Кот, который любил книги

— Что-то не так?

— Я не привык к комплиментам…

— Увы, — вздохнул кот. — Скромность — прекрасное качество, но не тогда, когда её слишком много. Тогда она превращается в недостаток.

После этого загадочного комментария кот продолжил бесшумно расхаживать по магазинчику.

— Должен признать, — отметил он, — твоя речь произвела на меня впечатление. Благодаря ей мы смогли освободить книги и вернуться домой. Если бы не ты, хозяин, мы бы вряд ли выбрались из этой передряги. Так и бродили бы до сих пор по этому Лабиринту, точно тебе говорю! — Кот рассказывал о возможности их гибели самым обыденным тоном. А в глубине нефритовых глаз таилась усмешка. — Прекрасная работа, хозяин! — повторил он. — Первый Лабиринт пройден на «отлично»!

Ринтаро вздрогнул.

— Что-о? Первый? — после небольшой паузы, немного запинаясь, отозвался он.

— Не стоит так волноваться, — примирительно сказал кот.

Ринтаро в этот момент стоял в самом центре прохода, между полками. Кот легко просочился меж его ногами и направился к дальней стене.

— Минуточку! — воскликнул Ринтаро. — Что ты имеешь в виду… «Не стоит так волноваться»?

— Меня зовут Тигр! Потому что я рыжий полосатый кот породы табби. Запомни моё имя. — Кот со смешком оглянулся на Ринтаро. — Отличная работа, правда! Даже не ожидал от тебя. Ты был просто великолепен!

— Не надо делать из меня дурака.

В той стороне, куда ушёл кот, проход внезапно растворился в белом свете, и Ринтаро оказался перед неприветливой дощатой стеной. После их приключения прошли уже целые сутки, однако Ринтаро всё происшедшее по-прежнему казалось иллюзией. «Ты был просто великолепен!» — в ушах Ринтаро всё ещё звучал басовитый голос кота.

Ринтаро и впрямь не привык к тому, чтобы его хвалили. Он привык, что над ним частенько потешались — над его неуклюжестью, мрачностью и занудством, — поэтому от похвал кота Ринтаро стало не по себе. Чтобы обрести равновесие, он снова взялся за метёлку для пыли.

Не успел он покончить с уборкой, как зазвенел дверной колокольчик. Ринтаро взглянул на дверь. В магазин нерешительно просунула голову девочка — та самая, что на днях принесла Ринтаро дневник контактов, председатель классного комитета Саё Юдзуки. Она была закутана в красный шарф. И удивлённо смотрела на остолбеневшего Нацуки, сдвинув красивые брови.

— Чем это ты занимаешься?

— Я?… Э-э-э… А ты, Юдзуки-сан, с чем пожаловала с утра?

— У меня утренняя репетиция духового оркестра. — Юдзуки подняла руку с чёрным футляром для инструмента. — Шла мимо вашего магазинчика… смотрю, дверь открыта. А ведь книжная лавка уже не работает? Вот я и заглянула… И удивилась! — выпалила Юдзуки, не переступая порога и выдыхая белые облачка пара. — Если у тебя хватает сил с утра наводить в лавке чистоту, то, может, ты и в школу сегодня придёшь?

— Ну… вряд ли.

— Никаких «вряд ли»! Раз есть время, нужно ходить в школу. Скоро ты собираешься переезжать, так что изволь посещать все оставшиеся занятия! Это очень скверно — прогуливать уроки.

— Да, но… — промямлил Ринтаро, глядя в посуровевшие глаза Саё.

— Я буду каждый день приносить тебе дневник контактов… Ты такой грустный. Я о тебе очень беспокоюсь!

Тут только Ринтаро вспомнил, что совсем забыл поблагодарить Саё за вчерашнее.

Но если ни с того ни с сего ляпнуть: «Благодарю за вчерашнее!», можно совсем смутить её…

— Я сказала что-то не то?

— Да нет, я просто немного удивился… Вчера я был не слишком любезен с тобой, а вот сегодня ты специально заглянула ко мне… Спасибо тебе! Со мной столько хлопот…

— Всё нормально. Это я вела себя не очень хорошо. Была не в духе.

— Почему?

Юдзуки помолчала, раздумывая.

— Да нет… Всё нормально, — ответила она немного обиженным тоном. — Просто я беспокоюсь о тебе, Нацуки.

— Обо мне?! Ты беспокоишься обо мне?

— Ну да! Конечно же. — Саё бросила на Ринтаро сердитый взгляд. — У тебя умер дедушка, скоро переезд, это кошмар какой-то, вот я и забеспокоилась. Но мне вовсе не хотелось вести дурацкие разговоры с Акибой.

Ринтаро уже вообще перестал что-либо понимать. Ему-то казалось, что он раздражает Саё. Можно сколько угодно говорить о сочувствии и беспокойстве, на самом деле всё это просто ради приличия, ну, так положено в обществе. Однако, похоже, он заблуждался.

Саё испуганно покосилась на вконец растерявшегося Ринтаро, а потом смущённо спросила:

— Слушай… Я правда так ужасно выглядела со стороны?

Ринтаро молчал. Но вовсе не потому, что не знал, что ответить. А потому, что он вдруг увидел, какие красивые у Саё глаза. Надо же, он впервые вот так запросто болтает с девчонкой, с которой столько лет жил по соседству!

— Ну что ты, всё нормально, — промямлил он наконец.

— Нацуки, ты совсем не умеешь врать! — заметила Юдзуки. Она, как всегда, честно говорила то, что думает.

Ринтаро снова не нашёл что ответить. И по привычке поправил очки. Повисла неловкая пауза.

— Э-э-э… там, у дедушки, был где-то чайный сервиз… — наконец сказал он, неопределённо махнув рукой в сторону стеллажей. — Если у тебя есть немножко времени… Может, выпьешь со мной чашечку чая?

Ринтаро судорожно вздохнул. Опять сморозил глупость…

Однако его дурацкое предложение неожиданно было принято с милой улыбкой.

— Ты что, решил пофлиртовать?

— Ну зачем так…

— Если ты решил таким образом отблагодарить меня за то, что я занесла дневник… то это не слишком щедро, — насмешливо ответила Саё, однако прошла вглубь магазина и уселась на круглую табуретку. — Но я ценю твою любезность.

— Ну вот и отлично! — Ринтаро с облегчением перевёл дух.

— Мне «Даржилинга». И побольше сахара! — Мелодичный голосок Саё прозвенел, словно весенняя капель посреди зимы.

Глава 2

Второй Лабиринт. Расчленитель

Дед был для Ринтаро загадочной фигурой. Молчаливый и непонятный, он жил в каком-то ином мире — не в том, который был хорошо знаком Ринтаро. Дед ко всем относился ровно и доброжелательно.

Каждое утро он вставал в шесть часов, в шесть тридцать заканчивал завтрак на кухне и, приготовив себе и Ринтаро о-бэнто,[10] около семи открывал магазин.

Проветрив помещение, он поливал высаженные в ящичках у входа растения и провожал в школу внука, который шёл туда с явной неохотой. Потом до вечера неподвижно сидел в окружении книг, дожидаясь, когда Ринтаро возвратится домой. Череда дней была подобна реке, что течёт через вековую тайгу от начала времён. Ничего не менялось в этом потоке. Казалось, дед так и прожил всю свою жизнь в этой лавочке с книгами — с самого своего рождения, хотя в действительности всё было не так.

Из деда слова было не вытянуть, но один постоянный клиент, с давних пор захаживавший к ним в лавку, рассказывал Ринтаро, что в своё время дед занимал довольно высокий пост в каком-то университете, но потом разочаровался в жизни и ушёл.

Этот клиент — изысканный пожилой джентльмен с белоснежной бородкой и неизменным щегольским галстуком-боло — появлялся довольно редко и всегда покупал толстенные фолианты, в основном художественную литературу, часто на иностранных языках. Так вот, он утверждал, что когда-то работал вместе с дедом.

— Твой дедушка — замечательный человек, — говорил он, гладя мальчика по голове. В то время Ринтаро ещё учился в средней школе. Дед отлучился по делам, и Ринтаро сидел в лавке один. — Он всегда старался решать самые сложные вопросы так, чтобы всем было хорошо. Он был готов просто в лепёшку расшибиться ради этого. Прекрасный работник!

Беседуя с Ринтаро, он любовно гладил корешки великолепных книг в картонных футлярах и употреблял в разговоре с маленьким мальчиком изысканные обороты речи. Потом вдруг оборвал себя и тяжело вздохнул, глядя на полки с книгами:

— Но у него не хватило сил и терпения, он бросил всё, устранился из общественной жизни и ушёл со сцены.

Ринтаро не понял тогда, что такое «устраниться из общественной жизни» или «уйти со сцены». Всё это совершенно не вязалось с образом деда.

На вопрос Ринтаро, а чего же, собственно, добивался дедушка, пожилой джентльмен ласково улыбнулся:

— В сущности, он проповедовал самые простые истины. Нельзя лгать. Нельзя издеваться над слабыми. Если кому-то плохо, нужно протянуть руку помощи…

Ринтаро невольно понурился. Старик снова улыбнулся, но на этот раз горько и вздохнул:

— Да, конечно, это обычные нормы жизни, но в нашем мире это перестало быть нормой. Всё перевернулось с ног на голову. Люди искусно лгут, стремятся растоптать слабых, использовать тех, кому трудно… Мир словно сошёл с ума. И никто не скажет: так нельзя, прекратите!

— А дедушка?

— Да, он говорил им: остановитесь! Так нельзя. Он бесконечно повторял это. Но, увы, ничего не менялось…

Старик аккуратно положил на кассу изящной рукой толстую книгу. Босуэлл, «Сэмюэл Джонсон», второй том.

— А третий том есть?

— Да, по левой стороне — подальше от центра. Вторая полка сверху. Кажется, рядом с Вольтером.

Джентльмен с улыбкой кивнул и достал книгу с полки.

— Тогда почему дедушка решил открыть книжную лавку? Потому что в университете дела шли неважно?

— Оно так, но не совсем так… — Пожилой джентльмен улыбнулся озадаченному Ринтаро. — Нельзя сказать, что он позорно сбежал или сдался. Он просто изменил образ жизни.

— В каком смысле?

— Твой дедушка открыл замечательный букинистический магазин. Чтобы прекрасные книги могли найти тех, кому они нужны, — как можно больше таких людей. И тогда мир вернётся на правильные рельсы; то, что искажено, обретёт изначальный вид. Твой дедушка верит в это. Это его новый выбор. Не слишком впечатляющий путь, но достойный, и в этом весь твой дед. — Тут старик сменил высокопарный язык на разговорный и посмотрел на Ринтаро. — Ну, тебе всё ещё непонятно?

«Да как-то не очень», — подумал тогда Ринтаро. В тот момент он действительно мало что понял, но сейчас туман рассеялся.

В самом деле, суть уловить непросто. Однако за несколько дней ежедневной уборки в магазине Ринтаро удалось понять, что именно связывало деда и «Книжную лавку Нацуки»…

Процесс уборки — начиная от сметания пыли с полок перьевой метёлкой до очистки площадки перед входом — достаточно утомителен и отнимает много времени. Но именно это объяснило Ринтаро характер деда, упорно и неустанно делавшего эту работу изо дня в день.

Ринтаро оглядел магазинчик с чувством болезненной нежности. Он потратил на уборку целый час. Сквозь решётчатую входную дверь в магазин проникали утренние солнечные лучи, похожие на нарезанные квадратики света. Глянцевые доски деревянного пола просто сверкали.

Снаружи доносился звонкий гомон — мимо пробегала стайка школьниц, возможно из его же школы. Весёлый смех и юные голоса вливались в лавочку вместе с потоком холодного воздуха. Холодок был приятный, бодрящий.

— Что-то ты совсем разленился, хозяин… — послышался вдруг негромкий голос. — Ты почему в школу не пошёл?

Это было довольно неожиданно, однако Ринтаро почему-то не удивился. С метлой в руке он повернулся к стене в глубине магазина — именно оттуда слышался голос — и увидел в узком проходе между книжными стеллажами кота. Его густая шерсть красиво лоснилась. За спиной кота не было привычной стены, обитой досками, вместо неё тянулся уходящий в бесконечную даль коридор, залитый бледным синеватым светом.

Ринтаро взглянул на кота и улыбнулся.

— Хотел сказать: «Добро пожаловать»… но, может, ты в следующий раз зайдёшь, как положено, через дверь? Здесь, вообще-то, должна быть стена.

— Я вижу, ты даже не удивлён, хозяин. Странно… — басовито прокомментировал кот. В нефритовых глазах светился ясный ум. — Было бы недурно, если бы ты активней двигался.

— Меня беспокоят слова «первый Лабиринт», — заметил Ринтаро. — Раз есть первый, значит должен быть и второй?

— Весьма меткое замечание, должен признать. Это избавляет меня от необходимости объяснять что-либо.

— Что объяснять?

— То, что нам нужно отправиться во второй Лабиринт. Мне нужна твоя помощь.

— Ну… — протянул Ринтаро, бросив взгляд на зияющий за спиной кота проход. — Уж не хочешь ли ты сказать, что я опять должен спасать книги?

— Ты мыслишь очень логично, — важно сказал кот, при этом он просто раздулся от сознания собственного величия. — Дело в том, что некий человек собирает книги, а потом режет их на куски… иными словами, расчленяет, — сокрушённо сообщил кот. — Чудовищные дела творятся…

Ринтаро опустился на стоявший рядом круглый табурет и привычным жестом поправил на носу очки. Минуты две он молча изучал полосатого кота.

— Ну что ты на меня так уставился? — фыркнул кот. — Если так и будешь молча есть меня глазами, делу не поможешь. Я хочу знать, идёшь ты со мной или нет.

— Ты выкручиваешь мне руки! Это нечестно.

— Если тебе не выкручивать руки, ты и с места не сдвинешься. Был бы ты расторопнее, у меня бы не возникало таких проблем.

Нефритовые глаза вспыхнули ещё ярче. Помолчав, Ринтаро вздохнул.

— Выходит, мне опять нужно идти за тобой? — спросил он.

— Просто удивительно! Какая неожиданная готовность помочь. Я думал, мы ещё долго будем попусту пререкаться.

— Не знаю, что у нас получится… Но дедушка всегда говорил: нужно бережно относиться к книгам. Это, конечно, совсем не то, что помощь людям… Короче говоря, когда дело касается книг, можешь всегда рассчитывать на меня.

Кот снова сощурил нефритовые глаза и кивнул.

Ринтаро показалось, что кот улыбается, — хотя поклясться не мог. Но он не стал углубляться в вопрос, потому что в этот момент зазвонил дверной колокольчик. Обернувшись, Ринтаро увидел неожиданного посетителя.

— Эй, Нацуки! Ты там живой? — послышался энергичный голос. В приоткрытую дверь просунулось улыбающееся личико Саё Юдзуки. Ринтаро посмотрел на часы — 7:30 утра.

Юдзуки, видимо, направлялась на утреннюю репетицию оркестра. От неожиданности Нацуки слегка запаниковал.

— Подружка? — поинтересовался кот.