Помоги проекту - поделись книгой:
Так что, можно сказать, удача мне ослепительно улыбнулась. Джекпот я сорвала, когда одним осенним днем мой отец-лавочник отправил меня к Освальду — доставить заказ. В нашем магазинчике, пусть он и расположен за пределами Авалонского леса, закупается продуктами половина стаи. Все благодаря волшебной маминой выпечке, слава о которой дошла однажды до вожака.
Как сейчас помню тот день: я с корзинкой в руках стою на пороге роскошного трехэтажного дома, стучу зубами от холода и проклинаю мать, зачем-то обрядившую меня в короткое, откровенное платье не по погоде. Ветер задувает в декольте, задирает юбку. Я качаюсь на высоких каблуках, которые в обычной жизни не ношу, но сегодня надела по настоятельному совету матушки. Ноздри щекочет ванильный аромат свежих булочек. Дверь открывается, и… сердце пропускает удар: передо мной самый красивый мужчина во вселенной.
Освальд наверняка жалеет, что в тот день сын решил заехать к родителям в гости, или о том, что не ушел от них десятью минутами раньше, — до того, как наткнулся на хорошенькую дочку лавочника, стоящую на крыльце их особняка в облегающем алом платье.
О том, что я недостойна его наследника, вожак не устает напоминать. Не прямо — боги упасите, все мы вежливые волки! — а хмурыми взглядами, высокомерно поджатыми губами, тем, что во время встреч Гора с семьей меня демонстративно игнорируют. Вот и сейчас на мои поздравления с юбилеем Освальд отвечает сухим кивком и тут же отворачивается к седому господину с бакенбардами.
— Скоро отсюда свалим, — утешительно шепчет Гор и уводит меня в другой конец зала, где добавляет, пытаясь отвлечь от неприятных мыслей: — Еще полчасика, и я буду втрахивать тебя в кровать в нашей спальне.
Перед глазами возникает возбуждающая картинка, интимные мышцы конвульсивно сжимаются — помнят, как приятно растягивает их член моего альфы.
Вложив мне в руку бокал с шампанским, Гор отлучается в уборную. Без него в этом большом, богато обставленном доме, полном гостей, я чувствую себя неуютно и пытаюсь слиться со стеной. Проходит пять минут, десять, а любимый не возвращается. Ноги начинают болеть. Неудивительно. Икры не один час напряжены из-за туфель на высоких шпильках. Мне скучно и немного страшно: в толпе я безотчетно высматриваю Эштера — боюсь столкнуться с ним, когда жениха нет рядом. Но опасения не оправдываются. Похоже, пока в туалете я приводила себя в порядок, приятель Гора ушел. Хвала лесным духам!
Спустя час, окончательно потеряв терпение, я отправляюсь на поиски моего альфы. Не очень хочется бродить по чужому дому, но и подпирать стену уже нет никаких сил.
Обыскав первый этаж, я поднимаюсь на второй, прохожу мимо уборной, сворачиваю к огромному стрельчатому окну, из которого виден лес, и становлюсь невольной свидетельницей чужого разговора. Из-за приоткрытой двери доносятся знакомые голоса.
После безумного секса в кладовке я использовала специальные салфетки, маскирующие запах, — незаменимая вещь в предтечные дни, да и вообще палочка-выручалочка всех волчиц, так что невидимые собеседники меня не чуют. Можно уйти незамеченной, что я и собираюсь сделать и уже начинаю тихонько пятиться к лестнице, когда сердитые слова Освальда ударяют в спину.
— Ты должен выбрать себе нормальную самку.
Я замираю как вкопанная, на середине шага. Что отвечает Гор, мне не слышно: любимый говорит тихо, в то время как Освальд почти кричит, выплевывает короткие, рубленые фразы, обжигающие душу кислотой.
— Бриола, дочь Кайла, заканчивает учебу и возвращается в Авалонский лес. Присмотрись к ней. Если ты не нашел истинную, это не значит, что надо ставить метку первой попавшейся самке с текущей щелью.
— Отец! — любимый повышает голос, но дальше снова говорит шепотом. Как я ни напрягаю слух, не могу разобрать ни слова.
— Она красотка, не спорю. И после тебя ее подберет любой, даже распечатанную. Все-таки ее испортил не абы кто, а будущий вожак. Девчонка хорошо устроит свою судьбу — не переживай, а тебе пора подумать о потомстве. Скоро стаю возглавишь ты, и тебе нужен наследник — здоровый, крепкий волчонок с мощным магическим даром.
О, предки-покровители, Освальд не знает о бесплодии Гора! От изумления я едва не выдаю себя громким вдохом.
Собственные обиды отходят на второй план. Ушатом ледяной воды на меня обрушивается понимание, истина, ставшая очевидной только сейчас: для альфы, особенно для вожака, невозможность иметь потомство — позор, доказательство ущербности. Разумеется, Гор скрывал этот чудовищный дефект, не мог признаться в своем бесплодии никому, даже родителям. И причина не стыд, хотя и он тоже, — главарь обязан быть идеален во всех отношениях. Самец, который не в силах сделать своей женщине ребенка, недостоин возглавить стаю. Если правда о здоровье Гора всплывет, под сомнением окажутся его мужественность и лидерские способности. То же самое, если самка родит ему хилого, болезненного щенка. У идеального альфы получаются только идеальные дети.
Боги, любимый, в какой сложной ситуации ты оказался! К счастью, выход есть, и я сделаю все, чтобы оградить тебя от прилюдного унижения.
Глава 9
Гор не привык откладывать дела в долгий ящик, и сегодня мы встречаемся и идем куда-то вместе: я, он и мой будущий любовник. Чем больше я думаю о грядущем вечере, тем меньше мне нравится идея тройного свидания. Примеряя перед зеркалом платья, я представляю нас в каком-нибудь человеческом ресторане — вот мы сидим, играет легкая скрипичная музыка, в бокалах лопаются пузырьки шампанского, Гор вымучивает из себя слова в попытках создать иллюзию непринужденной беседы, Эштер молчит и смотрит на меня так, что между ног начинает сладко пульсировать. Атмосфера неловкости разрастается. Красная от смущения, я не отрываю взгляда от тарелки и упорно крошу столовым ножом бифштекс — разрезаю мясо на маленькие кусочки, исключительно для того, чтобы занять мысли и руки. И каждые полчаса отлучаюсь в уборную, чтобы принять блокатор.
Предки-покровители, зачем я все это затеяла? Куда проще было бы выделить день, пригласить Эштера к нам домой, лечь на кровать, раздвинуть ноги и позволить мужчинам сделать свое дело — отнестись к неизбежному групповому сексу как к медицинской процедуре. Но идти на попятную поздно. Не после той безобразной истерики, что я устроила в библиотеке. Я сама изъявила желание узнать будущего любовника получше и сейчас пожинала плоды.
— Элен, ты собралась?
Гор входит в спальню, роскошный самец в узких джинсах и темно-синей рубашке, расстегнутой на три пуговицы. Мужчина, при виде которого во рту скапливается слюна и трусики намокают. Сексуальный оборотень, заполучить которого мечтает любая. Мой жених.
— Красное или черное? — спрашиваю я, по очереди прикладывая платья к груди.
Секунду Гор смотрит на меня, прищурив левый глаз, потом говорит уверенно:
— Красное.
И поясняет свой выбор:
— Оно короче.
Кто бы сомневался в его решении. Мой волк любит ярких, темпераментных женщин с длинными волосами, струящимися до талии, с алыми губами, густо подведенными помадой, с кричащим красным маникюром. Мне остается соответствовать.
Короткая юбочка едва прикрывает попу. Высокие каблуки делают задницу приподнятой, чуть оттопыренной, и, выходя за мной из спальни, Гор смачно шлепает меня по ягодице. Редкий альфа разрешит своей невесте щеголять на людях в таком виде, но Гор из тех мужчин, кого заводит легкая ревность. Он любит хвастаться мной перед друзьями, любит наблюдать за тем, как чужие самцы облизываются на его добычу, потому что знает: им ничего не светит. Его взгляд в такие минуты словно говорит: «Смотрите, какая горячая у меня крошка. Моя! Только моя. Подотрите слюни».
Сегодня, судя по блестящим глазам и желанию одеть меня в вульгарное красное платье, Гор собирается включиться в эту игру. Вызвать в Эштере зависть.
* * *
Крайне опрометчиво позволять мужчинам выбирать место для будущего свидания. Я предвкушаю полный неловкости ужин в ресторане, но реальность оказывается жестче. Ночной клуб, куда ведет нас Эштер, совсем не подходит для романтических встреч. В ярких вспышках ядовитого синего света извиваются вокруг шестов грудастые стриптизерши в одних только кожаных трусах-шортиках. Внизу, на танцполе, дергается под ритмичную музыку пьяная толпа. К бару не протолкнуться: полуголый мужчина за стойкой едва успевает смешивать коктейли.
— Куда ты нас притащил? — осуждающе хмурится Гор.
Эштер его вопрос игнорирует и тянет нас к заказанному столику прямо под сценой, на которой трясет огромными буферами вульгарная блондинка. Омерзительно. Глядя вокруг, на царящую атмосферу распущенности и похоти, я с трудом подавляю желание сбежать. Черный диван, стол в виде светящегося куба, за который мы садимся, кажутся грязными, липкими, как и воздух, касающийся моей кожи. В помещении накурено, пахнет потом и сладким дымом.
— Хочешь уйти? — Гор будто читает мои мысли, но, собрав волю в кулак, я отрицательно мотаю головой: хорошие невесты не капризничают.
— Все в порядке.
Эштер оставляет нас ненадолго, чтобы вернуться с бутылкой зеленоватой жидкости и тремя бокалами, ободки которых посыпаны солью. Дальше мы сидим в молчании. Оно могло бы показаться неловким, если бы не было заполнено оглушающей музыкой: в таком шуме не поговоришь. Вдруг меня озаряет: я понимаю, почему для первого свидания Эштер выбрал ночной клуб — не ресторан, не другое тихое место. Чтобы избежать вынужденной беседы. Сейчас нашему молчанию есть прекрасное оправдание: за грохотом басов мы все равно друг друга не услышим.
Пьем. Блондинка на сцене пытается привлечь внимание моих спутников. Подчеркнуто сексуальные позы, которые она принимает прямо под носом моего жениха, выбешивают до нервного тика. Исполненная ревности, я нет-нет и поглядываю в сторону Гора — проверяю, куда он смотрит, и, разумеется, его взгляд время от времени падает на голую женскую грудь, пусть даже и случайно. И без того плохое настроение стремительно катится вниз. Чертов Эштер! Нельзя было найти более приличное заведение?
От мелькающего света стробоскопов начинает подташнивать. Хотя, возможно, дело в таблетках, которых я выпила перед свиданием целую горсть, чтобы не сходить с ума от запаха Эштера. Блокаторы помогают: напичканное химией тело молчит, но с каждой секундой меня мутит все сильнее. Мне надо в уборную. Срочно. Сбежать от мельтешащих синих лучей, от бьющей по мозгам музыки, от своей ревности. Я поднимаюсь на ноги и неуверенно оглядываюсь.
— Мне надо… — и замечаю, что люди то и дело скрываются за дверь под лестницей. — Сейчас вернусь.
Гор провожает меня взглядом, полным недоумения, — замечает мое побледневшее лицо и капельки пота над верхней губой. Хочет спросить, но затем косится на Эштера и стискивает зубы.
На дрожащих ногах я спешу в тесный закуток под металлическими ступенями. Скорее оказаться над раковиной, прежде чем обед и непереваренные таблетки найдут путь наружу. За дверью длинный коридор озаряется мигающим красным светом. Свет вспыхивает и гаснет, то погружая меня во тьму, то окуная в кровавое адское сияние. В тупике за бисерными шторами два неясных силуэта предаются разврату. Я слишком далеко, чтобы разглядеть все в деталях, но позы и стоны не оставляют сомнений в происходящем: женщина стоит на коленях, ее голова ритмично движется над пахом мужчины. Смущенная и шокированная, я торопливо ныряю в ближайшую дверь и едва успеваю склониться над умывальником.
Желудок, отравленный химией, скручивают болезненные спазмы. Я все же переборщила с таблетками и теперь расплачиваюсь за свою глупость, цепляясь ослабевшими пальцами за край раковины.
Когда я наконец разгибаюсь, из зеркала на меня смотрит осунувшаяся волчица с размазанной по лицу красной помадой. Отнюдь не красотка. Лампа под потолком моргает холодным голубым светом, в котором мое лицо — лицо покойницы.
Спустя двадцать минут, толкая дверь уборной, я надеюсь, что развратная парочка в конце коридора завершила свои игры и убралась куда подальше. Но, похоже, сегодня удача окончательно от меня отворачивается. Выходя из туалета, я нечаянно задеваю дверью плечо незнакомки, делавшей за бисерными шторами минет.
— Корова, смотри, куда прешь, — бросает она и, цокая каблуками, устремляется за своим спутником — толстяком в сползающих штанах. Ее смуглую спину вдоль всего позвоночника украшает татуировка в виде извивающейся змеи.
Щеки горят. Выждав немного, я делаю шаг в сторону выхода, откуда доносится грохочущая клубная музыка. Всего один шаг, потому что в следующую секунду некто, вынырнувший из мрака, вжимает меня в закрытую туалетную дверь. В ноздри бьет крепкий запах мужского возбуждения. По обеим сторонам от моей головы опускаются руки, бугрящиеся мускулами.
— Элен, надо поговорить, — ухо обдает горячим дыханием Эштера, и я чувствую себя уязвимой, потому что мое тело избавилось от блокаторов. Запах чужого альфы снова сводит с ума.
Эштер вжимается в меня крепкой грудью, бедрами. В живот упирается твердый бугор. Я в ловушке мужских рук. Поймана в капкан одуряющего аромата, кружащего голову.
Это неправильно — млеть в объятиях постороннего мужчины, в то время как жених ждет меня за дверью. Но отстраниться нет сил. Можно лишь срывающимся голосом умолять Эштера отодвинуться:
— Что… ты делаешь? Пусти. Пожалуйста.
От неправильности происходящего хочется разрыдаться. Собственная беспомощность злит. Да, я наполовину зверь, но и человек тоже, и ненавижу, когда инстинкты берут верх над разумом.
— Элен, сладкая, как ты пахнешь, — вгоняя меня в краску, Эштер жадно втягивает воздух рядом с моим лицом. Его зеленые, как абсент, глаза горят в полумраке потусторонним пламенем, гипнотизируя, лишая воли. Коленом волк раздвигает мои ноги, приподнимает юбку, давит на трусики, на промежность, закрытую кружевной тканью, которая уже насквозь мокрая.
— Не надо… Гор…
Имя друга заставляет Эштера ревниво зарычать.
— Неужели ты не понимаешь?
— Не понимаю чего? — испуганная напором альфы, я опускаю ладони на его грудь и давлю, давлю, давлю — из последних сил пытаюсь выбраться из ловушки. Удивительно, что вообще способна сопротивляться: похоже, часть таблеток все же успела всосаться в кровь.
— Не понимаешь, почему твое тело так на меня реагирует. Ты же моя истинная пара, Элен.
Слова Эштера как кипяток, которым плеснули в лицо. Пока я стою, оглушенная, волк продолжает лихорадочно шептать мне в губы:
— Ты моя, Элен. Моя. Судьба так решила, отдала тебя мне. И я не собираюсь делиться. Знаю, Освальд тебя не отпустит. В вашем клане какие-то варварские законы, но мы можем… мы можем сбежать. Да, сбежать, Элен. Вдвоем. Вместе. В Эверском лесу у меня есть друзья, которые нас спрячут.
Зрачки в глазах напротив черные-черные, полностью заслоняют радужку. Грудь под моими ладонями тяжело вздымается. Эштер замирает в ожидании ответа.
Волчица внутри в восторге от его близости, скулит, радостная, нашедшая свою пару, и чувство такое, будто у меня раздвоение личности. Меня корежит, ломает, выкручивает. Я-человеческая женщина рвусь к Гору, я-зверь мечтаю опуститься на колени и сделать для Эштера то, что незнакомка в тупике за бисерной шторой вытворяла со своим спутником. Каждая клеточка моего тела пропитана похотью.
Но похоть — не любовь. Всегда ненавидела это ощущение беспомощности перед своей природой. Не хочу быть безмозглой самкой, живущей инстинктами. Я — человек и сама решаю, с кем спать, строить отношения и заводить детей.
— Нет.
— Что?
Брови волка сходятся на переносице, лоб прорезает глубокая вертикальная складка: Эштер ошеломлен, не ожидал такого ответа. Пользуясь его растерянностью, я выкручиваюсь из нежеланных объятий и бросаюсь к выходу, но не успеваю добежать до двери: мужские пальцы железной хваткой смыкаются на моем запястье.
— Элен, ты не поняла? Мы же…
— Я люблю Гора.
— …истинные.
— И хочу быть с ним.
Эштер кривится, словно ему дали пощечину. Эмоции на его лице сменяются со скоростью света: шок, неверие, злость, отчаяние. Он смотрит так, будто несколько секунд назад держал в руках бесценное сокровище, но оно осыпалось песком сквозь пальцы. Я понимаю его изумление — от идеальной пары не отказываются. Только для меня истинность не дар. Не тогда, когда взбесившиеся гормоны указывают мне, что делать, лишают права выбора, заставляют расстилаться ковриком у ног мужчины, которого я вижу второй раз в жизни. Вот если бы Гор был моим избранником…
Эта мысль, похоже, отчетливо читается во взгляде, потому что Эштер рычит и впечатывает меня в стену.
— Его любишь? — шипит мне в губы и обхватывает ладонями мое лицо. — А он тебя? Он тебя любит? Как считаешь, способен любящий мужчина подложить свою женщину под другого?
Я не сразу понимаю, что происходит: моя рука словно действует сама по себе — взлетает вверх и грубо запечатывает чужой рот. Заткнись! Заткнись! Не смей озвучивать мои страхи! Я не желаю ничего слышать!
Но сказанного не воротишь — оно отравленным газом разливается в воздухе, ядом растекается по венам.
А он тебя любит? Способен любящий мужчина подложить свою женщину под другого?
— Гор хочет от меня ребенка.
Губы под моей ладонью касаются кожи влажным поцелуем. Эштер не может ответить — я зажимаю рукой его рот — но в чертовом взгляде столько иронии.
— Любит, — мне остается твердить это раз за разом, пока последняя тень сомнения в моем голосе не исчезнет. — Он меня любит! Понятно? Мы вместе пять лет и все эти годы счастливы. Гор сделал мне предложение. Хочет, чтобы я стала матерью его наследника. Мне хорошо с ним. Я не хочу ничего менять. Не хочу! Откуда ты только взялся на мою голову?
Пальцы Эштера смыкаются вокруг моего запястья и заставляют опустить руку вниз, дать ему возможность ответить на этот яростный поток слов, летящих в его лицо.
— А ты уверена, — говорит волк, с трудом сдерживая гнев, — что когда Гор встретит свою истинную самку, то откажется от нее с той же бездумной решительностью, с какой отказываешься от меня ты? Уверена, что он не свалит к ней в первый же день знакомства?
Взвыв, я отшвыриваю Эштера от себя. Все мои тайные страхи безжалостно вытащены на свет. Отчаянно хочется затолкать их обратно в темный чулан подсознания, но, озвученные, они обретают объем и вес, разрастаются над головой, подобно черному грозовому облаку, нависают тревожной тенью, превращаются в ужас, глубокий и всеобъемлющий.
Можно сколько угодно кричать Эштеру в лицо о любви Гора, но правда в том, что я не знаю, как изменятся его чувства, если он встретит ту самую.
— Импринтинг — редкость, — шепчу я свою любимую мантру. — Истинную пару обретает лишь каждый пятый.
— Так лови удачу за хвост. Тебе повезло. Чего же ты отказываешься от счастья?
— Течь при виде партнера не значит быть с ним счастливой.
Развернувшись, я резко дергаю дверную ручку и слышу за спиной ядовитое:
— Возможно, скоро ты передумаешь. Иди посмотри, чем занимается твой жених, пока тебя нет.
Полная опасений, я спешу в зал. Что Эштер имеет в виду? Чем занимается Гор в мое отсутствие? Почему я должна передумать?
Стоит выйти за дверь, как на меня обрушивается мощная звуковая волна. В глаза бьет ослепительный синий свет. Первые секунды я ощущаю себя дезориентированной, оглушенной, но, проморгавшись, принимаюсь искать взглядом наш столик.
И чувствую, как пол уходит у меня из-под ног.
На коленях Гора девица с татуировкой змеи во всю спину. Не просто сидит — извивается на его бедрах, имитируя фрикции. Я вижу широко разведенные ноги в ботфортах, откляченную задницу в кожаных трусах, а на ней мужские руки — руки моего жениха. Предки-покровители, что же это такое? Как же так? Я отлучилась всего на двадцать минут!
Не верю! Не может быть!
Перед глазами темнеет. Комната качается, и я качаюсь вместе с ней, ослабевшая, потрясенная, отправленная в нокаут предательством любимого мужчины.
— Элен.
Слева раздается знакомый голос. Я резко оборачиваюсь и чувствую себя так, словно увидела призрака, так, словно мой мир рухнул, но по милости богов внезапно восстал из руин. Гор. Передо мной с бокалом коктейля в руках стоит Гор. За его плечом Эштер кусает губы и хмурит брови, недовольно косясь в сторону девицы с татуировкой. Его взгляд подозрительный, странный, но задумываться над этим нет сил, по крайней мере сейчас.
Поделиться книгой: