Жестокий. В уплату долга

Бррр! Я даже представлять это не хочу.

Расфуфыриваться после вчерашнего не было никакого желания, и я, напялив на себя первые попавшиеся джинсы и скромную блузку, перешла к не менее скромному макияжу. Нанесла на губы прозрачный блеск, ресниц коснулась кисточкой туши. И, собрав волосы в модный, слегка небрежный пучок, вышла из квартиры. Моих надзирателей в подъезде не было, лишь на подоконнике стояли пустые пивные бутылки. Однако ощущение преследования не исчезло. То ли Басаев и его вчерашнее нападение тому послужили, то ли и правда слежка за мной продолжалась.

Булат ждал меня у джипа с огромным веником красных тюльпанов. Я вздохнула и, сдерживаясь от того, чтобы не заоглядываться в поисках Басаевских прихвостней, улыбнулась во весь рост и пошла на встречу «счастью».

Как там говорила героиня известной киноленты? От бедра, от бедра! И лёгкой походкой приблизилась я к женишку. А тот, видать, загуглил-таки «как ухаживать за женщиной» и, вручив мне букет, открыл дверцу своей железной зверюги.

– Ну, как дела? – спросил уже в машине, поворачивая ключ в замке зажигания, и зверь выпустил грозный рык.

– Лучше всех. Никто не завидует, – ответила односложно, начиная нервничать, как случается всякий раз, когда рядом один из бравых ребятишек.

– Актриса из тебя не очень. Можешь вести себя более естественно? И чё ты дёргаешься постоянно? Боишься Имрана?

О, ты, дружок, даже не представляешь, насколько.

– Вас обоих боюсь, – и это чистая правда.

– Не надо. Я не кусаюсь. Будешь меня слушаться – всё пройдёт замечательно.

Угу. Знать бы ещё, что именно пройдёт замечательно. Их игры привлекали меня всё меньше. А ставки становились всё выше. В итоге за подарочки с денежками я могу нехило так влипнуть. О чём я? Уже влипла. Как кур в ощип.

– Имран вчера был у тебя, – не вопрос – констатация. – Зачем приходил? – а это уже вопрос, и Булат ждёт ответа.

– Попугать. Для верности.

– Поподробнее?

Я поёжилась, что не укрылось от пристального внимания Шамаева.

– Сказал, чтобы не влюблялась в тебя. Чтобы не забывала, что работаю на него, – пробормотала без всякого вдохновения.

– Бил?

Я вскинула на Булата удивлённый взгляд.

– Нет, но… – выдохнула через сжатые зубы. – Вчера – нет, – делиться с Шамаевым подробностями нашего с Вайнахом рандеву как-то не хотелось.

– Но вообще бьёт тебя? – и снова вопрос нокаутом.

– Ну, ты же знаешь своего брата лучше меня, – выдавила неприязненно.

– Если останешься мне верна и не станешь сукой, помогу тебе уехать подальше. Хочешь?

Ещё как! Но бросаться ему на шею, конечно, не спешила.

– Хочу.

– Договорились, – вполне серьёзно кинул Шамаев и зарулил во двор ресторана, отстроенного в виде старинного замка. – Пойдём, поедим.

На радостях я заказала себе всего и побольше, пользуясь случаем и отсутствием Шамаева за столом. Тот отошёл, разговаривая с кем-то по телефону, а когда вернулся, официант уже заставлял стол большими серебряными блюдами. В этот раз я не особо стеснялась, понимая, что если не закину в себя добрую порцию белков и углеводов, то вскоре просто не будет сил передвигаться. А мне ещё от бандюков бегать.

– У тебя хороший аппетит, – проговорил удивлённо. Видать, ещё не видел нормальную жрущую бабу. По-любому, только худосочных моделек и водил по ресторанам. Я, в принципе, тоже ничего. Помнится, в общаге девчонки меня ведьмой называли, когда ела на ночь пельмени и не толстела. Да и не трескаю обычно много, но сегодня уже край. Организм взбунтовался, и я чувствовала, как начинает кружиться голова.

– Я нормально не ела уже пару недель, – пробубнила с набитым ртом, на что Булат снисходительно улыбнулся.

– Ешь, красавица. Я рад тебя накормить.

ГЛАВА 17

По настоянию Булата день мы должны были провести вместе, и я потихоньку вписывалась в жизнь богатых, злых дяденек. Не могу сказать, что Шамаев меня сильно удивил походами в рестораны да по бутикам. В принципе, чего-то подобного я и ожидала. Ну, а что ему ещё делать? Не ромашки же в поле для меня собирать? Я не имела раньше отношений с бандитами, но была уверена: многие из них не делают даже того, что делал Булат. Едва ли жестокая скотина Имран вообще ухаживал за своей Эллочкой. Интересно, они помирились? Или он всё-таки вышвырнул бедную девушку на улицу?

Странно, но у меня больше не было к Эллочке-Ленке неприязни. Даже наоборот, жалко её… Я видела, как с ней обращается Басаев, и не понимала, откуда в её глазах взялась та любовь, с которой она заглядывала в его лицо. А может, это был страх, как у меня вчера?

– Ты где? – передо мной возникла бородатая физиономия Шамаева, и я вздрогнула, захлопала ресницами.

– Я… Задумалась.

– Думать потом будешь. Нравится? – кивнул на браслет в руках девушки-консультанта.

– Нет… Не надо. Думаю, подвески будет достаточно для Имрана, – настороженно покосилась на дорогую вещицу. Ценник на ней висел просто заоблачный. Я поначалу даже подумала, что это какой-то длинный кассовый код.

Шамаев обольстительно улыбнулся, взял меня за руку и, сильно её сжав своими крепкими пальцами, склонился к моему уху. Вернее, склонил только голову, чтобы слышала его я одна. Его туловище осталось неподвижным, а у меня в голове промелькнула мысль, что такие, как Булат, не склоняются ни перед кем. Его осанка твердила об этом, его манера говорить со всеми, глядя сверху вниз. Повелительно, снисходительно. Словно он выше всех и не только ростом.

– Я здесь решаю, чего достаточно, а чего нет. Мой брат знает меня лучше, чем ты. Я никогда не скуплюсь на своих женщин. А тебе советую забыть его имя и не вспоминать, пока я рядом. Ясно? – схватив зубами мочку моего уха, слегка прикусил её, а я зажмурилась, чтобы не дёрнуться как ошалелая. – Веди себя, как поплывшая от моей щедрости идиотка. За нами следят.

Я удержалась от порыва заоглядываться по сторонам и улыбнулась Булату.

– Как скажешь.

– Отлично! Берём! – объявил он продавцу, и девушка, сверкнув белоснежными винирами, упорхнула к кассе. Шамаев достал портмоне и неспешной походкой направился за ней, а я застыла напротив открытой витрины с украшениями,блестящими и переливающимися драгоценными камнями. Вряд ли девушка забыла закрыть витрину. Просто посчитала, что такой важный человек, как Шамаев или его спутница, не станут воровать. Да уж… У Булата ботинки дороже стоят, чем половина этой витрины.

Вот она, красивая жизнь. Я всегда о такой мечтала. Втайне, конечно, не проецируя на свою жизнь, но, тем не менее, мечтала. Как и все женщины. Кому бы не хотелось купаться в золоте? Кому не хотелось бы очаровать такого мужчину?

И тут же в голове кто-то зарычал голосом Имрана: «Булат для тебя лишь задание! Не смей в него влюбляться! Иначе вместе с ним тебя закопаю! Я сук рядом с собой не держу, поняла? Ты работаешь на меня или тебя нет вообще!» По телу, как и тогда, прошла дрожь.

Что будет, когда он узнает? И когда это случится? Когда и как? Ведь Шамаев не просто так решил ему подыграть. Он готовит что-то… И я в этом плане играю главную роль. Булату Имран вряд ли навредит физически. А меня просто убьёт.

– Ты сказал утром, что поможешь мне уехать отсюда, – заговорила с Булатом, когда уже спускались на парковку торгового центра. Перед этим обернулась – «хвоста» не было. Хотя я могу просто не заметить следивших за мной, как было с теми парнями в подъезде. – Ты правда поможешь? Потому что, если Имран узнает, что ты всё знал, а я не рассказала ему…

– Он тебя зарежет и в отстойник выбросит, – закончил за меня Булат, а я содрогнулась, представив этот кошмар.

– Так ты поможешь?

– Да, я же сказал, – легко согласился он и распахнул передо мной дверь своего внедорожника. – Но и ты должна быть верна мне до конца игры.

– Я согласна, – проговорила, залезая на сидение, а Булат подался за мной, упёрся руками в сидение.

– Хорошо, что согласна. А то ведь я хуже Имрана. Я не стану тебя убивать сразу.

По коже прошёл мороз, а следом толпа «мурашек». Какой же взгляд у него страшный. Клянусь, эти двое как из преисподней вылезли. От их ауры чёрной аж задыхаюсь.

– Я поняла, – ответила твёрдо, сглатывая остатки слюны, чтобы смочить вмиг пересохшее горло.

– Хорошо, – прошептал мне в губы, склонив лицо так низко, что я почувствовала на своём лице его горячее дыхание.– И ты хорошая девочка, да?

Что он делает? И этот в Казанову решил поиграть? Да чтоб вас всех…

Я не успела додумать свою мысль, потому что губы Шамаева вдруг требовательно и нахально накрыли мои. Только и успела, что пикнуть ему в рот и упереться в широкую грудину руками.

– Мммм! – замычала, уворачиваясь, а Булат отстранился, в полутьме салона сверкнули белые зубы.

– Ну-ну,– похлопал меня по щеке и, выровнявшись, опёрся о крышу машины. – Фух, блядь.

А почти на уровне моих глаз под чёрной тканью его брюк чётко прорисовывался огромный бугор, свидетельствующий об эрекции, которую Шамаев даже не пытался скрыть.

ГЛАВА 18

Булат как сейчас помнил тот день. День, когда он получил по темени от самой судьбы. Как обрушилась ему на голову болячка, которую идиоты называют любовью. Этот гребаный вирус, высасывающий из человека все силы и жажду к жизни. Это проклятье, от которого нет заговора, нет спасения.

Он реально ходил по бабкам да шаманам, когда понял, что не вылечить ЭТО с помощью медицины. Колдуны тоже не помогли. Всё залечило время. Не вылечило. Именно залечило. Притупило чувства, и рана немного затянулась. Покрылась коркой, но не зажила, как он думал…

Русскую девчонку Машу он встретил, когда учился в институте. Ну как учился. Прогуливал и убивал время в основном. Будущее Булата было спланировано ещё до его рождения. От и до. Ему незачем было напрягаться. Будучи единственным законным наследником клана Шамаевых, он знал, что получит всё, что только пожелает. Стараться и рвать жилы ни к чему. Он и не рвал.

Жил на полную катушку. Гулянки, бесконечные вечеринки, дурь, кайф, девчонки. Яркая жизнь мажора, в общем. Иногда надоедало, но Булат не жаловался. Знал, что впереди его ждёт безрадостная работа на отца. Скучная, унылая, хоть и престижная. И пусть о такой многие мечтают, он не хотел всего этого. С детства мечтал стать рок-музыкантом.

Но отец решил иначе. «В бизнес тебя ввожу», – объявил как-то и уже на следующий день взял с собой на разборки. «Бизнес» у Шамаева-старшего был особенный: оружие, наркота, бордели. Мечта, что сказать. Мечта, которой с удовольствием с кем-нибудь поделился бы. Например, с братом. Позже отец ввёл в дела и Имрана. Правда, тому досталась худшая часть – наркота. Однако, незаконнорожденный ублюдок не побрезговал. Быстро поднялся и, ловко отделившись от отца, начал править балом сам.

А вот Булат не горел работой. Долго отпирался. Пока её не встретил.

Машка поступила в институт на первый курс на бюджетное, когда Булат уже заканчивал учёбу. Красивая сука была. Такая, что все без исключения мужики – от студентов до ректора – от стояков загибались. Стоило ей пройти по коридору, вслед устремлялись десятки пар глаз, а вечером, Булат был уверен, все как один дрочили в душе, представляя её лицо.

Он запал на неё. Не так, как западают двадцатилетние пацаны – до другой дырки посимпатичнее. А по-настоящему. Влип.

Потерял сон, аппетит. Перестал гулять по ночам. Начал следить за ней. Как гребаный сталкер, как маньяк. Маньяком и был. Потому что хер вставал только на неё. Вернее, от одной только мысли о ней. И мастурбировал впервые в жизни, закрывшись в ванной, тоже на неё.

С девками у Булата никогда не было проблем. Он и не ухаживал за ними, сами на шею вешались. Любая, на которую он только глянул, тут же была готова на всё. Но их не хотелось.

Хотелось её. Эту суку, которая, сверкая своими глазами блядскими да поправляя длинные, до самой жопы волосы, свела его с ума.

Он пробовал пару раз подкатить к ней, но оба раза она насмехалась над ним.

– Чего? На свидание? Ты что, упал? – и, издевательски хохоча, уходила. Бежала от него, как от чумы.

Он долго не мог понять, в чём дело. Что ей не так.

А потом был ад. Булат узнал, что эта шлюха встречается с его братом, который на тот момент уже хорошо крутился под крылом отца. Имел деньги и Машку. Всё то имел, что по праву ему, Булату, принадлежало.

Озверел. Помутился рассудок тогда. Он как больной психопат хотел убить их обоих. И убил бы, если бы не отец. Вытащили Имрана из горящей машины за десять секунд до взрыва.

Он как факел полыхал. А Булат стоял и смотрел. Хотел, чтобы тот подох. Чтобы сгорел нахрен. Чтобы кучка пепла только осталась. Машка была с Имраном в той машине. Её вытащить не успели. Сгорела на его глазах, крича и ударяясь о раскалённое железо. Убил её Булат.

Когда пришёл в себя, жгло руки и лицо. Он пытался открыть дверцу машины, с её стороны, но не получалось. Кожа прикипела к горячему металлу, а Машка… Её больше не было.

Охранники отца оторвали его от машины, и в тот же миг прозвучал взрыв.

Они лежали на асфальте. Он и Имран. Лежали, смотрели друг на друга. В глазах брата он прочёл свой приговор.

Говорить Имран не мог ещё долго. Как ходить и вообще двигаться. Лежал весь в бинтах, как мумия, и смотрел в потолок. Не ел, иногда только воду пил. А когда к нему входил кто-то, кроме медбрата, рычал зверем, стиснув зубы и оскалившись. Даже отца к себе не подпускал.

– Ты должен попросить у него прощения, – сказал тогда отец. Булат долго не мог зайти в его палату. Ходил кругами, ненавидел Машку, Имрана и себя. Себя больше всех. И даже не за то, что сделал с братом. За то, что её убил. Своими руками сжёг.

К Имрану всё же зашёл. Закрыв за собой дверь, приблизился к его кушетке и застыл в полуметре. Брат открыл глаза, и все остальные звуки заглушил его вой. Яростный звериный вой. Как, наверное, воет волк, потерявший свою волчицу. Булат так же выл в ту ночь…

А на следующий день Имран поднялся с постели. Вырвав из себя трубки, встал и пошёл по больничному коридору прямо в бинтах. Его трое отцовских телохранителей еле заломали и обратно уложили. Булата там не было, но он слышал, как один из охранников докладывал отцу, что Имран звал брата. Кричал, что убьёт его, спалит своими руками и пепел по ветру развеет.

С тех пор непростые отношения между сводными братьями превратились в ненависть. Лютую, чёрную, сочащуюся грязью и кровью. Пеплом присыпанную.

Булат знал, что Имран не забудет. Не простит. Он и сам себя не прощал. Первое время даже хотел, чтобы брат убил его. Только отец и сдерживал обоих от фатальных поступков, понимая, что тот самый Рубикон на самом деле ими давно пройден и сожжён.

Прошли годы, десятки лет, а они так и не смогли забыть и смириться. Ни один не смог. Вражда и ненависть переросла в войну – затяжную, кровавую, с тяжёлыми потерями. Она их обоих закаляла и заставляла дышать. Заставляла жить, чтобы дальше мстить и ненавидеть. Но наращённая годами броня дала трещину, и старая рана снова закровоточила, когда один из засланных казачков доложил Булату, что Имран готовит для него женщину. Какую-то девку дрессирует, как собачонку, чтобы подложить её Булату в постель.

Булат, конечно, знал зачем. И если поначалу эта догадка просто вызывала смех, то, увидев девку, понял: Имран на этот раз попал точно в цель. Прямо в висок. В упор.

Донесли ему и то, что девка уже готова и Имран собирается их познакомить. Решил упростить задачу брату, сам пошёл в бар, чтобы найти эту подстилку и поржать над братом. Долго искать не пришлось. Она сидела у бара, беспокойно дёргалась и всё время оглядывалась по сторонам, словно её стая бешеных собак окружила. Но даже не то привлекло внимание Булата.

В этой толпе малолетних обдолбышей он увидел Машку.

Сначала подумал, что проглючило, даже головой тряхнул в неверии. А потом пригляделся. Нет, не Машка.

Но эта девка была похожа на неё, как сестра-близнец. Если бы Булат не видел своими глазами гибель Маши, подумал бы, что это она сама и есть. Копия. Только помоложе. Маше сейчас было бы около тридцати, а эта ссыкуха совсем, хоть и храбрится, стараясь выглядеть до хуя умной и опытной. Не иначе, карма обрела человеческий облик.

Как же он взбесился тогда. Хотел удавить эту шлюху подставную прямо у барной стойки. Но этим лишь порадовал бы Имрана и показал бы, что сам до сих пор корчится от боли. Взыграла гордыня. А потом… Потом в глаза этой шлюхи посмотрел. И всё. Слетел с катушек. Вернулось то сумасшествие, то бешенство, что и тогда.

Имран попал в цель. Однозначно.

***

Сейчас она смотрела на него своими большими глазами и, кажется, ссалась от страха, кидая короткие, но очень говорящие взгляды на его ширинку.

Да, не удержался. Но он и не планировал играть по сценарию Имрана. Булат собирался сделать её своей, как в своё время должен быть сделать своей Машу.

– Испугалась? – усмехнулся, опустив глаза вниз, ловя её взгляд.

– Мы… мы так не договаривались! – выдохнула, вытирая губы ладонями, словно ей противно.

Подался вперёд, внутрь салона, перехватывая её руку и сильно сжимая тонкое запястье.