Помоги проекту - поделись книгой:
В соответствии с местной традицией свадьба состоялась утром. Из Пекина на велосипедах приехали друзья молодых с неизменными портретами и бюстами Мао. Во время церемонии новобрачные обменялись значками с портретом Председателя. Основными блюдами на свадебном банкете были тушеная свинина с репой и китайская капуста. Оплатили обед в складчину, это и было подарком от каждого приглашенного.
В 1970-е годы свадьбы стали еще скромнее: зерно, другие продукты и сигареты были по талонам. Для столь важного события специальные продуктовые талоны не выдавались, а потому, чтобы устроить банкет, семьи жениха и невесты вынуждены были урезать обычный рацион. Зато после получения свидетельства о браке новобрачным выдавали талоны на покупку буфета, кровати и стульев.
В 1980-х годах, с началом политики реформ и открытости, многое изменилось и в свадебных церемониях. 9 апреля 1989 года у Ли Цин был день рождения, на этот же день она назначила свою свадьбу. В моде была химическая завивка, и Ли Цин потратила полдня и почти 4 доллара на то, чтобы быть самой красивой. Перед регистрацией они с женихом отправились в фотостудию, чтобы сделать цветные фотографии – настоящее чудо, ведь еще за полгода до этого фотографии были только черно-белыми. Это удовольствие обошлось еще в 12 долларов.
Свадебный банкет устроили в ресторане – потрясающая роскошь по тем временам, потому что поход в ресторан был настоящим событием, которое могли позволить себе только люди со «связями» (звучит знакомо, не правда ли?). Портретов и книг Мао среди подарков не было, не было и речей Дэн Сяопина, в моду опять вошла практичность: рамки для фотографий, чайные наборы, шерстяные одеяла и кварцевые часы. Новобрачным даже предоставили пятнадцатидневный отпуск для медового месяца – об этом их родители и мечтать не могли!
Так начиналась новая эпоха, которая принесла с собой роскошные свадьбы по западному образцу: долой традиционное красное платье и полотняные туфли, да здравствуют белая фата и галстук!
С новой эпохой пришли новые цены (где уж там банкет за 6 долларов или 5 мао в подарок! Рыночная экономика на дворе) и новые традиции. Свадебные церемонии сейчас – целая индустрия с профессиональным штатом, специальными веб-сайтами, журналами, автомобилями, тамадой и организацией «незабываемого медового месяца».
Городские новобрачные тратят десятки тысяч юаней для проведения «достойной» свадьбы, которая зачастую служит символом благосостояния и социального статуса. Здесь демонстрация материального достатка тесно связана с понятием «лица» и престижа – основами китайского восприятия мира и себя в этом мире.
Грандиозные свадьбы возобновили и другую старинную традицию: красные конверты. В красных конвертах дарят деньги. Сумма должна быть кратна 40, подарить много – тоже показать свое благосостояние и самоутвердиться. А потому большая часть огромных затрат на церемонию окупается. 33-летний бизнесмен Хун Вэй из Шанхая говорит: «Свадьба в Китае – самый дорогостоящий день жизни. Конечно, часть денег вернется, но в любом случае нужно хорошо зарабатывать, чтобы выдержать расходы». Многие уверены, что жениться на шанхайской девушке – сущее разорение: «Они так меркантильны», – утверждает один тайваньский бизнесмен. Сяо Ян, студентка шанхайского университета Фудань, называет себя и девушек своего круга «романтичными реалистками» и утверждает, что любовь и деньги одинаково важны для брака. А если бы пришлось выбирать? «Я никогда не стану выбирать – или то, или другое: мне нужно все вместе». А почему бы и нет? Мощная демографическая диспропорция – переизбыток в 50 млн мужчин – делает женщин, особенно городских, разборчивыми, а приоритеты в выборе «идеального мужа» с годами, разумеется, изменились.
В 1950-х годах женщины предпочитали выходить замуж за рабочих с их стабильным доходом, а в 1960-х в моду вошли браки с крестьянами: в бурные годы Культурной революции их ценили за беспроблемный экономический и политический статус. Военнослужащие с гарантированной работой и материальной обеспеченностью были самыми желанными женихами 1970-х годов. С началом реформ 1980-х самым удачным считался брак с дипломатом и интеллигентом. Практичные 1990-е все расставили по местам: неважно, чем ты занимаешься и какова твоя профессия, деньги, собственная квартира и машина – вот что привлекает современных девушек. И с тех пор приоритеты фактически не менялись.
Возраст, в котором можно вступать в брак, – 22 года для мужчин и 20 для женщин. Будущие супруги должны обратиться в местный аналог нашего ЗАГСа и сообщить тамошнему чиновнику причины, по которым хотят пожениться. Чиновник непременно спросит пару, любят ли они друг друга и действительно ли хотят вступить в брак. Нам это может показаться грубым вторжением в личную жизнь, но на самом деле таким образом государственные структуры надеются отличить настоящий любовный союз от делового предприятия или брака по договоренности между родителями (и то и другое в Китае по-прежнему существует). Если с точки зрения чиновника все выглядит убедительно и по-настоящему, паре вручат свидетельство размером с паспорт, обязательные атрибуты которого – фотографии молодых, их имена, возраст и красная печать, и с этого момента они официально становятся мужем и женой. Только не ждите в ЗАГСе шампанского и марша Мендельсона – в Китае это не принято: никакой торжественности, речей и вальсов, просто вручат красную книжку и при этом обязательно спросят, будет ли новоявленная семья придерживаться государственной политики ограничения рождаемости.
Именно после этого пара назначает то, что собственно является свадьбой в нашем понимании. Между получением свидетельства о браке и свадьбой может пройти и несколько месяцев, потому что молодые будут стараться выбрать какой-нибудь особенно счастливый день для торжества.
В день свадьбы самое яркое событие – отбытие невесты. В древности для этого использовали красный закрытый паланкин, а сегодня его заменили несколько машин, первую из которых украшают цветами и иероглифами «двойное счастье». Жениха (хотя какой он жених, если уже муж в глазах государства?) сопровождает свидетель (или несколько), его дяди и две свидетельницы невесты. Прежде чем войти в дом новобрачной, они устраивают большой шум, протыкая воздушные шары (это чаще делают в городах) или, как в старину, взрывая петарды – любимое деревенское развлечение. Это сигнал невесте: будь готова. Свидетельницы задают жениху разные провокационные вопросы (например, какой любимый цвет его возлюбленной), чтобы убедиться, что молодые действительно хорошо знают друг друга. После того как жених наконец-то входит в дом, он обязательно дарит невесте букет цветов и фотографируется со всей ее семьей (фотографирование – любимое свадебное развлечение китайцев). Затем процессия покидает дом и направляется на праздничный банкет. Родители невесты обычно на свадебной церемонии не присутствуют, потому что испокон веков считалось, что они должны горевать о потере дочери. В наше время, правда, многие городские невесты требуют присутствия своих родителей, но в деревне об этом пока еще не помышляют. Когда невеста садится в машину, жених снимает ее туфли и надевает новую пару, непременно красную: красную для счастья, а новую – в ознаменование новой жизни. Переобувание – старинный ритуал: невеста не должна принести на подошвах землю из родительского дома в свое новое жилище, потому что вся ее прежняя жизнь остается позади. Потом процессия следует в ресторан, где будет проходить свадебный обряд и банкет. Маршрут, по которому проедут машины, тщательно планируется – он обязательно должен быть в форме круга, символ того, что брак будет вечным. Иногда жених приносит с собой живого петуха, которого в спальне новобрачных будет ждать живая курица – символ того, что в браке обязательно появятся дети так же быстро, как курица снесет яйцо.
Сама церемония занимает не более двадцати минут: специально приглашенный мастер свадебных церемоний (еще одна прибыльная профессия в Китае) зачитывает свидетельство о браке и рассказывает, как пара встретилась. Церемония обычно очень живая и веселая, с шутками и смехом. Часто невесте вручают конверт, в котором 1001 юань, это означает, что ее выбрали одну из тысяч. После этого пара обязательно кланяется родителям жениха в знак уважения и почитания. Гости прибывают в обеденное время, молодожены и родители мужа обходят все столы и выпивают с гостями за счастье новой семьи. Затем объявляется перерыв – чтобы продолжить банкет вечером. Часто гости во время обеда и ужина меняются, это позволяет пригласить как можно больше людей. Но каждая часть такого свадебного банкета обычно не затягивается: буквально полтора – два часа – и готово: началась новая жизнь.
Есть ли секс в Китае?
Уже не все помнят эту удивительную женщину, которая на заре перестройки во время модного тогда ток-шоу Владимира Познера и Фила Донахью воскликнула: «У нас секса нет!» Но слова эти, оказавшиеся бессмертными, знают почти все. Вспомнив, неизбежно задаются вопросом: а дети откуда?
Так что кому-то вопрос, вынесенный в заголовок, покажется как минимум странным: раз в стране живет почти полтора миллиарда человек, значит, секс все-таки есть. Но увидеть на улице обнимающуюся, а уж тем более целующуюся парочку было до самого недавнего времени большой редкостью, да и сейчас это не самое привычное явление. Или возьмите кино – обычные телефильмы или сериалы, так популярные в Китае. Помните, как мы смеялись когда-то над индийскими фильмами с их страстной любовью и полным отсутствием объятий и поцелуев? Не поверите: с китайским кино – почти та же история.
Но молодое поколение китайцев пытается жить по новым правилам, а традиционная мораль и прежние стереотипы поведения стремительно меняются: все больше молодых людей осознают: чтобы иметь постоянного сексуального партнера, вовсе не обязательно связывать себя брачными узами. Около 24 % опрошенных студентов положительно относятся к возможности секса до брака, при этом 20 % парней и 10 % девушек признались, что уже имеют сексуальный опыт. А если влюбленная пара решит просто жить вместе не расписываясь, снять, например, квартирку недалеко от университета? Думаете, это их личное дело? Ничего подобного! Чтобы уйти из общежития, нужно принести разрешения родителей, получить такое же от университета и обязательно сообщить адрес. Несмотря на массу препон, практика эта распространяется все больше – молодость берет свое.
Автоматы по продаже презервативов – новая мода на улицах и в общежитиях, хотя государство упорно полагает, что секс – дело сугубо семейное, и бесплатно снабжает презервативами только супружеские пары (в рамках политики ограничения рождаемости). И если вы можете представить (и увидеть) на нашем или российском телевидении рекламу презервативов, в Китае ничего подобного нет и быть не может: реклама любых товаров, относящихся к сексу, категорически запрещена. Так что, хотя они и продаются в каждой аптеке, говорить об этом населению вроде бы и не следует.
Это сыграло злую шутку с первым и долгое время единственным Музеем древней китайской секс-культуры, открытом в Шанхае, городе с легендарной свободой нравов: власти просто запретили вывеску с таким «неприличным» словом. Сообразительность и умение найти выход из любой ситуации – черта, присущая не только бывшим советским людям, но и китайцам. А потому основатель музея, известный социолог и сексолог Лю Далинь, придумал другое название: «Выставка китайской репродуктивной культуры». Но власти оказались более настойчивыми – через два дня вывеску сняли, затем ушел и сам музей: дохода он не приносил, а потому владеющий помещением крупный универмаг выставил неприбыльное заведение за дверь. Со временем музею пришлось и вовсе покинуть Шанхай и переехать в небольшой, но прекрасный, со множеством каналов, городок Тунли, где он почти сразу стал одной из главных достопримечательностей. Это ведь действительно хороший музей, да и китайская секс-культура – интересная тема для исследования. Все мы знаем о существовании индийской «Камасутры» и не догадываемся даже, что и китайцы в древние времена относились к сексу более чем серьезно, полагая его одним из важных способов духовного самосовершенствования.
Коллекция Лю Далиня выставлялась в шести европейских городах и стала настоящим открытием для многих людей, привыкших считать китайцев исключительно стыдливой нацией, где вопросы секса не обсуждаются. Но так было не всегда. В книгах, которым аж 2000 лет, можно найти описания специальных сексуальных приемов под названием «восемь движений», «четыре достижения мужчины», «десять признаков любовного желания женщины», «пять любовных звуков», «десять способов соития», «восемь приобретений и семь потерь». Да и легендарными предками китайской нации были-си и Нюй-ва, брат и сестра, наполовину люди, наполовину змеи. Их всегда изображают с переплетенными змеиными хвостами, а потому для китайцев понятие «переплетенные хвосты» и сегодня остается метафорой сексуальных отношений.
В древнейшем из известных китайских текстов о сексуальной практике (он относится ко II в. до н. э.) последняя именуется «высшим Путем» человечества – ни больше, ни меньше. Для живших в те времена людей сексуальные отношения были самым чистым и непосредственным взаимодействием инь и ян, а воздержание считалось неестественным и вредным для здоровья. Литератор XVII века Вэй Юн, написавший эссе о «женских прелестях», видел ценность сексуальности в том, что она способна подарить «верховное постижение»[15], и уподоблял «блаженство ветреной жизни» святости буддистских и даосских подвижников[16]. Трактат XVIII века «Дунь Сюань-цзы» открывается утверждением о том, что «в мире нет ничего выше полового влечения». Легендарным покровителем сексуальной практики был Предок Пэн, который, как утверждают, прожил 700 лет. Ему приписывают рекомендации, в которых наряду с гигиеной, диетой, упражнениями и правильным дыханием упоминается необходимость регулярного «посещения опочивальни» для самосовершенствования.
В области интимных отношений различались «пять добродетелей»: доброта, честность, вежливость, доверие и мудрость. Поскольку половой акт служил духовному совершенствованию, в книгах он описывается почти как священный ритуал и в то же время называется и «забавой», и «любовной битвой», потому что дарит чистую радость игры, в которой каждый участник имеет собственный интерес. «Нельзя ни торопить события, ни мешкать, ни действовать поспешно, ни быть медлительным и вялым», – утверждает трактат «Разговор о верховном Пути Поднебесной», написанный во II в. до н. э.
И это как нельзя лучше описывает отношения, которые связывали китайского императора с многочисленными женщинами его двора. Строгие правила, протокол и этикет окружали каждый аспект жизни сына Неба, и интимная жизнь не была исключением. Если он хотел провести ночь с одной из наложниц (утверждают, что у императора Сюань-цзуна из династии Тан, правившего в 712–756 годах, их было несколько тысяч), он выбирал имя, написанное на одной из нефритовых табличек. После этого в дело вступал евнух. Кстати, евнухи (кастрированные мужчины) тоже интересная часть китайской дворцовой истории. Ясно, что в силу своего увечья никакой половой жизни вести они не могли, потому и были допущены к императорским женщинам. Тем не менее евнухи всю жизнь хранили отрезанные части своего мужского достоинства в специальных коробочках, которые назывались «сокровищницами»: по традиции, хоронить кастратов нужно было «целиком», в знак их сыновней почтительности. Ведь тело в Китае всегда считалось даром родителей.
Но вернемся к нашему императору, охваченному желанием. Евнух сообщал наложнице о выпавшей ей чести и следил за процессом приготовления к встрече с сыном Неба: обычно процедура включала обнажение, принятие ванны и удаление всех волос с тела. После этого евнух заворачивал женщину в тонкую накидку (чтобы она не могла пронести с собой оружие) и на плечах относил в императорские покои. Доставив наложницу, слуга удалялся и ожидал за дверью. После того как проходило установленное время (вот мне интересно: кто его устанавливал?), он кричал (представляете – всемогущему императору!): «Время вышло!». Некоторые утверждают, что крик был иным: «Побереги тело!», но мне это кажется не очень правдоподобным – согласно китайским сексологическим традициям, упражнения были полезны и для тела, и для ума. Итак, после того как «Время вышло!» прозвучало три раза, евнух заходил в спальню и уносил женщину. Последняя процедура церемонии – внести информацию о визите в специальный реестр, потому что положение наложницы при дворе зависело от того, сколько раз император проводил с ней ночь. Стать наложницей императора могла только девственница, на ягодицы которой ставили специальную печать, удостоверяющую ее целомудрие, проверенное перед вступлением во дворец.
К сожалению, в последние столетия китайской истории секс из обсуждаемой темы превратился в запретную. До недавних пор сексуальное воспитание в стране ограничивалось единичными брошюрами, в которых лучшими средствами борьбы с соблазнами объявлялись «воздержание и правильное политическое мышление». Вплоть до настоящего времени в Китае и странах Юго-Восточной Азии с преобладающим китайским населением, например, в Сингапуре, эротика практически запрещена или, по меньшей мере, не является частью публичной жизни.
Моя знакомая Ли Мэйфэй, вспоминая о полученном сексуальном образовании, говорит: «Все, что я помню, – документальный фильм о необходимости соблюдать личную гигиену. Он заканчивался сценой, когда мужчина мыл ноги! Теперь-то я знаю, что дети рождаются вовсе не от этого». Но Мэйфэй – дама современная, живет в столице, работает в художественной галерее и ведет богемный образ жизни. В китайской деревне, где проживает половина населения страны, ситуация совершенно иная. Вот случай из практики знакомой студентки медицинского института. Приходит на прием к гинекологу молодая женщина. Три года назад она вышла замуж и переехала из деревни в Пекин. У нее проблема: не беременеет. На вопрос, какие меры семья предпринимает, чтобы долгожданная беременность наступила, следует ответ:
Что называется, и смех и грех.
Как рано должно начинаться сексуальное воспитание – другой активно обсуждаемый вопрос. Многие утверждают, что начинать нужно уже в детском саду и для начала хотя бы сделать раздельными туалеты для мальчиков и девочек. В Гонконге, на Тайване и в Японии, например, сексуальное воспитание начинается с раннего возраста и продолжается практически до окончания университета. На Тайване соответствующие уроки в детском саду называются «Узнай самого себя»: с помощью игр и рисунков детям рассказывают, как устроено их тело и какие различия существуют между мальчиками и девочками.
Сегодня занятия по сексуальному воспитанию введены во многих учебных заведениях, чему немало поспособствовал как-то приключившийся в Пекине скандал на выставке работ Пабло Пикассо «Черно-белые образы». Устроителей всерьез встревожили некоторые отзывы: «Пикассо – сексуальный маньяк», «Он неприличен», причем, судя по почерку, эти замечания принадлежали детям. Причина оказалась проста: среди 160 работ некоторые были изображениями обнаженных женщин. Это наших или западных детей таким трудно удивить, а вот в Китае вообще практически не встретишь изображений обнаженной женской натуры, и любая подобная картина считается непристойной. Родители уводили своих пяти— и восьмилетних детей с выставки, чтобы она не повлияла на них пагубно. Бедный Пикассо.
А ведь сексуальное образование – понятие в Китае отнюдь не новое. Еще во времена династии Восточная Хань (15–220) детям из богатых семей нанимали специальных учительниц, а семьи с не очень высоким достатком отправляли своих созревших ребят в ближайшие веселые заведения. К первым сексуальным опытам готовили и принцев, и будущего императора – для этого в одном из помещений Запретного города находятся статуэтки веселых Будд в разнообразных и, нужно отметить, весьма откровенных позах. Сегодня во избежание щекотливых вопросов и ситуаций их прикрывают желтой тканью: времена изменились.
Учитывая государственную позицию в отношении секса, нет ничего странного в том, что официально такого явления, как проституция, в Китае не существует, хотя каждый живущий здесь иностранец знает, что на самом деле это не так. Основатель музея секс-культуры Лю Далинь утверждает, что проституция существовала в стране испокон веков, о чем свидетельствуют экспонаты его музея: например, специальная кровать из старого борделя, украшенная фривольными резными скульптурами, – таким образом клиент мог выбирать наиболее подходящую ему позу. Для некоторых позиций делали даже специальную мебель. Правда, и борьба с проституцией велась всегда, об этом напоминают деревянные палки для наказаний. О серьезном отношении к древнейшему ремеслу свидетельствует и наличие святого покровителя проституток Лу Дунбиня.
В современном же Китае каждый восьмой мужчина в возрасте до 35 лет хотя бы раз в жизни посещал бордель, а в возрастной группе 25–29 лет эта цифра еще выше: один из шести.
Исследования показывают: вероятность того, что услугами проституток воспользуются крупные менеджеры или владельцы собственного бизнеса, в 10 раз выше, чем у простых рабочих, и в 22 раза выше, чем у крестьян. Утверждают, что ночи с продажной женщиной – такая же неотъемлемая часть жизни преуспевающего бизнесмена, как офис, машина и компьютер. Некоторые бизнесмены полагают общение с проституткой или наличие постоянной любовницы признаком состоятельности и успеха в бизнесе. Иногда девушки становятся подарком в честь удачной сделки.
И не забывайте про гомосексуалистов. По последним данным, их в Китае до 70 млн – вероятно, самое большое количество в одной отдельно взятой стране. Отношение к ним в некотором смысле может служить индикатором того, насколько толерантно общество относится и к сексу, и к его нетрадиционным проявлениям. В КНР гомосексуализм никогда не считался преступлением, по крайней мере, статьи такой в уголовном кодексе (в отличие от СССР) не было. Правда, часто их судили за «хулиганство» и под некоторыми другими предлогами. Но после судебной реформы 1997 эта практика забыта. Наиболее ощутимый прорыв произошел в апреле 2001 года, когда Китайская психиатрическая ассоциация исключила гомосексуализм из списка заболеваний, требующих принудительного лечения. И если раньше гомосексуализм классифицировался психиатрами как «извращение», то сейчас он считается «кризисом самоидентификации».
Вот и думай теперь: есть секс в Китае, нет секса в Китае, а при всех сдерживающих усилиях ежегодно китайцев становится на 13 млн больше – больше, чем все население Беларуси, однако.
Одна семья – один ребенок
Идля Беларуси, и для Китая вопрос прироста населения – головная боль. Только болит голова по-разному: мы думаем, как сделать так, чтобы наши женщины больше рожали и население родной Беларуси увеличивалось, а в Китае делают все возможное, чтобы убедить женщин рожать как можно меньше, и мечтают о том времени, когда население начнет уменьшаться. По прогнозам, это произойдет не раньше середины столетия, а до того времени китайцев будет становиться все больше. Ожидается, что пиком станет цифра 1,6 млрд человек, и это без зарубежных китайцев, Гонконга, Макао и Тайваня – только материковая часть страны.
У нас, чтобы объяснить падение рождаемости, принято ссылаться на экономические условия. Как сказал мой одноклассник: «Второй ребенок – показатель благосостояния». Наверное, он прав: если взять тридцать моих одноклассников, то тех, у кого двое детей, можно пересчитать по пальцам. Правда, некоторые все же принимают решение о втором ребенке, не считаясь с экономическими расчетами, – из любви к детям и уверенности, что «один ребенок – всегда эгоист». Не стану оспаривать положение об эгоизме, но как единственный ребенок своих родителей могу заверить: я всегда мечтала о братике или сестричке. Самое интересное, что с годами это желание не уменьшилось, а стало только сильнее. Я часто думаю: ах, был бы у мамы второй ребенок, насколько спокойнее мне бы жилось вдали от родного дома! Эгоизм чистой воды, между прочим.
Как бы там ни было, случай Китая подтверждает: решая завести ребенка, пары далеко не всегда принимают в расчет экономические причины. В год образования КНР (1949) население страны составляло около 542 млн человек, через двадцать лет оно увеличилось на 265 млн. А ведь условия жизни не улучшились, скорее, наоборот: в деревне – обнищание, а в городах – «Большой скачок» и Культурная революция. Но китайцы неуклонно выполняли завет Мао Цзэдуна: «Больше людей – сильнее страна». И ведь не поспоришь.
Однако уже в 1970-х годах правительство столкнулось с серьезной проблемой: при неконтролируемой рождаемости и существовавшем тогда уровне экономики стране грозил голод. Прибавьте серьезную нехватку воды: на душу населения здесь приходится лишь четверть того, что считается нормой в остальном мире. В этом Китай и засушливой Африке фору дать может. Поэтому в 1978 году была начата политика ограничения рождаемости.
Относиться к ней можно по-разному. С одной стороны, это яркий пример нарушения прав человека, о чем не устают повторять практически все международные правозащитные организации. С другой – объективная необходимость как для самой страны, так и для всего мира. В Индии, например, где население тоже перевалило за миллиард, пытаются проводить ту же политику. Но давайте смотреть правде в глаза: повторить китайский эксперимент в демократической (а Индию ведь часто называют «самой большой демократией мира») стране вряд ли удастся. Ведь действовать придется увещеваниями и призывами, а они далеко не всегда дают результат.
По данным 2017 года в материковом Китае жили почти 1,4 млрд человек. То есть каждый пятый житель Земли – китаец, что иногда рождает массу шуток. Одну мне рассказал сотрудник МИДа Ирландии. В этой стране с активно верующим католическим населением разводы разрешили не так давно, аборты запрещены, а использование противозачаточных средств не поощряется – в результате население прирастает. Так что ирландцы советуют друг другу остановиться на четырех детях: вдруг пятый родится китайцем?
В самом Китае такую шутку вряд ли кто поймет: до 2015 года государство настоятельно рекомендовало ограничиться одним. Правда, сразу стоит оговориться и сказать, что называть политику ограничения рождаемости «одна семья – один ребенок» не совсем верно. Например, в сельской местности через несколько лет после рождения первенца, если это девочка, разрешали «попробовать еще». Китайская специфика: крестьяне предпочитают мальчиков, а государство проводит активную разъяснительную работу, убеждая, что мальчики и девочки – одинаково хороши. Странно? Только на первый взгляд, да и то человеку, не знакомому с традициями и культурой древнего народа.
Пенсионная система до сих пор в стадии становления, а до отдаленных сельских районов и вовсе не добралась. И традиции, и китайское законодательство требуют, чтобы подросшие дети обеспечивали родителей материально. А кто больше зарабатывает, кто лучше работает в поле, кто более вынослив, кто, наконец, не отвлекается на вынашивание и рождение детей? Правильно: мальчики. Сельские жители уверены, что девочка не поможет семье разбогатеть. Но, как выяснилось, это не всегда так, а в арсенале местных органов власти оказалось много нетрадиционных способов убеждения.
Крестьянин Сунь Фупин из провинции Цзилинь не мог скрыть глубокого разочарования, узнав, что у него родилась дочка, даже подходить к младенцу не хотел. Год страдал он от такой вопиющей несправедливости небес. Но только до тех пор, пока местные власти не помогли построить теплицу для выращивания овощей, что увеличило доход семьи в несколько раз. Сегодня Сунь говорит:
«Теперь я уже не мечтаю о сыне, да и вообще – какая разница, мальчик или девочка?». Так что материальный стимул – хороший аргумент. Местное правительство потратило более 24 млн долларов на убеждение крестьян. Результаты не заставили ждать: за двадцать лет население провинции сократилось на 10 млн человек.
Сто лет назад нежеланных новорожденных девочек могли сбросить со скалы или убить другим подходящим способом. Конечно, в век современных технологий никто не станет убивать увидевшего свет младенца. А потому до самого недавнего времени весьма распространенной была практика, когда аборты делали по половому признаку. Врач на УЗИ говорит будущей мамаше: «У вас девочка». Вместо того чтобы радоваться – бантики, куклы, послушание, всегда с мамой – женщина шла прямиком на аборт в надежде потом родить мальчика. Результат таких предпочтений сегодня налицо – мужчин в Китае на 50 млн больше, чем женщин. И потому государство запретило врачам сообщать родителям пол будущего ребенка. Если врач все же скажет женщине об этом, то будет уволен. Если его поймают дважды, то аннулируют лицензию. Правда, практика – уже нелегальная – продолжается. А за риск, как известно, нужно платить.
В провинции Чжэцзян врач по имени Ши организовал серьезный бизнес – каждая пациентка платила 40–120 долларов. Как узнала об этом местная комиссия по планированию семьи? Там тоже есть аналитики, а потому это вопрос подсчета, основанного на знании определенных закономерностей, – в общем, заметили, что мальчиков рождается непропорционально много. Да и одна счастливая мамаша, которой сообщили: «У вас мальчик!», с удивлением спросила (почти как у нас в анекдоте): «А кто ж еще?». В общем, доктора на десять дней задержали, аппарат УЗИ конфисковали. Но, как известно, спрос рождает предложение, и в газетах то и дело появляется информация о задержании «банды нелегальных узистов». В общем, нужны более убедительные аргументы, чем призывы к сознательности, что и демонстрируют власти провинции Цзилинь.
Справедливости ради нужно отметить, что все эти ограничения распространяются, прежде всего, на представителей основной национальности – ханьцев. Вы ведь наверняка помните, что национальности «китаец» на самом деле не существует? Китаец – это гражданство, как когда-то советский народ: «единая общность». Во времена СССР мы гордились тем, что на территории нашей страны живет более ста национальностей. Это потом нам всем предложили расселиться по «национальным квартирам». В Китае квартира по-прежнему коммунальная, и живет здесь 56 народов. Больше всего представителей национальности хань, почти 92 %. Далее идут чжуаны, маньчжуры, хуэйцы, мяо, уйгуры и остальные. Среди этих остальных есть таджики, узбеки, казахи и даже русские. Причем если китайских русских по официальным данным всего 13500 человек, то другие нацменьшинства могли бы составить население небольшой европейской страны: например, монголов почти 6 млн, тибетцев – более 6 млн, а чжуанов так и вовсе почти 17 млн. Все они могут иметь двоих-троих детей, а представителей самых маленьких народностей, таких как лхоба (2300 человек), гаошань (2900 человек), хэчжэнь (4300 человек), и вовсе никто не ограничивает: сколько хотите, столько и рожайте. Национальная политика.
Официальная семейная политика государства – поздние браки, поздние роды. Матерей-одиночек в классическом смысле нет и быть не должно: незамужняя женщина не получит разрешение на рождение ребенка. А без этого беременность – не самая простая задача: не поставят на учет, не будут проводить обычные в таких случаях медицинские процедуры. Чаще всего путь для невзначай забеременевшей женщины один – аборт. Самый, кстати говоря, распространенный в Китае способ планирования семьи: по местным данным, им пользуется почти половина всех женщин. На втором месте женская стерилизация. Может быть, вам будет интересно узнать, что половина всех мужчин мира, сделавших операцию вазэктомии (мужская стерилизация), живет в Китае – около 20 млн человек.
Кто-то любопытный может спросить: а как же старые проверенные презервативы? Не волнуйтесь: более 200 млн супружеских пар пользуются ими. Каждый год государство тратит не менее 36 млн долларов на их бесплатную раздачу. Но, как мы с вами знаем, в стране запрещено рекламировать все, что относится к сексу, а потому неудивительно, что используют их в Китае меньше, чем в других странах.
После прошедшей в 1995 году в Пекине Всемирной женской конференции ситуация в области планирования семьи стала меняться. До того основной целью было снижение рождаемости, зачастую любой ценой. Как известно, благими намерениями выстлана дорога в ад, у каждой медали две стороны, а прогресс никогда не бывает без жертв. И планирование семьи – не исключение.
Вот история девочки Цзи Хуаншэнь, маленького розового комочка, которая так боролась за свою жизнь, что о ней узнали не только в Китае, но и далеко за его границами. Может, лучше бы ей никогда и не ведать этой славы, но имя, которое переводится как «возвращенная к жизни журналистами», всегда напомнит.
Чжан Чуньхун, жительница одного из пригородов Харбина, была на 35-й неделе беременности, что намного больше определенного государством 24-недельного потолка для проведения аборта. Тем не менее она была насильно доставлена в больницу, где длинной иглой в матку ввели раствор, от которого плод непременно должен был погибнуть. Чжан – «закоренелая преступница»: у нее трое детей, а тут – четвертый. В свое оправдание она говорила лишь, что даже и не знала о беременности, пока не услышала, как плод шевелится в утробе. Но объяснения не помогли, как, впрочем, не помогла и игла: ребенок выжил. После родов медсестры не отдали девочку родителям. Отцу, Чжай Чжичэну, только позволили взглянуть на нее краем глаза и сразу унесли, сказав позже, что она умерла. Грустно бредя домой, Чжан и Чжай не знали, что маленькая девочка продолжает бороться за жизнь несмотря на то, что директор роддома Юань Инхуа приказала «заморить ее голодом или заморозить», оставив на балконе – это был конец апреля, но даже в это время температура в Харбине зачастую не поднимается выше нуля.
Через два часа беспрерывного детского плача сердце медсестры Лин Чжихун не выдержало, и она внесла девочку в помещение. Так началось спасение: невзирая на угрозу увольнения, пораженные огромной волей к жизни, живущей в маленьком беззащитном тельце, медсестры и врачи кормили девочку и ухаживали за ней. Скандал разразился через две недели, когда один из врачей, не выдержав, рассказал историю знакомому тележурналисту. Потом об этом поведали пять газет. Еще через пару дней девочку вернули родителям. Мама Чжан вспоминает: «Я была в шоке, не знала, что и думать. Только что она была жива, и тут мне сказали, что ее больше нет. А теперь я снова ее обрела. Она такая истощенная, весит всего 1 кг, больше похожа на мышку, чем на ребенка. Я прижимала ее к себе и плакала – и так несколько дней». «Без журналистов она бы умерла», – добавляет папа Чжай, объясняя странное имя, данное чудом выжившей девочке.
История, конечно, страшная, но многие утверждают, что она не исключение. Новорожденный мальчик из города Ухань провинции Хубэй оказался не таким живучим и умер в результате, как было официально заявлено, «нарушения законодательства со стороны работников комиссии по планированию семьи». И это, к сожалению, не единичные случаи. Справедливости ради нужно сказать, что абсолютное большинство китайцев поддерживало проводимую государством политику ограничения рождаемости, рассматривая случаи, подобные описанным выше, как издержки, а чаще всего – как нарушения со стороны отдельных должностных лиц. После того как история Цзи Хуаншэнь стала известна, директор роддома была уволена.
Около 200 000 младенцев ежегодно рождаются нездоровыми, многие из них остаются инвалидами. Нездоровый ребенок, а тем более инвалид – всегда и горе в семье, и тяжелое бремя. Для китайских родителей это могло бы оказаться еще большей трагедией, если бы государство не предусмотрело этот нюанс в своей политике. Если ребенок оказался нетрудоспособным и очевидно, что в будущем он не сможет иметь самостоятельный заработок (помните о том, что дети должны содержать родителей?), то семья может получить разрешение на рождение второго ребенка. Когда в мае 2008 года в провинции Сычуань произошло страшное землетрясение, унесшее жизни почти 70 тысяч человек, на него отреагировали и комитеты по планированию рождаемости: каждая мать, потерявшая ребенка, оперативно (что в такой забюрократизированной стране, как Китай, бывает не всегда) получила все необходимые документы, разрешавшие новую беременность. И о «детях землетрясения» потом долго еще писали в газетах.
Заместитель начальника Государственного комитета по плановому деторождению Ван Гаоцян заявил, что благодаря проведению этой политики рождение детей «сокращено на 338 млн, что сэкономило государству и семьям 894 млрд долларов».
Но в 2015 году произошло то, чего многие китайцы так долго ждали: теперь каждой семье разрешено иметь двоих детей. Причина послабления – прагматическая: население Китая стремительно стареет. По прогнозам, к 2050 году половина населения страны будет старше 60 лет. В результате нововведений в 2016 году в Китае родилось на 11,5 % (18,5 млн) детей больше, чем за год до этого, причем 45 % новорожденных были вторым ребенком в семье. Но праздновать победу еще рано: увеличение оказалось куда меньше, чем ожидала Комиссия по планированию рождаемости. Годы пропаганды «достаточно одного» сыграли свою роль, и сегодня уровень рождаемости в Китае – самый низкий в мире: 1,57 ребенка на женщину (на 2015 год).
Кто хочет быть богом?
Мои самые удивительные китайские наблюдения связаны с пожилыми людьми. Для того чтобы понять, что я имею в виду, нужно выйти на улицу рано утром – часов в шесть – и посмотреть, кто, собравшись в большие группы, занимается гимнастикой или танцует с веерами. Молодых здесь почти не встретишь: то ли спят долго, то ли на работу собираются, то ли есть у них дела поважнее. А бабушки и дедушки самозабвенно взмахивают мечами, потрясают веерами под громкие звуки барабана и тарелок – и совершенно очевидно получают от этого удовольствие. Причем удовольствие это утренними коллективными упражнениями не ограничивается, а растягивается на весь день и достигает нового пика танцевальным вечером. Если пройти по Пекину в сумерках, то и дело услышишь шипящий звук магнитофона, а в некоторых местах – и знакомые звуки барабана и тарелок: настало время танцевать. Те же немолодые люди парами или поодиночке с большим воодушевлением выполняют нехитрые танцевальные движения. Молодых среди них единицы. Ни местная партийная организация, ни даже соседский комитет не имеют к этим мероприятиям никакого отношения: инициатива, что называется, исходит от народных масс.
Или другое утреннее развлечение – упражнения в каллиграфии. Стоит ли говорить о том, что начертание иероглифов всегда считалось в Китае искусством, а написанные различными каллиграфическими стилями поэмы выставляются в художественных музеях и галереях наряду с живописными свитками? Для занятий каллиграфией нужно иметь твердую руку, так что в некотором смысле это сродни физическим упражнениям. В любом пекинском парке обязательно встретишь немолодых пекинцев (интересная вещь: женщин среди них практически нет), которые пишут целые поэмы прямо на каменных плитах, причем в качестве кисти у них – длинная палка с мягкой губкой на конце, а нехитрое механическое устройство позволяет постоянно смачивать ее водой. Написанные таким образом шедевры быстро высыхают на знаменитом пекинском солнце – 300 солнечных дней в году, между прочим. Огорчает ли это писателей? Нисколько: освобождается место для новых каллиграфических опытов. Эта картина – высыхающие на солнце иероглифы, которые вполне могли бы украсить коллекцию любого ценителя каллиграфии, – заставляет меня несколько иначе отнестись к построению песчаных и воздушных замков. Пусть и живут недолго, неизбежно смываемые набегающей волной или разрушаемые суровой прозой жизни, они все же красивы и правдивы, а значит, самые что ни на есть настоящие.
Любимое дневное развлечение стариков – игра в шахматы, привычные нам или традиционные китайские – не важно. Оказывается, в них можно играть не только парами, как мы привыкли думать, но даже большой компанией. У ворот домов (а в Китае даже у девяти и сорокаэтажных домов обязательно есть ворота и огороженная стеной территория) и вдоль городских магистралей собираются немаленькие группы пожилых мужчин (опять же, женщин здесь не увидишь), разбиваются на команды – и вперед, игра началась. Один двигает фигуры, а все вокруг очень активно и шумно разрабатывают стратегию и тактику. Наблюдать за такой игрой – занятие исключительно занимательное.
В домино, в отличие от наших дворов, почти не играют. Но и просто собраться, выпить чайку, поговорить о том, как все было лучше во времена молодости, – такая форма активности тоже популярна. А то посмотришь – сидят такие старички, пьют чаек, ведут неспешную беседу, потом один что-то скажет, наверное, вроде «А не вдарить ли нам по тайчи?», другие согласно кивнут, встанут, сделают несколько стоек и движений, которым и молодой позавидует, и потом, как ни в чем ни бывало, снова усядутся и продолжат подливать чаек – полное умиротворение.
Читатель вполне резонно может мне возразить, что и у нас такая форма активности имеется. Вспомнив танцы в гомельском парке воскресным вечером, или шахматные сражения в минском парке Челюскинцев, спорить не буду. Но часто ли вы видели наших стариков, вместе занимающихся спортивными упражнениями на площадях и скверах? Вот и я о том же.
Отношение китайцев к возрасту сильно отличается от того, к чему мы привыкли у себя на родине. На заре комсомольской юности я услышала, что молодость в СССР заканчивается в 28 лет, именно тогда, когда автоматически прекращается членство в ВЛКСМ. Но комсомольская организация вместе со всей страной приказала долго жить значительно раньше, чем мне исполнилось 28. Означает ли это, что теперь моя молодость бесконечна?
Когда у белорусского 75-летнего мужчины или женщины что-то заболит (а болит, как правило, все и постоянно), дети везут его в больницу, где врачи зачастую разводят руками: «Ну, что вы хотите, такой возраст». А вот в Китае о 75-летнем человеке говорят: «Молодой». По местным понятиям, после 60 лет начинается самая что ни на есть новая жизнь. Ведь предыдущий астрологический цикл – 5 раз по 12 лет, полный оборот астрологического круга – завершен, можно, наконец, получать всевозможные жизненные удовольствия. А классическая характеристика взросления принадлежит, конечно, Конфуцию, который сказал о себе:
Почитание старших – основа традиционного образа жизни в Китае, незыблемая на протяжении тысячелетий. Если уйдет неоспариваемое и никогда не ставившееся под сомнение уважение к старшим, родителям и начальникам, Китай утратит свои корни. А дерево без корней, сами понимаете, не живет.
Сыновний долг и почтительность – основа всех основ, самый важный из заветов Конфуция. Почтительность к родителям и забота о них считались началом всех добродетелей. В Китае сложился даже особый цикл образцовых примеров сыновней почтительности с рассказами о сыновьях, которые так горячо любили своих родителей, что, будучи уже вполне взрослыми людьми, изображали младенцев, дабы не напоминать престарелым отцу и матери об их возрасте. Одним из самых ярких примеров такой почтительности стал император Цяньлун (правил в 1736–1796 годах), при котором Китай был самым богатым государством в мире. Он добровольно удалился от дел после 60 лет на престоле, потому что именно столько лет правил его дед, император Канси, а Цяньлун не хотел, чтобы его заподозрили в непочтительности к великому предку.
В прошлом семейные ритуалы подтверждали родовую иерархию, причем некоторые из них прекрасно дожили и до нашего времени, лишь слегка видоизменившись. И сегодня собирающиеся вокруг новогоднего стола члены семьи кланяются главе семейства, приговаривая: «Я должен!». Народная поговорка утверждает: «Если не будешь слушаться старших, проживешь на десять лет меньше».
Добивались почтительности соответствующим воспитанием. Китайские нравы не только не допускали неповиновения старшим в семье, но и осуждали любые виды агрессивного поведения детей, потому что семья в Китае не столько ячейка общества, как это принято говорить у нас, сколько его прообраз – то, что угрожает миру и согласию в семье, может разрушить стабильность общества. Если сосед приходил к отцу какого-либо мальчика с жалобой на неправильное поведение отпрыска, обычно ребенок подвергался физическому наказанию, причем отец практически не вникал в обстоятельства дела.
Политика была продолжением семейного уклада. Отношение к главе семьи проецировалось на отношение к начальнику и далее – по всей бюрократической иерархии, вплоть до императора. Во многом эти отношения сохранились, что в немалой степени облегчает и построение социализма с китайской спецификой, и проведение реформ. В XII веке Чжу Си писал: «Отец да будет превыше всего ценить любовь к младшим, а сын пусть превыше всего ценит почтительность к старшим. Правитель должен быть первым делом человечным, а подданный – преданным». В конфуцианском каноне утверждается: для того, чтобы хорошо править страной, нужно хорошо справляться с семейными делами и заботами, а для того, чтобы поддерживать мир в семье, нужно постоянно заниматься самовоспитанием и самообразованием. Сегодняшние последователи Конфуция из Нью-Йоркского Международного фонда образования утверждают: «Семья – школа любви. Там, где есть крепкая семья, меньше социальных проблем».
Вместе с тем одним из удивительных и непонятных для нас проявлений сыновней почтительности остается невыражаемая сексуальность: даже намек на интимные отношения между мужем и женой считается непочтением к родителям. Тело, которое дано человеку при рождении, считалось даром родителей, и любое сознательное членовредительство глубоко осуждалось. Именно поэтому евнухи, как я рассказывала выше, всю жизнь сохраняли останки своего мужского естества в специальных шкатулках – чтобы их похоронили «целиком», и они могли предстать перед небесными правителями почтительными сыновьями, не нарушившими долга.
Несомненно, многое сегодня меняется, но сыновняя почтительность и долг остаются одним из краеугольных камней, на которых построен Китай. А потому здесь такое трогательное отношение к старикам, особенно долгожителям. На каждые 100 тысяч жителей в стране приходится в среднем 3 человека старше 100 лет. В некоторых районах страны эта цифра выше, что является неизменным предметом гордости как для местных властей, так и для всех обитателей такого благословенного региона. Например, в городе Лэшань провинции Сычуань 122 столетних жителя. Исследователи полагают, что основные причины такого долгожительства – география и окружающая среда. Но немалую роль, уверены ученые, играют и другие факторы – физический труд, открытый характер, материальный достаток и почтительные дети. У живущих дольше обычно гармоничные семейные отношения, и зачастую они сами являются образцовыми примерами сыновней почтительности, что, как утверждает приведенная выше китайская поговорка, удлиняет жизнь. Они – самые уважаемые члены семьи, которые наслаждаются тем, что все в их жизни складывается именно как обещает древнее китайское правило: когда становишься старым, ты – уважаемый и обеспеченный человек, который никогда не страдает от недостатка удовольствий.
Другое знаменитое своими долгожителями место – остров Хайнань. Уже давно за ним закрепилась репутация «острова долгожителей»: здесь живут более 20 тысяч человек, которым перевалило за 90. Здесь проводят конкурс «Бог долголетия». Когда о проведении конкурса было объявлено впервые, практически все 90-летние жители заявили о намерении при жизни стать богами. Один 96-летний старик прошел два с половиной километра, чтобы лично подать заявку об участии. На вопрос, почему не отправил внука или правнука, он гордо ответил: «А как иначе я могу доказать, что вполне здоров?». Дело в том, что условия конкурса были достаточно сложными: минимальный возраст участников – 90 лет, у них должно быть приличное состояние здоровья, сильные руки и ноги, хорошее зрение и слух, они должны быть в состоянии немного трудиться в поле, должны сами себя обслуживать, регулярно общаться с окружающими, иметь хорошую семью и добрые отношения с соседями, а также быть энтузиастами здорового образа жизни. Согласитесь, не каждый молодой человек соответствует всем этим критериям, а тут бабушки и дедушки!
В финал конкурса вышли 39 стариков, каждому из которых было присвоено звание «Выдающийся старожил Хайнаня». «Богом долголетия» выбрали 110-летнего Ху Кайюаня – «за хорошее здоровье, гармоничные семейные отношения и почтенный возраст». Ему вручили сертификат, букет цветов и 25 долларов в красном конверте. Передавая деньги, вицегубернатор провинции Хайнань сказал, что желает Ху Кайюаню дожить до 200 лет. «Спасибо, – ответил старик, – но мой сын на Новый год пожелал мне дожить до 300». Зал еще долго сотрясался от хохота после этого замечания.
Каковы секреты долголетия? Хайнаньские старики утверждают: работа и хорошее настроение. Возьмите, к примеру, «бога» Ху: всю жизнь он трудился в поле и ходил в море ловить рыбу. Даже после того, как ему исполнилось 100 лет, он сам себя обслуживает и легко проходит километр пешком до магазинчика сына, чтобы поболтать с соседями.
99-летний Фу Чжаоцин всю жизнь проработал бухгалтером. Сейчас он каждый день читает газеты и книги и обожает рассказывать внукам сказки. 98-летнюю Фу Лихуа любят за удивительное чувство юмора. Она часто самостоятельно ездит на автобусе в родную деревню. Для Хань Вуцзе, которой недавно исполнилось 96 лет, не составляет особого труда пройти пару километров, чтобы повидать внуков. Почти каждый вечер она играет в карты с соседями и любит сама класть свои сбережения в банк. 93-летний Ван Юяо, всю жизнь проживший в Индонезии, вернулся на старости лет на родину и особенно уважаем соседями. Используя родственные и дружеские связи, он собрал 120 тысяч долларов и передал их для улучшения системы образования на родном острове.
Как мы представляем типичную китайскую семью? Три— четыре поколения под одной крышей: лысый прапрадедушка с длинной белой бородой, который живет с пятью дедушками, десятком отцов и дюжиной ребятишек. Но, увы, в сегодняшнем Китае такую семью отыскать очень трудно. Хотя, конечно, никто не станет оспаривать традиционное представление о том, что родители на старости лет должны жить с детьми, которые будут присматривать и ухаживать за ними до самой смерти. Так велось испокон веков: окруженные внуками и правнуками старики видели, что прожили свою жизнь не зря, а дети знали, что когда они вырастут и достигнут почтенного возраста, у них тоже будет мирная и необременительная старость, и если вдруг случится болезнь, всегда будет кому о них позаботиться. На этом стоял весь китайский мир.
В последние годы в городах наблюдается новая тенденция: родители и дети все чаще живут отдельно. Китайская академия социальных наук проводила специальные исследования, посвященные проблемам семьи. Выяснилось, что только одна из двухсот семей – традиционный вариант с несколькими поколениями, живущими под одной крышей, а треть стариков в больших городах, таких как Пекин или Шанхай, живут отдельно от детей и не считают это нарушением традиций или выражением непочтительности: просто ситуация изменилась, да и улучшающиеся материальные условия позволяют. Кроме того, развивается система пенсионного обеспечения, и старики в городах становятся настоящими пенсионерами в нашем понимании: большинство получают пенсию, а не просто рассчитывают на заработки детей. «Для принятия решения о раздельном проживании самое главное – отношения родителей и детей», – утверждает У Цюфэн, который в правительстве занимается проблемами пожилых людей.
Многие старики говорят, что даже если им будет не хватать на жизнь, они не станут обращаться за помощью к детям. Например, Ли Вэньсянь, бывший директор телевизионного и радиовещательного бюро района Хайдянь в Пекине, живет с женой и признается, что они далеко не каждый день могут позволить себе мясо или рыбу. Но сыну не жалуются и денег у него не просят: «Наша внучка учится в университете, а это требует больших затрат!». Более того, имей они такую возможность, сами помогали бы детям. И это ведь так похоже на наших родителей, правда? Вообще мне кажется, что именно в вопросах семьи наше сходство с китайцами – самое большое.
Женщины живут дольше мужчин – это характерно практически для всех стран в мире, и ни Китай, ни Беларусь здесь не исключение. Моя мама как-то с грустью подсчитала, что в ее подъезде на 36 квартир приходится 8 вдов. Очень много, с ее точки зрения. Причем большинство женщин больше не вступают в брак. А если и вступают, то разводы в этом не самом раннем замужестве случаются почему-то не реже, чем в молодых и горячих семьях.
Все эти проблемы свойственны и Китаю. Женщины здесь, как и у нас, выходят на пенсию раньше мужчин, а устраивается потом на работу только треть из них. И часто получается так, что многие проблемы, на которые годами привык не обращать внимания в надежде, что «само решится», вдруг оказываются почти невыносимыми. Всекитайская федерация женщин организовала даже специальную «горячую линию» для пожилых женщин в надежде помочь им в решении возникающих трудностей – тоже своего рода проявление традиционной почтительности. Чаще всего «семейные проблемы» – измены мужа. Всегда считалось, что браки пожилых людей более устойчивы, чем у молодых. Как утверждает моя мудрая мама: «Можно всю жизнь прожить одной, но в старости нужен муж». Проблема у китайских немолодых женщин в браке – та же, что и у молодых: их пожилые супруги, особенно те, у которых успешно сложилась карьера или бизнес, заглядываются на молодых и все чаще создают с ними новую семью, официально или не очень. Исследование подтверждает: большинство женщин старше 60 лет материально зависят от своих мужей, которые полагают, что работа по дому не имеет никакой ценности.
Овдовевшие старики стараются поскорее вступить в новый брак, поскольку и сегодня сильно традиционное представление о том, что у пожилого китайца (китаянки) должны быть четыре вещи – дом, денежные накопления, жена (муж) и друзья. Считается, что без жены или мужа жизнь не полна, однако статистика свидетельствует: разводов в таких скороспелых браках (кто бы мог подумать, что такой термин употребим и в отношении 70-летних?) – 70–80 %.
Некоторые из прежде незыблемых основ начинают колебаться. У Цюфэн говорит: «Постоянно увеличивающееся количество пожилых людей заставляет нас серьезно задуматься о том, насколько здорово извечное требование о безусловном почитании старших». Означает ли это, что грядет революция в отношении китайцев к старикам? Вряд ли. Новейшая история свидетельствует: нации больше подходит эволюционный, а не революционный путь. Так что семейные ценности и почитание старших наверняка останутся основной традиционного образа жизни китайцев и в нынешнем столетии.
Праздник, который всегда…
Райское наслаждение
Некоторые специалисты полагают, что все гастрономическое разнообразие мира делится на три основные группы: французская, ближневосточная и китайская кухни. Кто-то, конечно, с таким подходом не согласится: темпераментные итальянцы забросают пиццей и пастой, испанцы – паэльей, можем и мы со своими драниками поучаствовать в этом споре. Американцы, кстати, полагают, что пицца и блины – их национальная кухня. У нас даже спор однажды вышел по этому поводу с американской дамой. Мой излюбленный аргумент в таких спорах: «Мы уже века блины пекли, а Америки еще и на карте не было!». Но в любом случае, на какие бы виды, группы или типы вы не делили мировую кухню, там всегда найдется место китайскому феномену, причем отдельной строкой. Китайцы считают кухню «самой выдающейся жемчужиной» своей культуры. И совершенно справедливо: к еде здесь относятся всерьез и с должным почтением.
Еда для китайца – подлинный культ, утонченное искусство и источник искреннего наслаждения, в общем, праздник, который всегда с тобой. В китайском лексиконе нет слова «перекусить», а традиционное китайское приветствие «Чи фань ле ма?» означает буквально «Вы поели?». Нужда заставила китайцев есть почти все, что растет на земле или передвигается по ней. Но даже эту нужду они сумели обратить в добродетель, и сегодня китайская кухня может похвастаться самым обширным в мире (около пяти тысяч) набором блюд на любой вкус. Причем блюда эти делятся на стили и подвиды в зависимости от региона, национальности или социальной группы, которые создали, адаптировали или исключительно потребляли те или иные блюда: выделяют семейный, храмовый стили, официальные, дворцовые или медицинские блюда. Еще есть холодные, горячие, формальные, сладкие блюда и супы, разделенные на типы уже по способу приготовления. Специфика китайской кухни заключается в том, что ни одно блюдо нельзя отделить от его истории: на его вкус обязательно повлияли география, погодные условия, природные ресурсы, местные обычаи, социальные и культурные факторы.
Поделиться книгой: