Помоги проекту - поделись книгой:
Сама суть ритуала была простой и в то же время с трудом укладывалась в голове. В основе его лежала сделка с Трогоном, Слепым пожирателем. И это был единственный в истории ритуал, связанный со столь могущественной сущностью Заарума.
Девять зиккуратов Багровой пасти – не то маяки, не то сигнальные флажки для Трогона, позволяющие направить его мощь в нужную сторону. Здесь проходит подготовка к очередному ритуалу. Суть ее держится в тайне, знают которую лишь служители Ординаторов. Но судя по тому, что заточение в зиккурате – это высшая мера наказания в Аксисе, и никто из осужденных на нее пока не возвращался, цена высока.
На то, чтобы накопить достаточно энергии и инициировать очередную Жатву, уходит несколько лет. Но, наконец, девять камней Трогона вспыхивают по окружности Пасти, и происходит ЭТО.
Со стороны это похоже на чудовищную бурю, отголоски которой прокатываются до самого побережья. Гигантскую черную воронку, вздымающуюся над горизонтом, хорошо видно даже из Альтасара. К счастью длится буря недолго, а когда утихает – в Пасти оказывается огромный кусок чужого мира, откушенный Слепым пожирателем.
И начинается Жатва.
После Раскола и ужасающей войны Аксис превратился в практически мертвый мир, насквозь пропитанный игнисом. Энергия хаоса продолжает просачиваться из Заарума и медленно, но верно искажает и разрушает всё живое и неживое. Некогда густонаселенные континенты теперь сплошь покрывают руины и пустоши, населенные жуткими тварями и племенами одичалых номадов. Лишь в окрестностях Пасти, на побережье Лазурного моря, сохранилось несколько анклавов, защищенных куполами из радиума. В них и их окрестностях и сохраняются последние остатки цивилизации. И во многом только благодаря ресурсам, поступающим из Пасти.
Из осколков чужих миров, попадающих в Пасть, на протяжении нескольких лет до следующей Жатвы вывозится все, что только можно. Нетронутые игнисом строительные материалы, металлы и другие ископаемые, древесина, питьевая вода, гумус. Но больше всего ценится живой товар. Любая живность – от полезных бактерий до крупного скота. А если повезет, и в Пасти окажется часть мира, населенного разумными существами – то самой желанной добычей становятся гелоты. Так на Аксисе называют свежих рабов – пока те не будут распределены между Домами и не обретут другой статус.
Вопрос Джабари несколько удивил Элейну. Конечно же, главная цель Жатвы – это получение чистых ресурсов для умирающего Аксиса. Благодаря этому ритуалу арраны продолжают получать трофеи из других миров, хотя и разучились покидать пределы метрополии. Да, это выглядит жестоко по отношению к тем чужакам, что попадают в Пасть. Но посол права – это неизбежное зло. Не разбив яиц, не приготовишь омлет. В конце концов, это честь для низших рас – получить возможность служить арранам.
Но все же она давно сомневалась, что эти ритуалы – такая уж острая необходимость. За столетия после Раскола арранам удалось худо-бедно наладить свой быт. В окрестностях Альтасара даже восстановили участки плодородной почвы, пригодной для ведения сельского хозяйства. Лазурное море и вовсе почти очистилось после катастроф, и с каждым годом моряки добывают все больше рыбы и моллюсков. Единственным препятствием остаются водные чудовища, порожденные выбросами игниса, но и их уничтожают одного за другим.
В общем, Жатвы можно было бы проводить не раз в четыре-пять лет, а куда реже. А со временем, возможно, и вовсе отказаться от них. Однако, кажется, Великие Дома даже не помышляют об этом. Наоборот, вся жизнь Аксиса крутится сейчас вокруг Жатв.
Элейна, стоя у парапета и глядя на долину, долго не могла собраться с мыслями, украдкой поглядывая на посла. Но, наконец, она решилась высказать Джабари то, о чем давно думала.
– Если дело не в ресурсах – то в чем же, мона? Зачем мы раз за разом затеваем эту безумную игру? Иногда мне кажется, что… – она вздохнула, борясь с волнением. – Что вы специально стравливаете между собой Великие Дома, заставляя их лучших воинов биться в долине за трофеи. Может быть, уже довольно крови?
Джабари ответила не сразу, окинув девушку долгим задумчивым взглядом.
– Ты все еще оплакиваешь гибель брата, – понимающе кивнула она. – Да, это была тяжелая потеря для Дома Ортос…
– Я просто хочу понять – зачем, – тихо, но твердо продолжила Элейна. Страх ее понемногу улетучивался. Разговор уже начат, отступать поздно. – Зачем вы заставляете жнецов биться между собой, будто они какие-нибудь рабы-гладиаторы в бойцовской яме? С трудом, но я отыскала кое-какие сведения о первых Жатвах. И в них не было и намека о тех турнирах, которые проводятся сейчас.
– Ты права. Турниры были придуманы позже, и на протяжении нескольких веков их правила дорабатывались, пока не пришли к современному виду. Восемьдесят один пилон для сбора трофеев и межевания территории. И по пятьдесят четыре жнеца от Ортосов и от Гракхов. Впрочем, в этот раз правила немного изменились…
– Да. Вы допустили к Жатве Дом Мэй. И этого я, кстати, тоже не понимаю, и возмущена этими выскочками так же, как и мой отец. Но больше всего мне непонятно, для чего арранам вообще сражаться между собой. Эти турниры во время Жатв лишь подогревают многовековой конфликт между Ортосами и Гракхами. Да и вообще, Пасть – это единственное место, где арраны продолжают гибнуть от рук других арранов. А нас ведь и так осталось так мало…
Она замолчала, прикусив губу. Хотелось много чего еще сказать, но голос предательски дрожал. А перед глазами, как назло, стоял образ Ескандира, с которого лекари с трудом пытались снять искореженные доспехи.
– Ты и правда не понимаешь, Элейна, – с грустью и некоторым удивлением покачала головой Джабари. – Эти турниры – как раз способ избежать куда более масштабного кровопролития. Среди выживших на Аксисе остались лишь две династии, называющие себя Великими Домами. Но, увы, вражда их извечна. Слишком уж велики разногласия. Вы с Гракхами – как день и ночь. Как игнис и радиум, как хаос и порядок. Если бы не старания Ординаторов – война между вами была бы неизбежна. Однако еще одну войну Аксис не выдержит.
– Какой странный способ избежать войны – заставлять противников сражаться, – злоусмехнулась Элейна.
– Раз в несколько лет, – напомнила Джабари. – И с соблюдением очень жестких правил. Благодаря этим турнирам нам даже удалось почти полностью запретить поединки чести. Ну, и главная цель турнира – это разделить территорию долины. Результаты этого межевания незыблемы.
– Я знаю, но…
– А теперь представь, во что превратилась бы Жатва, если бы турнира не проводилось. Если бы вассалы обоих домов просто рвались бы в долину, будто стая голодных псов, стремясь захватить все, что только можно…
– Но не обязательно же решать эти вопросы силой! Можно было бы договариваться обо всем заранее. Да хоть просто делить Пасть пополам – с севера на юг. Как же это глупо – бряцать оружием друг перед другом и убивать лучших своих сыновей в то время, когда сам род арранов находится на грани вымирания!
– В твоих словах немало мудрости и благоразумия, дитя, – печально улыбнулась Джабари. – Но, увы, во все времена движут историей совсем не мудрость и благоразумие. Чаще это делают гордыня, алчность, самонадеянность. И арраны, несмотря на все свои прошлые достижения, не избавились от этих пороков. И даже Раскол их ничему не научил.
– Но Ординаторы могли бы взять это в свои руки, – продолжала настаивать Элейна. – Если бы вы сами распределяли захваченные территории или даже поступающие из Пасти ресурсы…
– О, нет, дитя, об этом не может быть и речи! Это привело бы к еще более быстрому и кровопролитному конфликту.
– Но вы обладаете огромной властью, куда большей, чем оба Великих дома, вместе взятые! В конце концов, вы ведь владеете Роем и решаете, кому передать очередные кластеры амальгамы…
– Между властью и авторитетом проходит очень тонкая грань, Элейна. Ординаторы – не владыки Аксиса. Будь это так – мы бы не продержались долго. Ради того, чтобы свергнуть нас, пожалуй, даже Ортосы и Гракхи на время забыли бы о своих распрях и объединили усилия. И сам Аранос не уберег бы нас от краха.
– Но Великие Дома беспрекословно исполняют ваши решения. И когда дело касается Жатв, и во многих других вопросах. Это ли не настоящая власть?
– Эта скорее обязанность, наложенная на нас самими Великими домами. Ординаторы – арбитры в этом извечном противостоянии. Наша главная задача – всеми силами сохранять баланс и не допустить войны и окончательной гибели Аксиса. И все вот это – лишь малая часть того, чем нам приходится расплачиваться.
Широким жестом посол указала на раскинувшуюся внизу долину, в северной части которой уместился целый город, пересеченный обмелевшей рекой. Издалека он смотрелся как хаотичное нагромождение зданий из стекла и камня, выстроенных, кажется, без всякой логики и симметрии. Хотя попадались среди них и сложные многоэтажные конструкции, говорящие о довольно высоком техническом уровне аборигенов.
Будто на контрасте с этими варварскими застройками, в небо вперились вертикальными световыми колоннами десятки пилонов, расставленных по строгой схеме. Каждый пилон представлял собой пирамиду, защищенную радиумным полем. В них можно было складывать трофеи, в том числе замороженых в стазисе гелотов.
Битва за эти пилоны – основа турнира, идущего сейчас в долине. Каждая пирамида изначально нейтральна. Чтобы захватить её, жнецы одной из противоборствующих сторон должны провести рядом определенное время. Противники могут мешать им либо перехватить контроль над пилоном позже.
Так что именно там, возле этих бьющих в небо столбов света, будут проходить самые ожесточенные схватки – до тех пор, пока не установится относительный баланс.
Как конкретно распорядиться каждым пилоном – тоже важная часть стратегии. Каждый из них представляет собой автоматическую капсулу, с помощью которой можно эвакуироваться к одному из зиккуратов или крепостей Дозора. Иногда это необходимо, чтобы сохранить ценные трофеи. Но гораздо важнее те пилоны, что останутся стоять, когда кончится срок, отведенный Ординаторами на межевание. Прилегающая к ним территория перейдет во владение соответствующего Дома, вместе со всем, что на ней находится.
Дальше начнется уже рутина. На то, чтобы полностью вывезти все ценное из куска суши, попавшей в Пасть, уйдет несколько месяцев, а то и лет. И так – до следующей Жатвы.
Разглядывая чужой город, Элейна невольно вспомнила Регину, едва вырвавшуюся из этой мясорубки, потеряв руку. И мертвенно-бледное лицо Ескандира на погребальном ложе. Слова Эрит-Джабари-Тан не очень-то убедили её, хотя и заставили посмотреть на ситуацию под другим углом. Все это нужно будет хорошенько обдумать…
– Спасибо вам за урок, почтенная, – поклонилась она голограмме. – Мне многое открылось. И я еще раз убедилась, как важно то, что делаете вы, Ординаторы. Вы неусыпно следите за тем, чтобы чаши весов находились в равновесии.
– Верно, дитя. И пока нам удается.
Джабари тоже смотрела на долину, и во взгляде ее, как показалось Элейне, сквозила тревога. Это был тот редкий момент, когда сквозь маску отстраненной и всеведущей жрицы проглядывало ее истинное лицо.
– Хотя, признаюсь тебе, с каждым годом становится все сложнее, – тихо проговорила она. – Это все меньше походит на чаши весов. Мы скорее балансируем на кончике иглы. А ещё… Мне почему-то кажется, что эта Жатва будет особенной.
Глава 8
Выглянув за ограждение крыши, я отказался от идеи сигать вниз через серый мир. Особого страха высоты у меня не было, доводилось прыгать с парашютом и даже с тарзанкой. Но все же инстинкт самосохранения запротестовал слишком явно, а к инстинктам своим стоит прислушиваться. Плюс вспомнились слова Козлоногого. За прошедшие часы столько всего произошло, что утренний разговор успел изрядно замылиться в памяти. Но сейчас финальные фразы вдруг всплыли в мозгу ярко, заставив вздрогнуть от ощущения опасности.
Надо быть осторожнее. Вдвое, втрое осторожнее. Ведь на кону теперь – не только моя жизнь. Если, конечно, воспринимать все это мракобесие всерьез. Но как уж тут не воспримешь, когда такое вокруг творится…
Я вернулся на пожарную лестницу и, бодро пересчитав ступеньки каблуками берцев, спустился на первый этаж. Оказавшись снаружи, еще раз огляделся, сверяясь с картой.
Чутье меня не обмануло – кажется, в сером мире я пробыл гораздо дольше, чем казалось. Такое чувство, что через пару часов уже ночь опустится, а то и раньше. Надо торопиться.
На стоянке возле боковой стены торгового центра увидел несколько велосипедов, пристегнутых замками к оранжевым П-образным рамкам. А что, транспорт мне не помешает. Тем более в велосипедах я немного разбираюсь, хоть уже давно и не катаюсь регулярно. Взгляд сразу упал на черно-зеленую «Мериду». «Crossway» сотка, относительно недорогая, но уже вполне сносная городская модель. Проверил шины, аккуратно срезал клинком замок, немного подрегулировал высоту сиденья, поудобнее разместил распухший рюкзак на спине – и погнали.
Увиденное на крыше заставило крепко задуматься, подтягивая разрозненные детали пазла в надежде собрать мало-мальски понятную картинку.
Ну не могла одна буря наворотить столько бедствий. Электричества, похоже, нет по всему городу, а значит, дело посерьезнее, чем авария на подстанции. Водоснабжение тоже накрылось. Связь не работает вообще. Что, все вышки вдруг разом накрылись? И сигналы спутников тоже не ловятся? Ну, и самое главное – горы. Огромный, мать его за ногу, горный хребет на горизонте! Это уже вообще ни в какие ворота не лезет.
Получается, это не вторжение. Скорее уж наоборот – весь город с окрестностями оказался заброшен… куда-то. На другую планету? Или в параллельный мир?
Звучало дико и в то же время пугающе. Потому что, если это действительно так, то… Прав Шаль. Бежать-то и некуда. Единственное, что я могу сейчас – это отыскать своих близких и попытаться защитить их.
Близкие…
Мама как раз улетела в Питер к сестре, погостить на недельку-другую, так что за нее я был спокоен с самого начала. Но вот от каждой мысли о Лиске сердце ёкает, а кулаки невольно сжимаются крепче. Если с ней что-то случится – я… Не знаю, как я переживу.
Да и Ольга… Сейчас, в критической ситуации, все чувства и эмоции обострялись, и я ловил себя на мысли о том, что переживаю за жену не меньше, чем за дочку. Впрочем, наверное, так всегда и было, просто я не признавался себе в этом. Мы расстались почти пять лет назад, но я только недавно приучил себя называть ее
Я мотнул головой, отгоняя непрошенные мысли. Во всем этом еще предстоит разобраться, но точно не сейчас. Для начала надо найти их. Если еще не поздно.
Город, кажется, неуловимо изменился за то время, что я проторчал в торговом центре. И дело явно не в погоде, хотя тучи меня беспокоили все больше. Они заметно сгустились, а на горизонте то и дело подсвечивались вспышками беззвучных молний, навевая тревогу. Это чужое, жуткое небо – еще один факт в копилку того, что город уже не на старушке-Земле.
Но еще больше нервировала сама обстановка.
Когда я шел по городу утром, то в целом улицы выглядели относительно обыденно, если не считать безлюдности и заторов на дорогах. Но сейчас все чаще на глаза попадались пугающие картины. Все больше было на пути искореженных, сгоревших, перевернутых авто. И трупов. В машинах, на тротуарах, прямо на дороге. Через пару кварталов впереди попалась стая собак, что-то увлеченно грызущих, сбившись в плотную кучу на обочине. Впрочем, когда амальгама подсветила их силуэты, стало понятно, что это не собаки, а скорее что-то человекообразное. К счастью, существа были слишком заняты добычей, так что мне удалось, не сбавляя скорости, проскочить мимо них по другой стороне улицы.
Проехав километра два до моста, я не увидел ни одного движущегося транспортного средства, хотя утром нет-нет, да проезжала какая-нибудь машина. Аварийные сирены тоже стихли. А вот столбов дыма от пожаров, наоборот, даже прибавилось. Жилая высотка по левую сторону от меня вообще полыхала вовсю – из окон средних этажей вырывались языки пламени, стены выше почернели от копоти. Этот черно-алый силуэт на фоне затянутого тучами грозового неба выглядел инфернально.
Текстовое оповещение от амальгамы застало меня, когда я был уже на транспортной развязке рядом с мостом. Увидев его, я дал по тормозам и спешился, дальше поведя велосипед рядом с собой.
Я уже почти привык к режиму дополненной реальности, даваемому амальгамой – все эти то и дело выхватываемые из контекста контуры предметов, мелькающие перед глазами красноватые линии, окружности и прочий визуальный шум, перемежающийся незнакомыми рунами. Но тут выскочили строчки на чистейшем русском.
>>> Калибровка амальгамы завершена.
>>> Перевод интерфейса на язык носителя завершен.
>>> Рекомендуется произвести корректировку настроек.
Ну, наконец-то! Но не вовремя, конечно. Теперь хоть разорвись. С одной стороны – надо хорошенько изучить интерфейс, это очень важно. Но и на другой берег тоже надо торопиться – того и гляди, ливень может грянуть. Совместить не получится – на ходу ковыряться в настройках, мягко говоря, неудобно.
Впрочем, пройдя еще с полсотни метров, я понял, что на другой берег перебраться будет непросто.
Мост был разрушен. Обвалился огромный кусок в центральной части, между двумя парами толстенных бетонных опор. Образовавшаяся пропасть оказалась метров пятьдесят в ширину, перебраться вообще нереально. Еще и, как назло, на набережной с моей стороны реки сбилась целая стая бродячих собак, многие из которых явно были подпорчены инопланетной хренью. Их не было заметно издалека из-за сгрудившихся на подъезде к мосту машин, но стоило подойти чуть ближе – как пару тварей тут же бросились мне навстречу.
К счастью, псины, из которых они переродились, были довольно мелкие – первую я разрубил одним движением клинка, а второй и вовсе хватило хорошего пинка берцем, чтобы она отлетела на пару метров, злобно заверещав. Но на визг товарки тут же поперли остальные.
Зар-раза, да сколько же их?! Десятки!
Велик пришлось бросить. Я заскочил на капот, а потом и на крышу стоявшего рядом «Мерса» и побежал в сторону реки, перепрыгивая с одной машины на другую – благо, стояли они почти впритык. Клыкастые твари бесновались внизу, многие пытались прыгнуть мне вслед, так что приходилось быть настороже, чтобы не цапнули за лодыжки.
Чувствовал себя Маугли из старого мультика – там, где он сражался с лавиной рыжих псов. Лай, визг, рычание, мелькающие между машинами мохнатые силуэты, сливающиеся в сплошной поток. Но самое поганое – весь этот шум привлекал внимание все новых тварей.
Я рванул вперед по мосту – там впереди, на самом краю перед обрывом, стоял развернувшийся почти поперек полосы автобус. Крыши легковушек были ненадежным убежищем – многие псы запрыгивали на них вслед за мной, царапая когтями по металлу и лобовым стеклам. Да и я сам с трудом удерживал равновесие, после каждого прыжка рискуя поскользнуться. Но если бы я остановился хоть на пару секунд – точно вцепились бы, а потом и вовсе набросились всей стаей.
К автобусу я подбежал сзади – там окно было разбито, можно было оттолкнуться от нижнего края проема и сходу забраться на крышу. Но нужен был хороший прыжок с разбега…
Прыжок получился не такой мощный и точный, как в моем воображении. Удалось худо-бедно попасть подошвами на нижний край рамы, но вот вверху зацепиться был особо не за что – ладони заскользили по покатой крыше. Еще и рюкзак за спиной здорово мешался, оттягивая назад. Я опасно забалансировал на краю, едва не свалившись, но все же чудом удержался, а потом и умудрился выбраться на крышу автобуса. Все на чистом адреналине – кажется, я уже кожей чувствовал, как пасти псов клацают в сантиметрах от моих ног.
Уф… Пронесло.
Я выполз на четвереньках подальше от края и только потом поднялся на ноги, поглядывая на беснующуюся внизу стаю. Одна особо настырная тварь с разбегу сиганула за мной. Здоровенная, переродившаяся из какой-то крупной длинноногой породы собак. Ее передние лапы с неестественно длинными когтями заскрежетали по краю крыши, впиваясь прямо в металл. Я пинком сбросил ее вниз, не давая залезть.
Остальные бессильно метались внизу, царапая бока автобуса. Запрыгнуть наверх им силенок не хватало – все же тут метра три, а бока гладкие.
Я, тяжело дыша, выпрямился в полный рост, огляделся.
Отсюда хорошо видно было провалившуюся часть моста и сильно обмелевшую остановившуюся реку, в которой местами уже проглядывали участки илистого дна. Оглянувшись на беснующихся вокруг меня псин, я вздохнул и сделал то, что, пожалуй, можно было сделать с самого начала.
Нырнул в серый мир.
Поначалу это даже оказалось приятно – тишина обволокла меня мягким одеялом, и даже плечи невольно расправились, напряжение ушло.
>>> Сбой системы ориентирования в пространстве.
Так вот что там за сообщения мелькали. Амальгама сигнализирует, что потерялась.
Серый мир снова удивил. Опять куча искажений, превращающих все вокруг в какую-то жутковатую фантасмагорию. Сгрудившиеся на огрызке моста машины и твари между ними слились почти в единую массу. От места обрыва дорожного полотна тянулись в сторону противоположного берега длинные острые наросты, похожие на щепы на изломе бревна. Вода внизу превратилась в бурлящий серый дым, дома на другом берегу были похожи на оплывшие огарки свечей. И над всем этим восходила над горизонтом необычно большая и яркая луна, наполовину закрытая тучами.
– Да, Энки был прав, – вдруг прошелестел чей-то шепот над самым ухом. – Весьма любопытный экземпляр. Интересно, интересно…
Голос был женским. Вкрадчивый, игривый, от него по коже побежали мурашки. Я крутанулся на месте, пытаясь определить его источник, но вокруг все по-прежнему было безмолвно и неподвижно. Зато сразу захотелось сбежать обратно в реальность.
Хотя, куда там. Отступать пока некуда. Я будто между молотом и наковальней.
Шепот, впрочем, больше не повторялся, хотя я никак не мог отделаться от ощущения, что кто-то внимательно рассматривает меня, будто зверушку в зоопарке.
Я спрыгнул с автобуса – легко, будто шагнул на ступеньку ниже. Тело здесь, в сером мире, ощущалось вполне привычно, но сами законы физики вели себя не так, как в реальности. Я даже не почувствовал, чтобы внутри все на мгновение сжалось, как обычно бывает во время прыжка. И ускорения тоже не чувствовалось. Скорее наоборот. Подошвы опустились на асфальт после изрядной задержки, будто я опускался сквозь толщу воды.
То, что я научился по собственной воле входить и выходить в серый мир, здорово обнадеживало, и я решился на следующий эксперимент. Поднял голову, примеряясь к крыше автобуса, и оттолкнулся от земли, запрыгивая на него снова.
Получилось! На три метра в высоту, с места!
Этот трюк меня еще больше воодушевил. Что, если можно достичь куда большего контроля над серым миром? Если физика здесь работает не так, как в реальности, то кто или что тогда определяет ее законы? Может быть… я сам?
Посмотрел на другую сторону пропасти, прикидывая расстояние. Идея, конечно, безумная, но вполне под стать всему тому, что творится вокруг. Да и альтернативные варианты не радовали. До соседнего моста далековато. Даже если опять раздобуду велосипед – около часа буду добираться точно. Плюс никто не гарантирует, что и второй мост не разрушен. Что еще остается? Мост ветки метро. Но в подземку сейчас соваться – чистое самоубийство.
Снова спрыгнув с автобуса, я подошел ближе к краю обрыва, примеряясь, как взять разбег. Чувствовал себя прямо как Нео из первой «Матрицы» перед прыжком веры. Разве что про освобождение разума ничего не шептал. Хотя, может, и не помешало бы – сомнения не давали сосредоточиться. Да и серый мир начал свои обычные фокусы, действовал на нервы. К мелким артефактам бокового зрения добавились еще и слуховые галлюцинации – непонятные шепотки, шипение, дыхание.
Я перешел ближе к правому краю моста, где вперед и вверх уходили длинные прямые наросты, которых не было в реале. Попробовал их подошвой. Вполне осязаемые – твердые, шершавые, будто сделанные из бетона. Разве что слишком уж гладкого. Если попробовать разбежаться по этим штукам, как по трамплину, и прыгнуть… Они почти смыкаются с такими же наростами на другой половине моста, в верхних точках сходясь на расстояние метров в пять-десять. Так что прыжок получается уже не такой уж фантастический.
А, была не была! Я побежал, разгоняясь и стараясь смотреть только под ноги. Стоило большого труда не затормозить у края, а наоборот, ускориться. Но я стиснул зубы, в конце невольно зарычал, отгоняя собственные страхи.
Прыжок!
В момент отрыва меня охватило чувство триумфа – казалось, меня переполняет нечеловеческая мощь. Тело легко взмыло вверх, будто меня подпружинило на батуте. Под ногами мелькнула пропасть, похожая на ров, заполненный серо-черным дымом. Но где-то на середине траектории весь этот запал мгновенно иссяк, и я на мгновение завис в воздухе, как персонаж из мультика.
Поделиться книгой: