Жатва

Вариантов два – либо осторожно проскочить мимо, либо попробовать преодолеть этот участок, нырнув в серый мир. Поразмыслив, я все же выбрал первый. Серый мир здесь ведет себя как-то странно – слишком много искажений даже рядом с точкой входа. Да и возвращаться туда не хотелось – я и так там пробыл довольно долго, так что до сих пор не мог отделаться от гнетущего мерзкого ощущения. Даже от одного воспоминания неприятная дрожь по спине пробегала, будто пробуешь босыми ногами ледяную воду.

Ладно, прорвемся. В конце концов, я уже представляю, чего ожидать от этой хреновины. А предупрежден – значит, вооружен.

Я закатал правый рукав повыше и, держа руку чуть на отлете со сжатым кулаком, осторожно двинулся в боковой коридор, ведущий от торговых залов к служебным помещениям. Побеги грибницы змеились в основном по стене слева от меня, лишь изредка перехода на пол, так что я легко прошел мимо, даже особо не приближаясь к ним.

Но стоило завернуть за угол, картина резко изменилась. Здесь, в длинном полутемном коридоре, заканчивающемся железными дверями, грибница разрослась так, что опутала обе стены и потолок, а пол устлала почти сплошным ковром. Ближе к выходу, правда, начинался почти чистый участок. Сама дверь закрыта. Толстая, железная, с квадратной стеклянной вставкой по центру, сквозь которую видна светлая крашенная стена с нанесенной трафаретом цифрой «3». Номер этажа. Значит, там уже лестничная клетка.

Ну, приплыли! Что, все-таки двинуть в обход?

– По… мо… гите! – вдруг донесся до меня протяжный полу-стон, полу-шепот, исполненный такой боли и отчаяния, что дрожь по спине пробежала.

В сплетениях грибницы метрах в трех от меня зашевелилась опутанная гибкими корнями девчонка-подросток в розовой футболке с каким-то легкомысленным мультяшным принтом. Амальгама высветила ее силуэт сквозь слой черных щупальцев. Лицо выделялось на фоне оплетающей ее живой массы светлым пятном, на котором блестели вытаращенные от ужаса и боли глаза – голубые, как васильки.

Встретившись с этим взглядом, я едва подавил в себе порыв тут же броситься на помощь, выдернуть ее из плена. Крепче сжал кулак правой руки, готовясь, если что, активировать клинок. Настороженно огляделся, осматривая опутанные грибницей стены. Желтоватых, заполненных жижей коконов, из которых могло что-нибудь вылупиться, не видно. Но мало ли какие еще сюрпризы могла преподнести эта чужеродная пакость.

Я замер, вдруг наткнувшись взглядом на темный силуэт по ту сторону двери. По спине пробежал неприятный холодок. Кто-то сморит на меня с лестничной клетки! Нечто, закутанное в бесформенный черный саван, с лицом, скрытым свисающей вниз треугольной тряпичной маской. Если бы не горящие красноватым светом глаза на сером бугристом лице, и вовсе сложно понять, что это кто-то живой. Но я поймал его внимательный, изучающий взгляд.

Несколько секунд пролетели в напряженной тишине. Чужак шевельнулся, осматривая заросший черными побегами коридор, ненадолго задержал взгляд на попавшей в ловушку девчонке. Снова взглянул на меня и коротко, но четко мотнул головой из стороны в сторону.

Запрет? Или предостережение?

– Помо…гите! – давясь слезами, простонала девчонка, извиваясь всем телом, пытаясь разорвать опутавшие ее щупальца, но те лишь натягивались, крепко прижимая ее к полу. Бедняжка, кажется, совсем выбилась из сил, вот-вот вырубится.

Я медленно двинулся к ней, не переставая оглядывать бугристую черную массу, покрывающую стены и пол. Выглядело все не очень сложно – перерезать клинком щупальца по периметру, всего и делов. Если не отцепятся, остальные лучше дорезать обычным ножом, чтобы не поранить девчонку.

Только я все равно медлил. После предыдущих столкновений со всякой нечистью, прорвавшейся в наш мир, поневоле становишься параноиком. Очень уж все это походило на ловушку, в которой девчонка – лишь приманка. Но пока не понятно, откуда ждать нападения.

Амальгама тоже вела себя странно, высвечивая красным то один, то другой участок грибницы. Сканер будто сбоил, не мог определиться, что скрывается под этим живым бугристым ковром.

Я снова бросил взгляд на дверь, но за ней уже никого не было.

Девчонка застонала, и я невольно стиснул зубы. Ну, чего я медлю?! Знаю же, что просто бросить её здесь, пройти мимо – не смогу. Это надо быть полным моральным уродом.

– Потерпи… – шепнул я, и она замерла, не сводя с меня умоляющего взгляда.

Я сделал еще пару шажков вперед, стараясь ступать по незанятой побегами плитке. Чуть дальше попавшей в ловушку жертвы, на стыке между полом и стеной, заметил большой веретенообразный бугор. В нем сквозь побеги грибницы проглядывало что-то светлое. Кажется, обувь.

Да. Белый женский кроссовок. А в другом месте – край розовой футболки, точно такого же цвета, как на девчонке. Вот так совпадение.

Огненный клинок сам собой вырвался из наруча, повинуясь моему бессознательному запросу. В полутьме его голубоватое сияние было таким ярким, что отбросило пятно света на пол и стену, отразилось яркими сполохами в широко распахнутых глазах жертвы.

Девчонка снова дернулась, вытаращилась на меня, на клинок. При этом странно изогнулась – будто отстраняясь. Выражение ее лица неуловимо изменилось.

Так вот в чем дело. Ты не приманка, синеглазая. Ты и есть хищник.

Дальше все произошло так быстро, что действовал я на чистых рефлексах. Ударил еще до того, как полускрытое прядями темных спутавшихся волос лицо вдруг исказилось, разваливаясь на две части и превращаясь в огромную усеянную мелкими зубами пасть. Но тварь оказалась еще быстрее. Сама девчонка и опутавшие ее щупальца мгновенно преобразились, сбрасывая маскировку и превращаясь в этакий хищный цветок с огромным бутоном-пастью на гибком стебле. Атаковал этот бутончик со стремительностью кобры.

Когда эта пасть, увернувшись от удара клинка, метнулась ко мне, я провернул трюк, которого и сам от себя не ожидал. Получилось что-то вроде нырка в серый мир, но частичного, длящегося лишь несколько мгновений. Я успел лишь разглядеть, как пасть прошла сквозь меня, превратившись в призрачный, будто сотканный из дыма силуэт, в то время как сам я, крутанувшись, прыгнул в сторону, обходя тварь сбоку, и ударил снова, уже выныривая в реальность.

Светящийся клинок перерубил толстый, с моё бедро, стебель, и жуткий зубастый «цветок» плюхнулся на пол. Обрубок задергался, разбрызгивая во все стороны жирные черные капли. Я рванул вдоль стены вперед по коридору – не столько чтобы увернуться от возможной атаки, сколько чтобы не запачкаться в фонтанах этой жижи. Толкнул плечом дверь, наваливаясь на ручку, и вылетел на лестничную площадку.

С той стороны было тихо и сухо. Грибница сюда пока не добралась, лестница выглядела полностью чистой. Разве что жутко пыльной – по ней, похоже, не так давно таскали какие-то стройматериалы. Странного чужака в бесформенном балахоне уже давно и след простыл.

Заглянул сквозь стеклянную вставку обратно в коридор. Грибница по ту сторону двери будто взбесилась – вспучилась, почти оторвавшись от стены, обрубок толстого щупальца продолжал конвульсивно дергаться. Там, где до этого у стены был бугристый нарост, часть щупальцев разошлась, и я успел разглядеть обезображенное тело девочки в розовой футболке с принтом, джинсах и белых кроссовках.

Похоже, эта дрянь, поймав ее, опутала и потихоньку переваривала. А тем временем, приняв ее облик, попыталась приманить следующую жертву.

Я тихо, сквозь зубы, выругался. Очень хотелось вернуться обратно и вырезать эту заразу клинком под самый корень, нашинковать на мелкие кусочки. А лучше бы, конечно, выжечь чем-нибудь вроде напалма.

Ладно, это все эмоции. Эта хреновина опутала уже половину здания, ей даже мой джедайский клинок – как слону дробина. Надо лучше выбираться отсюда, и побыстрее. Тем более что и наверх, и вниз дорога совершенно свободна. Грибницы нет, другим монстрам вроде как и спрятаться-то негде.

Сначала все же выберусь на крышу. Здание достаточно высокое – четыре этажа, но если сравнивать с жилыми застройками, то, пожалуй, выше стандартной девятиэтажной панельки. Плюс еще и стоит на возвышении. Отсюда должен быть неплохой обзор.

Выход на крышу оказался заперт, но я аккуратно провел клинком по щели вдоль дверного полотна, срезая язычки замка. Оказавшись снаружи, невольно вздохнул с облегчением – будто из-под воды вынырнул. Воздух здесь был свежим, прохладным, ветер приятно обдувал лицо, неся с собой мелкие капли дождя. Небо все еще было сплошь затянуто жутковатыми багрово-синими тучами.

Обзор отсюда и правда оказался неплохой, по крайней мере на ближайшие окрестности, но из-за пасмурной погоды горизонт тонул в какой-то невнятной серой дымке. Да и вообще было подозрительно темно, будто уже спускались сумерки. Неужели я столько времени потерял в сером мире? Зар-раза!

Я снова вспомнил о Лиске, и на душе кошки заскреблись. Я теряю время.

По железной лестнице я поднялся еще повыше, на какую-то техническую пристройку – кажется, над шахтами лифтов. Достал из рюкзака бинокль, повозился с настройками. Так, знать бы еще, где север… В охотничьем магазине мне попалось несколько компасов, но все оказались нерабочими – стрелки у них бешено крутились то одну, то в другую сторону, как на проклятом артефакте Джека Воробья.

Простите. Капитана Джека Воробья.

Я медленно завертелся на месте, глядя то в бинокль, то поверх него. И вдруг замер, невольно мотнув головой.

Да, кажется, это оно. И теперь я понял, почему Шаль настаивал на том, что мне лучше посмотреть на это самому. Как говорится, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Правда, я что угодно ожидал увидеть, но не это.

– Какого… хрена?! – невольно прошептал я, плотнее прижимая к коже мягкие резиновые ободки окуляров бинокля и подкручивая фокусирующее колесико.

В этом городе я родился и прожил большую часть жизни, не считая периодов, когда уезжал путешествовать. Я неплохо знаю окрестности, да и нет у нас тут поблизости ничего примечательного. Обычная средняя полоса. Река, холмистые равнины кругом, перемежающиеся с березняком и небольшими озерами.

Но сейчас на горизонте, хорошо заметная даже сквозь дымку непогоды, высилась темная громада мрачного горного хребта, похожего на зубья необъятной каменной пасти.

Интерлюдия. Элейна

Подниматься на вершину зиккурата приходилось по винтовой лестнице, которая быстро начала казаться бесконечной. Ступени ее были сложены из крупных блоков афтарда, ребра их уже изрядно разрушились от долгого использования, так что ступать нужно было осторожно, чтобы не споткнуться. Увы, лифтов здесь не было, да и быть не могло – зиккурат не защищен радиумным куполом, а в такой близости от Пасти все мало-мальски сложные механизмы быстро выходят из строя. Особенно сейчас, в начале очередной Жатвы.

Но Элейна даже рада была подобным обстоятельствам, потому что этот подъем давал достаточно времени для разговора. Причем это тот редкий случай, когда почтенная Эрит-Джабари-Тан не сможет увильнуть от ее расспросов. Деваться из длиннющей вертикальной шахты попросту некуда.

Светящаяся фигура Джабари парила в паре шагов впереди и чуть выше нее. Как и все послы Ординаторов, она представляла собой бесплотную, но очень детализированную голограмму, сотканную из голубоватого света, источаемого летающей линзой в оправе из золотистого металла. Во плоти Ординаторы почти не покидали Черной пирамиды. С самого детства эта технология древних больше всего восхищала Элейну. Не Серебряная купель, не амальгама, не радиумные клинки или доспехи, используемые жнецами.

Возможно, дело в том, что именно чем-то подобным Элейна больше всего жаждала обладать. Оружие ей ни к чему. Но вот так, бесплотным и неуязвимым духом путешествовать по всему Аксису… Настоящее счастье! Это было бы лучшим подарком для ее пытливого ума и неиссякаемого любопытства.

Не меньше, чем древние технологии, ее завораживал сам облик Ординаторов. Изящные головные уборы, похожие на капюшоны рассерженных кобр, многослойные наряды из полупрозрачных тканей, причудливые украшения из драгоценных металлов и камней. Одноцветная голограмма наверняка не передавала и половины всего этого великолепия.

Особенно ярко посол смотрелась здесь, в этих полусырых темных казематах, сложенных из серого камня и лишенных даже намека на какие-либо декоративные элементы. Прямые линии, квадратные проемы, простейшая планировка – в основном анфилады одинаковых залов, гулких и пустых, как пещеры.

– И все-таки, неужели даже Ординаторы не знают, кто все это построил? – продолжала настаивать Элейна. – Ведь это дало бы ответы на множество вопросов?

– У нас нет точных данных, а потому мы воздерживаемся от высказываний на эту тему. Ординаторы оперируют только фактами. Могу лишь сказать, что это точно был не Великий дом Аракетов, как изволила предположить юная мона. Хотя, надо признать, это смелая версия.

Голос Джабари был под стать ее внешности – чистый, вибрирующий, больше похожий на звук какого-то инструмента. Он казался совершенно бесстрастным, но Элейна уже долго общалась с послом и знала, что это лишь иллюзия.

Ординаторы считались служителями самого Араноса, и символом их Дома были весы с застывшими в равновесии чашами. Стремясь соответствовать своему званию, они всем своим поведением демонстрировали отстраненность, холодность, беспристрастность. Но это была маска, под которой скрывались обычные арраны. Со своими страхами, желаниями, предпочтениями. И своими заблуждениями.

Хотя, конечно, говорить об этом вслух – жуткое святотатство.

– Но в библиотеке Альтасара я нашла упоминания о девяти зиккуратах Багровой пасти, относящиеся еще к периоду начала Третьей эпохи, задолго до Раскола. Около двух тысяч лет назад. А в те времена регионом безраздельно правили Аракеты.

– Безусловно. Однако это не самые ранние упоминания, – мягко улыбнулась Джабари.

– То есть… как? – удивленно вспыхнула Элейна, едва не споткнувшись на очередной ступеньке.

Шедший на два шага позади нее Танак – один из зилотов-телохранителей семьи – тут же неуловимо быстрым движением метнулся к ней, готовый поддержать за локоть. Однако она лишь пошатнулась и сама удержала равновесие. Закованные в латные перчатки ладони Танака замерли в воздухе, так и не коснувшись ее, а потом тот снова почтительно отступил, продолжая неотрывно следить за каждым ее шагом.

Сама Элейна даже не заметила всего этого – для нее присутствие зилота было дело привычным, и относилась она к нему примерно как к предмету мебели или к какому-нибудь обслуживающему механизму. Правда, в отличие от механизмов, зилоты не дают сбоев. Он безупречны. Достаточно ее слова – и Танак убьет за нее любого. Или вонзит клинок в собственное сердце, если на то будет воля госпожи.

– То есть эти строения даже старше империи Аракетов? – уточнила Элейна, уже делая заметку в интерфейсе амальгамы о том, чтобы внести эти сведения в собственные записи.

Эти редкие разговоры с Джабари всегда были для нее источником новой ценной информации. Библиотека дворца Ортосов в Альтасаре обширна, но сильно уступает архивам Черной пирамиды – цитадели Ординаторов. Увы, прямой доступ к этим архивам получить было невозможно. Знания – одно из главных богатств Ординаторов, и делятся они ими очень неохотно. Тем и ценны даже такие, казалось бы, незначительные сведения, полученные из уст посла.

– Спектральный анализ материала, из которого сложены эти стены, затруднен из-за сильного воздействия игниса, – пояснила Джабари. – Однако есть все основания полагать, что зиккураты были построены еще во времена Второй эпохи. А возможно, и самими Изначальными. Другое дело, что на протяжении своего существования они использовались для очень разных целей. Как храмы, как темницы, как крепости, как склады. Есть даже упоминания, что были периоды, когда здесь кто-то жил.

– Жить здесь? Бррр…

– Ну, не всегда эти места выглядели так… мрачно, – с тенью улыбки ответила Джабари.

– Все из-за Жатв, – кивнула Элейна. – Но кто стоял у истоков этого ритуала? Точнее, кто начал использовать его в полную силу? Это было решение Ординаторов?

– Почему тебя это так интересует, дитя? Так ли уж важно, как было принято это непростое решение? С тех пор прошли сотни лет. И сейчас Жатвы – важная часть жизненного цикла Аксиса. Ты ведь понимаешь, что они необходимы?

– Да, я… постоянно слышу об этом, с самого детства, – уклончиво ответила Элейна. – Но я пока не нашла ни в одном архиве сведений о том, как именно все началось. Какие обстоятельства принудили арранов прибегнуть к таким… таким методам.

– Чудовищным методам – это ты хотела сказать?

Элейна невольно склонила голову, избегая встретиться взглядом с послом.

– Ты права, дитя. Жатва по сути своей ужасающа. Это насилие над самой тканью мироздания. Однако для нас всех это – неизбежное зло. Трудяга хему, перерезающий горло барану, не терзается муками совести. Ведь он делает это, чтобы прокормить свою семью. И тебе, как прямой наследнице архонта Дома Ортосов, очень важно это понимать. Если Данакт не успеет обзавестись другими наследниками – тебе или Регине однажды предстоит принять власть над Домом. И не раз придется принимать очень нелегкие решения.

Элейна невольно поежилась. Она понимала, что эта перспектива вполне реальна, но старалась не думать об этом. Отец еще полон сил и вполне может править еще десятки лет. Да и по поводу наследников он наверняка думает, хотя гибель Ескандира его, конечно, очень подкосила. Время еще есть. Но даже если других наследников не будет – остается Регина. Она сильная, волевая и… куда более взрослая, чем сестра. Пусть это и звучит странно, учитывая, что родились они одновременно. Они – как два зерна от одного древа, упавшие в разную почву.

Все из-за той болезни, которую Элейна перенесла в детстве. Красная порча. Жуткая хворь, вызываемая игнисом. Против нее даже амальгама не всегда эффективна, ведь игнис – это явление потустороннее. Реликтовая энергия хаоса, просачивающаяся из самого Заарума – вселенского океана, в котором, будто острова, плавает бесчисленное множество миров. Прорываясь в реальный мир, игнис действует на материю и на живых существ непредсказуемо. В больших дозах он может быстро превратить людей или животных в жутких обезумевших тварей. В малых – обезобразить до неузнаваемости. Хотя иногда и наделить новыми свойствами.

К счастью для Элейны, ее Красная порча была излечена полностью, не оставив почти никаких последствий, кроме некоторых мелочей, о которых она предпочитала не рассказывать даже самым близким. Но обошлось это дорого – она почти два года пролежала в постели, да и потом еще долго преодолевала слабость. Спасением для нее стали книги и рисование – увлечения, которые с тех пор сопровождают ее всю жизнь.

Уже позже, повзрослев, она поняла, какая на самом деле опасность нависала над ней. И поняла это по отношению к ней отца. Суровый и непрошибаемый Данакт Ортос – пожалуй, самый могущественный арран Аксиса – часами просиживал у ее кровати, а в глазах его читалась тревога и даже страх. Он боялся потерять ее. И с тех самых пор продолжает оберегать куда больше, чем ее сестру-близнеца. Элейна выросла в тепличных условиях, даже по сравнению с другими высокородными монами.

Поэтому представить, что ей вдруг достанется власть над Домом Ортос и десятками мелких Домов-вассалов… Нет, немыслимо. Это была бы катастрофа. Она совершенно не готова править.

– Я не люблю думать об этом, – призналась она. – Благослови Аранос моего отца! Пусть ему всегда хватает сил на то, чтобы и дальше вести наш народ к свету.

– Ааве Ортос! – отозвалась Джабари стандартным девизом. Чуть задержалась, зависнув над ступенями – Элейна немного отстала, поправляя ослабший ремешок на сандалии. – Что еще ты хотела обсудить, дитя? Задавай вопросы, не стесняйся. Вряд ли в ближайшее время нам выпадет возможность вот так поболтать.

Увы, это правда. Эрит-Джабари-Тан была послом Ординаторов при Доме Ортос уже много лет – сколько Элейна себя помнила. И у них за это время сложились доверительные, почти дружеские отношения – насколько это возможно, конечно. Но пообщаться наедине им удавалось редко – все-таки должность посла обязывала Джабари работать, прежде всего, с отцом, и у них ежедневно была куча административной возни.

Но, кажется, посол любила эти их редкие встречи не меньше, чем сама Элейна. Они обе всерьез интересовалась историей, и часто их беседы превращались в настоящие научные споры. Сегодня вообще был особый случай. Элейна впервые была так далеко от дома, и ей выпала возможность вживую увидеть Долину Багровой пасти и саму Жатву. Хотелось использовать эту возможность по максимуму, задать давно мучавшие ее вопросы. Однако она понимала, что некоторые из этих вопросов окажутся неудобными, поэтому спрашивать нужно очень осторожно.

– Конечно же, меня интересуют Жатвы, – начала она. – Глупо находиться здесь, у Пасти, и разговаривать о чем-то другом. И я давно хотела спросить… Нежели все это действительно необходимо? Вы сами говорите, что этот ритуал ужасен и представляет опасность для всех нас. Каждый раз, используя силу Слепого пожирателя, мы испытываем на прочность наш собственный мир. Все эти выбросы игниса, просачивание грибницы Скверны… Даже прямые проникновения чудовищ из Заарума в наш мир! Стоит ли так рисковать?

Джабари покачала головой.

– Я слишком давно знаю тебя, Элейна. И знаю, что если просто скажу тебе «да» – ты не примешь этот ответ. Чтобы принять истину, нужно самой прийти к ней. Необходимые знания у тебя есть, я уверена. Ты ведь немало дней провела в архивах Альтасара. Да и ночей тоже. Дело за малым – выстроить свои знания в логическую цепочку. Давай попробуем вместе?

– Я с удовольствием, мона! – с благодарностью отозвалась девушка и даже задержалась, чтобы отвесить почтительный поклон. – Именно для этого я уговорила отца взять меня сюда. Я хочу все увидеть своими глазами. И я надеюсь, вы поможете мне разрешить некоторые мои сомнения. И многое понять.

– Понять, почему арраны пришли к нынешнему положению вещей, несложно. Ты ведь знаешь, в какой ужасающей ситуации мы оказались после Раскола. Во времена Третьей эры арраны достигли пика своего могущества. Мы умели путешествовать в другие миры, создали небывалую империю. Сотни миров обеспечивали процветание Аксиса. Сюда, в метрополию, стекались несметные богатства, знания, таланты…

– Да, я очень любила читать о той эпохе, особенно в детстве. Сейчас это больше похоже на красочные сказки.

– Это не сказки. Так и было. Однако один из главных постулатов учения Араноса – в том, что мироздание во всем стремится к балансу. Каждое действие порождает противодействие. И каждое явление содержит в себе зерно собственной погибели. Наши достижения одновременно стали и причинами нашего краха. Когда в ходе Раскола рухнула транспортная система, связывающая нас с колониями, стало очевидно, что Аксис не может сам себя прокормить.

– Неужели все было настолько плохо? Конечно, довоенный уровень роскоши был недоступен. Но ведь и население Аксиса сократилось во много раз. Можно было урезать потребление и еще много лет жить на накопленных запасах. А тем временем восстановить Врата или построить новые подпространственные корабли…

– Ты во многом права. Чем больше я сама изучаю архивы, тем больше склоняюсь к выводу, что у нас был шанс. Однако, увы, нашим предкам так и не удалось прийти к согласию. И вместо общих усилий по возвращению утраченного началась грызня за остатки ресурсов. Переросшая в самую страшную войну, которую только знал Аксис. Эта война едва не разрушила саму планету. С тех пор речь идет уже просто о выживании. И неудивительно, что в итоге в ход пошли древние темные ритуалы, взывающие к обитателям Заарума. В отчаянии наши предки были готовы на что угодно.

– Даже на сделку с Трогоном, – тихо, почти шепотом, произнесла Элейна. – Но как им удалось воззвать к Слепому пожирателю, а уж тем более заключить с ним договор? Это ведь считалось невозможным.

– У меня тоже нет на это исчерпывающего ответа. Да, одно из величайших достижений арранов, сравнимых с путешествиями по параллельным мирам – это освоение Заарума. Мы вышли за пределы материального мира. Научились использовать радиум – реликтовую энергию созидания, и в какой-то степени освоили даже работу с игнисом. Вступали в контакты с могущественными сущностями Заарума – с теми, кого раньше считали недосягаемыми богами и демонами.

– Но Трогон – не совсем бог…

– Конечно. Это скорее стихия – безликая и беспощадная. Воплощение энтропии и хаоса. Сила, разрушающая целые миры. Да, мы используем ее в ходе Жатвы, но это вовсе не значит, что мы покорили ее. Это все равно, что идти под парусом и заявлять, что ты обуздал стихию ветра. Или подбрасывать дрова в очаг и думать, что ты – владыка огня.

– Об этом я и говорю. Это опасная игра! И я могу понять наших предков, которые в отчаяние пошли на этот шаг. Но ведь прошли уже сотни лет, и нельзя сказать, что сейчас мы балансируем на грани выживания. Стоит ли дальше испытывать судьбу ради очередной порции ресурсов? Не повторяем ли мы ошибку наших предков, которые не смогли вовремя остановиться?

Их подъем уже заканчивался – в стенах все чаще стали попадаться узкие бойницы, выходящие наружу. Воздух стал менее спертым, а через эти отверстия даже можно было разглядеть кусочки неба. Но это не радовало Элейну – она, наоборот, замедлила шаг, стараясь выиграть еще немного времени. Закусила нижнюю губу от досады – совсем как в детстве. Ей еще так о многом хотелось расспросить Джабари, но времени на это оставалось все меньше.

– Неужели ты думаешь, что весь смысл Жатв сводится к добыче ресурсов из других миров? – спросила ее посол. – Есть ведь и другие мотивы, не столь явные. Но наследница Дома Ортосов должна четко понимать их. И я рада, что мы коснулись этой темы. Это должно стать для тебя хорошим уроком.

Они вышли, наконец, на свежий воздух. Крыша зиккурата была плоской, огороженной по краям зубчатыми каменными перилами, едва доходящими до пояса. В центре ее возвышался огромный веретенообразный кристалл мутно-красного цвета, во много раз выше человеческого роста. Он светился изнутри, как раскаленный уголь, и в этом багровом сиянии даже голограмма Джабари приобрела мрачноватые кровавые оттенки.

Посол проплыла по воздуху к краю, обращенному на долину, и Элейна бесстрашно шагала за ней.

Она не раз видела Долину Багровой пасти на картах. Очертаниями долина походила на кратер от огромного взрыва: непроходимый горный хребет, больше похожий на нагромождение острых торосов, окружал её подковой, почти смыкающейся на юге – там, где выстроились крепости Дозора. Альтасар – главная цитадель Великого дома Ортос – находился еще южнее, в пяти днях пути от Пасти, на относительно безопасной равнине, выходящей к морскому побережью.

Но карты не могли передать масштаба и мрачности этого места. Даже отсюда, почти с самой вершины хребта, нельзя было разглядеть противоположного края Пасти. Да что там – даже огня соседнего зиккурата не было видно. Хотя, возможно, все дело в погоде. Пасмурно, тучи закручиваются над долиной в гигантском спиралевидном вихре.

У Элейны перехватило дыхание, а сердце тревожно затрепетало. Она так много читала о Жатвах, но даже ей бы трудно поверить в то, что она сейчас перед собой видела.