Помоги проекту - поделись книгой:
— А куда именно мы едем? К тебе домой?
— Ну, можно и так сказать. Но вообще-то, владельцем
Рейчел задумалась, глядя в окно. Каменные двух- и трёхэтажные дома быстро сменились коттеджами, окружёнными большими лужайками. Или даже маленькими полями.
— Твой отец, мистер Киттлер, говорил, что ты часто задаёшь ему кучу вопросов. И даже записываешь их в отдельную тетрадь, так?
— Ну да, — почему-то поёжилась Эрин. Вроде ведь ничего страшного не произошло.
Тётя Рейчел очень серьёзно и внимательно посмотрела на неё и вдруг снова улыбнулась, как ни в чём не бывало.
— Не могу обещать, что на все… Но на некоторые из них уже пришло время дать ответы. Так что даже не сомневайся — эта неделя будет невероятно интересной!
Вопросов у Эрин накопилось действительно много. С ней часто приключались довольно странные вещи, и было бесполезно выяснять у папы, как такое вообще могло произойти.
Однажды папа заявил, что ему надоело, что Эрин каждый вечер возвращается с всклокоченной головой, которую потом перед сном приходится по полчаса приводить в порядок. Взяв старую машинку для стрижки, он буквально за пять минут оставил от пышных локонов дочери лишь короткий ёжик. Эрин не спала полночи, то представляя себе, каким посмешищем она станет в школе, то проводя по волосам прижатыми ладонями — ощущение плотных коротких пружинящих волос было забавным и необычным. Однако на следующее утро она обнаружила, что волосы снова успели отрасти и выглядят точно также, как выглядели до того, как папа решила их подстричь.
Был ещё случай, когда Эрин натерпелась неприятностей из-за того, что её заметили выходящей из школы. Дети вообще-то и должны иногда выходить из школы, но Эрин делала это пятый раз за десять минут, не заходя обратно. Классная руководительница послала мистеру Киттлеру гневное письмо, в котором написала, что Эрин лазает в школу через форточки.
Эрин пыталась объяснить ей что она просто забыла в классе пенал, лист с наклейками, фонарик и перочинный нож, а вспоминала об этом по очереди, когда снова и снова подходила к парте. Самой себе девочка объяснила, что, она просто сильно задумывалась и не помнила возвращения. А учительница, стоявшая у дверей просто не очень хорошо замечает маленьких девочек — потому так всё и получилось.
А как-то раз Эрин захотелось обрадовать папу, и на обоях в его комнате она нарисовала на ветках напечатанных яблонь красивых бабочек. О том, что ей категорически нельзя входить в папину комнату, когда его нет дома и тем более что-либо там делать, она вспомнила только когда папа поднялся по лестнице. Папа тогда её немножко отругал за нарушение первого правила, но как вдруг все бабочки вдруг перелетели в комнату самой Эрин, девочка так и не придумала.
Но сегодня всё должно было измениться. Эрин даже не жалела о том, что папа остался в Плимуте — ведь ей посчастливилось почти одной самостоятельно приехать в другое графство, и самой найти тётю! А теперь она ехала в большом удобном автомобиле в загадочное поместье, которое должно было быть намного больше их с папой апартаментов, где тётя познакомит её с целым Лордом и наконец расскажет, почему нарисованные бабочки иногда умеют летать по собственному желанию. А за такое Эрин Киттлер была готова дорого заплатить.
Много позже, лёжа в большой спальне, освещённой необычайно яркой луной, Эрин пожалела, что у неё нет часов. Она не знала, сколько сейчас времени, и не была уверен в том, что прислуга ещё не спит. Она была готова рискнуть и выбраться из постели на кухню в поисках какой-нибудь еды, но совершенно не догадалась узнать, где в огромном доме эта самая кухня находится.
Эрин думала о том, что прожила с папой — и, иногда, с гостившей у них тётей Рейчел — почти пять лет, то есть ровно столько, сколько себя помнила. Девочка не помнила ни мамы, ни её ухода. Иногда она пыталась хоть что-то извлечь из памяти, но безуспешно. Тётя и папа никогда о ней не рассказывали. Фотографии мамы в доме Киттлеров тоже отсутствовали.
Когда Эрин была младше, иногда ей приходили в голову мысли о том, как в доме 222 по Фор-стрит появится какая-нибудь старая ведьма, страшная и неизвестная, и навсегда заберёт её. Но этого так и не произошло — её единственными родственниками были папа и тётя — и Эрин перестала боятся этого. Но иногда ей казалось, что совершенно незнакомые люди ведут себя так, словно следят за ней.
Надо признать, это были очень странные незнакомцы. Однажды, когда они вместе с тётей Рейчел зашли в магазин за рождественским подарком для папы, из-за стоявшей в торговом зале большой ёлки на них смотрел сгорбленный невысокий старичок в фиолетовом пончо. Заметив его, тётя Рейчел тут же натянула висевшие на поясе кожаные перчатки и спросила Эрин, видела ли она этого человека раньше. А потом, схватила девочку за руку, решительно направилась в сторону фиолетового старичка, с таким выражением лица, что тот выбежал из магазина, так ничего и не купив.
В другой раз в автобусе ей подмигнула серьёзная с виду женщина, одетая во все чёрное и в высокой четырёхугольной шляпе. Правда, в тот раз тётя сама весело помахала ей в ответ, отчего чёрная дама только поджала губы. А ещё недавно на улице к ним с папой хотел подойти лысый человек с большим облезлым двухвостым псом — мутантом, как догадалась Эрин. Но папа достал какую-то бутылочку, вроде тех, в которых хранят духи, и мужчина с собакой почему-то тут же запрыгнули в кусты.
В общем, у Эрин была прекрасная семья. И, похоже, ей было суждено жить среди самых лучших в мире родственников ещё долгие годы. Много-много лет…
Глава 3. Исчезнувшее стекло
На следующее утро Эрин проснулась около шести утра. Поворочавшись с боку на бок, она попыталась снова уснуть, однако из этого ничего не вышло. Закутавшись в одеяло, девочка залезла на довольно широкий подоконник и уставилась в окно. Разумеется, если бы ей было необходимо немедленно встать и одеться, например, чтобы пойти в школу — вне всяких сомнений, она тотчас свалилась бы замертво, лишь взглянув на часы, и проспала бы до полудня. Но поскольку в течение следующих двух часов ей было абсолютно нечего делать и такое раннее пробуждение не имело ни малейшего смысла, то в полном соответствии с общей извращенностью детской натуры, Эрин поняла, что умрёт на месте, если пролежит ещё хоть пять минут!
Одевшись, девочка отправилась искать кухню с холодильником — в нём всегда можно найти немного еды, а есть она хотела с вечера! Где именно искать кухню, мисс Киттлер не знала, но ей повезло — сразу за дверью она встретила мистера Майера, большого и крепкого мужчину в простой одежде, работавшего здесь, как он ей рассказал, по хозяйству. Он, разумеется, проводил девочку до кухни, которая оказалась отдельным домиком, и даже разогрел кусок пастушьего пирога. Порция была большой, а мистер Майер оказался мастером рассказывать всякие истории, так что когда Эрин закончила завтракать, часы показывали начало девятого. Поблагодарив добродушного садовника, мисс Киттлер направилась искать тётю. Та обещала устроить настоящую экскурсию по поместью, которое девочке из Плимута казалось почти замком. В конце концов, если в особняке есть своя башня, то до замка осталось совсем немного, не так ли?
Зайдя в дом, Эрин сразу услышала знакомый голос, доносившийся со второго этажа. Тётя нашлась в небольшой библиотеке, в компании солидно выглядящего черноволосого мужчины в шитом шёлковом домашнем халате. Рейчел жестом показала Эрин на свободный стул у стены. С мужчиной — очевидно, это и был лорд Эндер Преддек, тётин родственник — они вели оживлённый разговор на каком-то непонятном Эрин языке.
Спустя десять минут Эрин стало скучно и даже немножко обидно. Ведь это очень невежливо, говорить при девочке на языке, который она не понимает! Хотя, если быть честной, мисс Киттлер и сама иногда этим пользовалась, переходя в разговоре с подружками на гэльский, если рядом оказывалась противная Мейбл Стиввингс.
Дождавшись, пока в разговоре наступит небольшая пауза, Эрин решила обратить на себя внимание.
—
Лорд Эндер внимательно посмотрел на десятилетнюю собеседницу и еле заметно улыбнулся.
—
Это было неожиданно. И самое ужасное — лорд не просто знал гэльский, но и говорил на нём настолько бегло, что Эрин не разобрала не меньше трети. Хотя, уловив общую суть — её спрашивали про дорогу и про то, как понравилась спальня — девочка постаралась не ударить в грязь лицом.
—
— Благодарю, — лорд кивнул. Даже если он и заметил оплошность Эрин, то не подал вида. — Надеюсь, после того, как Вы познакомитесь с ним поближе, оно восхитит Вас ещё больше!
— Эрин, нам нужно ещё кое-что обсудить с лордом Эндером. Давай ты пока прогуляешься по саду, например, а вскоре я к тебе присоединюсь?
— Если возникнут проблемы, мисс Киттлер, позовите слуг. Их в поместье всегда не меньше полудюжины и они уже осведомлены о Вашем визите.
Эрин постаралась торжественно поклониться, как видела в фильмах про старину — лорд Преддек и тётя Рейчел отнеслись к её потугам серьёзно — и пошла в комнату, переодеться на всякий случай в одежду, которую будет не так жалко.
Прежде чем отправиться гулять по саду, Эрин с большим листом бумаги залезла на смотровую башенку, возвышающуюся над особняком и нарисовала карту. Скорее всего, получилась не самая точная карта в мире, но она позволяла неплохо ориентироваться в поместье.
Больше всего Эрин понравилось то, что садовники поместья явно не видели постоянно показываемые по телевизору геометрически правильные тисы — в виде конусов, цилиндров или даже песочных часов. Более того, в саду Порф-Йа подстриженными оставались только лужайки — никаких оград из подровненных кустов не было и в помине. Как основная дорожка, ведущая от ворот к главному входу, так и отделяющие её стенки были выложены из старого, выветрившегося за столетия кирпича. За их ажурными пролётами и готическими арками располагался буйный, полный цветов и зелени сад — точь в точь, какой Эрин представляла себе по тайком читаемым романам про викторианскую эпоху.
В роще обнаружился крестообразный пруд, опоясанный терракотовой плиткой. Сильно раскачавшись на закреплённых в толстых ветвях многовекового дуба качелях, наверно, можно было запрыгнуть прямо в его середину. Увитая тонким вьюнком старая теплица поражала чистотой крыши из стеклянной плитки, уложенной наподобие рыбьей чешуи. А небольшая вышка на смотровой горке, огороженная обычным деревенским забором из балок и толстой верёвки, хотя и не позволяла любоваться морем, но с неё открывался невероятный вид на окружающие Сент-Айвс поля и ведущую к городу дорогу.
В общем, сад был великолепен. Но главным сокровищем поместья Эрин сочла галерею!
Густо увитая плющом, снаружи она казалась ничем особо не выделяющейся. И лишь зайдя внутрь, девочка поняла, что стены, казавшиеся снаружи сделанными из матового серого камня на самом деле — стеклянные. Причём изнутри стекло было таким прозрачным, что плющ казался висящим в воздухе.
Галерея, футов пятнадцати шириной, опоясывала особняк почти целиком. Окна с необычными, витыми «двускатными стрельчатыми рамами» (как позже пояснил садовник, мистер Майер), начинавшиеся почти у самого пола, чуть-чуть не доходили до плоской крыши. С потолка свисали широкие светлые плоские то ли блюда, то ли горшки на цепях, из которых спадали тонкие веточки каких-то необычных, но очень красивых и пушистых папоротников. В стоящих на невысоких постаментах вазонах росли лимонные деревца. А вдоль стены самого особняка, на многочисленных деревянных полках стояли горшки с цветами. Особенно часто встречались почти одинаковые вьющиеся тонкие лианы с большими колокольчиками совсем разных цветов, от ярко-синего до бледно-бледно-розового, почти белого.
Вместо больших люстр, галерея должна была освещаться множеством мелких лампочек, размером с ноготь. Эрин представила, как это будет выглядеть вечером и у неё захватило дух. А уж каким чудесным будет выглядеть особняк снаружи, когда свет сотен лампочек будет пробиваться наружу через стекло…
— Никак, — развеяла фантазии тётя Рейчел. — В галерее специальное стекло, оно прозрачное только изнутри. Но зато, благодаря ему, можно ночью видеть в телескоп даже самые маленькие звёздочки. Элли, моя кузина, кстати, очень любит сидеть здесь по вечерам, а иногда и ночью.
Тётя сидела, или, скорее, лежала в предмете мебели, который Эрин, после некоторого размышления, сочла достойным называться креслом. Хотя, по сути, это был шар из множества железных прутьев, с большим отверстием с одной стороны, подвешенный к потолку на довольно толстой цепи. Внутрь шара, для удобства, было накидано несколько подушек.
В полукруглой стеклянной комнате, в которую превращалась галерея на тыльной стороне особняка, несколько таких «кресел» висели вокруг чего-то напоминающего очаг.
— Жалко! — огорчилась мисс Киттлер. — А что это за комната?
— Просто комната для отдыха. Лорд Преддек говорит, что в окружении растений хорошо размышляется.
— А тут, посередине? Это для костра? Зачем кому-то разводить костёр в доме? А для чего эти крюки на палках рядом?
— Для подвешивания котла… — тётя Рейчел немного раскачивалась в своём кресле-шаре.
— Котла-а-а… — протянула Эрин. Она вдруг представила тётю в остроконечной чёрной шляпе и ведьминских ботинках с блестящими пряжками, кривой деревянной поварёшкой мешающей в котле страшное зелёное светящееся зелье и засмеялась. — Чтобы варить колдовские зелья!
— Разумеется, нет, — хихикнула та в ответ. — Обычно здесь готовят еду, когда собирается несколько человек. Например, чтобы варить рагу. Просто если собраться, например, на барбекю во дворе, то обязательно пойдёт дождь. Я проверяла.
— Какое рагу? — не поняла Эрин.
— Как тебе не стыдно, Эрин Киттлер! — притворно возмутилась Рейчел. — Самое настоящее ирландское рагу! А настоящее ирландское рагу готовится в настоящем ирландском котелке, под которым горит настоящий ирландский костёр из настоящих ирландских палок!
Она поглядела в окно на зелёную лужайку, столь типичную для летнего Корнуолла и уточнила:
— Ладно, палки можно взять и английские. На самом деле костёр действительно важен, так как при готовке на плите не получится равномерного обволакивающего жара по всей поверхности котла. А это значит, что придётся сначала обжарить мясо до слабой корочки, потом его вынуть, жарить в выделившемся жире лук и петрушку, потом мясо возвращать… А на костре все эти лишние движения не нужны. Так, два часа вечерней беседы во время готовки…
— Два часа готовки?!
— Именно, — кивнула тётя. — Два часа покачивания в кресле около костра с периодическим перемешиванием содержимого котелка. Обычно я начинаю около шести — так у меня остаётся свободным весь вечер. Можно будет на днях собраться тут всем, только козлятины свежей нужно купить. Брюква, лук и морковь, вроде, ещё есть…
Впоследствии Эрин говорила себе, что начало дня было чересчур хорошим для того, чтобы таким же оказался и конец.
После восторженной беготни по галерее, она решила осмотреть подвалы. Там было прохладно и темно, а рассеянный синеватый свет из редких закрытых матовым стеклом узких ниш лишь добавлял таинственности. На стенах висели старые щиты и древние шитые картины со сказочными чудовищами и драконами, перед тяжёлыми дверьми с зарешёченными окошками стояли рыцарские доспехи. А за одной такой дверью, крепко запертой, был самый настоящий террариум, с корягами, большими камнями и самыми разнообразными черепахами и змеями! Правда, к большому сожалению Эрин, он освещался не таинственным синим светом и даже не чадящими факелами, а большими электрическими лампами в полукруглых плафонах. И потолок со стенами не из грубо отёсанного камня, а из светлой квадратной плитки, как в больнице.
Эрин было интересно абсолютно всё, но тётя Рейчел постоянно отвлекалась то на проверку замков в террариуме, то на разговоры с изредка встречающимися людьми в такой же, как у неё, старой одежде, то на какие-то другие взрослые дела.
— Эрин…
Еле слышный шёпот донёсся откуда-то из темноты.
— Ты меня звала?
— Нет, а что?
— Да, показалось…
Тётя кивнула и продолжила рассказывать про подвалы. Эрин быстро уяснила, что в них есть два главных прямоугольных коридора, соединённые проходом с широкой лестницей, а ещё есть ответвление к гостевому дому и к конюшне.
— Эрин…
Девочка попыталась не обращать внимание на разыгравшееся воображение. Тем более, что правило левой руки, которое позволяло не заблудиться в любых лабиринтах, ей было на самом деле интересно проверить.
— …а если ты вдруг совсем заблудишься и ничего не помогает, и становится страшно — ешь шоколадку!
— Шоколадку?
— Ну или сыр, или чипсы. Неважно что. Если поддаться панике, то можно устроить что угодно, например так побежать, что споткнёшься на ровном месте и разобьёшь голову. А человек так устроен, что он ни за что не может паниковать, когда ест. Такой природный предохранитель. Знаешь, что такое предохранитель?
— Ага! Это на оружии, чтобы не выстрелить, когда не надо.
— Ну а здесь такой же смысл.
— Эрин… — снова прошелестело дальше по коридору.
Мисс Киттлер поёжилась.
— Тётя Рейчел, ты говорила, что это поместье очень старое?
— Верхнюю часть перестроили после пожара в тысяча семьсот девяносто третьем, ей почти двести лет. А подвалы, где мы сейчас идём, выкопали почти пять веков назад.
— А… А тут ведь нет никаких… Ну… Духов…
Последнее слова Эрин произнесла очень тихо. Она была уже почти взрослой и точно знала, что призраков не бывает.
— Не знаю. Но если вдруг увидишь привидение, попроси его смазать кандалы. Их скрежет жутко мешает спать!
Женщина и девочка хором расхохотались. В начале лета они посмотрели мультфильм про кентервильское привидение, а потом сидели с подушками в засаде, подобно близнецам Отисам. Правда, тогда неупокоенным духом, абсолютно неожиданно для себя, оказался вернувшийся с дежурства инспектор Киттлер.
Затем они дошли до винного погреба, куда ей строго запретили входить, а потом до древнего аналога холодильника — большой холодной комнаты с деревянными полками и свисающими с потолка крючьями на цепях. Цепи блестели, полки, стены и пол были чистыми, а оранжевый телефонный аппарат, яркая лампа дневного света и белый выключатель портили впечатление почти так же, как и гудящий на потолке кондиционер.
Паутина, ржавчина, ошмётки соломы, факелы и подозрительные тёмные пятна, с точки зрения девочки, более соответствовали бы подвалу древнего почти замка.
— Эрин…
Девочка оглянулась. Тётя Рейчел, пользуясь случаем, позвонила на кухню и теперь пыталась одновременно рассматривать пыльные бутылки и не упустить трубку, кручёный провод которой растянулся почти до предела. Несмотря на свою несерьёзность, ей часто приходилось заниматься скучными взрослыми делами.
«Наверное, кто-то играет в прятки» — решила юная мисс Киттлер.
— Эрин…
Следуя за зовом, Эрин прошла несколько поворотов и пару дверей, прежде чем оказалась перед уходящей вниз тёмной винтовой каменной лестницей. Голос пропал, и девочка поняла, что не помнит, как вернуться обратно. Впрочем, она помнила советы отца и твёрдо знала, что её скоро хватятся и будут искать, а значит, ничего страшного пока не происходит. Просто нужно слушать, когда взрослые начнут кричать и вовремя ответить.
Однако, стоять в потёмках просто так ей быстро наскучило, и Эрин решила посмотреть, что там внизу. Лестница спускалась неглубоко, футов на пятнадцать, и заканчивалась полуоткрытыми двойными дверями из старого — папа называл его «морёным» — дуба и бронзы, около которых висел зажжённый фонарь на цепи. Справедливо рассудив, что при поисках взрослые не пропустят и эти двери, девочка спустилась и заглянула внутрь.
Это был большой длинный зал. Вдоль стен, сложенных из плоского кирпича или камня, на невысоких, трёхфутовых колоннах стояли непонятно откуда подсвеченные стеклянные шкатулки. Но взгляд Эрин мгновенно оказался прикован не к ним, и не к их содержимому, а к стоящему на большом постаменте из пяти ступеней большому стеклянному ящику.
Внутри ящика лежала — или, скорее, висела в толще стекла, невероятно реалистичная кукла девочки примерно её же возраста. Как будто самую настоящую девочку взяли и каким-то жутким образом поместили в невероятно прозрачный хрусталь. Хорошо ещё, что глаза куклы были закрыты, словно девочка спит, а то впечатление было бы ещё более жуткое.
Эрин прижалась носом к стеклу и стала рассматривать её бледное лицо. Лицо у куклы было самое обычное, как у любой другой девочки. Наверное, её делали с настоящего ребёнка, как в музеях восковых фигур — иначе почему бы не сделать куклу красавицей?
— Эй, ты спишь? — прошептала Эрин. Она и сама не знала, чего хотела этим добиться. Наверное, если бы узница стеклянного ящика просто пошевелилась или моргнула, юная мисс Киттлер с визгом бы вылетела из подвала за долю секунды.
Кукла промолчала.
Эрин постучала по стеклу, но кукла продолжала спать.
— Давай, просыпайся!
Поделиться книгой: