Происшествие в Северной башне

– То есть ты правда думаешь, что записку оставила мисс Томас? – спросила Стелла. – Она же учитель.

– Не знаю, – сказала Джастис. – Тот, кто написал записку, что-то знает о смерти Мэри. Но если это мисс Томас, зачем ей рассказывать это мне?

– Кто же ещё? – спросила Стелла, задумавшись. – Ведь никого другого там не было.

– Мисс де Вир, – сказала Джастис. – Я её видела на обратной дороге. В одежде для прогулок. Возможно, она направлялась к башне. И записка была в книге, которую дала мне она.

– Но она ведь директриса, – Стелла чуть не взвыла. Ей было трудно поверить, что учителя способны на неожиданное или таинственное поведение. Джастис подумала, что после восьми лет обучения в школе это вполне предсказуемая реакция. Она решила изменить подход.

– Взглянем на ситуацию под другим углом, – сказала она. – Что тебе известно о смерти Мэри?

– Немного, – сказала Стелла, снова нахмурившись. – Я же тебе говорила. Мы даже не знали, что она умерла, пока не увидели катафалк.

– А сама Мэри? Ты когда-нибудь говорила с ней?

– Только однажды. – Стелла пнула траву. – Нам не разрешают болтать с прислугой. Знаю, это ужасно, но правила есть правила. Но как-то раз после обеда я заметила Мэри в библиотеке. Горничные обычно не бывают там, поэтому я спросила, что она там делает. Она ответила, что мисс де Вир попросила навести порядок в каких-то старых документах.

– Когда это было?

– Примерно за неделю до её смерти.

– Она не показалась тебе больной?

– Нет. Хотя долго я с ней не говорила – пришла мисс Томас и отчитала меня за то, что я болтаю с прислугой, – но она не показалась мне больной.

– А что сказали о причине смерти?

– Воспаление лёгких, кажется. Ева слышала от матроны.

Джастис задумалась на минуту.

– Стелла, ты собиралась мне что-то сказать – про то, что Дороти сказала Роуз.

Стелла сделала вид, будто не понимает, о чём речь.

– Ну, помнишь, когда мы говорили о Мэри… ты сказала, что Дороти что-то сказала Роуз.

– Ах, это! – сказала Стелла. – Ну, ты ведь знаешь Дороти. Иногда она ведёт себя странно. Она, кажется, обожает Роуз и как-то сказала ей, что нужно быть осторожнее, потому что…

Она осеклась.

– Ну же, Стелла. – Джастис теряла терпение.

– …потому что в школе убийца, – закончила она шёпотом, глядя Джастис в глаза. – Ох, Джастис, мы-то решили, что это шутка. Ты ведь не думаешь, что это правда?

Джастис не хотелось пугать Стеллу, но врать ей тоже не хотелось. В отличие от Роуз и других учениц Хайбери-хаус Джастис разбиралась в убийствах и была уверена, что шутить тут не о чем.

В любом случае она теперь знала, с кем нужно поговорить.

Когда они вернулись, матрона уже поджидала их и вычеркнула имена из списка.

– Простите, пожалуйста, матрона, – сказала Джастис тоном самой послушной ученицы в мире, – мы немного испачкались…

– Чем ты занималась, Джастис? Прыгала в лужах?

Удачный план – пойти погулять, теперь никто не докажет, что грязь на ботинках Джастис вчерашняя, а не сегодняшняя, хотя спортивные площадки не такие уж и грязные. Ботинки Стеллы почти не запачкались. Джастис ужасно гордилась собой. А ещё она надеялась, что матрона отправит их на половину прислуги, чтобы почиститься, и она поищет там Дороти. И действительно после нескольких замечаний о небрежности матрона велела сходить в судомойню и почистить обувь.

Судомойней оказалась унылая комнатка с каменной мойкой и гигантскими буфетами, но самое страшное, что Дороти там не было. Расстроенная Джастис принялась соскабливать грязь с обуви и натирать её бурой ваксой.

– Чем это ты занимаешься, Джастис? – сказала Стелла, так искусно подражая матроне, что Джастис подняла глаза, ожидая увидеть её в комнате. – Вакса для обуви – дорогое удовольствие, знаешь ли. Вы, девочки, ничего не смыслите в домашнем хозяйстве.

Джастис с трудом сдержала улыбку.

– Простите, матрона, – сказала она жеманно. – Я решила почистить ботинки, чтобы они сияли не хуже, чем у Хелены Блисс. Она-то чистит свои волшебной пылью, знаете ли.

Стелла расхохоталась, и Джастис тоже не удержалась. Приятно, подумала она, когда есть друг. Вместе даже чистить обувь в промёрзшей комнате может быть весело.

– Девочки! Что вы тут делаете? – раздался голос – хорошо хоть не матрона – с таким сильным акцентом, что Джастис сразу заподозрила притворство. Месье Пьер, учитель французского.

– Чистим обувь, месье Пьер, – сказала Стелла.

– Не похоже. Слишком уж шумно.

Месье Пьер вошёл в комнату и глянул на них поверх своих крошечных круглых очков. Он был школьным любимчиком, предметом всеобщего обожания, что неудивительно, решила Джастис, поскольку он единственный учитель-мужчина. Лично она считала его довольно заурядным – светло-русые волосы, тонкие усики и очки, в которых он походил на вечного студента. Хотя выбирать было не из чего, второй мужчина в школе – Хатчинс – был копией чудовища Франкенштейна, только ещё уродливее.

Месье Пьер внимательно рассматривал ботинки Джастис. Несмотря на обильное нанесение ваксы, грязи осталось немало – на обуви и на полу.

– Где вы гуляли? – спросил учитель французского.

– Дошли до конца игровой площадки, – сказала Джастис.

Месье Пьер прищурился.

– Так грязно бывает только в лесу, возле башни. Вы что же, выходили… как это сказать?.. за отграду?

– За ограду, – подсказала Джастис. – Нет, сегодня мы не выходили за ограду. – И это не ложь, сказала она себе, хотя, наверное, лучше не уточнять, что она была в лесу в полночь.

Месье Пьер смерил Джастис пристальным взглядом, блеснув очками.

– Ну, хорошо, – сказал он наконец. – Поторопитесь. Скоро позовут к чаю.

И они поторопились, но Джастис задумалась, когда месье Пьер последний раз ходил в лес возле башни и откуда он знает, что там грязно.

Во время чая Джастис искала Дороти, надеясь, что она помогает на кухне, но там оказалась только кухарка, она разливала какао с таким видом, будто жалела, что это не жидкий мышьяк. Может, у Дороти выходной? Может, рискнуть и поискать её в судомойне? Стараясь не попадаться учителям на глаза, Джастис выскользнула из-за стола. Ей уже удалось открыть дверь и добраться до коридора, как она натолкнулась на Нору, которая приехала от зубного врача на такси Ная.

– Для тебя посылка, – сказала она. – В кабинете у матроны.

Джастис бросилась наверх. Неужели от папы? Не хочется понапрасну надеяться.

Когда она добежала, матрона проверяла список стирки.

– Ты не в столовой, Джастис? – спросила она, не поднимая глаз.

– Нет, матрона. – Джастис уже привыкла, что в школе-пансионе часто задают вопросы, ответы на которые совершенно очевидны. «Ты такая высокая?», «Ты играешь в лякросс?», «У тебя такие короткие волосы?».

– Я хотела узнать, матрона, – сказала Джастис, снова изображая из себя послушную школьницу, – Нора сказала, у вас для меня посылка.

Матрона не отрывалась от списка, а Джастис чуть не прыгала на месте от нетерпения.

– Стой смирно, Джастис.

Джастис замерла и стала про себя перечислять отчёты по уголовным делам. Наконец матрона подняла с пола довольно увесистый свёрток, что обнадёживало.

– От твоего отца. Повезло тебе, да?

– Да, матрона. – Она заметила, что посылку вскрывали.

– Ты хорошо устроилась в школе, Джастис?

– Да, матрона.

– Ты подружилась со Стеллой Голдман, как я вижу.

– Да, матрона.

– Она хорошая девочка, но не стоит класть все яйца в одну корзину.

– Конечно, матрона. – Что это значит?

– Это не всегда хорошо – когда у тебя только один друг. Его может и не оказаться рядом, когда он больше всего тебе нужен.

Что на это ответить? Почему матрону вдруг так заинтересовала её дружба? Джастис ничего не сказала, просто ждала. К счастью, пристально поглядев на неё, матрона вручила ей посылку.

– Отнеси её на кухню, – сказала она, – и можешь угостить подруг.

– Спасибо, матрона.

За столом Сипух посылку встретили на ура. Один за другим они развернули все гостинцы: фруктовый пирог, шоколадные печенья, турецкие сладости, сардины, консервированные персики, булочки с сосисками, фруктовые пастилки в круглой коробке с гренадером на крышке. Кто-то (наверное, мисс Льюис) даже позаботился положить открывашку.

– Джастис, – воскликнула Ева, – это лучшая заначка на свете.

– Неплохо, – признала Роуз.

Джастис порадовалась, что гостинцы произвели такое впечатление, но она расстроилась, что папа не положил письмо или что-то лично от себя. Наверное, он слишком занят. И мисс Льюис сама все это выбрала, завернула и отправила. Что ж, она молодец.

– Что у вас там? Гостинцы? – Ещё один совершенно лишний вопрос. На этот раз от рыжей девочки, которая, судя по нашивке на блузке, была префектом. – Лучше уберите, – сказала она. – Во время чая разрешается что-то одно, не всё сразу.

– Хочешь конфетку? – Джастис протянула коробку с гренадером. Судя по охам и ахам, которые раздались сзади, она догадалась, что предлагать конфеты префектам не принято. Однако рыжеволосая девочка рассмеялась и взяла фруктовую пастилку. Затем вернулась к столу шестиклассников.

– Видали? – сказала Ева. – Памела Пауэрс взяла конфету.

– Да, правда, восхитительно? – сказала Джастис, закатив глаза, и многозначительно посмотрела на Стеллу. – Ну и как же нам незаметно унести всё это в спальню и устроить полуночный пир?

Сипухи не стали дожидаться полуночи. Как только матрона закончила обход в десять вечера, они уселись в кружок на полу, положили фонарик посередине и открыли коробку с гостинцами. Джастис заметила, что Роуз неодобрительно глянула на её замызганную пижаму, но фруктовый пирог и консервированные персики явно смягчили капитана общежития, и в кои-то веки она промолчала.

Было так уютно сидеть всем вместе, завернувшись в одеяла, пока снаружи завывал ветер. Окна трещали, и где-то в глубине дома скрипели половицы, открывались и закрывались двери.

– Давайте рассказывать страшные истории, – сказала Нора. Джастис видела, как в свете фонаря мерцали её очки.

– Ой, не надо! Я боюсь, – сказала Ева. Она так быстро глотнула имбирный лимонад, что начала икать.

– Не будь трусихой, Ева, – сказала Роуз.

– А расскажите о башне с призраками, – сказала Джастис, ухватившись за эту возможность. Может, это как раз тот недостающий фрагмент, который позволит разгадать тайну?

Ева тихо застонала, но Нора явно горела желанием рассказать. Она поправила сползшие на нос очки и положила фонарь так, чтобы он светил наверх, прямо на её лицо, бросая чудовищные тени на потолке.

– Много лет назад, – начала Нора низким, взволнованным голосом, – этот дом принадлежал семье Хайбери. Вот почему он называется Хайбери-хаус. В общем, у Хайбери был один ребёнок, дочка по имени Грейс. Очень красивая, с длинными светлыми волосами, но необузданная и своевольная. Родители хотели, чтобы она вышла за богатого кузена, но Грейс влюбилась в садовника, писаного красавца, но без гроша за душой. Когда её родители узнали про это, они пришли в ярость. Отец, лорд Хайбери, велел Грейс выйти за кузена и, когда она отказалась, запер её в башне. Без еды и без воды. Но она всё равно не предала свою любовь. По ночам она горько рыдала, а перед смертью у неё была жуткая агония, но, конечно же, никто её не услышал. Наконец, один из слуг выломал дверь и нашёл Грейс бездыханной, она прижимала к груди медальон с портретом садовника. Её призрак до сих пор бродит в башне. Её называют Сияющим призраком, потому что её волосы мерцают в лунном свете.

Все уставились на Нору, раскрыв рты. И вдруг послышались шаги. Кто-то шёл по коридору, медленно, но решительно. Ева сдавленно вскрикнула.

– Матрона… – ахнула Стелла и погасила фонарь.

Сипухи замерли в ужасе. Шаги остановились за дверью. Ева икнула, и Роуз зажала ей рот рукой. Затем они услышали, как шаги медленно удаляются в сторону других спален.

– Шшш, – предостерегла их Роуз. – Ни с места.

И только когда открылась и закрылась дверь в конце коридора, они наконец выдохнули.

– Фью! Это пострашнее призраков, – сказала Стелла, снова включив фонарь.

– Быстрее, давайте прибираться, вдруг она вернётся, – сказала Роуз, и они все вскочили, собирая остатки угощенья.

– Прячьте в шкафу для стирки, – сказала Нора. – Тут хватит ещё на один пир.

Меньше чем за пять минут девочки спрятали еду и юркнули под одеяла. С минуту Сипухи лежали молча переводя дух. Затем Стелла сказала:

– Спасибо, Джастис. Пир удался.

– Да, спасибо, Джастис, – прошептали остальные.

Джастис лежала и чувствовала… что же она чувствовала? Она еле дышала, взбудораженная тем, что матрона могла застукать их, а ещё была чуточку напугана рассказом (если честно) и… что ж, она была счастлива. Счастлива, что её подругам понравился пир, что они вместе смеялись – и боялись, и переживали. Может, поэтому люди и ходят в школу? – подумала она. Чтобы всё делать вместе. Это что-то новенькое. Неужели в Хайбери-хаус всё-таки есть что-то хорошее?

Джастис дотронулась до коробки с гренадером, которая лежала под подушкой. Она сама не знала, зачем сунула её туда. Может, коробка с крошечным солдатиком в красном и чёрном казалась ей посланием от папы, таким родным и утешающим. Она стиснула коробку и вдруг нащупала что-то. Она достала фонарь. Действительно, на обратной стороне коробки была записка для Джастис. Она открыла и прочитала: