Жестокий. В уплату долга

– Отпусти, – шиплю от боли, потому что его пальцы, кажется, аж до моих рёбер достали. Он словно разорвать меня хочет.

– Отъебал или нет? – хватка слабеет, но полностью не отпускает.

– Нет. Я сделала всё, как ты сказал. Он довёз меня до дома. На этом всё, – я стараюсь выглядеть спокойной и не поддаваться внутренней панике, однако она с каждой секундой, проведённой в его лапах, становится всё сильнее.

– И что, он ничего не заподозрил? – оскал становится шире, а мне становится дурно.

– Нет.

– И ты не пыталась ему намекнуть, рассказать?

– Нет. Я не хочу, чтобы он меня убил.

Имран изучает мои глаза. По очереди. Сначала один, потом второй. Будто где-то там, в глубине, может увидеть правду. Я, разумеется, играю роль опытной шпионки так мастерски, как играла в школе Снежинку, а мне тогда надо было запомнить и произнести аж пять предложений.

– Обманешь – кишки выпущу и в канаву выброшу.

Я не уточняю, почему именно кишки, и уж тем более мне не хочется знать, каким образом он это сделает. Но по чёрным, блуждающим по моему лицу глазам вижу: выполнит своё обещание. Как пить дать,порешит. Нет, Шамаев всё-таки добродушней своего брата. Тот хотя бы способ предложил выбрать.

– Может, хватит уже меня запугивать? Я поняла всё с первого раза.

Он отпускает и, будто потеряв ко мне всякий интерес, идёт вглубь квартиры. Нехотя следую за ним, потому что разговор, судя по всему, ещё не закончен.

– Выпьешь? – спрашивает уже после того, как разливает по бокалам виски и один подаёт мне.

– Да. Спасибо, – принимаю стакан и сразу же отпиваю половину порции.

– В общем так. Ты остаёшься здесь. Якобы снимаешь эту хату.

– А на самом деле? – задаю глупый вопрос, хотя сейчас, пожалуй, каждая мелочь важна.

– А на самом деле снимаю её я, что непонятно? – ворчит на меня раздражённо, плюхается в кресло, широко расставив ноги. – Слушай меня внимательно и не перебивай. Ты студентка, учишься на заочном. Сейчас в поиске работы. Ты была в моём клубе, где и познакомилась с Булатом. Тебе понравилось место, и ты решила устроиться на работу. Учёба и жильё нынче не дешёвое удовольствие. Завтра ты придёшь на собеседование, и мой администратор возьмёт тебя на испытательный срок. Ты как бы случайно расскажешь об этом своему новому жениху. Я не хочу, чтобы Булат почувствовал подвох, если вдруг увидит тебя в моём клубе. А так как я не могу тебе доверять полностью, ты должна быть при мне. Чтобы я каждый твой шаг видел и слышал, – последнюю фразу он произносит с сильным акцентом и неприятным давлением. – Теперь ты моя ручная сука.– Сам ты… Сука. Промолчала. Глотая обиду. Уже какой раз за этот вечер я слышу необоснованные оскорбления в свой адрес? – Будешь тапочки мне приносить. Тебе повезло, мой брат клюнул на тебя.– И это он называет везением? – Я видел, ты ему понравилась. Только не испорть первое впечатление о себе. У нас не любят шлюх. Оставайся неприступной. – Ооо… Это я с удовольствием, знаете ли. Только ты немного опоздал. Твой братец и так уже меня в шлюхи записал. Но я, конечно, тебе об этом не скажу. Авось получится если не удрать от вас, так хоть столкнуть лбами. А там, глядишь, вам не до меня уже будет. Эх, мечты-мечты… Как бы без головы не остаться. – Твоего червяка, кстати, я уже отпустил. Мне он больше неинтересен. Даже пулю на него тратить жаль. Полнейшее ничтожество. Как ты могла отдать себя такому слабаку?

Что? Отпустил Антона? Серьёзно? Так это же хорошо! Это же значит, что меня теперь вообще ничего не держит!

Наверное, моя реакция была слишком очевидной, потому что Вайнах ухмыльнулся и медленно, издевательски покачал головой.

– Нет. Не думай даже. Я же сказал, ты моя сука теперь. Если испортишь мне задуманное – убью. Не в переносном смысле. Твои передвижения я не буду отслеживать, но всегда буду знать, где ты. Это обязательное условие нашего сотрудничества.– Как забавно. Он называет это сотрудничеством. – Чтобы всё было справедливо, я буду оплачивать твои услуги.– А вот это уже проституция! – Но учти: попытаешься сбежать – я тебя грохну. Позвонишь в ментовку или ещё куда – грохну. Посмеешь хоть что-то сделать за моей спиной и без моего ведома – грохну. Что ты поняла из нашего разговора?

– Грохну? – улыбнулась, проглотив огромный ком, что встал в горле булыжником.

– Не умничай.– А то грохнешь? – Вот твой телефон, – он протянул мне блестящий тоненький гаджет, а я глазам своим не поверила. Почему? Почему он так беспечен?! Уверен, что я не ослушаюсь или настолько бесстрашен?

Протянула руку, взяла, нажала на кнопку блокировки. Обычный смартфон, ничего сверхъестественного. Так он не шутил насчёт свободного передвижения?

– Ты должна запомнить мои слова. Не убегать, не делать звонков, о которых можешь пожалеть. Не делать ничего, что мне не понравится. – Чем-то на вербовку спецслужб смахивает. – Это первое и единственное предупреждение. А теперь я покину тебя. Если ты, конечно, не хочешь скрасить мне эту ночь? – по моим выпученным глазам Басаев понял, что на секс с ним я не настроена и, подняв свой зад с кресла, подхватил пальто. – Спокойной ночи, красивая. А тебе идёт на пользу общение со мной. Хоть на бабу стала похожа.

Скотина.

Бежать посреди ночи не стала. Во-первых, я не знала, уехал ли с Басаевым его ручной орангутанг. Встреча с Вахой посреди ночи в тихом районе мне как-то не улыбалась. Да и куда бежать ночью?

Нужно усыпить их бдительность, дождаться утра и прямиком в прокуратуру.

Можно и позвонить, но телефон, скорее всего, прослушивается. Раз Басаев затеял такую серьёзную игру, да ещё и с таким серьёзным братом, то запросто мог поставить прослушку. Возможно даже, какой-нибудь отслеживающий маячок.

И похоже на то, что Имран действительно решил держать меня в этой квартире. Холодильник забит продуктами, а в шкафу аккуратно сложены и развешены чьими-то заботливыми руками вещи, которые покупала мне Эллочка. Надеюсь, это не Ваха прикасался к моим трусикам. От подобного предположения не на шутку разыгралась фантазия, и перед взором предстала омерзительная сцена, где обезьяна Ваха нюхает бельё и представляет, что сделает со мной, если хозяин будет так добр и даст «добро», когда я стану тому не нужна. Фу! Как же отвратительно.

Впрочем, даже если я не смогу убежать, меня спасёт Антон. Думаю, он уже обратился куда нужно и ищет меня. Но и полагаться на него полностью я не могла. Не тот человек. Жаль, что я не поняла этого до того, как Антон связался с бандитами. Очень жаль.

В холодильнике отыскала мясную нарезку и отужинала бутербродами. Не очень полезно, но после тяжёлого дня и длительной голодовки – самое оно. Готовить было лень, да и не до этого морально.

Немного потряхивало от пережитого и предстоящего побега. Как там Басаев сказал? На каждое действие есть противодействие? И как это понимать? Он готов ко всему, что бы ни пришло мне в голову? Но тогда стоит ли корчить из себя Соньку Золотую ручку?*

К утру всё-таки уснула, а разбудила меня трель мобильного, отчего вскинулась и едва не свалилась с кресла. Где нахожусь, осознала не сразу, как и то, кто решил пожелать  мне «доброго утра».

– Алло? – ответила сонно, а сразу после распахнула глаза и выровнялась, скривившись от боли в пояснице.

– Как спалось нашей невесте на новом месте? – услышала до тошноты бодрый голос Имрана.

– Так себе место. Да и я тебе не невеста, – раньше меня проснулась язвительность и затопила ещё спящий мозг своим ядом.

– И я этому рад. Не люблю глупых баб. Ко мне! Бегом! Через десять минут тебя будет ждать машина.

– Заче… – но задать вполне логичный вопрос я не успела, потому что гад бросил трубку.

Надо было бежать ночью всё же. Теперь,когда выдастся удачная минутка?

Что ж, как бы ни было, я глупить не стану. И лезть на рожон тоже. Пока осмотрюсь, прощупаю почву. Авось первое впечатление было ошибочным, и Шамаев всё-таки окажется чуть меньшим подонком, чем его брат и поможет мне выбраться?

Быстро сходила в душ, расчесала всё ещё не потерявшие свой блеск и шелковистость волосы и, надев красный брючный костюм с коротким пиджачком, посмотрела на себя в зеркало. Да я красотка. Самая настоящая красотка! Как же раньше я этого не замечала? Всего и нужно было хотя бы раз в месяц заглядывать в салон красоты. Не для того, чтобы там из меня делали красотку, а для того, чтобы помнить: я женщина. Получается, Басаев снова прав? Я действительно изменилась с его появлением в моей жизни. И хоть последний факт отнюдь не радовал, мне почему-то дышалось уже более спокойно.

Вышла на улицу, вздрогнула от холода морозного зимнего утра и, пробежавшись взглядом по двору, изумлённо остановилась. Басаев прислал за мной такси? Оригинально. Это, видимо, для поддержания имиджа не очень бедной, но одинокой студентки? Знал бы он, что его идиотскую легенду уже давно похерил не менее хитрожопый братец.

Сев в такси, повернулась к водителю, и сердце трепыхнулось в груди. Вслед за короткой вспышкой радости накатила злость.

Егор. Сидит и смотрит на меня, как кот на сметану. А где ж помощь обещанная? Поболтали и забыли?

– Привет, Злат. Хорошо выглядишь.

С каких это пор Мирный заделался таксистом? Ах, ну да. Это всё, видать, Басаевская конспирация. Так и подмывает набрать его номер, что забит в моем новом телефоне как «Техпод», и обломать его наполеоновские планы под самый корешок. Хотя нет, лучше видеть в этот момент его глаза. Как они вылезают из орбит и останавливаются где-нибудь на лбу. Правда, в таком случае, это может быть последнее, что я увижу.

– Привет, – отворачиваюсь к окну, давая понять Егору, что на этом наше общение желаю прекратить. Не потому, что вся такая из себя фря, а просто устала от бандитских морд. Хотя выглядит Егорка тоже очень неплохо, как не жаль это признавать. Эх, надо было Антону в бандиты идти, а не в актёры. Глядишь, что-то путное из него вышло бы. Уж точно лучше того, что вышло.

– Как ты? – спрашивает спокойно, выруливая со двора и ловко маневрируя между припаркованных машин. Похоже, язык намёков не для него.

– То есть, ты не в курсе? – принимаю стервозный вид, насколько умею, и стискиваю пальцы так, что острые ногти впиваются в ладони.

– В курсе о твоих делах. О твоём эмоциональном состоянии – нет. Вот и спрашиваю.

Будто по мне не видно, блин. Я ж на душевнобольную стала похожа. То и дело дёргаюсь, будто зверёк, попавший в клетку.

– Хреново всё. Мне страшно. Эти двое… Кто-нибудь их них может в любой момент шлёпнуть меня. Просто так. Потому что могут. Их игры не для меня. Из меня шпионка, как их моего мужа бизнесмен.

Пару минут в салоне абсолютная тишина, а после мы взрываемся от хохота. Я смеюсь нервно, почти истерично. Егор – мягко, искренне. Я почти забыла этот заразительный мальчишеский смех. Да и Егора забыла. И вспоминать не хочу, чтобы не разочароваться в людях ещё сильнее. Он другой теперь. Взрослый мужик, а не тот мальчик, что таскал мой непомерно тяжёлый рюкзак и оборонял от собак. Сейчас меня от волков защищать нужно. Но он и сам волк. Опасный и непредсказуемый. Я не могу ему доверять.

– Я решил проблему, – внезапно становится серьёзным, улыбка сползает с гладко выбритого лица. – На днях заберу тебя. Есть одно место хорошее, там тебя не найдут. Отсидишься первое время, а там посмотрим. Думаю, Вайнах забудет о тебе через пару месяцев, – последняя фраза звучит не особо уверенно, да и я понимаю, что Басаев не забудет. Эта тварь не забывает никого и ничего. Он ради принципа найдёт меня и прихлопнет. Но лучше уж так, чем всю жизнь буду метаться между двух огней и служить «хозяевам», пока один из них не сделает то же самое. Романтика, угу… Как марионетка на верёвочках. Увольте.

– И что я буду должна тебе за такую услугу?.. – спрашиваю осторожно. Научена, так сказать, горьким опытом.

Я ожидаю, что Мирный начнёт уверять в чистоте своих помыслов и побуждений, но он меня удивляет.

– Себя.

– Чего? – хмурюсь.

– Что непонятно, Злат? Я хочу тебя за свою помощь.

Я что, перечитала в детстве сказок о благородных принцах? Почему всё время жду от современных реальных мужчин каких-то подвигов? Дура она и есть дура.

ГЛАВА 12

«А не пошёл бы ты в задницу?» – хочется мне закричать и, картинно задрав подбородок, выйти из машины. Хлопнуть дверью и больше даже взглядом не удостаивать подлеца. Но вместо этого я лишь тихо вздыхаю, проглатываю раздражение.

Не время подкармливать гордыню. Вполне возможно, предложенный Мирным вариант останется единственным выходом. И тогда… Тогда я просто буду вынуждена согласиться. Лучше бы, конечно, как-нибудь избавиться от бандитов, не обещая им ничего и не соглашаясь на их условия.

Ну а если другого выхода не будет, тогда придётся выбирать меньшее из зол. Егор – меньшее.

– Я подумаю, – проговариваю старательно каждый слог, потому что послать всё-таки очень хочется. – Но я… Не уверена, что смогу. Я не шлюха, как вы все думаете, – не говорю ему «да», не хочу давать уверенность, что согласна на всё, чего бы он ни потребовал. Потому что потребует. Обязательно. Мужику только повод дай – он на голову вскарабкается со своими хотелками. Тем более такому. Мирный, пусть и не Вайнах, но тоже гад тот ещё.

– А я что, сказал, что ты шлюха? Была бы ты такой, я бы даже не подумал рисковать своей шкурой и спасать тебя. Я с детства в тебя влюблён, Злат. С самого детства. А ты мне такие вещи говоришь, – звучит немного обиженно.

Гляжу на него, как на душевнобольного, но как только Егор поворачивается, отвожу глаза в сторону. Рядом с ним чувствую дискомфорт и неловкость.

С детства любил – то ладно. Но не хочет ли он сказать, что и сейчас любит? Это было бы очень странно.

– Зачем я тебе, Егор? – спрашиваю в лоб. – Только не нужно мне петь о любви. Я не верю в любовь таких, как ты.

Его лицо меняется, исчезает полуулыбка, и Мирный становится мрачным.

– Таких, как я?

– Да. Таких… Бандитов.

Егор молчит. Весь остаток пути даже не смотрит на меня, лицо будто каменное. Он не собирается разубеждать меня, а я остаюсь при своём мнении.

Лишь притормозив на парковке у клуба, он бросает мне напоследок:

– Не глупи, Злата. Ты не сможешь играть по их правилам. Они тебя сломают и в итоге выбросят, как вещь, у которой истёк срок годности. Лучше со мной, чем… то, что тебя ждёт. Я видел много таких, как ты. Он их всех замучил.

Я выхожу из машины, захлопываю дверь и направляюсь к порогу клуба. У входа курят охранники, и я цепляю краем глаза Ваху, что, ухмыляясь, смотрит мне вслед. Глаза не поднимаю, прохожу в помещение. Мне никто не препятствует, и это даёт время подумать. А думать есть о чём. Например, как выбраться целой и невредимой из истории, в которую меня загнал Антон. Потому что на муженька я надеяться не могу. Он на свободе как минимум сутки, но я не вижу здесь толп ОМОНа и полиции. Даже одного плюгавенького ППСника не вижу. Будто в той моей жизни никто и не заметил, что я пропала.

У барной стойки замечаю Эллу. С растрёпанными волосами и потёкшей тушью, она что-то мямлит бармену, а тот сонно кивает. Да она пьяная в стельку! Куда вся идеальность только подевалась. Что с ней произошло? Хозяин отругал? Косточку забыл бросить? Бывает…

– Как дела? – и угораздило же меня спросить.

Эллочка прищурила свои пьяненькие глазёнки, по-идиотски улыбнулась и, выхватив из руки бармена бутылку, налила себе сама.

– Вы поглядите, какие люди! Как тебе знакомство с одним «из»? – причмокнула надутыми губищами, слизывая с них остатки алкоголя. – Имран вот что-то несчастлив. Странно, да? Думаешь, я не вижу, как он смотрит на тебя? Небось уже жалеет, что отдал тебя брату.

Тааак! Теперь что, эта будет мозги парить?

– Мне нужен Имран, – бросаю взгляд на охранника у двери, ведущей в таинственный коридор, в конце которого находится кабинет Басаева, но разыскивать его не пришлось. Открылась та самая дверь, и в зал вошёл Вайнах.

Элла сидела к нему спиной да и была в таком состоянии, что даже потопчись по ней медведь – не заметила бы.

– Ринопластика, грудь из второго до четвёртого размера, ботокс, наращивание волос, ногтей, ресниц. Ты думаешь, я это для себя сделала? Он как вампир, сосущий из тебя энергию. Ему просто необходимо, чтобы ты тратила всё свое время на него и только. Да что там время, – она хмыкнула, снова поманила наманикюренным пальчиком бармена. – Жизнь. Он требует полной отдачи ото всех, кто находится рядом. И от него невозможно уйти, пока он сам не отпустит. Я чувствую себя рядом с ним… – она прервалась, чтобы сделать глоток виски, выдохнула. – Чувствую себя куклой. Потому что я забыла, как это – быть личностью. Как быть собой. Я забыла. Только имя в голове осталось. Знаешь, как меня звали раньше? Ленка Рябчикова, – и, уловив моё удивление, пьяно кивнула. – Ага. Но Имрану не понравилось. Слишком просто для него, слишком убого. «По-деревенски» – так он тогда сказал. Сказал и перекроил меня под себя. И в прямом, и в переносном смысле, – затем Эллочка-Ленка издала ртом звук, который светские дамы обычно издают только наедине с унитазом, а потом отсалютовала мне бокалом и невероятно огромным глотком залила в себя всё его содержимое.

Честно говоря, я не была готова к таким откровенностям стервы, с которой мы возненавидели друг друга с первого взгляда. Она то и дело награждала меня снисходительными, а то и насмешливыми взглядами, показывая, что я в её глазах лишь мошка, которую рано или поздно кто-нибудь прихлопнет. И вот сейчас мне как-то дико было видеть её такой. Простой. Обычной бабой со своими тараканами и горестями. Я-то, дура, думала, богатые не плачут.

И вроде как мне не до её пьяных излияний. Там за её спиной продолжал стоять Басаев, явно пришедший по мою душу. А мне стало интересно, чем всё это закончится. Чего уж, я даже дровишек в разгорающийся костёр подбросила.

– Сочувствую.

– Сочувствуешь? Ты? Мне? – тут же взвилась Эллочка, выпятив вперёд свой бампер. – Я тебя умоляю! Ты себе посочувствуй! Он же запал на тебя. Как я в красотку тебя превратила, так он слюни и начал ронять. Тебя ждёт то же, что и меня, уж поверь. Он тебя использует, вытрет о тебя ноги и вышвырнет.

На Эллочку больше не смотрела. Моё внимание приковал Басаев, что широким шагом настиг пьянчужку и, содрав её с барного стула, поволок в сторону.

– Ты что, охуела в край? – замахнувшись, звонко ударил Эллочку по щеке, где мгновенно отпечаталась его раскрытая ладонь.

Девушка покачнулась, громко всхлипнула и, дёрнув руку, попыталась сбежать, но он перехватил её за локоть, дёрнул на себя, а я вздрогнула от второй пощёчины. – Что это за выступление, я тебя спрашиваю?

– Прости, Имран! Пожалуйста, не надо! – закрыв лицо руками, она сгорбилась, будто даже ростом стала ниже. А во мне неожиданно жалость вспыхнула. Да, Эллочка сука та ещё, но всё равно ведь женщина. Нельзя, блин, бить женщин!

Сама от себя того не ожидая, я бросилась к Басаеву и повисла у него на руке.

– Отпусти её! Ты что, совсем уже? Ей же больно! – дурья моя башка… И надо же было сунуться туда, куда не просили.

В зале клуба повисла тишина. Народу было не много, да и то, лишь персонал. Разумеется, никто из них не выступит против хозяина. Кому же захочется на наше с Эллочкой место. Одна дура бухая сама нарвалась, вторая такая же, только не бухая. Просто дура.

Вайнах отпустил Эллочку, медленно повернул голову ко мне и посмотрел каким-то озверелым взглядом. Потом опустил его на мои пальцы, до сих пор сжимающие рукав его чёрного пиджака, и я отступила. Вот это энергетика… Чуть с ног не сшибло.

Отшвырнув от себя Эллочку, обратился к Вахе, что каким-то чудом возник за моей спиной.

– Эту вышвырни отсюда, чтобы я её больше не видел. А ты, – это уже мне,– за мной пошла.

Обрадовавшись, что так легко отделалась, я поспешила за ним, минуя оторопевших сограждан, что так и остались стоять с открытыми ртами. Дебилы, блин. Марионетки несчастные.

Но радовалась своей победе я рано. Отдача ожидала меня сразу же за дверью зала. Где я и отхватила хорошую такую оплеуху.