошо, что у тебя течка, — цедит Гор, втягивая запах моего возбуждения. — Сможешь зачать. Черт! — он дергает головой, как пес, на которого шлепнулись первые дождевые капли. — Не могу. От Эштера за километр несет похотью. Я заметил еще в отцовском доме. Ты ему понравилась. Он хочет тебя. Впрочем, неудивительно. Как такую красотку можно не хотеть? Но этот запах… От ублюдка прямо разит вожделением, жаждой совокупляться. Так бы и врезал.

Гора накрыло, с ужасом понимаю я. Ситуация постепенно выходит из-под контроля, но отступать поздно. Мы почти у цели. Огибая Эштера, стоящего на пороге, я словно попадаю в густое мускусное облако, и все перед глазами начинает кружиться, кружиться, кружиться.  Дверь открывается, взгляд падает на двуспальную кровать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ * * *

Дверь за спиной захлопывается со звуком пистолетного выстрела, и я вздрагиваю, остро ощущая: путь назад отрезан. Номер маленький, большую его часть занимает кровать под коричневым покрывалом не первой свежести. Не самое лучшее место для романтической встречи, но и мы не влюбленные, ищущие уютное гнездышко, чтобы уединиться.

Загоревшаяся лампа тут же гаснет: Гор с силой бьет по кнопке выключателя, и комната погружается в полумрак, разбавленный лишь светом фонаря под окном. Темнота скрывает пятна на облезлых обоях, трещины в штукатурке на потолке, пыль на тумбах, но главное, она спрячет мою наготу, когда я разденусь, — этого и добивается Гор: не хочет делиться с Эштером красотой любимого тела.

Глупо. У оборотней ночное зрение. Мы неплохо видим в темноте, в зверином обличье, конечно, лучше, чем в человеческом, но отсутствие света не станет для Эштера помехой.

— Постарайся ее не трогать, — хрипит Гор, опуская тяжелые ладони мне на плечи, словно показывая: это моя женщина.

— Может, руки мне предложишь связать? — раздраженно отзывается Эштер и резким движением срывает покрывало с постели.

— Может, и предложу, — рычит мой жених.

Воздух в комнате искрит напряжением. Зажги сейчас спичку — и грянет взрыв. Запахи двух горячих распаленных самцов перемешиваются, до краев заполняют тесное пространство номера и ударяют по моим несчастным, и без того потекшим мозгам. Сначала я сомневаюсь, что с таким настроем у нас получится совершить задуманное, но потом вижу, как внушительный бугор натягивает джинсы Эштера и аналогичный гордо вздымается между ног Гора, почти рвет штаны. Вижу и понимаю: даже если волки передерутся, из спальни меня все равно не выпустят.

— Элен, ложись, — говорит Гор и сам подводит меня к кровати, при этом с угрозой косится на соперника. Весь его вид буквально кричит о том, что малейшее отступление от установленных правил закончится для Эштера серьезными переломами. «Не прикасайся к моей женщине», — читается в очертании напряженных плеч и сведенных бровей.

Жестом собственника Гор заслоняет меня от друга, усаживает на постель, сам становится передо мной на колени и, как верный паж, помогает снять туфли с гудящих ног. Когда я опускаюсь на кровать, то чувствую задницей неприятную влажность, простыня подо мной намокает. Большими пальцами любимый собирает с внутренней стороны моих бедер текущие соки и отправляет в рот с выражением блаженства на лице.

Я не отрываю взгляда от его склоненной головы, но чувствую, как Эштер на меня смотрит. Захлебываюсь запахом мужского возбуждения. 

— Она не будет раздеваться, — рычит Гор и скользит ладонями мне под юбку, чтобы стянуть промокшие трусики. Отбросив испорченную тряпку, он тщательно разглаживает платье — прячет от Эштера мои прелести. Волк за его спиной раздраженно хмыкает и начинает расстегивать рубашку.

— Оставь, — не оборачиваясь, бросает Гор. — Просто приспусти штаны.

— Иди к дьяволу. Ты не будешь мной командовать.

Обмен злыми взглядами заканчивается полнейшей капитуляцией Гора. Это он обратился к другу с деликатной просьбой, это ему пришли на помощь и гарантировали молчание, даже обещали соблюдать основные правила, — требовать чего-то сверх было наглостью. Понимание этого с трудом, но пробивается сквозь красное марево ревности, и, рыкнув, Гор оставляет попытки диктовать Эштеру свою волю. Тот спешно избавляется от одежды. В тишине комнаты слышится шорох ткани, звон пряжки ремня, шелест приближающихся шагов.

Ощущая себя безвольной куклой, я позволяю жениху устроить меня на матрасе — застываю в неподвижности, стараясь не реагировать на происходящее, не смотреть по сторонам, не обращать внимания на тяжелое дыхание рядом с ухом. Не провоцировать ревность. Так замирают маленькие беззащитные зверьки, предчувствуя угрозу. Смотри, Гор, я твоя, только твоя, тебе не о чем волноваться, не из-за чего впадать в бешенство, успокойся. То, что сейчас происходит, для меня не более, чем медицинская процедура. Я вовсе не собираюсь получать удовольствие от рук другого мужчины.

Ложь!

Скрипнув, матрас принимает на себя вес тяжелого самца. Надо мной возвышается мрачная фигура: Гор стоит на кровати, вытянувшись во весь свой внушительный рост, я покорной добычей, завоеванным трофеем лежу между его ногами и с замиранием сердца наблюдаю за тем, как мужские пальцы медленно тянут собачку молнии вниз. Белья на любимом нет. В вырезе расстегнутой ширинки появляется краешек лобка, покрытого густой темной растительностью. Гор приспускает джинсы, и, освобожденный, наружу упруго вываливается тяжелый, перевозбужденный член. Выскальзывает и начинает покачиваться, длинный, толстый, напоминающий хобот. Мясистая головка лоснится от влаги, в основании ствола набухает узел, пока едва заметный, всего пять-шесть сантиметров в диаметре. Под ним — крупная тяжелая мошонка. Любимый забирает ее в горсть, мнет, оттягивает, затем проводит ладонью по члену и опускается на колени так, что темный, надутый орган оказывается у моих губ.

— Возьми, — хрипит Гор. Я послушно открываю рот, и на языке оседает солоноватый вкус смазки.

Сбоку раздается яростное рычание. Каково Эштеру наблюдать за тем, как его истинная пара сосет член другого волка?

* * *

Эштер

Я — один из сильнейших оборотней своего клана, будущий лидер, наследник вожака стаи черных западных волков, ощущаю себя униженной шавкой. Здесь, в дешевом номере отеля, в этой убогой вонючей конуре, у меня нет никаких прав на Элен. Никаких! Я, как омега-шестерка, вынужден подчиняться правилам Гора, послушно ждать, пока меня подпустят к желанному телу.

Выбора нет. Если единственный способ оказаться в постели с Элен — разделить волчицу с другим альфой, я пойду на это унижение, соглашусь быть на вторых ролях. На что угодно соглашусь, лишь бы получить возможность прикоснуться к любимой женщине, провести с ней ночь. Ради крох ее внимания я готов не то, что притворяться жеребцом-осеменителем, — прыгать собачкой через горящий обруч. 

И все же смотреть, как Гор по-хозяйски лапает мою избранницу, невыносимо. Пытка. Это изощренная пытка.  Мой волк воет, скребет когтями грудную клетку, но я — дьявол! — должен держать лицо. Ни жестом, ни взглядом не выдавать настоящих чувств, своей ярости, жгучей ревности. Терпение, Эш, терпение! Помни о плане. Придет день, и Элен станет твоей. Но пока…

Пока я с трудом давлю яростный рык. Стискиваю кулаки при виде того, как Гор целует мою — мою! — истинную.  А мне нельзя! Мне, черт возьми, нельзя попробовать губы Элен на вкус, познать ее рот, поиграть со сладким язычком.

И грудь ее шикарную я тоже не увижу, не потрогаю. Гор, ублюдок, запретил волчице снимать платье. Хочет, чтобы мы брали Элен в одежде, словно шлюху, наспех снятую в подворотне. Собственник проклятый!

От разочарования сводит скулы. Всю гребаную дорогу до мотеля я представлял, как освобождаю из бюстгальтера упругие полушария Элен, как мну их, роскошные, тяжелые, в ладонях и по очереди забираю в рот торчащие соски. Какого они цвета, какой формы? Нежно-розовые или насыщенно-коричневые? Маленькие или крупные? Сегодня я этого не узнаю, и любопытство меня сожрет.

Чертов Гор! Не сомневаюсь, будь его воля, он бы с ног до головы укрыл самочку простыней, оставив небольшое отверстие в ткани для члена. И приказал бы Элен лежать неподвижно, чтобы создать стойкую иллюзию того, что я занимаюсь сексом с резиновой куклой.

Впрочем, ему и приказывать не надо. Посмотрите на бедную малышку! До чего он довел ее своей ревностью! Она же боится лишний раз вздохнуть, зажимается, лежит на постели деревянная, скованная. Как с таким настроем получать от близости удовольствие?

Дурак я, что не расписал магический обряд во всех подробностях, не установил собственные правила. Мог бы сказать, что ритуал подразумевает участие только одного мужчины – меня, и стоял бы сейчас Гор за дверью, мучаясь ревностью. Впрочем, перегнешь палку — рискуешь все испортить. Раз уж клюнула рыбка на крючок, подсекай осторожно. Гор не из тех мужчин, которых с легкостью выставишь из постели, чудо, что он вообще согласился подпустить чужака к своей самке. Нет, наглеть нельзя: лишние детали могут сделать мою легенду о ритуале неправдоподобной.

Пока я сражаюсь с ревностью, Гор забирается на кровать. Он стоит на матрасе, а Элен покорной добычей лежит между его расставленными ногами — эдакая поза доминирования альфа-самца. И словно мало Гору этой показухи, он, едва раздевшись, стремится запихнуть разбухший член любовнице в рот. Не ради удовольствия, не потому, что ему не терпится окунуться в желанную влажность. Это заявление прав, представление, устроенное специально для соперника. Смотри, будто говорит Гор, эта женщина сосет мой член, а значит, принадлежит мне, признает над собой мою власть. И Элен действительно признает, послушно расслабляет горло, позволяя Гору проникнуть на всю нешуточную длину. Он слишком большой для нее, слишком большой. Пальцы с красным маникюром судорожно сминают ткань платья на животе — выдают, насколько тяжело волчице провернуть такой трюк. Все происходит добровольно, но от этого еще гаже.

Мудак! Разве можно так обращаться с женщиной? И ради этого урода Элен отказывается от настоящей пары? От того, кто станет носить ее на руках, сдувая пылинки?

— Перестань, ты ее задушишь! — сжимая кулаки, я шагаю к постели.

Клянусь, если Гор сейчас же не слезет с Элен, не вытащит из нее своего монстра, я зубами вцеплюсь ублюдку в глотку — перегрызу сонную артерию. Но в насилии нет нужды: мои слова будто срывают с Гора покров минутного помешательства. Испуганно распахнув глаза, он спешно покидает рот любовницы, и та, закашлявшись, вытирает слезы.

— Любимая, прости, любимая, — встревоженно шепчет Гор, и я отчаянно сражаюсь с желанием сломать ему руку — ту, которой он нежно, успокаивающе гладит волчицу по щеке. Сломать! Сломать! Вырвать к чертовой матери из сустава. — Я сделал тебе больно? Я не хотел. Я…

— Все… нормально, — голос Элен хриплый. Понимая, отчего он такой, я злюсь еще сильнее. — Правда, Гор, — она осторожно гладит его по бедру. — Все в порядке.

Все в порядке? Элен, почему ты позволяешь так с собой обращаться? Всякой покорности есть предел! Ты достойна лучшего!

Перед глазами — алая пелена. В груди — гнев. Какое там возбуждение? Нет его, схлынуло, уступило место ослепляющей ярости.  Еще секунда, один миг, проведенный в этой комнате, и я начну крушить все подряд, взорвусь, как гребаная водородная бомба. Хлопок, треск. Я понимаю, что в попытке сбежать из номера сношу дверь с петель, лишь когда деревянное полотно падает на асфальт, поднимая клубы пыли.

Элен, я спасу тебя. От Гора. От самой себя. Но не сегодня. Сегодня я настолько зол, что едва себя контролирую.

Глава 11

Ночь втроем откладывается на неопределенный срок. Не знаю, что случилось с Эштером, но из номера придорожной гостиницы он сбежал как ужаленный. Позже, прячась за дверью спальни, я подслушиваю их с Гором телефонный разговор: в какой-то момент случайно включается громкая связь, и по ушам бьет злой крик того, кто находится на другом конце провода.

— Повторить? — орет Эштер. — Повторим, когда ты научишься держать себя в руках!

С той памятной ночи проходит два дня, и все это время Гор выглядит как в воду опущенный, без конца извиняется, дарит подарки, а в сексе проявляет излишнюю осторожность. Из нашей близости исчезают спонтанность и азарт. Меня больше не шлепают по ягодице в порыве страсти, не закручивают в бараний рог, заставляя кончать в немыслимых позах. Теперь я ощущаю себя хрустальной вазой, к которой боятся притронуться, и это… тревожит.

Тогда, в номере отеля, я не увидела в поступках любимого ничего ужасного настолько, чтобы это заставило Эштера психануть, а Гора — надолго увязнуть в самобичевании. Тем не менее, вспоминая ярость на лице Эштера, наблюдая виноватый вид жениха, я все чаще думаю о том, что наши отношения следует переосмыслить. Вернее, его отношение ко мне и мое — к себе. Вдруг я чего-то не замечаю?

Что там сказал, точнее, выкрикнул Эштер, прежде чем ураганным вихрем снес мотельную дверь? «Почему ты позволяешь так с собой обращаться?»

Как «так»?

Я собираюсь сесть в спокойной обстановке и хорошенько подумать над словами оборотня, пока любимый решает важные проблемы на работе. Даже успеваю заварить чай, когда входная дверь взрывается настойчивым стуком. Это не Гор. У жениха есть ключи, а еще он знает, что двери домов в Авалонском лесу запираются на замок только в исключительных случаях.

Лимон, который я собиралась добавить в чай, возвращается в холодильник. Зеркало на стене отражает мою неряшливую фигуру в тапочках и спортивном костюме поросячьего цвета. Я растрепана после сна, не накрашена и выгляжу так, что стыдно показаться на людях. Будь на пороге Гор, я бы не открыла дверь — понеслась бы в спальню приводить себя в порядок. Сколько мы вместе? Пять лет. Так вот, за все эти годы я ни разу не явилась любимому на глаза без укладки и боевого раскраса. Даже ночью, пока мы спим, на моем лице легкий макияж: Гор и не знает, что длинные закрученные ресницы и розовые губки невесты — заслуга водостойкой косметики. Всеми силами я пытаюсь поддерживать образ идеальной женщиной.

На крыльце не Гор. Отодвинув штору на окне рядом с входной дверью, я с удивлением и легкой паникой вижу Эштера. Что он здесь забыл? Как проник на территорию волчьей общины без разрешения? На въезде в поселение стоят шлагбаум и будка КПП. Неужели Эштар перелез через забор с восточной, неохраняемой стороны? Или Гор выписал другу постоянный пропуск?

Снова раздается настойчивый стук, и я, поколебавшись, поворачиваю дверную ручку. В лесу среди деревьев, как правило, сумеречно, но сегодня солнце каким-то образом умудряется пробиться сквозь густые кроны и, когда я открываю дверь, слепит мне глаза. Оттого Эштер, стоящий на пороге, кажется подсвеченным золотым ореолом. На нем рваные джинсы, белая футболка и косуха с заклепками. Темные волосы уложены в богемном беспорядке. На ногах кеды. Никогда не видела Гора в кедах: сказывается воспитание Освальда, считающего, что настоящий мужчина только с наступлением темноты снимает галстук и белую накрахмаленную рубашку.

— Гор на работе, — спешу сообщить я, чувствуя укол неловкости, — не привыкла стоять перед мужчинами в домашней одежде. Я из тех женщин, кто даже мусор выносят в платье и туфельках.

— А я к тебе, — Эштер улыбается, демонстрируя идеальные зубы, но в глазах — настороженность. — Надо поговорить. Кстати, хорошо выглядишь.

Он шумно втягивает ноздрями воздух, а я теряюсь. Комплимент моему внешнему виду кажется насмешкой. Не могу я хорошо выглядеть сейчас. Не в этом растянутом спортивном костюме, помнящем мою школьную юность. На мне даже туши нет. Даже помады! Пока Гор на работе, я позволяю себе расслабиться: смываю с лица всю химию, облачаюсь в удобную одежду, меняю кружевные стринги на закрытые хлопковые трусы. Блаженствую, одним словом.

И надо же Эштеру застукать меня в таком непрезентабельном виде.

Я хочу сказать, что не принимаю гостей в отсутствии жениха, и предложить волку зайти вечером, когда Гор будет дома, но не успеваю. Эштер пользуется моей растерянностью, вызванной комплиментом, и ловко проскальзывает мимо меня в гостиную.