Жестокий. В уплату долга

– Ещё раз так сделаешь – я твоё лицо своей спермой помечу, – дёрнув её на себя, провёл языком по щеке, оставляя влажный след. – Поняла?

Девчонка судорожно схватила воздух, бездумно кивнула.

Толкнул её обратно на сидение, захлопнул дверь.

– Спокойно. Спокойно, – опираясь на капот обеими руками и глядя в лобовое стекло, за которым она в ужасе смотрит на него. – Спокойно. Это не она. Не она. Игра ещё не окончена, не теряй голову.

Но психопат в его голове уже давно ничего не слышал. Он капал слюнями на эту ссыкуху, как когда-то на Машку. Ему похер, сойдёт и эта.

Закрыл глаза, покачал головой. Сейчас надо в себя прийти. Отвезти её домой, как собирался. А может, отъебать и остыть? Может, если бы он в своё время сделал это с Машкой, а не ждал её позволения, наваждение прошло бы, и не убил бы он тогда её? Не враждовал бы сейчас с Имраном? Всё могло быть по-другому.

Запрыгнув в салон, захлопнул дверь и, повернув в замке ключ, плавно тронулся к выезду с парковки.

– Ты извини, если напугал. Всё нормально. Красивая ты просто, – растянул губы в привычной улыбке. – Ну? Что так испугалась? Будто тебя не целовали никогда.

– Булат… Я не собиралась с тобой… Ну, ты понимаешь? Ты же знаешь, по какой причине я всё вот это… – она запинается, заикается, трясётся вся. И его самого потряхивает, хоть и тщательно это скрывает.

– Помолчи сейчас, не беси. Ладно?

Она быстро трясёт головой, отворачивается к окну и начинает вглядываться в пролетающие мимо машины, словно просит у них помощи.

Отпускает. Булата отпускает. Он чувствует, как расслабляются задеревеневшие мышцы, и разум понемногу обретает ясность.

ГЛАВА 19

– Ну всё, до завтра давай. У меня дела, – Шамаев говорит по телефону с какой-то девицей. Я слышу её сладкий голосок, которым дамочка, видать, пытается его соблазнить. Но Булата она раздражает, это видно по побелевшим костяшкам пальцев правой руки, которой он сжимает руль. Хотя, вполне может статься, он злится по другой причине. И, кажется, я догадываюсь по какой…

С ним что-то не так. С ним что-то очень не так!

Меня до трясучки напугал не его поцелуй. А взгляд в этот момент… Там словно ад разверзся. Мне даже показалось, хоть и всего на мгновение, что он с кем-то меня путает. Будто помутнение на него нашло.

И сейчас хотелось лишь одного – поскорее сбежать из его машины. Сбежать и спрятаться за дверью дома, хоть и не своего. Правда, в той квартире я тоже не в безопасности. Не Булат, так его братец дорогой нагрянет. И оба опасны, как открытое пламя. Но если поступки Басаева я хоть немного понимаю: он ублюдок и зверь, действует только в своих интересах, а подчинённых, одной из которых не по собственной воле стала и я, он ломает; то в случае с Шамаевым я находилась в абсолютном непонимании. В прострации. Вот что ему нужно? С какой целью он решил подыграть Имрану? И почему смотрел на меня как на кусок мяса?

Потеют ладони и подмышки. Мне очень душно, и в желудке будто ёж колючим клубком свернулся. Открыть бы дверь да сигануть отсюда. Но мы летим на высокой скорости, а я так-то не самоубийца. Да и дверь этот гад заблокировал.

Мне на телефон приходит сообщение из мессенджера, и по телу пробегает очередная волна дрожи. Хоть бы это какой-нибудь спам был. Вроде как Шамаев знает, что меня подослал к нему Имран, но сейчас почему-то не хочется об этом напоминать.

– Посмотри, – говорит он спокойно, но на уровне ощущений и эмоций я улавливаю угрозу. А может, просто накрутила себя до предела?

Достаю из сумочки телефон, нажимаю на кнопку блокировки. Имран. Сообщение от него. Чёрные буквы начинают прыгать перед глазами, и я сжимаю переносицу, чтобы сфокусировать внимание.

– Что там?

– Имран. Он пишет, чтобы я завтра приехала в его клуб.

Сбоку слышится шумный вздох, и руль резко выворачивается влево, отчего я буквально заваливаюсь на Шамаева.

Отстраняюсь от него, испуганно оглядываюсь по сторонам и с облегчением отмечаю, что он повернул в ту сторону, где я якобы живу. Что ж, уже легче.

– Не трясись, красивая. Сегодня у меня другие планы.

Не хочу даже думать, о чём он. Предположений не строю. Просто убегаю, когда дверь джипа щёлкает, и я, наконец, могу её открыть. Шамаев меня не останавливает, а когда я делаю пару шагов в направлении дома, машина позади срывается с места, оставляя за собой снежный туман.

– Мамочки… – выдыхаю уже в подъезде, прислоняюсь к стене. От волнения кружится голова, и возникает ощущение, что под ногами шевелится пол. Упрямо сжимаю пальцы в кулаки и топаю наверх, к лифту. Миную всё тех же парней с пивом, и, как ни странно, их присутствие влияет на меня успокаивающе. Я не обольщаюсь и не думаю, что, случись чего, они станут меня защищать. Но вроде как привыкла к ним уже. Они напоминают мне, что Имран рядом. Моральный урод, которого боюсь ничуть не меньше, чем его брата, сейчас кажется не таким жутким, как прежде. Наверное, оттого всё, что в Басаеве я не видела столько ярости, как сегодня в Булате, хоть тот и психопат. Или это не ярость? Что это вообще было? Одержимость какая-то. Он смотрел на меня, но видел кого-то другого. Никак не могу отделаться от этого чувства…

В квартиру вхожу на автомате и также на автомате запираю дверь. Едва ли она спасёт меня, но какая-никакая преграда. Сняв вещи, залезаю в душевую кабину и долго стою под струями горячей воды. Приятно и тепло.

Мысли перестают беспорядочно метаться в голове, и я, наконец, привожу их в порядок. Нужно бежать. Я на миг предположила, что Шамаев поможет мне и защитит в случае чего. Но ошиблась. Он совершенно точно преследует какую-то другую цель, и спасение прекрасной девы в его планы не входит.

Что мне нужно для побега? Деньги хотя бы на первое время. И свежие мозги. Нужно немного поспать. Ночью выдвинусь в путь. Едва ли меня будут караулить круглосуточно. А если и будут, то ночью их внимание притупится. Я же буду крайне осторожна.

Деньги… Тут сложнее. Налички у меня нет, а вот золотишко есть. Спасибо «доброму» дяде Булату. Вещички подарил недешёвые. Только вот сбыть их будет сложно. У меня ведь нет паспорта. Он остался у Имрана.

Но, в принципе, побрякушки можно загнать и без документов. Если только хорошо скинуть цену. В любом случае, нужно что-то делать. Я не хочу больше оставаться здесь. Пусть братцы хоть переубивают друг друга, лишь бы без моего участия.

***

Просыпаюсь уже за полночь, меня что-то начинает тревожить, и я резко сажусь на кровати. Быстро осматриваюсь вокруг. Вроде никого нет. Но опять это премерзкое ощущение, словно за мной наблюдают.

Долго лежу, глядя в потолок. Вставать не хочется, сказывается усталость всех прошлых дней. А ещё страшно. Страшно бежать в никуда, страшно, что поймают.

Ехидный голосок в голове делает мне замечание: «Как пить дать поймают. И прибьют. На рее вздёрнут». Стоп… Почему на рее? Вообще-то Басаев обещал выпустить мне кишки.

– Да ну тебя! – ворчу про себя и поднимаюсь с постели. Пора.

На автомате одеваюсь. Потеплее, поудобнее. Кто знает, когда смогу найти пристанище и погреться. А на улице всё ещё зима. Тёплый спортивный костюм, дутая куртка и мягкие уги – спасибо спонсору Басаеву. И совесть меня не мучает. Не обеднеет. Остальные шмотки, так и быть, пусть подарит следующей своей рабыне. А я умываю руки.

Собравшись, выхожу в подъезд и начинаю осторожно спускаться по лестнице. В руке небольшая спортивная сумка, собранная ещё с вечера. В ней сменка одежды, драгоценности, подаренные Шамаевым, и пакет с бутербродами.

Да уж… Дожили. Как какая-то преступница из тюрьмы убегаю. Лааадно… Бывало и хуже.

Хотя, постойте-ка. Я бегу среди ночи от двух бандюков, которые по очереди собираются меня поиметь во всех доступных значениях этого слова, а потом, когда наиграются, списать в утиль, как просроченный товар. Нет, всё-таки хуже не бывало.

На этаже, где обычно пасутся мои надзиратели-алкоголики, никого. Значит, по ночам не дежурят. Отлично. Остаётся улица.Уж там-то точно кто-то ошивается, но чёрного хода здесь нет.

Я собрала волосы в хвост и натянула на голову вязаную шапочку. Маскировка, как по мне, дерьмовая, но, пока надзиратели сообразят, что это я, будет время смыться. Бегом по переулочкам да закоулочкам, где-нибудь спрячусь.

Набрав в лёгкие побольше воздуха, на секунду задерживаю его внутри и на выдохе резко толкаю дверь. Выхожу вразвалочку, намеренно изменив походку. Чем больше у меня будет фора, тем больше шансов улизнуть. Иду прямо, не осматриваясь по сторонам и не дёргаясь. Уверенно и чётко чеканю каждый шаг. Но сердце так сильно стучит, что глохну от пульса, шумящего в ушах. Только бы они спали, только бы спали… А в идеале, пусть их вообще здесь не будет. Ну, право, Басаев же разорится столько платить надзирателям.

Удивительно, но факт – меня никто не останавливает, не зовёт, и я не слышу позади никаких шагов. Никто не ловит меня, не пытается догнать. А я всё дальше от дома, топаю ровной походкой и не верю своей удаче. Неужели получится? Вот так просто возьму и сбегу? Да ну?

***

– Да ну? – приподняв брови, подался вперёд, ближе к монитору.

Собирается бежать? Серьёзно? Тихо засмеялся, скрещивая пальцы в замок и утыкаясь в него лицом.

Ай да Злата, ай да красивая. Порадовала его. Даже нескольких дней не продержалась. Что ж, замечательно. Всё идёт по плану.

– Любимый, а ты чего не спишь? – со спины его обняли женские руки, подбородок лёг на плечо. – Ты чего там смотришь? – и, приглядевшись, резко выровнялась. – Ты серьёзно? Имран! Ты опять за этой курицей наблюдаешь? Да что с тобой? Ты что, и правда на неё запал?! Каждую ночь пялишься!

Зашипел, склоняя голову и стискивая зубы. Голос Эллы начал раздражать, чего не замечал за собой раньше. Наверное, всё-таки пора её на хер слать. В другом смысле, не в том, что прежде. Достала уже.

– А ну вон пошла, – сказал негромко, но Элла услышала, тут же захлопнула рот. – Я тебя забыл спросить, чем мне по ночам заниматься. Давай, одевайся и на выход!

Она ревела и собиралась, бегая из угла в угол и, наверное, бросая ему в спину злобные взгляды. Жаль, Имрану похуй.

В одном Элла была права. У него и правда проснулся к должнице какой-то нездоровый интерес. С самого первого дня, как её увидел. Умом понимал, конечно, что она не Маша и даже не родственница. Но что-то было в ней такое… Хотелось смотреть на девчонку. И хоть участь её предопределена, а Имран запретил себе жалеть эту девку – всё равно нет-нет да подсматривал за ней. Как раздевается и голая идёт в ванную, там намыливает себя руками и прогибается в спине, подставляя лицо струям воды. В такие моменты хочется её поставить перед собой раком и вогнать в узкую, горячую щель свой член. И драть до исступления, вспоминая Машу. Но она не Маша. Просто похожа внешне. И не более того.

– Ты ещё здесь? – спросил, чуть повернув голову в сторону. Фигура сзади замерла.

– Опять гонишь меня. Ты как будто помешался на этой девке. Что в ней есть, чего нет во мне? – голос Эллы сочится обидой и ревностью.

– А ты хочешь быть как она? Или хочешь, чтобы она была как ты?

Элла не понимает его вопросов, на мгновение зависает.

– Я… Я просто хочу знать, что между нами? Раньше мне казалось, что я твоя девушка. А сейчас… Ты изменился, как она появилась. Сторонишься меня. Трахаешь как куклу и тут же прогоняешь. На неё постоянно смотришь. Видел бы ты себя со стороны. На психа похож. На повёрнутого маньяка!

– Свободна, – ответил кратко и снова вернул внимание Злате, которая, закончив с приготовлениями, вышла из квартиры. – Шоу начинается.

Элла вышла из комнаты, в коридоре послышался стук её каблуков, и, как только он стих, Имран откинулся на спинку кресла и, закрыв глаза, положил руку на брюки, под которыми адски ныл напряжённый член.

Смешно. Он уже несколько ночей подряд дрочит на Злату, представляя, как дерёт её на этом самом кресле, уткнув в обивку лицом. Надо будет в конце всё-таки осуществить желаемое. Разок хотя бы.

Неожиданно в голову закралась ещё одна идея. Чернее и мрачнее предыдущей. Такая жуткая, что по венам вместо крови яд побежал, и оскал исказил его лицо.

– Доброй ночи, братец! – бодро проговорил в трубку, когда тот ответил на звонок. – А ты в курсе, что девка твоя сбежала? Вот я сижу и думаю: от меня или от тебя всё-таки?

Первые пару секунд Булат молчал, видать, переваривал инфу. А когда всё же до него дошло, хрипло выдохнул:

– Где она?

ГЛАВА 20

– Я убежала. Убежала, блин! Нет, ты слышала? Убежала! – и хоть всё ещё с трудом верила своему счастью, радости моей не было предела. – Я ушла от бандюков. Растворилась в ночи, как смелая росомаха! Ну, с дикой киской я, конечно, погорячилась, но, согласись, я крута до невозможности.

Кошка, с которой я болтала, скучающе зевнула, мяукнула и повиляла упитанной попкой в кусты. А я огляделась вокруг и невольно поёжилась. Всегда боялась темноты. Хотя, казалось, после подвала Басаева мне уже ничего не страшно.

В парке было темно до жути и как-то слишком тихо. Прохладно, но терпимо. А вот есть хотелось зверски. Да и ночевать-то где-то нужно, не спать же мне на лавочке. Налички нет, но в сумке драгоценности. Я видела ценник браслета, поэтому сомнений в его стоимости не возникало. Думаю, подвеска вместе с цепочкой ещё дороже. Но где мне сейчас найти скупку? Придётся ждать до утра. А там, разживусь деньжатами и сяду на автобус. На любой автобус. И укачу туда, куда он поедет. Быть может, это как раз тот толчок, который мне был нужен. Может, я ещё спасибо скажу своему муженьку-уроду за то, что продал меня бандюкам. Хотя, конечно, вряд ли.

Погоня за мной если и была, то точно где-то далеко. Да и кто станет искать беглянку в одном из городских парков? Среди ночи?

Заночевать всё же пришлось на лавочке. Иногда вставала, ходила вокруг неё и прыгала, чтобы согреться. Время тянулось медленно, и по мере того, как угасал в крови адреналин, я чувствовала, что страх вернулся.

Что дальше? Что меня ждёт? И куда я подамся, практически не имея ничего, да ещё и на хвосте с двумя бандюками? Быть может, Шамаев забудет обо мне, что логично, а вот его братец точно не забудет… Он будет искать меня, чтобы наказать, я точно знаю. И если найдёт, то мне никто не позавидует. Уверена, он меня укокошит. Ну или искалечит.

К утру я окончательно умаялась и зверски проголодалась. Хотелось выпить чашку кофе и съесть хотя бы пирожок, но для этого нужно было продать побрякушки, что приятно оттягивали карман. Немного было жаль отдавать за бесценок такую красоту, но деваться некуда. Да и не нужны они мне в новой жизни. Не хотелось, чтобы что-то напоминало об этих нелюдях.

Скупку нашла спустя пару часов. На транспорт мелочи не было, пришлось бродить пешком.

– Здравствуйте, – поздоровалась, натянув на лицо беззаботную улыбку.

Седой старичок поднял на меня равнодушный взгляд, кивнул в ответ.

– Слушаю?

– У меня тут пара вещичек есть. Посмотрите, сколько вы за них дадите?

– В залог или на продажу? – тем же скучающим тоном.

– На продажу.

Выложила перед ним цацки, и старичок, надев смешные очки с лупой, принялся их рассматривать. Пару раз поднимал на меня уже более заинтересованный взгляд. Небось понял, что украшение не из дешевых, и теперь думал, как бы меня облапошить.

– Нуу, раз на продажу, тогда куплю дороже. Пятьдесят тысяч устроит?

– Что? Какие пятьдесят? Да один этот браслет стоил полмиллиона! Его купили только вчера! Я даже не носила ещё! – возразила возмущённо, на что престарелый жулик лишь пожал плечами.

– Ну так верните в магазин, в чём проблема? Или ты их украла? – подался вперёд, прищурив и без того маленькие глазёнки.

– Что? Да вы… Что вы вообще себе позволяете? Сто тысяч и ни копейкой меньше, иначе я пойду в другое место! – рявкнула на охамевшего деда, и тот недовольно поджал губы.

– Хорошо. Сто. Паспорт давай.

Блин. Паспорт… Не сбавляя обороты, я приосанилась, упёрла руки в бока.

– Не взяла я с собой паспорт!

– Без паспорта восемьдесят, – возрадовался старый хрыч.

Можно было, конечно, поискать другой ломбард с более совестливым скупщиком, но времени у меня было в обрез. Когда Басаев поймёт, что я сбежала, сразу же пустит по моему следу своих собак. И первым же делом меня начнут искать на вокзале, куда я и собиралась податься. Нет, нельзя затягивать. Чем скорее я уеду из города, тем больше шансов затеряться в нашей необъятной стране. А там пусть попробуют меня отыскать.

Буквально вырвав небольшую стопку купюр из цепких пальцев наглого старикана, я вылетела на улицу, махнула таксисту, что припарковался прямо на обочине.

– На автовокзал, пожалуйста!

Погода заметно испортилась, пошёл дождь. Я прилипла к прохладному влажному окну щекой и закрыла глаза. Осталось совсем чуть-чуть. Сейчас куплю билет куда-нибудь подальше и больше никогда сюда не вернусь. Всё равно меня здесь никто не ждёт. Был один родной человек – мой муж. И тот предал.

На вокзале толпились люди. Все куда-то спешили, что-то кричали. Спотыкались друг о друга. Муравейник, точно. Я продралась сквозь толпу к кассе, достала деньги.

– Будьте добры билет… Эмм. Вон туда, – ткнула пальцем в карту маршрутов, что висела позади кассирши. Женщина с фиолетовой химией недовольно зыркнула на меня поверх очков с толстыми линзами.

– Вон туда – это куда? – спросила громогласно, мол, не делай мне тут нервы.