Спасти Золотого Дракона (СИ)

Он мило улыбнулся напоследок и ушёл в дом. Больше Лайгон старался с девушкой не говорить. Он узнал, что хотел и не поддавался на попытки начать беседу.

***

Лайгон сидел на своей импровизированной постели, глядя перед собой и временами его лицо озарялось коварной полуулыбкой. Это была последняя ночь в этом ветхом сарае для него. Перед ним снова было много планов, пока не очень грандиозных, но он точно знал, что будет делать, и куда отправится дальше. Возможно, поэтому сегодня он был ещё более неразговорчив, но на удивление приветлив и миролюбив. За долгие дни, проведённые здесь, он устал от безделья, и теперь предвкушал, как, наконец, разомнётся.

Подошла Алисия и присела рядом с ним. Он ничего не сказал, но слегка улыбнулся своим мыслям о том, что больше подкрасться к нему у неё возможности не будет. К тому же мужчина заранее знал, что она подойдёт: он уже битый час ловил на себе её изучающий взгляд.

- Лайгон, - она впервые обратилась к нему по имени. - Кто же ты всё-таки?- спросила она, хотя он уже не раз отвечал, что он бог из Валинкара.

- Тебе следует сменить причёску, - фыркнул он, кивая на её волосы, полностью закрывающие уши. - С этой ты совершенно меня не слышишь!

Дальше они сидели молча. Боковым зрением Лайгон отметил, как девушка едва заметным движением коснулась рукоятки ножа, висящего на поясе, как бы проверяя его наличие. Постаралась заглянуть в глаза мужчине; он не препятствовал, понимая, что сейчас ему скажут что-то важное, что-то, что должно вывести его из себя, по мнению девушки. Он был заинтригован таким поведением и улыбнулся уголками губ, показывая, что не потерял хорошее настроение. Алисия устало вздохнула, затем мягко и доверительно сказала:

- А я знаю, что ты скрываешь... Хотя и не понимаю, почему ты от этого бежишь. Эта твоя тайна, но так получилось, что я знаю.

Лайгон удивлённо поднял брови, мельком взглянув на девушку.

- Правда, что ли? И как ты догадалась? - спросил он, хотя даже примерно не представлял, о чём она говорит.

- Тебе неприятно думать о твоём прошлом, и если тебе так проще, я буду считать, что ты бог.

Лайгон нахмурился. Он понимал, что правду о его происхождении она узнать не могла, но всё-таки услышанное говорило об обратном. Следующие слова девушки заставили его сердце пропустить удар:

- Я знаю, ты...ты полукровка...- как можно мягче произнесла она, боясь обидеть собеседника.

Было немало способов разозлить Лайгона. Но то, что сказала Алисия, по праву занимало первое место из всех. Однако он был настолько ошарашен, что не смог злиться, хотя глаза его стали тёмными и странно заблестели. Как можно было догадаться? Да он за всю жизнь и подумать об этом не мог, пока не узнал правду от Мэггона о своём происхождении. В памяти всплыли воспоминания о том, как он об этом узнал, и какие события происходили потом: убийство валинкарца, цепи, изгнание, лишение магических сил и этот проклятый мир. Лайгон нервно сглотнул. Да, он полукровка, но этой девушке неоткуда было узнать это, он не давал намёков, по которым можно было догадаться. Да он и не думал об этом, не вспоминал, а значит, мысли прочесть она не могла, даже если бы умела. Пока самые неправдоподобные догадки лихорадочно метались в его голове, Алисия продолжала, ободряюще положив руку ему на плечо:

- Вовсе неплохо быть полуэльфом...

Лайгон резко посмотрел ей в глаза и переспросил:

- Ты считаешь, что я полуэльф? - его губы начали растягиваться в улыбке. Ведь Алисия так серьёзно начала говорить, что он почти ей поверил. Более того, напридумывал себе всякой чуши, ещё немного - поверил бы и в неё. - Ты серьёзно считаешь меня полуэльфом? - всё ещё не мог поверить он.

Неверно истолковав его повеселевший взгляд, она добавила:

- Вернее, полу... тёмным эльфом... получеловеком, так?

Алисия вопросительно смотрела на него, ожидая ответа, но Лайгон вдруг по-мальчишески весело рассмеялся. Это было искренне и по-доброму, ведь он смеялся над собой. Она не поняла, почему у него такая реакция, но невольно улыбнулась, глядя на него. Будь он человеком, полуэльфом или действительно богом, в эту минуту он впервые показался ей приятным и неопасным.

- Я запомню тебя таким, - сообщила девушка, похлопала по плечу и убрала руку.

- Запоминай, если не боишься. - хмыкнул Лайгон, которому было всё равно, что она о нём думает и сейчас ему просто было забавно от сложившейся ситуации.

- Чего мне бояться? - нахмурилась Алисия.

- Этого воспоминания, - охотно пояснил Лайгон, пребывавший в хорошем расположении духа. - Однажды оно не позволит тебе убить меня.

- Но я не собираюсь этого делать... - неуверенно пробормотала ошарашенная таким заявлением девушка.

- Что ж, я тебя предупредил,- с этими словами Лайгон откинулся спиной к стене и закрыл глаза, показывая, что разговор окончен.

В эту ночь, едва сумерки опустились на мир, мужчина покинул лачугу навсегда. Ушёл, ничего не сказав, как и было условлено. Алисия понимала, что рано или поздно так и произойдёт, но ей очень не хотелось, чтобы он отправился к Тёмному Эльфу. Его существование для неё было всё ещё под большим сомнением, но она была уверена, что валинкарец попытается его найти, хотя бы для того, чтобы убедиться, что он лишь легенда. Лайгон производил впечатление гордого и сильного воина, и отдавать его Варту как в качестве лёгкой добычи, так и в качестве союзника было бы опрометчиво. Алисия взяла лук с колчаном стрел и отправилась вслед за валинкарцем по следам, которые легко можно было заметить на побитой нежданным вечерним морозцем траве.

Первым делом Лайгон отправился к коротконосому типу, маршрут которого ему был хорошо известен. Этот человек всегда первым покидал таверну, никогда не напивался слишком сильно, и шёл к своему жилищу в одиночестве. Он был лёгкой добычей. Валинкарец перехватил его на пустынной улице, не встретив толкового сопротивления. Завсегдатаи таверны, однажды дружно набросившиеся на Лайгона, поодиночке оказались ещё трусливей, чем полубог мог себе вообразить. Коротконосый был перепуган, и Лайгон с удовольствием понял, что тот узнал его. Марать руки о жалкого человека, а также снисходить до того, что показать ему лицо своего будущего убийцы приходилось по одной причине: наверняка этот тип знал, где хранится то, что нужно было Лайгону. Человек попытался закричать, но валинкарец намекнул, что этого делать не стоит и, приставив к горлу клинок, задал единственный вопрос:

- Где мой магический посох, жалкое отродье?

- Его у меня нет, его забрал Горелый, - пролепетал перепуганный человек.

Но Лайгон не знал, кто такой Горелый, и надавил лезвием на шею коротконосому так, что пошла кровь. Тот намёк понял и быстро объяснил:

- Он живёт в другом конце улицы, слева... - большего валинкарцу было не нужно, он отлично изучил, где живёт каждый из его врагов.

- Да понял я, - прервал коротконосого Лайгон и одним резким движением перерезал горло врагу: он никогда не умел прощать тех, кто незаслуженно причинил ему боль.

Алисия, всё время державшая лук наготове, не успела вмешаться, так как до последнего верила, что Лайгон сжалится над пьяницей. Девушка не поощряла убийства ради мести, и хотела было выпустить стрелу в Лайгона, но вспомнила его смеющиеся глаза и слова, что это воспоминание не даст ей убить его. Она выругалась про себя, заподозрив, что это было сказано специально на случай, если ей придётся выбирать между его и чьей-то ещё жизнью. Алисия опустила лук, уговорив себя, что мужчина не так уж и жесток, и что не Лайгон нарывался на потасовку в таверне и вообще пострадал ни за что, а потому имел право на расплату.

Горелый оказался человеком из тех пяти, с которыми Лайгон как раз собирался встретиться. Кроме того, он даже был вторым в очереди, так что валинкарцу даже не пришлось перестраивать свои планы. Жилище Горелого располагалось на одной из центральных улиц, где временами можно было встретить прохожих, но зато проживал в гордом одиночестве, на ночь к себе тоже никого не приводил, так что место для совершения мести было определено Лайгоном заранее. Он планировал успеть к тому моменту, когда человек будет входить в дом, и, как только тот откроет дверь, втолкнуть его внутрь и расправиться с ним, предварительно вытребовав свой магический посох. Но этим планам не суждено было сбыться, так как сегодня Горелый пришёл домой раньше обычного, хотя имел привычку покидать таверну сразу после ухода коротконосого. Но не смотря на некоторое отклонение от первоначальных планов, валинкардцу даже не пришлось разбивать окно или выламывать дверь. Горелый был столь неосмотрителен, что открыл дверь Лайгону сам, стоило тому вежливо постучать в неё. В его глазах промелькнул ужас, стоило ему признать в незваном госте незнакомца из таверны. На требование вернуть посох Горелый отозвался охотно, за что был вознаграждён быстрой смертью от клинка в сердце. Посох в руке придал Лайгону уверенности в своих силах, но время было дорого, и следующую свою жертву валинкарец встретил в переулке, где, к слову сказать, ему пришлось довольно долго ждать обидчика. Он даже начал сомневаться, не пошёл ли тот другой дорогой или не успел ли добраться домой, пока он возился с Горелым. И всё-таки Лайгон дождался его, но теперь время нельзя было терять, и потому он лишил жизни врага ударом клинка в спину, даже не показав ему своего лица и ничего не сказав на прощанье. Всё шло более-менее по плану.

Оставались двое, рыжие. Они сидели в таверне, и словно ощущая, что это их последний в жизни вечер, не торопились покидать заведение, в котором, кроме них, уже не осталось посетителей. Лайгон устало привалился к стене соседнего здания, разглядывая вновь обретённый посох. Время у него, как оказалось, было. Ждать Лайгон не любил, но ничего поделать не мог. Рыжих следовало убить около таверны, так как жили они неподалёку, да и нельзя было позволить им пройти по улице: свежий воздух мог немного отрезвить их, тем самым создав проблемы для валинкарца. С этими двумя вообще всё было как-то сложно. Они были бдительны настолько, что пробраться к ним ночью и убить спящими Лайгону не представлялось возможным. Рыжие даже пару раз чуть не заметили его, пока он выслеживал их, собирая информацию. Они были трусливы, но эта трусость казалась какой-то особенной, не такой, как у прочих. Она помогала им всегда быть начеку. Лайгон твёрдо решил убить их именно тут, на выходе из таверны. Разобраться со всеми обидчиками нужно было непременно сегодня, пока не обнаружились трупы тех, с кем он сегодня уже встретился. Лучше было бы и этих двоих убить по одному, так проще и тише, однако рыжие были братьями, да ещё и друзьями, то есть вылавливать каждого отдельно было бы делом муторным.

Алисия лежала на крыше таверны и следила за Лайгоном. Ей тоже уже порядком надоело ждать, но уйти она не могла. Лук не был наготове: она знала, что её знакомый собирается сделать; ей было намного интересней, куда он отправится после. Девушка решила отправиться с ним, тем более, она всё равно собиралась покинуть эти места. Как же всё-таки интересен ей был этот странный мужчина! Настолько, что не хотелось расставаться с ним навсегда, так ничего толком и не выведав.

Лайгон дождался. Двое здоровяков вышли из опустевшей таверны. Алисия видела, как они неровной походкой побрели по улице, как в руках у валинкарца блеснули лезвия клинков. Незаметной тенью он метнулся к своим жертвам, резко вгоняя клинки в спины врагов. С одним всё прошло гладко, он захрипел и, корчась, упал на землю. А вот со вторым вышла осечка. Левая рука подвела: она ещё не полностью восстановилась. Клинок вошёл не так точно, как планировалось, и, упёршись в кость, не смог нанести смертельный урон, но при этом остался в теле врага. Раненый зарычал от боли, развернулся и резко бросился в бой. Такой прыти от него валинкарец не ожидал. Этот мужик был действительно силён: выпивший, раненый, он и то заставил своими действиями полубога уйти в глухую оборону, не давая времени на попытки нанести ответный удар. Уклоняясь от ударов, Лайгон пытался отойти назад. Ощущать себя безоружным было некомфортно, а где-то там, шагах в десяти, на земле он оставил свой посох. Хоть эта вещица больше и не могла дать ему магического преимущества, оружие из неё по-прежнему было неплохим, особенно за неимением другого. Но раненый человек никак не давал отступить даже на пару шагов, боль отрезвила его, и он вёл себя как матёрый боец. Всё пошло не так.

С крыши таверны был отличный обзор. Алисия даже хотела было натянуть тетиву и помочь Лайгону, но услышала, как на шум выбегает трактирщик, а с другого конца улицы уже явственно раздавался цокот копыт - местная стража спешила на помощь. "Уйти по-тихому у него уже не получится", - подумала девушка. Приказ не убивать подозрительных, а брать в плен для допроса был как раз кстати, Алисии бы не хотелось, чтобы валинкарца убили. "Самое место ему было бы за решёткой, чтобы не повадно было пытаться разыскать Тёмного Эльфа, когда-нибудь правда о Варте всплывёт, и тогда уж...", - она не успела додумать. Стражник пустил стрелу, целясь по ногам, но Лайгон вовремя успел увернуться и ловко подставить под неё своего противника. Оба оказались на земле, человек замешкался от нового ранения. Этого было достаточно, чтобы валинкарец успел выдернуть клинок из лежавшего неподалёку трупа и вонзить его в сердце врага. Тот испустил протяжный предсмертный вопль и замолк. Стражники не успели ничего предпринять, Лайгон продемонстрировал им открытые ладони и медленно, стараясь не провоцировать лучников, поднялся с земли. Он тяжело дышал и фальшиво улыбался: этот вечер отнял у него много сил. Один из стражников подошёл и уколол валинкарца в плечо дротиком, пропитанным специальным снотворным. Лайгон сопротивления не оказывал, и довольно быстро стал ощущать, что ноги больше не держат его. Алисия облегчённо вздохнула: на какое-то время он в безопасности, по крайней мере, от самого себя.

Прошли практически сутки. Проснулся Лайгон на тонком слое подопревшего сена, ощущая холод пола. Воздух был сырым и прохладным. Это была не лучшая камера, хоть Лайгон в них и не разбирался, так как ему прежде не доводилось сидеть за решёткой. И всё-таки он был уверен, что эта камера оставляет желать лучшего. Но главное, что он был жив и отмщён. Валинкарец мужественно воспринял своё заточение, хоть пока что голова работала плохо, так как снотворное в крови ещё действовало. Мужчина сел и огляделся. Окон не было, а значит, рассчитывать на постороннюю помощь не приходилось. Решётка на двери была толстая и редкая, но протиснуться между прутьями тоже не представлялось возможным. Про Алисию он и не думал: по его соображениям, она должна была уже быть в пути, где-то далеко отсюда, ведь он ушёл, не попрощавшись... Поэтому, когда, спустя несколько томительных часов тишины послышались шаги, он и не подумал, что это именно она в сопровождении стражника вошла в сырой полуподвал. Лайгон даже не взглянул в их сторону. Он сидел на полу, вытянув ноги и прислонившись спиной к каменной стене. Стражник тактично не стал подходить близко к камере, однако не было сомнений, что в такой тишине каждое слово он будет слышать. Алисия бесшумно подошла к решётке. Почувствовав чьё-то присутствие, Лайгон перевёл взгляд на девушку. На мгновение в глазах мелькнуло удивление, но после он широко улыбнулся и, ухмыльнувшись, сказал:

- Подкралась. Какими судьбами?

- Зашла попрощаться, - пожала плечами девушка. - Я говорила, что мне надо уходить. Смотрю, больше мне нечем тебе помочь.

Он прищурился и спросил с лёгкой издёвкой:

- Жалеешь, что связалась со мной?

- Нет, но дальше ты уж как-нибудь сам, - она улыбнулась уголками губ, это была печальная улыбка, словно девушка искренне сожалела о том, что всё получилось именно так.

Лайгон понимающе кивнул. Не стал спрашивать, как она нашла его: в эту минуту его мысли были заняты совсем другими вопросами. Присутствие девушки следовало обернуть в свою пользу. Лицо мужчины стало задумчивым, потом он быстро облизнул пересохшие губы, встал и подошёл к двери.

- Мы вряд ли когда-нибудь увидимся...- тщательно подбирая слова, мягко начал он. - Мне бы хотелось напоследок обнять тебя и сказать слова благодарности за всё... Это возможно?

Его печальные зелёные глаза смотрели ласково и с нескрываемой надеждой. Лайгон впервые её о чём-то попросил. Алисия глянула на стражника. Стоило ей сделать шаг ближе к камере, он вскинул арбалет, готовясь всадить болт в пленника, как только он сделает что-нибудь не то, но ничего запрещающего не сказал и не приблизился. Валинкарец слегка улыбался, всматриваясь в тёмно-серые глаза девушки и пытаясь определить, почему она так легко согласилась.

- Ты помнишь дуб, на который мы смотрели ночью? - неожиданно спросила она.

- Помню...- на лбу мужчины появились морщинки от непонимания, но где-то в глубине глаз зажглось любопытство.

Девушка подошла вплотную к Лайгону, и он нежно обнял её, ощущая холодные прутья решётки между ними. Он сильней прижал её к себе, поглаживая хитроумно уложенные волосы и перебирая выбившиеся пряди. Её пальцы игриво пробежали вдоль его позвоночника, и он почувствовал её ровное дыхание у своего уха.

- Твоё оружие под ним, с восточной стороны, - прошептала она.

- Что? - скорее от удивления переспросил он.

- Под тем дубом, ты сказал, что помнишь его... твоё оружие там. Оно ведь тебе дорого, - улыбнулась она, мягко отстранилась и быстро направилась к выходу.

Лайгон ответно улыбнулся и с чувством произнёс:

- Спасибо... - но она уже не услышала его, да это было и не столь важно для лишённого магии мага.

Настроение улучшилось, положение уже не казалось тупиковым: его посох был закопан под дубом, девушка каким-то образом раздобыла эту вещь и приберегла для него. Кроме того, в его рукаве покоились две шпильки, незаметно вытащенные из её волос.

Оставалось дождаться ночи. "Иногда очень даже неплохо, когда никто всерьёз не считает тебя Богом и не верит в твои возможности", - впервые в жизни подумал так Лайгон. То, что всегда раздражало его, сейчас было на руку. Никто не спускался к нему за весь вечер, будто запертый в камере не был опасен. Когда все вечерние звуки замолкли, и, по мнению Лайгона, стража спала, он аккуратно принялся вскрывать шпилькой навесной замок. Это оказалось проще, чем он предполагал, и вскоре замок поддался, тихонько щёлкнув при открывании. Валинкарец был практически на свободе. Поднявшись по лестнице тихими осторожными шагами, он выглянул из-за угла. В освещённом тусклым светом факела помещении сидели двое: они пили вино и играли в кости. Оружие и доспехи лежали в стороне. Они явно расслаблялись, даже не думая о пленнике. Лайгон оскорбился, но привлекать внимание и восстанавливать справедливость, показывая, на что способен, не стал. Подождал, пока будут бурные эмоции по поводу игры, и под шумок, никем не замеченный, прошмыгнул мимо охранников в пустующую тёмную прихожую, из которой он смог беспрепятственно выйти на улицу.

Было прохладно. Сперва валинкарец опасался погони, но всё же зашёл в осиротевший дом рыжих и нашёл там подходящий клинок. Безоружным пробираться к лачуге Алисии ему не хотелось. Лайгон не мог не заметить, что последнее время этот мир постоянно преподносил ему неприятные сюрпризы, и потому следовало позаботиться о своей безопасности. В доме обнаружился некрасивый, но с виду надёжный шлем, и валинкарец прихватил его с собой на всякий случай. Потом отправился к лесу, озираясь, словно вор и прячась от запоздалых прохожих, словно каждый из них мог узнать его и попытаться вернуть за решётку. Стоило войти под тень деревьев, тревога немного улеглась. Хоть в ночном лесу могло таиться ещё больше опасностей, чем в поселении, Лайгон предпочёл бы умереть от лап хищников, чем от рук ненавистных ему людей. Но ночь была спокойной, и валинкарец без приключений добрался до лачуги. Перво-наперво он убедился, что Алисии внутри нет. Тогда мужчина подошёл к дубу, нащупал пласты дёрна, которыми девушка замаскировала тайник, и быстро откопал посох. Нужно было уходить. Неважно куда, но как можно дальше, поэтому Лайгон шёл всю ночь, весь день и только к вечеру признал, что необходимо отдохнуть.

Валинкарец укутался в плащ, свернулся клубочком, поджав колени к груди, и уснул чутким тревожным сном, предчувствуя опасность. Сколько за последнее время он ни ходил в одиночку по ночному лесу, у него не было такого неприятного ощущения. Ему на протяжении всего пути, даже днём, при свете солнца, казалось, что кто-то следит за ним. Ни разу ему так и не удалось найти этому хоть какие-то доказательства. Ни подтверждающего слежку звука, ни хруста веток, ни мелькнувшего силуэта - ничего не удавалось уловить. И вот, примерно полчаса назад опасность стала явной. Лайгон не подал вида, что знает о присутствии врага и, хоть и ужасно устал, но всё же был готов побороться за свою жизнь. Зверя Лайгон не услышал бы, если б не прислушивался к шорохам из-за ощущения слежки. И теперь мужчина лежал, стараясь не сбивать ровное дыхание, чтобы казаться спящим. Он напряжённо ждал, когда враг подкрадётся поближе. То был волкодлак. Мощный зверь, который, возможно, раньше был человеком. Но теперь это было ужасное мохнатое создание, жаждущее крови и свежего мяса. На мгновение Лайгону подумалось, что волкодлак, возможно, ненавидит людей так же, как и он сам. Но это мало занимало его и ничего не меняло. Зверь хотел убить его, к тому же объединял в себе две сущности: волчью и человеческую. И неважно в какой ипостаси он находился сейчас: любой, кто пытался убить Лайгона, заслуживали смерти, вне зависимости от того мерзкий ли он зверь или презренный человек. Волкодлак тоже давно заприметил путника, и тоже долго ждал, переминаясь с лапы на лапу от нетерпения отведать свежей плоти. Кинжал Лайгона был наготове, и оставалось дождаться подходящего момента, чтобы с одного удара сразить зверя. Это было трудно: хотелось расправиться с ним поскорее, где-то в глубинах сознания брезжил страх, что волкодлак может оказаться стремительней его. В прохладном воздухе Лайгон уже начал чувствовать тепло зловонного дыхания. Мужчина сжал рукоять клинка, готовясь к атаке, но тут зверь неестественно выгнулся, хрипло зарычал и повалился на землю, прошитый чьей-то стрелой. Он упал практически на мужчину и Лайгон зашипел от колющей боли в боку, но резких движений делать не стал, понимая, что находится на прицеле лучника. Валинкарец огляделся и в тусклом свете неполной луны увидел знакомую фигуру Алисии. Лайгон был рад, что это не оказался кто-то иной, но не был рад встрече. Эта встреча его разозлила, поскольку могла означать только одно: девушка за ним следила всё это время, а он ни разу не заметил её.

- Что тебе от меня нужно? - неприветливо осведомился он, отодвигаясь подальше от слабо дёргающегося умирающего зверя.

- Да так, проходила мимо! - игриво улыбнулась девушка. - Вот, думаю, жизнь тебе спасу. Можешь, кстати, не благодарить! - она была довольна собой и не скрывала этого.

- Что?! Да у меня было всё под контролем! - окончательно разозлился Лайгон, - А ты чуть было не прошила стрелой меня заодно с этой зверюгой!

Только сейчас девушка заметила свежую кровь у Валинкарца. Стрела прошла сквозь шею волкодлака и наконечник оставил несущественную, но всё-таки рану на боку Лайгона, в чём мужчина справедливо винил Алисию. Хоть девушка и осталась при своём ошибочном мнении, что спасла ему жизнь, но виноватой себя почувствовала.

- Давай, я посмотрю? - мягко предложила она.

Лайгон неодобрительно фыркнул, показывая, что в помощи не нуждается. Он поднялся с земли, немного поморщившись от боли, и задал интересовавший его вопрос:

- Зачем ты пошла за мной? Что-то мне подсказывает, что не просто потому, что я тебе понравился...хоть я и неотразим.

- Правильней сказать, невыносим, - усмехнулась девушка. - Я же говорила, что отправлюсь в путь. Просто он оказался схожим с твоим, - просто ответила она, и Лайгон больше ни о чём не спрашивал.

- Надо уйти от этого места, - посоветовала она, косясь на труп огромного волкообразного существа.

Ночевать в компании мёртвого волкодлака Лайгона тоже не прельщало, и он, собрав нехитрые пожитки, побрёл по ночному лесу в по-прежнему неизвестном направлении, навстречу судьбе. Алисия с усилием и брезгливостью вытащила из поверженного врага свою стрелу и пошла позади Лайгона, попутно очищая её о землю и не зная, что бы такое сказать. Но Лайгон практически сразу сам поравнялся с ней и первым нарушил молчание неожиданным вопросом:

- Помню, ты как-то говорила "если хочешь, я могу пообещать, что никогда не солгу тебе"... Твоё предложение ещё в силе?

Девушка удивлённо взглянула на него и неуверенно кивнула. Лайгон довольно улыбнулся:

- Тогда я хочу.

- Тогда я обещаю, что никогда не солгу тебе, - в тон ему ответила Алисия, но улыбаться не стала, чуя подвох.

- Отлично! Тогда вопрос тот же: зачем ты пошла за мной? - он хитро улыбался и ждал ответа.

- Я обещала "не лгать", а не "отвечать на любые вопросы". Этот как раз из тех, на которые я тебе не отвечу! - она победоносно улыбнулась мужчине и ускорила шаг, чтобы лишить его возможности продолжить этот разговор.

Лайгон усмехнулся и решил попробовать по-другому. Он не стал догонять девушку, просто стал говорить громче:

- Ладно. Давай так: ты рассказываешь, зачем я тебе, а я не пытаюсь от тебя отделаться и не мешаю идти со мной. Твоя выгода в том, что не придётся скрываться, и вместе нам менее страшны враги.

- А твоя выгода? - поинтересовалась девушка.

- Моя - банальное любопытство, - признался он. - А ещё ты неплохой лучник... Ну так как?

Они уже нашли подходящее раскидистое дерево с низкими толстыми ветвями, под которым было бы уютно заночевать, а Алисия всё не отвечала. Мужчина больше ничего не говорил. Валинкарец расположился на земле, а девушка предпочла толстую ветку, объяснив, что так ей привычно, и к тому же, если что, стрелять с дерева удобней. Стало понятно, что предложение Лайгона было глупым - она итак могла просто взять и пойти с ним, не заботясь о его мнении. Этот факт ужасно раздражал, но любопытство взяло верх, и Лайгон предпринял ещё одну попытку:

- А если так: ты говоришь, какие у тебя на меня планы, а я не мешаю тебе их осуществлять? Какими бы коварными они ни были. Годится?

Она устало вздохнула:

- Не всегда хорошо знать правду. Уверен, что тебе понравится то, что ты так хочешь услышать? - если бы Алисия смотрела не в небо, а на Лайгона, то увидела бы, как заиграли желваки на его скулах, прежде чем он ответил:

- Не уверен, но услышать хочу, - он действительно не любил, когда ему лгут или что-то недоговаривают.

Девушка спрыгнула с дерева и, оказавшись рядом с Лайгоном, заглянула ему в глаза. Собиралась уже что-то сказать, принялась нервно теребить свою косу и даже приоткрыла рот, но быстро прикусила нижнюю губу и смущённо отвела взгляд. Валинкарец терпеливо ждал и, наконец, дождался:

- Я пошла за тобой, чтобы...убить тебя...- и она снова быстрым движением оказалась на дереве, словно опасалась, что он набросится на неё или ударит.

Но Лайгон отреагировал искренним спокойствием, а потом усмехнулся, демонстративно прикоснувшись к запёкшейся крови на боку, и с нескрываемым сарказмом сказал:

- Сегодня у тебя была неплохая попытка, но попробуй завтра, может, больше повезёт.

- Я вообще-то серьёзно, - слегка обиделась Алисия, хотя чувство вины за рану на теле Лайгона ещё не прошло, и потому обижаться на него за то, что он напомнил ей о её вине, было глупо.

Мужчина вздохнул. Девушка снова напомнила ему сестру. Не то, чтобы он скучал по ней или по своему прошлому, но именно это сходство не позволяло ему вести себя с Алисией так, как следовало бы вести себя с человеком. Особенно с таким навязчивым человеком. Лайгон вздохнул, поражаясь собственной мягкосердечности и тому, что он действительно не чувствует раздражения на эту девушку.

- Понимаю, что у всего этого есть какая-то непостижимая логика, но меня удивляет одно: к чему тогда тянуть-то? - спросил он, наконец. - Или тебе принципиально убить меня в каком-то определённом месте или при каких-то особых условиях? - он явно издевался, не принимая её слова всерьёз.

Алисия замялась, но решила, что раз уж начала, можно раскрыть все карты:

- Мне будет больно тебя убивать, но придётся это сделать, - Лайгон улыбнулся, его самолюбию было приятно, что девушке он не был безразличен. - Я убью тебя, как только ты перейдёшь на сторону зла, и никакие воспоминания мне не помешают.

Лайгон прикинул, что вряд ли он перейдёт на сторону зла, ведь он с неё, в общем-то, и не уходил последние несколько десятилетий. Подумав так, он посмотрел вверх, чтобы девушка хорошо могла видеть его лицо, и с вызовом спросил:

- С чего ты взяла, что я предпочту зло?! Я сражался с людьми против орков, и это едва не стоило мне жизни! Ты лично сожгла мой плащ, перепачканный орочей кровью, а теперь считаешь меня предателем? - врал он с упоением, и теперь его глаза блестели от незаслуженной обиды. - Как можно настолько не доверять тому, кого ты уже дважды решила спасти?

Кажется, это произвело должный эффект. Алисия свесилась к нему с ветки и виновато сказала:

- Но ты же направляешься к Варту, Тёмному Эльфу... - неуверенность в её голосе придавала мужчине смелости, и он уже чувствовал, что всё получится так, как было ему на руку. - Чтобы заключить с ним союз...