Помоги проекту - поделись книгой:
– Слушай меня, сука. Ещё раз ты влезешь туда, куда тебя не звали – искалечу.
Земля ушла из-под ног, я покачнулась, но была тут же перехвачена Басаевской ручищей.
________________________________
ГЛАВА 13
– Пошла! – Вайнах зашвырнул меня в свой кабинет, а сам, громыхнув дверью, прошёл к бару. Схватился за бутылку, но тут же её поставил. Что такое, подонок, чего так разнервничался? Неужто совесть замучила? Хотя… Какая там совесть? Откуда ей взяться?
Затравленно смотрю в его тёмные глаза, потираю горящую щеку. И за это ты мне ответишь. Рано или поздно, гад.
– С сегодняшнего дня ты принята на работу. Поделишься этой радостью с Булатом.
– Ясно, – мой голос звучит приглушённо, потому что очень хочется плакать. Меня никто не бил. Никогда. И это, оказывается, ужасно обидно.
– Кстати, мой брат не прощает предательства. Поэтому если у вас будет всё серьёзно, и он узнает об этом… Он тебя на куски порвёт. Я бы так сделал, и он сделает. Дальше я не буду тебе говорить, что делать. Сама, Злата. Даю тебе пару месяцев, чтобы окрутила его. Одно условие – до свадьбы ты с ним не трахаешься.
– Но… А если вдруг он захочет… – вырывается у меня, на что Басаев реагирует довольно странно. Дергается ко мне, я от испуга шагаю назад, и он настигает меня у стены.
– Я сказал: нет! Или тебе повторить?
– Не надо, – мотаю головой, потому что ещё одной пощёчины не хочу. Больно рука у него тяжёлая.
– Сюда будешь являться раз в два-три дня. Скажешь Булату, что убираешься на втором этаже. Ни с кем здесь не общаешься, никого не знаешь. Ты пай-девочка. Милая, скромная, замечательная, вся такая из себя охуенная. Трудолюбивая, хоть и бедная, как Рапунцель.
Бедный… Вот откуда все комплексы. Ему никто сказки в детстве не читал.
– Золушка, – поправляю еле слышно и мгновенно наталкиваюсь на чёрную стену его взгляда.
– Да мне хоть Щелкунчик. Ты меня поняла.
– А что на втором этаже? – спрашиваю неуверенно и прежде, чем он снова начнёт орать и угрожать, поясняю: – Вдруг Булат спросит… Он же вроде бывает в твоём клубе.
– Умница, красивая. Соображаешь. На втором этаже закрытые помещения. Склады и прочая требуха.
Молчим. Мои мысли мечутся в голове в жуткой панике. Что будет, когда Имран поймёт, что всё это время Булат обо всём знал, а я молчала? Точно кишки выпустит… Сказать? Но тогда меня прибьёт Шамаев. Что делать-то теперь?!
И я чётко понимаю, что с этой минуты моё спасение в моих руках. Что там Егор сказал? Я не смогу играть в их игры? Ещё как смогу. Потому что выхода у меня нет. Антон, на радость своей мамаше, уже позабыл, что у него была жена. А Егор ничем не лучше братьев, и к нему я обращусь только в самую последнюю очередь. Если припечёт сильнее некуда. Получается, у меня есть только я.
– Я могу идти? – голос хрипнет от подступающей истерики, мне срочно нужно пореветь в каком-нибудь закоулке. Потому что сорвусь и плюну в его бессовестную бандитскую харю, а он за это снова меня отметелит.
– Не так быстро. За тобой могут следить люди Булата. Если он действительно тобой заинтересовался. Поэтому ты посидишь здесь, собеседования не проходят за пять минут.
Чушь какая-то. Мы здесь уже минут десять, а до этого я выслушивала излияния бухой Эллочки-Ленки столько же. Но молчу. Отворачиваюсь, чтобы не видеть его заросшего густой черной щетиной лица, усиленно пытаюсь проглотить гребаный ком, что встал булыжником в горле. Боевой настрой заметно убавляется, а вот Вайнах отчего-то веселеет.
– Я уже говорил тебе, что ты сексуальна? С каждым днём моё желание отодрать тебя лишь усиливается.
Ага. Замечательно прям. Я очень счастлива это слышать. Аж по коже мороз пробежал.
– Ты же говорил, что у тебя на меня не встанет, – не выдержала я. Хотела было ещё добавить что-нибудь про импотенцию, но, осознав, чем мне подобная шуточка может аукнуться, вовремя захлопнула рот.
– Ты и правда страшная была после моего подвала и Вахи. Но уже тогда я разглядел в тебе красавицу. Нужно было только отмыть и причесать.
Какой же козлина, просто слов нет. Тебя в подвал твой посадить дней так на тридцать. Посмотрела бы я тогда, на кого ты был бы похож, самоуверенный индюк.
– Я, наверное, должна упасть на колени и разрыдаться от распирающей душу благодарности, да? – яд из меня так и сочился. Слишком яростно я отреагировала на эту пощёчину. И хоть она не первая, но сегодня я что-то слишком эмоциональна. Видать, ПМС.
Басаев зацокал языком, осуждающе покачал головой.
– Дерзкая ты сука. Что ж, если Булат не вырвет твой ядовитый язык, я сделаю это сам. Но позже, – он присел за большой стол, притянул к себе чашку с кофе и, отхлебнув, поморщился. – Остыл, – а затем продолжил: – Я не забываю. Никогда и ничего. Так что, веди себя хорошо, Злата. А теперь проваливай, – взглянув на наручные часы.
Пошёл бы ты…
– До свидания, – проворчала вполголоса и вывалилась из его кабинета, словно вырвавшись из преисподней.
Вышла из клуба, не удержалась и обернулась назад. За мной никто не шёл, но ощущение слежки почему-то не отпускало. Может, это уже психоз?
Передо мной вдруг будто из-под земли вырос чёрный внедорожник, и я, опешив, отпрянула назад. Хотела было уже покрыть горе-водителя отборным русским, но стекло съехало вниз, и моему взору предстал Шамаев собственной персоной. Отлично. Тебя только для полного пиздеца и не хватало.
Я шмыгнула носом, быстро смахнула слёзы тыльной стороной ладони.
– Сядь, – коротко указал он мне.
Вздохнув, дёрнула ручку, и огромная дверь открылась. Я залезла на сидение, внутренне сжалась от сильной ауры. Что-то я и правда сегодня слишком чувствительна.
– Почему плачешь? – спросил Булат, трогаясь с места.
– ПМС.
– А по лицу тебя ударил тоже он?
Инстинктивно прижала ладонь к щеке.
– Об подушку ударилась.
– Да что ты? – в его голосе проскользнула насмешка. – Подушка, наверное, за что-то на тебя рассердилась? – и, рывком схватив меня за волосы, дёрнул на себя. При этом скорость не сбросил, продолжая вести машину, как и прежде, одной рукой.
Я застонала от боли в затылке, вонзилась ногтями в его широкое запястье.
– Ай! – вскрикнула, когда потянул сильнее.
– Ты что, рассказала ему?
– Нет! Нет же! Отпусти! Он разозлился на меня за то, что заступилась за его девушку!
Кулак разжался, и я отпрянула назад, вдавливаясь в дверь машины. Да что ж это такое? Им что, по боксёрской груше подарить, чтобы оставили меня в покое?!
– А я думал, ты его девушка.
– Что? Я? С какого перепугу? Я же говорила, у него был мой муж, он держал нас в подвале. А потом заставил меня… Ааа, ладно, – отвернулась к окну, поджимая губы. Всё равно ему наплевать.
Шамаев замолчал на долгих полчаса и заговорил, лишь когда притормозил у какой-то кафешки.
– Ты голодна? Я ещё не завтракал. Пойдём.
Уже за столом, сделав заказ за двоих и отпустив официанта, он уставился на меня.
– Знаешь, красивая, а я ведь всю ночь думал, зачем Имрану подсовывать мне тебя. И понял. Управлять мной я не позволю ни одной бабе. Как и не доверяю никому настолько, чтобы разболтать свои секреты. Имран это знает и не станет тратить время на глупость. Когда-то я взял ту, которую он хотел себе. И он поклялся, что отомстит. Мы тогда были слишком молоды, я уже, честно говоря, и подзабыл эту историю. А Имран, похоже, нет. Даа, – протянул с каким-то садистским удовольствием. – Злопамятный у меня братец. Он мне всю жизнь гадит. Злобный урод. И знаешь за что? За то, что его наш отец в детстве недолюбил, – усмехается, а я втягиваю шею в плечи. Не хочу всё это знать. Не хочу вмешиваться в их отношения, какими бы они ни были.
Оказывается, у этих двоих один отец. А посмотреть на них со стороны – заклятые враги. Вот уж народ. Был бы у меня брат… да я бы в рот ему заглядывала. А эти глотку друг другу порвать готовы за какую-то детскую обиду и неверную бабу. Судя по всему, моя теория о непрочитанных сказках очень даже в тему.
– На самом деле мне неинтересно. Я просто хочу вырваться на свободу. И всё, – проглатываю ещё кучу ненужных слов, которые всё равно никого здесь не заденут за живое.
Однако Шамаев меня удивляет.
– Расскажи мне о себе.
– О себе? То есть, легенду, которую придумал Имран? – уточняю, чтобы не выглядеть неисправимой идиоткой.
– Нет. О себе. О твоём муже. Что за мужчина позволил делать такое со своей женщиной?
«Червяк!» – звучит в голове голос Басаева, и на этот раз я с ним абсолютно согласна.
ГЛАВА 14
– И что, ты собираешься после всего этого вернуться к нему? – со стороны Шамаева я не заметила особого интереса к моему рассказу, однако он выслушал, не перебивая и не насмехаясь, как делал его братец. Спасибо и за это.
На столе красовалось огромное блюдо с жареным мясом, слюнособирательно пахнущим дымком, бутылка вина и нарезки. Я грызла только кусочек сыра и благоразумно запивала соком. Кусок, что называется, не лезет в горло. Не могу я расслабиться и чувствовать себя спокойно, когда рядом один «из», как выразилась Эллочка.
А вот господин Шамаев совершенно не смущался и ел за двоих. А то и за троих. Хороший аппетит у мужика.
Я с лёгкой завистью смотрела, как он поглощает мясо, не пользуясь приборами, и запивает это вином.
– Нет. Не вернусь, – вздох вырвался из лёгких, а с ним будто камень свалился. Стало легче дышать. Наверное, мне нужно чаще признавать, что Антон – самый мой неудачный эксперимент. Хотя в школе я их любила. Эксперименты, не мужиков, разумеется. А надо было мужиков. Хоть так научилась бы в них разбираться. – К тому же, он обо мне уже позабыл. Свалил, наверное, куда-нибудь подальше.
Булат бросает в рот последний кусочек со своей тарелки, вытирает пальцы салфеткой. Такой брутал…
– Ты права. Он действительно сбежал, – на мой немой вопрос он с усмешкой хмыкает. – А ты думала, я тебе на слово поверю. Я проверил твою подноготную. Но знаешь, что меня поразило? Всё как-то скучно. Ты будто мышь серая, живёшь в своей норе и никуда не высовываешь нос. Работа официантки, муж-лох. А по тебе не скажешь. С виду вроде красивая баба. В чём дело?
Да, действительно, в чём? Мне не раз задавали этот вопрос. Почему ты такая пресная, Злата? Почему плывёшь по течению, как амёба?
А я молчу. Что тут ответишь? Просто вот такая я скучная и никакая… Так и есть.
Да и где взять время на себя, когда пашешь по две, а то и по три смены подряд, чтобы было чем заплатить за коммуналку и на что купить продуктов. Когда забываешь, что ты женщина, что у тебя тоже была мечта. Пусть не такая высокая, как у мужа – стать одним из самых узнаваемых актёров Большого театра; а всего одна, такая малюсенькая, скромная… Всего лишь иметь семью. Тихое женское счастье.
Я так верила в неё, так силилась воплотить в жизнь, что даже не заметила, как угодила в серую безысходность…
Подняв взгляд на Булата, беззвучно засмеялась. А ведь Имран меня хорошенько так встряхнул. Дико и страшно, конечно, признавать такое, но я действительно ожила в борьбе за свободу. Я открыла, наконец, глаза и увидела всё не в том розовом свете, в котором смотрела на Антона. Я увидела, что Булат прав. Я серая, скучная мышь.
И стоило Эллочке приодеть меня да отвести в салон красоты, я будто вмиг другим человеком стала. Мне не хватало этого чувства. Уверенности в себе. Понимания, что я красивая молодая женщина. Что я гожусь не только на постирушки да уборку за пьяницами. Я нравлюсь мужчинам. Радоваться, конечно, особо нечему, но всё же… Чисто чтобы потешить своё только-только очнувшееся от глубокого сна самолюбие: меня хочет Мирный, меня хочет Басаев. А эти мудаки, я точно знаю, не страдают от отсутствия женского внимания.
Но почему же тогда Антон не стал за меня бороться? Ответ прост, как две копейки. В его глазах я зачуханная, вечно уставшая официантка. Серое нечто, за которое он не готов вступать в схватку с сильными мира сего.
– А я тебе нравлюсь? – спрашиваю в лоб, Шамаев на мгновение замирает, а потом на его нахальной нерусской морде расцветает ухмылочка.
– Хочешь в номера?
Я позабыла что-то, какой он прямой.
– Нет. Спрашиваю просто. Ты сказал, я красивая, – сама не знаю, что творю. То ли флиртую с ним, то ли нарываюсь.
– Нравишься, раз не пристрелил, – отвечает так же прямо.
Вот в чём разница между Имраном и Булатом. Имран лжец. Булат же наоборот – честен. Может, не всегда, как в случае с нашей дурацкой игрой, но тем не менее.
– И что дальше? – спрашиваю не потому, что горю желанием знать, просто мне это нужно для собственных планов.
– Дальше будем парой. Как и хотел мой брат.
Я не была удивлена его ответу. Чего-то подобного и ожидала.
– Зачем тебе это?
– Мне? – наигранно удивляется. – Мне незачем. А вот брат беспокоится обо мне, я же не могу его разочаровать.
Мда… Оба на голову пристукнутые.
Никогда не понимала цапающихся родственников. Это же идиотизм. Семья ведь на то и дана, чтобы тебе было кого любить и тебя было бы кому любить. Для склок, потасовок и брани есть враги. Но что-то в нашем мире пошло не так. Даже звери заботятся о своей стае, а у нас мать бросает ребёнка, брат ненавидит брата.
Тошно.
– И что дальше? – задаю вполне резонный вопрос, в ответ на который умиротворённая физиономия Шамаева преображается.
– А дальше мы будем активно двигаться навстречу счастливому будущему. Я решил в тебя влюбиться.
Вот же радость какая… Один «отодрать» желает, второй – влюбиться. Как бы голову не потерять от таких мужчин.
– И что я буду с этого иметь? – пошла, что называется, на таран. Нет, ну а чего они хотели? Использовать меня как куклу и при этом ничего не отдавать взамен? Мне такой вариант не подходит.
Шамаев, конечно, такой наглости от меня не ожидал. Залпом допил воду из стакана, смерил меня уничижительным взглядом, цокнул языком.
– А ты нахальная девка, как я посмотрю.
Поделиться книгой: