Жестокий. В уплату долга

– Ситуация требует, – отрезала я. – Кстати, Имран будет платить мне зарплату. А ты?

Для себя я решила, что хочу не только вырваться из бандитских тисков, но и начать жизнь с чистого листа. Не хочу возвращаться назад, туда, где я бедная официантка, не имеющая за душой ничего, кроме нахлебника Антона. Да и с ним у нас не срослось. Соответственно, у меня даже жилья теперь нет. И раз уж братья хотят меня использовать в своих тестостероновых играх, я тоже должна этим воспользоваться. Вот так.

– Сколько хочешь? – спрашивает всё с той же хитрой ухмылкой.

– А сколько ты платишь своим охранникам? – кивнула я в сторону одного из «шкафов».

Булат проследил за мои взглядом, вернулся ко мне.

– Им я плачу много. Но от них есть толк, в отличие от тебя. Ты же не хочешь со мной трахаться, так? О каких деньгах тогда речь?

Можно подумать, ему трахаться не с кем.

– На это я не готова даже за деньги. Без обид, – подняв бокал с вином, макнула в него губы.

– Пятьдесят тысяч, – неожиданно озвучил предлагаемую сумму, и я опешила, подняв на него глаза. – Плюс подарки, которые я буду тебе дарить. Оставишь их себе. Это первый, – сунув руку в карман, Булат извлёк оттуда чёрную продолговатую коробочку и не особо галантно швырнул её на стол. – Наденешь эту подвеску и покажешься в ней Имрану. Скажешь, что я клюнул.

Я открыла коробку, достала оттуда золотую цепь-змейку с кулоном в виде розы с двумя острыми шипами. Красиво. И дорого. Да ещё и тяжёлая такая, что, кажется, у меня шея отвалится.

– Ого, – изрекла я.

– Ага, – подтвердил он. – Ну как? Оплата устраивает?

Ещё бы… Из ювелирки я за всю свою жизнь не держала ничего, кроме обручального кольца и маленьких серёжек-гвоздиков. А тут такой шедевр! Теперь понимаю Егора. Работать на бандюков выгодно. Хоть и опасно.

– А у меня есть выход? Может… Откажешься? Я скажу Имрану, что не понравилась тебе, и на этом закончим?

– Нет, – отрезал он, поднимая руку, чтобы подозвать официантку.

– Ну, тогда устраивает, – сжав кулончик в ладони, почувствовала, как шипы врезаются в кожу. Вот так же и мне казалось, будто стоит надеть подвеску на шею, я перейду свой Рубикон, и вокруг меня вырастут острые шипы. Шаг в сторону – и они вонзятся в меня, раздирая на части.

Но вместе с тем проснулся азарт. Я вдруг почувствовала себя сильной и умной. И предложение Егора переспать с ним ради того, чтобы помог сбежать, казалось теперь смешным. Я и сама смогу. Выберусь. Или я не Злата.

Перед выходом из кафе я надела подвеску, а она обожгла меня холодом, заставив поёжиться. Шамаев приобнял меня за плечи, повёл к машине.

– Сейчас засветимся вместе, заодно отвезу тебя домой. У меня сегодня ещё много дел. Адрес напомни?

Чувство дискомфорта прошло, но его заменил какой-то неведомый мандраж. Я усиленно убеждала себя, что поступаю правильно, однако сама в этом уверена не была.

Всю дорогу мы молчали, иногда поглядывая друг на друга. Я – тихонько, незаметно, словно пытаясь прочесть его мысли. Булат – будто изучая меня, мои повадки, жесты, мимику.

– Необязательно провожать меня до квартиры. Я сама в состоянии дойти, – нахохлилась, когда он вышел за мной и собрался идти в подъёзд.

– За тобой следят. Видать, Имрану это действительно важно. Не будем разочаровывать дорогого брата, – и угрожающе добавил: – Здесь условия диктую я. Пошла вперёд.

За нами действительно наблюдали. Я увидела их лица в окне подъезда, поспешила опустить голову.

Парни в подъезде. Ну, конечно, как же я сразу не поняла? Где это видано, чтобы гопники, сосущие пивко по подъездам, да не пристали к идущей мимо девушке? Не то чтобы я была этим сильно разочарована, но ведь странно же, да? Да и я теперь далеко не та лохушка, что раньше. Выгляжу весьма привлекательно.

Они стояли всё в той же позе, что и накануне вечером. Не удивлюсь, если и бутылки в их руках вчерашние. Вот засранцы! А я-то их за приличных алкашей приняла.

Шамаев провёл меня мимо них, держа за руку, вошёл в лифт. И как только дверь за нами закрылась, отпустил руку.

– Телефон свой мне дай.

Я достала трубку, разблокировала экран и ткнула ему в лицо.

– Вот.

Он пробежался глазами, кивнул. Запомнил, что ли?

– Вечером позвоню.

ГЛАВА 15

Впервые за две недели я позволила себе расслабиться. Конечно, не так чтобы совсем и окончательно, но достаточно, чтобы отдохнуть и отойти от тяжёлых бандитских будней. Измотали меня последние события, причём сильно.

Щедро наполнив ванну пенкой и разными благовониями, которыми здесь забиты все шкафчики – кто-то на славу постарался, оформляя для меня жилище – я залезла в воду и, откинувшись на гелевую подушку, закрыла глаза. Как же хорошо, блин… Мне так не хватало этого спокойствия и умиротворения.

Задремала. Провалилась в сладкую негу, и меня настиг до одури странный сон…

Чьи-то руки нежно огладили мою щеку, и я улыбнулась, открывая глаза. На меня смотрел Булат. Карие глаза с более тёмными крапинками буравили меня пронзительным взглядом, а заострённые черты лица стали ещё грубее. Опаснее… Я даже задохнулась от этого взгляда.

Рука Шамаева сползли ниже, поглаживая шею и бьющуюся под кожей венку. А затем ещё ниже, чуть касаясь груди и замирая. Он не спрашивал разрешения, будто я его собственность. А я не могла воспротивиться его прикосновениям, потому что всё тело обратилось в камень. Гипсовое изваяние. Я чувствовала его прикосновения, словно всё происходило не во сне, а наяву, но всё же знала, что это марево. Потому, наверное, и не сопротивлялась даже мысленно.

С моих губ сорвался стон, когда Булат улыбнулся и опустил руку ещё ниже, захватывая двумя пальцами твёрдый словно горошина сосок. Немного помял его, захватил всю грудь ладонью.

– Красивая сука, – а вот голос почему-то принадлежал Имрану. Как будто два человека соединились в одном, и теперь вместе меня пытали.

– Не… надо… – с огромным трудом я пошевелила губами, но он не услышал. Лишь склонившись ниже, нырнул рукой под воду, скользя по животу и останавливаясь прямо на промежности.

Пальцы ловко раздвинули мои губки, и один нырнул внутрь, вырывая из моего горла полустон-полувсхлип. Я выгнулась в воде, пропуская по телу мандраж и разряд возбуждения, а Булат холодно улыбнулся и принялся трахать меня уже двумя пальцами. Большим он то и дело задевал чувствительный клитор, каждый раз вызывая сильную волну желания. Это длилось совсем недолго, и, когда он убрал руку, я протестующе заскулила.

Булат склонился, больно поцеловал в губы. Так, что я ощутила привкус крови и вскинулась. Потёрла глаза, медленно выдохнула, приводя в порядок сбившееся дыхание.

Послышалось, что хлопнула дверь ванной комнаты, и я вскочила, но в следующий момент опустилась обратно в остывшую воду. Губа сильно болела, и я коснулась её пальцами. Кровь… Странно.

Что за дурацкий сон? И с чего вдруг я так возбуждена? Разве это был не кошмар? Ещё и укусила себя.

– Сам ты сука, – прошипела призраку Шамаева и встала, отыскивая взглядом полотенце. – Нет, ну надо же, свинство какое.

В реальности нет от них спасения, ещё и во снах являться решили. Точно, в «дурку» угожу скоро.

Вышла из ванной, вдохнула прохладного воздуха и окончательно пришла в себя. Разобрало меня что-то в горячей водичке. Наверное, зря вино пила на голодный желудок.

Отбросив влажное полотенце на кровать, я открыла шкаф, собираясь найти халат или какую-нибудь пижаму, но что-то привлекло моё внимание в глянцевой поверхности, и я сфокусировала взгляд на отражении мужчины, что сидел позади.

Вскрикнув, прикрылась руками и чуть не запрыгнула в шкаф. Запрыгнула бы, да помешали вещи.

– Что… Что ты здесь делаешь?! – взвизгнула слишком истерично, сдёргивая с вешалки первую попавшуюся вещицу. Ею оказалось длинное вечернее платье, и я наспех начала его напяливать. – Нельзя так входить в мою спальню! – кому я это говорю?

– В твою спальню? Здесь всё мне принадлежит. Включая тебя, – Имран поднёс ко рту стакан с выпивкой, а я опустила руку на его татуированное запястье с загадочной птицей, объятой пламенем. Но вовсе не тату привлекла моё внимание. Рукав чёрной рубашки был закатан и немного отличался тон ткани… Почему его рубашка мокрая?

А когда жуткая догадка пронзила мой размякший разум, я судорожно схватила ртом воздух.

Это был не сон. И не Булат.

– Это был ты! Ты трогал меня в ванне! – выдох застрял где-то в грудной клетке, и щёки обожгло стыдом, стоило мне вспомнить, как я стонала в ответ на прикосновения этого гада ползучего.

– Всё хорошо, красивая, – успокоил меня мерзавец, будто прочитав мысли. – Тебе нечего стесняться.

– Да как ты смеешь ко мне прикасаться?! – воскликнула я, мысленно убивая этого озабоченного психа самыми страшными из всевозможных способов.

– Скажи мне ещё, что тебе не понравилось. Так ножки раздвигала… Если бы я захотел, уже драл бы тебя там. Ты, во всяком случае, была не против.

Ах ты, скотина! Я рванула к нему, но мгновенно остановилась, понимая, что навредить этому шкафу шансов практически нет. Только в очередной раз нарвусь на пощёчину.

– А мне в это время снился твой брат! Так что ты не имеешь никакого отношения к моему возбуждению!

Что… Что, оторвите мне язык, я только что выдала?! Злата, блядь! Да когда же ты научишься сначала думать, а потом говорить?

Басаев застыл в странной позе, недонесши до рта стакан. Пару секунд, показавшихся мне долгими часами, он наблюдал за мной из-под хмурых бровей, а потом поставил бокал на столик и поднялся. Пока он шёл ко мне, будто в замедленной съёмке, я судорожно сглатывала слюну, которой не было.

– Брат мой снился тебе? – произнёс негромко со своим акцентом, который, как я уже заметила, становится сильнее, когда Басаев злился. Но голос прозвучал вроде вполне спокойно. Ну, а что такого я сказала? По-блядски, конечно, прозвучало, но Басаеву-то какое до того дело? Он так-то сам меня под своего братца подложить собирается.

– А что, это для тебя проблема? – пошла на попятную, отчего-то нервничая. То ли от его присутствия в общем, то ли от того, что произошло в ванной.

– Проблема? – приподняв густые тёмные брови, он притворно ласково улыбнулся. – Ну что ты, какие у меня могут быть проблемы? – запустил руку в мои влажные волосы, нежно помассировал затылок. – Это у тебя проблемы будут, – и с силой сжав мои пряди у корней, дёрнул вниз, принуждая меня упасть на колени. – Если мой брат продолжит тебе сниться! На меня смотри! – гаркнул, смяв моё лицо пальцами другой руки, и приподнял его. – Булат для тебя лишь задание! Не смей в него влюбляться! – процедил сквозь зубы так злобно, что меня в дрожь бросило. Глаза увлажнились от слёз, а боль в затылке становилась только сильнее, как бы я ни пыталась её ослабить. – Иначе вместе с ним тебя закопаю! Я сук рядом с собой не держу, поняла? Ты работаешь на меня или тебя нет вообще!

Из-под меня ушёл пол, а в следующее мгновение я приземлилась на кровать и с удивлением где-то на задворках помутневшего от страха сознания отметила, что всё это Имран проделал одной рукой. Поднял меня как котёнка в воздух и швырнул на кровать.

Возвысившись надо мной, оторопевшей от страха, рванул платье, и оно с треском задралось, оголяя мои ноги и то, что повыше.

– Нет! Я всё поняла! Не трогай! – завизжала, без толку царапая его руки острыми ногтями. Ну точно как котёнок, пытающийся побороть огромного льва.

Конечно же, его это не остановило. Схватив мои ноги за щиколотки, он рывком раздвинул их и встал между, не дав мне свести колени.

– Дай-ка я тебе объясню, что значит быть моей девочкой. Это значит, что ты работаешь на меня, – ширинка его брюк коснулась моих незащищённых складочек, потёрлась об них, царапая нежную кожу то ли пуговицей, то ли пряжкой ремня. Я была в таком шоке, что плохо различала касания. – Выполняешь всё, что я скажу. И никогда, ни в кого не влюбляешься и даже в мыслях своих не допускаешь предательство. Ты заметила, как я о тебе забочусь? Все удобства для тебя. Хорошее жильё и деньги. Я всегда забочусь о своих работниках, а в особенности о девочках. Но стоит тебе только взглянуть не в ту сторону, я тебя поломаю. Во всех смыслах этого слова.

Рука, сжимающая моё горло, разжалась, а Имран, опустив взгляд вниз на мою обнажённую промежность, скривил капризные губы в дерзкой усмешке.

– Хорошенькая дырочка. Как-нибудь я её опробую.

Он отошёл, а я словно на пружине свела ноги вместе и села на постели, нервно одёргивая платье. Всё тело колотило крупной дрожью, а глаза ничего не видели из-за слёз. Задыхаясь от рвущегося наружу плача, я смахивала со щек влагу и затравленно смотрела на зверя.

Басаев выровнялся, будто нарочно поправил вставший под плотной тканью чёрных брюк член, при этом не сводя с меня взгляда.

– Уходи. Пожалуйста… – прошептала, кривя губы и давясь обидой.

Он вздохнул так, словно я его неимоверно раздражала, поднял руку, глядя на часы.

– Да, действительно, пора мне. До встречи, Злата.

Волчьим ненавидящим взглядом я смотрела в его спину, пока он шёл назад к столику. Взяв стакан в руку, которой только что причинял мне боль, он допил виски и взял свой пиджак с подлокотника кресла. Не оглядываясь, надел его и, поправив воротник рубашки, вышел из комнаты.

ГЛАВА 16

После визита Басаева я долго не могла успокоиться, то и дело дёргаясь от любого шороха или звука за окном. Отыскав начатую им бутылку виски, налила себе полстакана и залпом выпила. Отлично, Златка. Ты уже почти алкоголичка. Ещё парочка таких происшествий, и окончательно превратишься в Эллочку, красивую, но пустую внутри куклу.

Зазвонил телефон, заставляя подпрыгнуть на диване и пролить новую порцию виски. Звонил Булат. Услышав мой осипший голос, он поинтересовался, всё ли у меня нормально, на что я сухо ответила, что да. Вряд ли его интересует, как прессует меня братец.

– Увидимся завтра? – спросил вдруг заискивающе, и я насторожилась. С чего вдруг он спрашивает? Разве не принято в их семье принуждать, угрожая и поднимая руку? Но потом поняла, отчего он так нежен да ласков. Телефон может и, скорее всего, прослушивается Имраном. Потому и строит из себя Ромео.

– Ммм… Во сколько? – спросила равнодушным тоном.

– Во сколько ты просыпаешься?

– Где-то в десять, – на самом деле я жаворонок, но сегодня собиралась совершить налёт на бар, который отыскала в гостиной.

– Хорошо, заеду в одиннадцать. Отвезу тебя завтракать в одно уютное место, – вы только посмотрите, какая галантность. Актёр из Шамаева так себе. Ниже среднего. Даже я не верю его воркующему тону, куда уж поверить Имрану, который его копия. Или кто там чья копия…

Решила брать дело в свои руки. Не из-за Шамаева, конечно, а чтобы отомстить гаду Басаеву. Ненависть к нему цвела во мне буйным цветом и, с повышением градуса в крови, разрасталась новыми витками.

– Ну, тогда до завтра. Буду ждать, – пролепетала более ласково. Надеюсь, Вайнах поперхнулся, если слушал нас.

– Давай, красивая, – прозвучало в трубке, и звонок был сброшен. Да, ухажёр из Булата, как из говна пуля, уж простите. Хотя мне-то откуда знать, каким должен быть ухажёр? У меня был всего один, и я сразу же выскочила за него замуж. Дура. Хотя, если честно, Антон умел ухаживать. Обаятельный, смазливый и щедрый – таким он когда-то был. Вот и купилась. Знала бы я тогда, какую цену придётся заплатить, забила бы ухажера до потери сознания первым же его букетом. Уж лучше быть подонком, вроде тех же братьев. От них хотя бы знаешь, чего ожидать. Вернее, чего не ожидать. Ничего хорошего…

Напиться у меня не вышло. Уже после второй добавки затошнило, и появилось отвращение к алкоголю. Что ж, хотя бы не сопьюсь. Спать легла ближе к утру, а вернее, свалилась от усталости и проснулась только от вибрации телефона, что гудел на тумбочке, как мерзкий жук.

– Алло, – прохрипела в трубку голосом прокуренного старикашки.

– Доброе утро, спящая красавица. Разрешишь тебя похитить?

Шамаев. Чтоб тебя…

– А что, уже десять? – оторвала телефон от уха и попыталась сфокусировать взгляд на времени.

– Уже одиннадцать, – послышался смешок из динамика.

– Ладно… Я сейчас.

Ужасно хотелось спать и есть. Даже не знаю, что сильнее. Дав себе обещание раскрутить Булата на самое дорогое блюдо там, куда он меня поведёт, поднялась с тёплой постельки.

– На работу пора, Златочка, – пропела, глядя на себя в зеркало, и тяжко вздохнула. – Вот паскудство.

В моём новом гардеробе были вещи, кажется, на всевозможные случаи жизни. От бикини, до шубки. Правда, всё скромное, без изысков. Студентка же. Хотя я, честно говоря, не припоминаю таких упакованных студенток. В моей группе была только одна, и та – дочка небедных родителей. Какую-то фантастическую нищенку придумал Имран.

Вспомнив его вчерашнее нападение – по-другому это не назвать – поморщилась. У мужика явно с кочерыжкой нелады. В какой-то момент я подумала, что он и вправду меня изнасилует. И испугалась до одури. Нужно было, наверное, сопротивляться, защищать себя. Но меня в тот момент так сковало ужасом, что даже дышать не могла. А глаза гада горели. Он наслаждался моим жалким положением. Получал удовольствие от моих слёз. И уверена, всё же обдумывал… Как там он сказал? Опробовать мою дырочку?