Помоги проекту - поделись книгой:
Совместно ими был намечен для покупки участок побережья, согласия владельцев были получены, запродажа сделана, границы участка обозначены, а местный начальник уезда был предупрежден об этой покупке. Мало того, Павлов направил корейскому министру иностранных дел сообщение об этой предварительной сделке и копии документов.
Когда состоялось открытие Мозампо для иностранной торговли, отправленная для покупки намеченного участка канонерская лодка с драгоманом* миссии Штейном по каким-то причинам задержалась на сутки. Когда же Штейн прибыл на место покупки, то оказалось, что вся береговая полоса и даже часть выбранного нами участка уже куплены японцем Хасама.
*
Вначале Хасама утверждал, что купил этот участок с единственной целью перепродать его нам с громадным барышом, но вскоре резко изменил свои заявления и уже говорил, что не продаст нашего участка ни за какую цену и ни на каких условиях.
Потом в дело вмешалась японская миссия в Сеуле, а затем в Мозампо вслед за нашей канонерской лодкой прибыли два японских крейсера. Нагрянувший на них командир военно-морской базы Такесики на острове Цусима японский вице-адмирал Хидака Сонодзё заявил, что Япония не допустит приобретение намеченного Россией земельного участка.
В общем, как в своё время говорил адмирал Дубасов: «Как только преимущество в соотношении морских сил на Дальнем Востоке будет у японцев, те сразу обнаглеют».
Пришлось Штейну выкупать другие участки, но из-за происков японцев приобрести их в полном объеме оказалось невозможным. Представители страны восходящего солнца бросили все силы на скупку прибрежной полосы в порту Мозампо. Они приобретали узкие и совершенно негодные береговые полосы только для того, чтобы отрезать купленные Штейном участки от сообщения с морем и вообще насколько возможно обесценить нашу покупку.
Дошло даже до того, что ими была приобретена даже часть суши, появляющаяся во время морского отлива, но зато примыкающая к лучшей части нашей береговой линии. Таким образом, русский участок был лишен сообщения с морем.
Это переполнило терпение русской стороны. Александры Третий приказал барону Розену выступить в Токио с серьезными представлениями по поводу японского адмирала Хидака.
Словесные обвинения русского посланника успехом не увенчались. Предложенное им полюбовное разрешение возникших затруднений было отвергнуто. Японское правительство упорно отрицало свою причастность к эпизоду в Мозампо и отправляла российскую дипломатию в… В Сеул.
Но и Корея оказалась такой же несговорчивой, как и Япония. Ответ корейского правительства был уклончивый. Оно настаивало на праве владельцев свободно распоряжаться своими землями и говорило, что покупка участка не касается ни центрального правительства Кореи, ни местных властей.
В общем, дипломатическая бодяга длилась почти год. В результате на закупленном участке мы построили гостиницу, склады и продолжали настаивать на незаконной скупке участков японцем Хасама.
После того, как вице-адмирал Скрыдлов провёл учебные стрельбы на рейде Мозампо, японцы довели количество вымпелов на базе Такесики на острове Цусима до одиннадцати. А в самой Японии началась газетная истерия против русских гадзинов. Дошло до призывов водрузить «солнечный флаг» в Уральских горах.
Напряжение нарастало, и тут последовали события в Ливадии, смена императора в Российской империи. Пока Николай занимался поиском убийц родителей, брата и сестры, наш славный МИД пошел по испытанному пути, то есть на попятную. Граф Владимир Николаевич Ламсдорф хоть и был сторонником расширения наших территорий на Дальнем Востоке, но политиком был очень осторожным. И такое обострение взаимоотношений его несколько напугало.
А дальше в России события понеслись вскачь. Покушение на императора перед коронацией, эксцесс английских офицеров в Гатчинском парке, когда была ранена императрица и, только благодаря покойному Севастьянычу, остались целыми и невредимыми сыновья Николая. Потом гвардейский переворот и приход на Балтику английской и немецкой эскадр.
Далее шаткий мир с Англией и подготовка к войне. Никто уже не сомневался, что войне с Японией быть. В этих условиях наш МИД «потребовал» от Кореи уступки нам в том же Мозампо или в его окрестностях другого подходящего участка под нашу военно-морскую базу, но значительно больше размерами и на концессионном основании, то есть чтобы земля была выкуплена у населения самим корейским правительством и передана нам в назначенный срок по заранее условленной цене.
Понятно, что Корея обалдела, а Япония встала на дыбы от нашей наглости, но пополнение Тихоокеанской эскадры тремя эскадренными броненосцами, двумя броненосными крейсерами 1 ранга и пятью второго заставили императора Коджона и Токийское правительство искать компромиссы.
А наш МИД по указанию Николая продолжал давить. Кореи предложили продать нам остров Каргодо. Как посчитало Морское ведомство из-за меньшего и бодаться-то незачем. Когда эта информация дошла до японцев, в Токио начались стихийные митинги. Партия войны в правительстве, которая практически полностью состояла из членов общества «Чёрный дракон» требовала немедленно начать войну, надеясь на военную поддержку Англии.
Партия мира под руководством маркиза Ито приложило множество дипломатических усилий, чтобы война не началась в конце прошлого года. Мы на мирное разрешение этого вопроса пошли только из-за того, что нам необходимо было ещё где-то полгода, чтобы привести Маньчжурскую армию и Тихоокеанский флот к более-менее удовлетворительной готовности к началу боевых действий.
Тогда в результате различных соглашений было решено, что мы можем ограничиться небольшой концессией на материке, если только корейское правительство примет на себя обязательство ни под каким видом не отчуждать и не предоставлять в пользование иностранцам или какой-либо иной державе никакой части острова Каргодо.
Японцы после этого несколько успокоились, их базу Такесики покинули стянутые для усиления корабли из первой и второй эскадр. Однако, с тех пор любой заход в Мозампо русского военного корабля вызывал поток телеграмм и депеш японских дипломатов с возмущениями о нарушении договорённостей.
Не меньше японцы были недовольны нашей политикой в Китае. Ещё с сентября одна тысяча девятисотого года после подавления основных очагов восстания ихэтуаней русское правительство начало переговоры с центральным китайским правительством по Маньчжурии, которая была оккупирована русскими войсками.
Это вызвало, мягко сказано, недовольство всех стран коалиции. Оно усилилось после того, как наш МИД заявил, на каких условиях мы выведем войска из Маньчжурии, оставив лишь охранные части, подчиненные правлению КВЖД.
Первое, России необходима гарантия безопасности зоны КВЖД, Квантунского полуострова и русской границы по Амуру. Второе, принцип наибольшего благоприятствования в Маньчжурии для русских купцов и промышленников. Третье. Военное присутствие европейских государств, а также США и Японии в Маньчжурии должно быть исключено, а экономическое — сведено к минимуму.
Параллельно русские власти вели переговоры с туземными властями на местах. Адмирал Алексеев успешно провёл переговоры с мукденским цзянь-цзюнем Цзженом. В ноябре с ним было заключено временное соглашение, по которому в провинции была восстановлена власть цзянь-цзюня и китайской администрации, но под контролем русского руководства, которое получало по этому соглашению право держать в провинции свои войска. Китайские же военные подразделения обезоруживались и распускались. Точнее, они уже были разоружены во время захвата Мукдена и других городов провинции.
Переговоры с Китаем продолжались до настоящего времени. Пекин то соглашался с русскими предложениями, то отказывался под мощным политическим давлением ведущих мировых держав.
В случае подписания договора получали выгоды Россия и Китай, но зато проигрывали все европейские страны, Япония и США, которые претендовали на рынки и концессии в Маньчжурии, а Япония уже тогда планировала её захват.
Все ведущие страны мира были настроены принципиально против превращения Маньчжурии в зависимую от России территорию. Но в то же время воевать против России из-за Маньчжурии была готова только Япония, и больше никто. Ни одно европейское государство, включая даже Англию, не желало начинать войну с Россией, что бы ни случилось на Дальнем Востоке. Пусть даже Россия официально аннексировала бы Маньчжурию, дело бы ограничилось десятком нот, в худшем случае передачей английских броненосных кораблей Японии в аренду. Возможно, даже с английскими экипажами, но тех, наверняка, обзовут «добровольцами» как в Трансваале или ещё что-нибудь лайми придумают.
После подписания союза с Германией Николай решил придать Дальнему Востоку приоритет перед европейскими делами и сосредоточить там сухопутные и морские силы, существенно превосходящие силы Японии.
Однако, Георг и его правительство молниеносно ответили на это, заключив с Японией договор, в котором обозначили свои интересы в Китае и Корее и готовность отстаивать их, включая, военную силу.
В высшей степени растяжимые формулировки первой статьи этого договора предоставляли широкие возможности для изыскания поводов как для вмешательства во внутренние дела Китая и Кореи, так и для развязывания войны против России.
Если бы, например, Россия воспротивилась каким-либо агрессивным действиям Японии в Корее, то японскому правительству было бы нетрудно подвести этот случай под формулировки этой статьи. Например, оно могло бы заявить, что, противодействуя Японии, Россия «угрожает» японским интересам.
Очень интересной была третья статья договора: «Если при вышесказанных обстоятельствах какая-либо другая держава или державы присоединятся к враждебным действиям против таковой союзницы, то другая договаривающаяся сторона придет к ней на помощь и будет вести войну сообща и заключит мир во взаимном с нею согласии».
С одной стороны эта статья оставляла Россию в изоляции, так как вряд ли найдутся желающие вступить в русско-японский конфликт на стороне Российской империи, так как автоматически становишься врагом и Англии.
Вилли сразу сказал Ники, что воевать на Дальнем Востоке не будет. Ладно, хоть разрешил пользоваться своей военно-морской базой в Циндао для ремонта, стоянки и бункеровки углём кораблей Тихоокеанской эскадры. И с вооружением помогает. Да и союз с Германией позволил переправить по десять 280-мм пушек и мортир, а также ещё пять 254-мм пушек из Либавы в Порт-Артур.
Франция долго молчала и, наконец, согласилась подписать декларацию, которая гласила: «Будучи вынужденными учитывать возможность враждебных действий других держав либо повторения беспорядков в Китае, оба союзных правительства оставляют за собой право озаботиться в такого рода случаях принятием мер, необходимых для охраны их интересов». Сразу было понятно, что эта декларация носит мало обязывающий характер для французов.
С другой стороны третья статья англо-японского договора давала возможность провести провокацию. Пример?! Какая-нибудь страна в Африке или Южной Америке с пролондонским правительством заявляет о поддержке Российской империи в её борьбе за правое дело и объявляет Японии войну. Красиво?! При этом бриты белые и пушистые вступают в войну на законных основаниях.
Будем надеяться, что такого не произойдёт и Георг ограничится «добровольцами» на «Маджестиках». Хотя и такая помощь будет нам как кость в горле. Поэтому и надо успеть решить вопрос о начале войны с Японией сейчас, проведя внезапный удар по её первой эскадре.
Для этого я и следую «инкогнито» в Мозампо, где меня должна дожидаться команда капитана 1 ранга Кононова на специально переделанной для скрытых операций боевых пловцов парусно-винтовой шхуне, под видом научной экспедиции, занимающейся гидрографическими работами.
А в одной из необитаемых бухт острова Карого уже должны находиться корабль матка с четырьмя секретными минонсками, очень похожими на торпедные катере типа «Д-3» времён Великой Отечественной войны. Хорошая такая миноноска получилась, скоростная. Сорок узлов давала, особо не напрягаясь. Можно было и сорок пять выжать, но на очень коротком отрезке.
Водоизмещение сорок пять тонн, длина двадцать один метр, ширина четыре и осадка меньше метра. Дальность плавания у этой малютки достигала четырехсот миль. Мореходность позволяла использовать миноноску при ветре до шести баллов. На вооружения стояло два торпедных аппарата и две спарки из пулеметов Максима на кольцевых турелях. Экипаж десять человек. Так же на миноноске можно было перевозить небольшие десантные отряды.
Корпус этой миноноски делали из дерева. Если бы не сложность в изготовлении двигателей, то клепать их можно было, как пирожки жарить. В планах было, что Порт-Артурский судоремонтный завод должен был потянуть выпуск секретных миноносок.
В это время открылся вид на городской порт, и от удивления потерял нить своих размышлений. Кого-кого, но крейсера «Варяг», который стоял у стенки местных ремонтных мастерских, увидеть не ожидал.
Крейсер после ремонта во Владивостоке прошёл десятичасовые испытания на полном ходу. Выдал двадцать четыре узла, и ещё четыре дня назад ушёл из Владика в Порт-Артур. На борт крейсера мне из-за занятости попасть не удалось, как и познакомиться с Рудневым.
И вот вместо того, чтобы находиться в Порт-Артуре, «Варяг» приткнулся к причальной стенке порта Мозампо, а рядом с ним стоит на якоре эскадренный миноносец с Андреевским флагом.
Весь в раздумьях вернулся в каюту за вещами. Вышел из неё, когда судно уже причалило. Я был единственным пассажиром на пароходе, но, тем не менее, первый после бога стоял около трапа, дожидаясь меня.
— Как прошёл переход, месье Ришар? Всё ли Вам понравилось? — на хорошем французском произнёс капитан.
— Благодарю, Василий Петрович, всё было просто прекрасно, — я оглянулся вокруг и, увидев, что рядом никого нет, продолжил. — По прибытию в Порт-Артур в штабе крепости найдите капитана Едрихина Алексея Ефимовича. Сообщите ему, что два санитара на вашем судне, которых вы принимаете за китайцев, являются подданными микадо.
На лице капитана не дрогнула ни одна мышца. С невозмутимым видом он произнёс:
— Хорошо, месье Ришар. Я это сделаю. Успехов Вам в ваших делах! — также по-французски произнёс он, хотя я ему отвечал на русском, пытаясь изобразить французский акцент.
Далёк был мой язык лягушатников от совершенства. Промашка небольшая вышла с моим французским паспортом. Надо было английский делать на имя Гая Фокса. Три раза ха-ха.
Подхватив чемодан, я же не русский офицер, а французский «мюсье», двинул по трапу вниз. Вступив на твёрдую землю, огляделся и увидел, встречающего меня капитана 1 ранга Кононова, одетого в партикулярное платье по последней моде Парижа.
— Василий Петрович, а о чём с тобой разговаривал этот француз, которого всё военное руководство Владивостока провожало? — спросил капитана «Ангары» его первый помощник.
— Алексей Николаевич, он такой же француз, как вы и я. Я в своё время на «Херсоне» ходил. Так я этого месье Ришара сразу узнал. Это — Ермак!
— Кто?
— Не знаю, в каком он сейчас звании, но это Тимофей Васильевич Аленин-Зейский по прозвищу Ермак, ближник царя.
— Так это он штурмовал дворец Великого князя Владимира Александровича, и говорят, лично убил его вместе с сыновьями?
— Алексей Николаевич, рекомендую Вам меньше слушать сплетни и забыть, что Ермак был на нашем судне во время этого перехода. Сейчас передадим бумаги в миссию и отправимся дальше в Порт-Артур.
О том, что сказал ему Аленин-Зейский и о том, что узнал во встречающем его начальника водолазной школы в Кронштадте, капитан «Ангары» решил благоразумно промолчать. Итак, язык распустил.
«Дай Бог вам успехов, господа офицеры! Что-то грядёт, — подумал капитан. — А пока надо будет записать данные по капитану Едрихину Алексею Ефимовичу и санитарам, чтобы не забыть».
— Здравствуйте, месье Ришар. Как добрались? — Анатолий Алексеевич, улыбаясь, пожал мне руку.
— Слава богу, почти без приключений, месье Дюран, — мой французский был намного хуже, чем у Кононова. Тот шпарил как на родном.
— А что здесь делает «Варяг»? — не удержался я от вопроса.
— Я точно не скажу, но по слухам, которые ходят по порту, что-то случилось с упорными подшипниками вала одной из главных машин. Еле-еле доковыляли до Мозампо. Руднев в бешенстве, а старший офицер крейсера капитан 2 ранга Степанов предполагает злой умысел со стороны японцев, — Кононов усмехнулся.
— Всё возможно, месье Дюран. Всё возможно. Во Владивостоке четыре дня назад предотвратили взрыв затвора и насосной станции сухого дока, в который должны были поставить крейсер «Новик». Но об этом позже. Где наша шлюпка?
— Следуйте за мной, месье Ришар.
Когда шлюпка с надписью «Марсель» отошла от причала на достаточное расстояние, я уже по-русски спросил Кононова:
— А эсминец наш чего тут делает?
— Это «Лейтенант Бураков» из первого миноносного отряда, бывший китайский миноносец немецкой постройки «Хай Хуа», который захватили при штурме фортов Таку. С поднятием Андреевского флага корабль получил новое название «Лейтенант Бураков» в честь офицера канонерки «Кореец», погибшего при том штурме, — всё-таки любил Кононов поговорить. — В общем, он какие-то запчасти привёз для «Варяга» и специалистов для ремонта. Это же самый быстрый корабль Порт-Артурской эскадры.
Далее Анатолий Алексеевич поведал о том, что приобретение российским флотом «Хай Хуа» получилось очень удачным: его скорость достигала 36,6 узла! Дальность хода «Буракова» две тысячи миль при десяти узловой скорости. Правда, вооружение «немецкого китайца» было не самым сильным: он имел четыре пушки 47-мм калибра, и всего один 381-мм торпедный аппарат.
Вообще-то изначально на корабле стояло два аппарата и восемь пушек, но, учитывая высочайшую скорость «Лейтенанта Буракова», который не мог догнать ни один японский корабль, его решили использовать как посыльное судно, а не как боевой миноносец. Поэтому один торпедный аппарат и четыре пушки для облегчения судна и повышения скорости сняли. Изначально «Хай Хуа» давал только 33,6 узла.
Из дальнейшего рассказа Кононова я узнал, что командовал кораблём мой старый знакомый капитан 2 ранга Панфёров Константин Александрович, который при нашем знакомстве был лейтенантом и старшим офицером крейсера «Адмирал Корнилов». На нём мой отряд доставили к фортам Таку.
Наконец-то появилась шхуна «Марсель», над которой развивался французский флаг. Судно немного напоминало нашу шхуну «Компас», но было длиннее, шире и имело более глубокую осадку. Из-за чего его и выбрали.
Этот корабль был приобретён во Франции, но потом он прошёл небольшую секретную доработку. По бортам у шхуны были смонтированы шлюзовые камеры для скрытого выхода боевых пловцов. Так же по бортам ниже ватерлинии крепились человекоуправляемые торпеды, находящиеся в закрытых цилиндрах с легко открывающимися дверцами. Таких цилиндров было по два с каждого борта. Но запас торпед можно было легко пополнить. Судно было зарегистрировано как корабль для гидрографических работ, поэтому имело на борту лебёдку и прочие механизмы.
Официально торпеды назывались подводными минодоставщиками или ПМД, но боевые пловцы прозвали их «Посейдоном». Возможно, это прозвище родилось из-за того, что этот доставщик в головной части тащил три съёмных мины по шесть пудов каждая. Такой трезубец бога моря получался.
Водоизмещение этой торпеды было около полутора тонн. Длина около семи метров, диаметр около полуметра. На ней был установлен электродвигатель Доливо-Добровольского мощностью в две лошадиных силы, что позволяло на скорости в три узла при полностью заряженных аккумуляторах уверенно пройти до пятнадцати миль.
Новые ребризеры закачанные воздухом, а также его запасы, имеющиеся в «Посейдоне», позволяли на глубине в тридцать метров находиться больше трёх часов. Часовой механизм давал возможность устанавливать задержку в минах до полусуток.
Боевые пловцы сидели друг за другом верхом на доставщике. Их ноги упирались в специальную подножку. Ласты одевались на время установки мин. Водитель или пилот этого аппарата, как правило, офицер, был прикрыт изогнутой металлической пластиной, под которой были установлены: часы, компас с фосфорной разметкой, клапан регулировки глубины и приборы управления электромотором и торпедой. Специальные рычаги заполняли и продували балластную систему. Второй член экипажа, обычно из кондукторов, находился сзади. От водителя его отделяла цистерна быстрого погружения. Позади него находился контейнер с инструментами и запасным дыхательным аппаратом.
Отработанная в Тронгзунде тактика была следующая. Шхуна-нейтрал встаёт на якорь рядом с рейдом, где расположились вражеские корабли. Выйдя через шлюзы боевые пловцы проверяют торпеду и, если все в порядке, то включают двигатель и движутся к своей цели по азимуту. Достигнув заграждений, пытаются поднырнуть, а если это невозможно, то делают проход с помощью сетепрорезателя.
Проникнув за заграждения и подойдя к цели, останавливается мотор, за счёт медленной продувки балластной системы достигается нулевая плавучесть. Затем боцманмат, одев ласты, отделяет первый заряд. Офицер восстанавливает нейтральную плавучесть. После этого совместно устанавливают первую мину. Потом вторую и третью. Такой порядок был разработан для эскадренных броненосцев.
С учётом проведённых расчётов под руководством адмирала Макарова, было признано, что трёх наших мин, поставленных в определённых точках корабля, будет достаточно для гарантированного потопления эскадренного броненосца. На практике этого ещё не проводилось, но очень скоро мы это проверим.
Глава 7. Новая цель.
Прибыли на борт шхуны и собрались в кают-компании, которой заведовал Ризнич, как старший офицер отряда и корабля. Традиции военно-морского флота соблюдались, не смотря на то, что все офицеры, кроме капитана корабля и его помощника были в партикулярном платье, изображая учёных. Только вот военная выправка их выдавала, да и матросы шхуны мало походили на своих гражданских собратьев. Хотя, может быть, я был и предвзятым. Тот же капитан «Ангары» ходил как штык проглотил, и манеры были соответствующими военным морякам. Но всё же что-то не так…
— Докладывайте, Анатолий Алексеевич, — отвлекаясь от раздумий, скомандовал я, когда офицеры разместились за столом.
— По утверждённому плану, десятого августа шхуна «Марсель» прибыла в Сасэбо для пополнения припасов. Как мы и предполагали, на внутреннем рейде порта собрались все японские эскадренные броненосцы с их флагманом «Микаса», на котором держит штандарт Главнокомандующий японским флотом адмирал Хейхатиро Того. Кроме них в акватории присутствовали крейсера 2 ранга «Читосе», «Касаги», «Такасаго» и «Иосино» под командованием адмирала Дева.
Разложив на столе карту, Кононов начал показывать, где какой корабль стоит. С обозначением координат по сетке и по улитке.
— Один из крейсеров и пара истребителей постоянно дежурят перед горлом входа на рейд. Противоминные сети на ночь выставляются. Службу японцы несут неплохо. Если честно, то хорошо. Мы-то свою задачу, Тимофей Васильевич, выполним, а вот миноноскам при таком раскладе свою сделать будет практически невозможно, — Кононов сожалеюще вздохнул-выдохнул. — Тяжело им будет прорваться на рейд, если крейсер и истребители останутся на месте после того, как подорвутся наши заряды на броненосцах. Ширина горловины бухты чуть больше четырёх кабельтов. Расстреляют в упор, если не во время атаки, то при возвращении, точно!
Я задумался. План атаки военно-морской базы в Сасэбо предполагал заход шхуны в порт для пополнения продуктами и разведки. Второй заход рассчитывался таким образом, чтобы встать на внешнем рейде ближе к вечеру. После этого целями становились четыре корабля с удобным подходом. Здорово было бы, чтобы ими оказались четыре эскадренных броненосца, включая «Микасу», да ещё с адмиралом Того на борту.
Я аж прищурился от удовольствия, но реальность говорила о том, что если такая расстановка кораблей, изображённая на карте сохранится при начале операции, то минировать придётся «Фудзи» и «Асахи» из броненосцев, не лучшая цель, но… Так же под атаку попадали «Касаги» и «Такасаго».
После минирования этих кораблей экипаж шхуны «Марсель» делал бай-бай, а вот отряд миноносок под командованием Колчака, болтающийся к расчётному времени перед горловиной, после подрывов зарядов в районе трёх часов ночи должен был во время возникшей паники ударить по японским кораблям. Цели им предписывалось выбирать самостоятельно в зависимости от сложившейся ситуации. Поддерживать радиосвязь после начала операции между шхуной и кораблями отряда запрещалось.
Если взрывов не произойдёт, что должно было означать, что «Марсель» и её экипаж разоблачили и захватили, то Колчак должен был с отрядом без атаки вернуться в Порт-Артур. Раскрытие нашей миссии не исключалось. Японская разведка работала великолепно, в чём я в очередной раз убедился во Владивостоке.
— Александр Васильевич в расчётную точку прибыл? — прервав молчание, спросил я.
— Прибыл. Привёл шесть миноносок вместо четырёх, как планировалось. По пришедшей радиограмме все корабли в порядке и вместе с экипажами готовы к бою, — ответил Кононов.
«Добавилось смертничков», — подумал я, вслух же произнёс:
— Что ж, ещё четыре мины добавилось, что повышает вероятность успеха отряда миноносцев, которая при такой охране входа на рейд, действительно, мала, а вот риск погибнуть, не выполнив задачу, очень высок.
— Тимофей Васильевич, насколько я знаю, в свой отряд Александр Васильевич привлёк таких сорвиголов, что они выполнят любой приказ, — перебил меня ещё один старый знакомый, капитан 2 ранга Завойко.
— Господа, а если переделать план. Основная цель атаки миноносок — прикрытие нашей деятельности. Японцы должны будут остаться при мнении, что нападение на их корабли провели миноноски, а не боевые пловцы. В крайнем случае — подводные лодки, — вклинился в разговор кап-два Миронов. — Пускай отряд Александра Васильевича атакует крейсер и истребители, где-нибудь минут за пять до подрыва установленных нами мин. По две миноноски на корабль должно хватить. После атаки сразу уходят назад. А потом идут подрывы броненосцев. Они от горловины стоят недалеко. Хода самодвижущих мин достаточно, чтобы достать броненосцы и крейсера, делая пуск от горловины. Идеальное прикрытие для нас, и уменьшение риска для отряда миноносок.
— Если бы им ещё и координаты крейсера и истребителей передать перед атакой, было бы ещё лучше. И атаковать надо почти одновременно со временем подрыва зарядов. Там расстояние от места стоянки крейсера с истребителя меньше двух миль. Мина это расстояние пройдёт за две минуты, — поддержал план товарища Завойко.
Поделиться книгой: