Двa вампирa

Ну да, ну да. Может, у него генетика была хорошая и он спортом занимался.

Я переместила взгляд.

На другом постаменте покоился меч. Клинок, украшенный вытравленными рунами, был все еще остер, но кожаная лента на рукояти почти истлела. В оружии я не разбиралась, поэтому даже не стала гадать, какой он эпохи — может, принадлежал викингам, а может, куртуазным рыцарям.

— Колада, знаменитый меч Сида Кампеадора[5], — снова прокомментировал вампир. — Подлинник. Настолько остер, что разрубает людей надвое без особых усилий.

Я не стала уточнять, проверяли ли его в действии. Отчего-то знать это совершенно не хотелось.

От третьего артефакта повеяло мрачностью. На нас пустыми глазницами взирал череп. Явно не простой — с серебряным ободом, инкрустированным драгоценными камнями.

— Череп одного из болгарских царей, — объяснил Костя. — Использовался в колдовских ритуалах.

Остальные «экспонаты» ничем не уступали этим трем. Чаши, диски с символами, оружие, статуэтки были собраны почти со всей Европы. Скандинавские руны, кельтские «плетенки», греческие и римские узоры, нечто, напоминающее реликварии с мощами католических святых, кое-где я заметила даже славянские мотивы. Некоторые предметы совсем не напоминали ценные, например видавшая виды деревянная ложка. Однако ее положили на такой же постамент, как и золотую чашу.

Костя проследил за моим взглядом.

— Эта ложка тоже не так проста, как кажется. Ей черпали воду из источника Мимира.

— Откуда?

— Из источника мудрости, из которого пил скандинавский бог Один. То место, где он потерял глаз. Не сказать, чтобы ложка обладала какими-то особыми волшебными свойствами — скорее, она ценна как память о былых временах.

— А-а, — протянула я, прикинувшись, что поняла, о чем речь.

Дальше, за постаментами, были установлены обычные стеллажи. На них, очевидно, хранились предметы попроще. Предназначение большинства представляло собой загадку — тут встречались и иглы, и трещотки, и даже свернутый персидский ковер.

Я замерла над последним, борясь с желанием развернуть его и вытряхнуть пыль.

— Дай угадаю — ковер-самолет?

Костя со всей серьезностью кивнул.

— Он самый. Хотя, если честно, этот экземпляр уже едва летает. Магия из него выветрилась, а наполнять энергией заново нет смысла. Автомобили быстрее и проще в управлении.

— Хвала научно-техническому прогрессу, — пробормотала я. — И что, все-все предметы здесь волшебные?

— Большинство. Некоторые, как ложка, дороги как память, некоторые, как ковер, потеряли силу, но есть и те, что все еще действуют. Колада, игла-самошвейка, костяная статуэтка рыбы, дарующая возможность дышать под водой… — Костя тыкал пальцем в разные стороны, показывая мне артефакты. — Твой прадед скопил огромное богатство, всего лишь разрешая людям временно пользоваться ими. Не поверишь, сколько состоятельные бизнесмены готовы отдать только за то, чтобы собственными глазами увидеть, например, осколки щита, о котором они читали в «Илиаде». К сожалению, у этого оказалась вторая сторона — отдельные личности решили, что им эти предметы нужнее. Тот, кто сегодня убил демона, мог охотиться за любым из них. Особенно за легендарными вроде копья Га-Болга.

— А это, прости, что?

— Волшебное оружие, принадлежавшее кельтскому герою Кухулину. Всегда убивало с одного удара. Должен признать, то, что оно оказалось в сокровищнице Серениты, вообще чудо. Ирландская община не желала его отдавать, но владевший им лепрекон наотрез отказался иметь с ними дела и уехал к нам.

— О, — вот и все, что я смогла ответить.

Лепрекон. Ковер-самолет. Кухулин, настолько же мифический, насколько и Геракл.

Мои мозги были готовы взорваться.

Я развернулась, вышла из сокровищницы, села на ступеньках лестницы и закрыла глаза, прижав пальцы к векам. Сильно лучше не стало, но хотя бы чуть-чуть полегчало, когда из виду пропал золотой блеск сокровищ.

На плечо легла ладонь Кости.

— А я ведь говорил, что нужно подождать и подготовиться к этому, — мягко упрекнул он.

— А толку? — поморщилась я. — Ты же не перестанешь быть вампиром, вон тот череп не превратится в гипсовую поделку, а инквизиторы все равно будут охотиться за всем этим добром и за мной. По крайней мере я теперь в курсе, что в моем подвале валяется почти разряженный ковер-самолет. Мощное оружие в сражении с неведомым врагом. И что мне с ним делать? Скрутить в рулон и забить им колесничих, надеясь, что они задохнутся от пыли?

Костя сел рядом, не побоявшись испачкать дорогой костюм. Демонов-уборщиков на нижний этаж явно не пускали.

— Среди этих предметов есть по-настоящему мощные. Например, части амулетов, соединив которые, можно получить чудовищную силу и перевернуть полмира. Поэтому они и хранятся здесь, в Серените, под защитой общины высших и зорким оком Драгана, чтобы ими не могли воспользоваться неправильные люди. А моя задача — чтобы ты была жива и цела, и я добьюсь этого любой ценой.

— Почему?

— Потому что если у Серениты не будет хозяйки, то у меня не будет дома. А я не готов его терять. Понимаешь?

Я покачала головой. Нет, не понимала. Во всяком случае, пока ничего не знала о существах, которые меня окружают, и колдовстве.

Костя терпеливо вздохнул.

— Ладно. Тогда вот три вещи, которые тебе важно знать. Первая: ты не одна — у тебя есть мы с Марко и Драганом. Я один из лучших законников среди высших, мой брат пусть и не очень умен, зато превосходный боец. Драган — чистокровный дракон, поэтому отдаст жизнь за сокровища, которыми обладает, а ты, вступив в наследство, стала одним из сокровищ Серениты. Вторая: ты со временем со всем разберешься и привыкнешь — то же самое было с твоим прадедом. И третья: у меня уже есть план. Знаешь, что это означает?

— Что?

— Что нет ничего, с чем не справятся два вампира и дракон.

— Э нет, погоди. Ты кое-что забыл.

Настала его очередь удивленно спрашивать:

— Что?

— У вас теперь есть я. А это очень, очень большая проблема, — серьезно ответила я.

— Ты себя переоцениваешь, — хмыкнул Костя и поднялся, подав мне руку. — Иди поспи. Завтра сходим к прорицательнице и выясним, кто конкретно нас сегодня навещал.

Я схватилась за его ладонь. Пушинкой я никогда не была, однако вампир не пошатнулся и вообще почти не шелохнулся, помогая мне встать.

Украдкой я оглядела высокого широкоплечего мужчину, рядом с которым стояла. Отныне придется постоянно напоминать себе, что он вампир, раза в два превосходящий по силе любого из известных мне борцов, и что он такой не один — мир полон других вампиров, оборотней, эльфов и других волшебных созданий. И я теперь должна иметь с ними дело.

Что ж. Тридцать один год — не такое уж плохое время для того, чтобы начать новую жизнь.

Глава 11

Армейские ботинки тяжело ступали по бетонному полу. Лампочка над головой мигнула, на долю секунды погрузив узкий длинный коридор во тьму.

Дитрих остановился, бросил недовольный взгляд на барахлящий светильник и направился дальше. Ему не нравилось здание, которое начальство подобрало для итальянской ячейки колесничих. Снаружи будто ангар, помещения внутри немногим лучше — все дряхлое, раздолбанное. Единственным, что пришлось по душе Дитриху, была прохлада на подвальном этаже. Она хоть как-то спасала от жары, в мае царившей даже на севере страны.

Разместившиеся в здании братья провели небольшой ремонт, но положение не сильно спасла бы и полная реконструкция. Ангар — он и есть ангар. Коридоры не станут шире, стены останутся хлипкими, как ни укрепляй. Братья будут продолжать жаться в тесноте, хотя их здесь мало — не больше двух десятков. Все существо Дитриха, выросшего в Германии и привыкшего к высокому качеству, протестовало против этого. Штаб-квартира древнего ордена должна выглядеть совсем не так.

Кастелло-делла-Серенита подошла бы для нее идеально. В конце концов, когда-то замок уже принадлежал инквизиции и пусть с тех пор был перестроен, он стал только еще лучше подходить целям современного Ордена святой Екатерины Александрийской.

Дитрих высоко ценил традиции и понимал, почему командующая верхушка братства жаждет вернуть замок. Он был не согласен лишь в одном.

Командование считало, что только так можно наконец-то выйти из подполья и доказать обленившимся высшим, что братство пора принять всерьез.

Дитрих, ненавидевший нечисть, которая настолько обнаглела, что называла себя «высшими», настаивал на том, что чем дольше братство не будут ни во что ставить, тем лучше. Ничего не подозревающую добычу проще выследить и убить, чем испуганную, настороженную. Особенно если учесть, что численность братства, включая тех, кто не мог сражаться, еле-еле переваливает за сотню, в то время как нечисти намного больше.

Увы, командование не слишком высоко ценило мнение Дитриха по таким вопросам. Он был хорошим, но всего лишь бойцом и не использовал в своем лексиконе такие слова, как «пиар» и «престиж». Зато отлично понимал, что означают «приказ» и «исполнить немедленно».

Дитрих ногой открыл железную дверь, ведущую в небольшую комнату со шкафчиком для бумаг и письменным столом — мебелью, оставшейся от старых владельцев. Единственное, что изменилось в ней с тех пор, — деревянное распятие на стене, повешенное колесничими.

Если кто-то в ордене и занимался бумагомарательством, то не те, кто собрался в этом здании. Поэтому комната пригодилась им впервые за все время — и, само собой, ее использовали не по предназначению.

Двое вооруженных братьев приветствовали Дитриха кивками. Хотя он формально и был их командиром, его это полностью устроило. У них не военная организация, и далеко не все братья служили в армии, чтобы по-военному отдавать честь. А Дитрих не принимал священный сан, чтобы перед ним склонялись, как перед пастором.

Хотя если бы вышестоящие в иерархии ордена сказали ему это сделать, он бы исполнил приказ в тот же час. Всё ради цели и ничего лишнего — таков был его девиз.

Таким же кивком Дитрих приказал братьям освободить комнату. В следующую секунду дверь закрылась, оставив немца наедине с худым кучерявым итальянцем, который обхватил себя руками и прислонился к стене, сидя за столом.

Подавить презрение при виде парня стоило немалых усилий. Он не был нечистью, но олицетворял собой многое из того, что Дитрих в ней не выносил. Избалованность, наглость, лицемерие, высокомерие, слетавшее, как только поставить их на колени. Оказавшись здесь, в тайной обители ордена недалеко от Серениты, итальянец выглядел уже далеко не таким самоуверенным, как месяц назад, когда братство впервые обратилось к нему. Тогда мальчишка кричал, брызгал слюной, тряс отросшими кучеряшками и проклинал колесничих, на чем стоит свет.

А что сейчас? Кукла, которая мигом побежит делать все, что прикажешь.

Дитрих отодвинул стул, занял место напротив парня, положил на стол документ с перочинным ножом и принялся пересчитывать бусины четок на запястье. Молодой итальянец вскинул на немца удивленный взгляд. Рука подозрительно дернулась по направлению к ножу.

У Дитриха это вызвало лишь улыбку.

— Seriously? [Серьезно?] — насмешливо спросил он по-английски. По делам братства Дитрих мотался по всей Европе, поэтому не считал необходимым учить язык каждой страны, куда его закинули в очередной раз. Уже завтра он мог отсюда уехать, если того пожелает правление ордена. — Ты правда думаешь, что сможешь справиться со всеми нами маленьким ножиком? Может быть, с помощью Господа… Но он явно не на твоей стороне.

— Тогда зачем это здесь? — нервно спросил парень.

Думал, наверное, что его собираются зарезать. Дитрих усмехнулся.

— Считай это проверкой на доверие, которую ты не прошел. К слову, почему ты не предупредил нас, что у тебя есть дальняя родственница?

— Какая родственница?

За последние шесть лет — с тех пор как примкнул к ордену — Дитрих имел столько дел со лжецами, что мог почуять вранье за несколько миль. Однако парень не обманывал — его недоумение было искренним. А это означало, что следует сменить тему. Некоторым вещам лучше пока оставаться тайной.

— Я собирался выпустить тебя после того, как ты подпишешь договор, но теперь поменял решение. Поэтому сначала подпиши, а потом посмотрим, как с тобой поступить.

Итальянец взял бумагу. Как только он вгляделся в витиеватые строчки, взгляд из затравленного стал удивленным.

— Но как это к вам попало?!

— У ордена много связей, Джеронимо, — спокойно сказал Дитрих. — И что самое важное — на нашей стороне Бог.

Глава 12

Атмосфера в магазинчике под названием «Лавка сивиллы» была мрачноватой, но стильной, с закосом под викторианство. Бордовые занавески с вычурным узором, черные кружева, светильники а-ля керосиновые лампы, жутковато-милые статуэтки, будто позаимствованные из фильмов Тима Бёртона. На столике у окна, предназначенного для ожидающих посетителей, лежало меню в черной бархатной обложке.

Ассортимент товаров соответствовал общему настроению зала. Я прошлась перед прилавком, рассматривая аккуратно упакованные сборы трав и цветные флакончики с надписями на итальянском. Дублировавшие их английские названия были весьма красноречивы: любовные зелья под разными номерами, отвары от горечи расставания, излечивающий разбитое сердце бальзам и тому подобная чепуха.

Изучать этикетки мне быстро надоело, а Костя все не появлялся.

Он разбудил меня к обеду, сообщив, что пора выходить в деревню и знакомиться с ее обитателями. Владелец Серениты отвечал только за замок, а деревней управлял некий совет высших, встреча с которым была назначена на сегодняшний вечер. Перед этим вампир предложил зайти к местной предсказательнице, которая могла с помощью своего дара заглянуть в прошлое и попытаться увидеть, кто убил домашнего демона.

Хотя для меня это звучало диковато, я согласилась. Выбор все равно небольшой — не обращаться же, в самом деле, в полицию из-за того, что кто-то зарезал несуществующее создание родом из преисподней.

Пока я собиралась и медленно завтракала, пытаясь смириться с тем, что пустые тарелки у меня из рук забирает краснокожий ушастый бес, уже перевалило за полдень. Наступила сиеста — деревня почти вымерла. На улице мы не встретили ни единого человека — если, конечно, местных обитателей можно было так назвать. Тишина нас ждала и в магазинчике, напоминавшем обычную эзотерическую лавку с претензией на стиль. Нам хотя бы открыли дверь, но Косте пришлось уйти за хозяйкой лавки в боковое помещение за темными занавесями, а впустивший нас карлик-продавец с того момента не произнес ни слова. Очевидно, вежливость здесь проявляли исключительно с покупателями.

Солнце снаружи пекло по-летнему. Душновато становилось и в помещении. Я помахала ладонью перед лицом, еще раз прогулялась мимо травяных сборов, едва сдержала чих, вызванный резкими мускусными запахами, и предпочла отойти к полке с книгами. Все на итальянском, как удивительно…

От скуки я принялась разглядывать карлика, пытаясь понять, кто передо мной в действительности. Если и человек, то не итальянец — у них не бывает буйных рыжих кудрей. Может, гном? Футболка с какой-то рок-группой — подходящий выбор для современного гнома. Да и борода соответствующая — густая, с двумя заплетенными косичками. Они касались экрана смартфона, над которым щурился продавец, пролистывая ленту «Фейсбука».

— Что таращишься? Лепреконов давно не видела? — буркнул он по-английски, не отрываясь от чтения постов.

— Эм… — замялась я и тоже по-английски ответила: — Да. Никогда, если честно. А у тебя разве не должно быть горшочка с золотом?

— Мне и этого ящика хватает, — он кивнул на кассу и наконец-то удостоил меня взгляда. Не самого доброжелательного, надо сказать. — Так это ты новая хозяйка замка?

— Ага.

Не знаю, чего я ожидала. Может, наконец-то «здравствуйте» или хотя бы приветливой улыбки. В крайнем случае испуга, что продавец нахамил преемнице человека, защищавшего деревню целыми десятилетиями, женщине, которой принадлежит земля под этим домом.

Лепрекон просто уткнулся обратно в телефон.

— Дожили. Уже непосвященных во главе общины ставим.

Чудесно. Вздохнув, я отвернулась обратно к книжным полкам. Что тут — итальянское издание «Алисы в Стране чудес»? Подходящая история для этого места.

Со стороны бокового помещения зашуршала ткань, отвлекая меня от изучения книжных корешков. Изящная рука с ярко-красным маникюром отодвинула занавеси, и в зале появилась высокая женщина в облегающем платье из черных кружев. Определенно это была владелица заведения — вряд ли бы кто-то еще выбрал стиль «вамп». Однако следовало признать, что он ей идет. Слегка завитые в стиле двадцатых годов темные волосы оттеняли красивое забеленное лицо, карие глаза в обрамлении густых пушистых ресниц смотрели строго, алая помада лежала на тонких — пожалуй, даже чересчур тонких — губах.

Передо мной предстала хищница, совратительница. А я-то ждала, что предсказательницей будет шепчущая заговоры бабка…

Я на всякий случай заглянула ей за спину — мало ли, вдруг следом выйдет настоящая сивилла, та, которая лучше соответствует моим представлениям. Но нет, вторым в зал вышел Костя, задернув за собой занавески.

Эти двое — классическая женщина-вамп и подтянутый вампир-адвокат в превосходно сидящем темном деловом костюме — вместе выглядели идеальной парой. Даже взгляды — холодный голубоглазый у Кости и колкий кареглазый у предсказательницы — были одинаково хищными.

Я поежилась. Если рядом с Костей мне было спокойно, то хозяйка заведения вызвала подсознательное отторжение.

— Вы Екатерина Тихонова? — спросила она по-русски.

— Да, приятно познакомиться.

— Взаимно, — без капли тепла в голосе ответила женщина и подала мне руку в кружевной перчатке, доходящей до локтя. Секунду я непонимающе смотрела на нее и наконец пожала, надеясь, что это именно то, чего от меня хотят. Судя по блеклой улыбке прорицательницы, я не ошиблась. — Меня зовут Сибилла. Я владею этим магазином.

Сибилла, ага. Перевези нашего человека в какую угодно страну, а характерное гэканье от него никуда не денется.