Помоги проекту - поделись книгой:
Демин захлопнул блокнот и добавил, что формированием полка уже занимается управление инженерных войск и Политуправление фронта. Помогают им местные комсомольские организации.
— Правильно, — одобрил подполковник. — Нам саперы позарез нужны.
А Юрасов молча вспоминал речь председателя Государственного Комитета Обороны по радио 3 июля: «Враг жесток и неумолим. Он ставит своей целью захват наших земель, политых нашим потом, захват нашего хлеба и нашей нефти, добытых нашим трудом… превращение свободных народов в рабов немецких князей и баронов».
Вон чего захотели! Занять советскую территорию, угнать в плен советскую молодежь. Чтобы комсомольцы Страны Советов фашистам прислуживали?.. Да не будет этого никогда! Молодые тоже на фронт пойдут, будут сражаться, пока ни одного оккупанта на родной земле не останется.
В звонкой синеве неба, над самым полем вовсю распевала какая-то птаха, еще не вспуганная войной. Низко клонились перестоявшие травы, цеплялись за подошвы. Им бы лежать уже душистым стогом сена. Но не до них. Тот, кто сгребал здесь тем летом подсохшую траву, небось давно автомат вместо граблей держит. А, может, и нет его в живых… Жил человек, пришли захватчики и ни за что убили. На его земле, возле его дома. Ну, подождите!
Протарахтели машины с эвакуированными. Измученные люди со скорбно сжатыми губами, с внезапно прорезавшимися морщинками под глазами, они побросали в кузова первые попавшие под руку случайные вещи и поехали на восток. А куда именно? Сорвало их с насиженных мест, подхватило и понесло. Далеко ли?
Проводив взглядом последний грузовик, чернобровый хлопец перекинул через плечо клетчатый пиджак и обратился к своим спутникам, двум светловолосым юношам.
— Мы сюда, они туда.
— Где ж тот боевой отряд, Сашко? — вскинулся один из них с заметно выступающими лопатками, которые не могла скрыть застиранная ветхая сорочка. — Ты ж говорил про отряд?
— Ну, говорил, — Саша сдвинул широкие брови, зашевелил ими. — Такое решение в обкоме комсомола было. Понял, Серега? ЦК комсомола Украины поддержал инициативу…
— Да какой от нас толк? — вмешался в разговор другой светловолосый паренек. Он был крепко сбит, невысок. Под засученными рукавами украинской рубашки перекатывались тугие мышцы. — Красноармейцы годами учились, а мы что?
— Мы, Толя, тоже учились, — рассудительно заметил Саша. — Каждый из нас значок «ГТО» в школе получил. Так? Сколько у нас в классе ворошиловских стрелков было, помнишь? Вот и покажем, как мы готовы к труду и обороне.
— Куда нам! — засомневался Толя.
Сергей вскипел.
— Эх, ты! Мало разве такие, как мы, в гражданскую войну буржуев переколотили? — Он наскакивал на Толю, размахивал худыми руками-жердинами. — Читал же Островского! Колотили да приговаривали: «Не разевай волчью пасть на Советскую власть». И мы… И нам…
Запнулся о камень Сергей и чуть не упал. Саша придержал его.
— Под ноги смотри. Говорить-то умеешь, а что под носом — не видишь. А нам, между прочим, в разведку ходить придется там, на фронте. — Саша повернулся к Толе. — Ты знаешь, что в гражданскую в Виннице был создан знаменитый Богунский полк? И сейчас создадут.
— Да когда же? — опять стал допытываться Сергей, нетерпеливо оглядываясь по сторонам. — Не оставаться же парням на оккупированной территории! Уж лучше смерть в бою, чем неволя…
— Зачем смерть? — Саша поправил соскользнувший с плеча пиджак. — Воевать будем.
Друзья, все трое, остановились, потому что к развилке дорог, справа и слева стекались кучками красноармейцы, в лощине собирались разрозненные подразделения, строились. Строем командовал подполковник. Саша направился прямо к нему. Сергей и Толя не отставали.
— Товарищ командир! Возьмите нас в свой отряд.
Подполковник покачал головой.
— Не могу, ребята. Нам с бойцами забот по горло, — указал он глазами на шеренги красноармейцев.
— Хлопцы! — окликнул трех друзей Демин. — Вы до Запорожья добирайтесь. Там собираются добровольцы.
Ребята вздохнули и пошли дальше. Теперь они молчали. Саша перекидывал надоевший пиджак с руки на руку, поддевал носком ботинка мелкие камешки.
— Толик, далеко до Запорожья? — наконец спросил он.
Тот помедлил. Окинул взглядом широкое поле, зачем-то потрогал ворсистый стебель какого-то желтого цветка и лишь тогда ответил:
— Порядочно.
— А зачем нам туда? — возбужденно заговорил Сергей. — Нет, в самом деле! Здесь к какой-нибудь части пристроимся. Жаль, винтовок нет, а то бы сразу на передовую…
— Где же мы обмундирование красноармейское возьмем? — оглядел его с ног до головы Саша. — Нельзя же в штатском! Винтовки-то мы бы на поле боя нашли…
Поперек дороги, преграждая им путь, валялась колесами вверх исковерканная автомашина. Бесполезная груда помятых железяк и расщепленных досок. Вокруг рассыпаны ящики.
— Пошукаем, может, жратва какая найдется, — предложил Толя. — С утра не ели.
Они обшарили все ящики и ничего съестного не нашли. Зато из одного достали с пяток ручных гранат.
— Гранаты есть, штыка не хватает, — провозгласил Саша. — А то бы, как матрос Железняк: штыком и гранатой…
— Давай одну кинем, — уговаривал его Сергей, просительно заглядывая в глаза. — Только одну!
Саша решительно отверг его предложение.
— Передовая же близко! Услышат наши, подумают: враг в тылу. Давайте подберем эти гранаты и махнем на Казанку. Там должен быть бой, раз у станции бойцы собираются.
В низине у станции Казанки разбросались на расстоянии друг от дружки аккуратные хатки селения. К одной из них вели провода. Оттуда доносился знакомый голос подполковника:
— Разрешите стукнуть по этому квадрату? — осведомлялся он у кого-то, возможно, говорил по телефону. — Что? Да, сил у нас достаточно! И папирос. Больше надеемся на сигареты.
— Куда? — встал перед ребятами часовой, выпячивая грудь. — Кого надо?
Тем временем подполковник вышел из хаты, проворно забрался в «эмку» и умчался.
— Пошли, хлопцы, — махнул рукой Саша.
На западной окраине селения артиллеристы подтягивали к батарее ящики со снарядами. «Вот они „сигареты“, — сообразил Саша. — А „папиросы“? Наверно, патроны».
Уже темнело. Кусты сливались в сплошную черную массу. За ними тянулись ровные, натянутые, как струны, железнодорожные рельсы. У насыпи ребята чуть не провалились в канаву. Тут же лежали щиты.
Шалаш соорудили за несколько минут. Обложили с внешней стороны камнями, с внутренней — травой. Увядающая трава сладко пахла, щекотала за шиворотом. Тишина такая — только бы спать. Но какой тут сон, когда животы подтянуло. Одна вода в них журчит, переливается. Сколько выпито ее за день! А поесть так и не удалось. Ребята переворачивались с боку на бок, говорили о борще, заправленном поджаренным салом — бульон красный от свеклы и помидоров… Или вот котлеты, сочные, жирные, шипят на сковородке… Как всегда в таких случаях, вспоминались самые вкусные вещи, растравляли аппетит.
Лишь на рассвете усталость сморила друзей. Притиснулись один к другому, другой к третьему и крепко заснули. Разбудил их грохот. Сквозь щели проникли к ним солнечные лучи, исполосовали лица. Саша потянулся, глянул, а Толя и Сергей оба полосатые, будто зебры. Солнечные полоски забавно разграфили их лбы, но было не до смеха, потому что рядом стреляли.
Саша приник к щели, той, что пошире, и сразу отпрянул: поблизости от шалаша гитлеровцы били из пулеметов.
— Ночью нагрянули, сволочи, — прошептал он растерянным Сергею и Толе.
С противоположной стороны шалаша никто не стрелял. Оттуда и грянуло русское «ура». Значит, наши сблизились с противником молча. Это солнце помогло им подобраться почти вплотную. Врагам оно как раз мешало целиться.
Где-то заурчали танки. Вроде бы немецкие. Ударила артиллерия, определенно — русская! Начался бой за Казанку. Наши орудия заставили замолчать вражеские пулеметы. Но один, тот, что рядом с шалашом, никак не унимался.
— А ну, ребята, гранатами по фашистам! — скомандовал Саша.
Они выкатились из шалаша, побросали свои гранаты, и пулемет замолк. Как они ликовали!
Атакующие красноармейцы выбили гитлеровцев из пулеметного гнезда. Остановились возле насыпи. Старший сержант уставился на трех друзей. Молодые. В штатском. Кто такие?
— Эй, хлопцы! — позвал он. — Откуда взялись?
— А мы в шалаше ночевали, — объяснил Саша охотно.
— А немцев, что, камнями забросали?
— Зачем камнями? — оскорбился Сергей. — Гранатами!
— Только они почему-то не взорвались, — добавил в недоумении Толя.
Старший сержант поднял одну из гранат, осмотрел. И захохотал. Нескладная его фигура сгибалась пополам от смеха.
— Они ж без запала у вас! Сюда «папироска» медная вставляется, ясно? — учил он Сашу в перерывах между приступами хохота.
— Как это мы не сообразили? — огорчился Саша.
— Ну, не печалься, Аника-воин! Без запала в цель попала. Пулеметчики-то драпанули. Будь вы красноармейцами, благодарность бы вам приказом объявили… Вы ж здорово помогли нам!
В это самое время командир 658-го полка, подняв бинокль, увидел трех человек в гражданской одежде на поле боя.
— Помначштаба два! Что там за субъекты трофеи собирают? На КП дьявол их несет! Сопроводить к уполномоченному особого отдела. Пускай разберется.
Ребят привели в хату, где ждал уполномоченный.
— Кто вы такие? — спросил он их. Достал чистый лист бумаги и вывел: «11 августа 1941 года».
— Как твоя фамилия? — Он в упор поглядел на Сашу.
— Мартынов. Родом оттуда, откуда и вы… А это Сергей Иванов и Анатолий Панасюк.
— Сашка! Земляк! — подскочил уполномоченный. — Какими судьбами, сорванец ты этакий?
— Воевать хотим, а нам оружия не дают, — воспользовался случаем Сергей. — В полк не принимают.
Саша кивнул, подтверждая слова друга.
— В полк — это трудно, — сказал уполномоченный. — Нет, надо же, Сашку встретил! Я вам, ребята, в Николаев добраться помогу. Там такие, как вы, нужны.
Полевая дорожка переметнулась через складчатый пригорок и вырвалась на простор. Пока ехали, узкая лента ее расширилась до нормальной ширины проезжей дороги. Саша, Толя и Сергей покачивались в кузове. На ухабах их бросало друг на друга, рубашки на них пропылились насквозь, но они чувствовали себя осчастливленными. Все-таки попадут в комсомольский полк!
Глава вторая
Дни стояли еще по-летнему жаркие. Но все прозрачнее становилось небо, все темнее вода в реке. Кое-где подпалинами рыжела пожухлая трава, и листья на деревьях слегка зарумянились. Трепетали, как детские флажки на параде. Стоять бы и любоваться на такую красоту.
А людям некогда. Они с утра копали противотанковый ров, обильный пот заливал их глаза. Ритмично двигались лопаты. Взмах — бросок, взмах — бросок, взмах — бросок… Летела вверх свежая земля, засыпала протоптанную тропинку.
Огибая кучи накопанной земли, торопливо прошел высокий парень. Руки его были заняты: в одной — лопата, в другой — газеты. Густой чуб свесился на лоб, заслонил левый глаз.
— Сережа! — окликнули его снизу. — Сводка Совинформбюро есть?
Люди выбрались наверх, присели вокруг него на корточки. Эту бригаду на оборонительных сооружениях возглавляла мать Сергея. Каждый день она устраивала специальный десятиминутный перерыв, чтобы прослушать сводку. Его ждали с нетерпением — ведь почти у всех кто-то воевал. Отец, брат, а то и сестра. Вести с фронта — это стало главным в жизни оставшихся в тылу. О них думали, говорили, спорили.
Девчушка в цветастой косынке, одноклассница Сергея, испуганно округлила глаза.
— Сережа, правда, говорят, Москву бомбили? — остренький подбородок ее задрожал.
— Не бомбили, пытались, — сказал Сергей, поправляя непослушный чуб. — Ночью был налет, но в город прорвались лишь одиночки. Наши истребители встретили врагов еще на подступах к Москве. И зенитчики не сплоховали…
— Дела, — вздохнул маленький старичок в кепке козырьком назад, как у мальчишки. — Взяли б меня в армию, я б показал! — Он погрозил кому-то сухоньким кулачком, и глаза его озорно блеснули из-под седых бровей.
Рыжий парень из семьи немецких колонистов Чехограда лениво сплюнул.
— Молчал бы, дед… Вон какая сила прет сюда! Разве устоит кто перед ней?
— Да я… Да ты… — заволновался старичок, взглядом ища сочувствия у других. — Паникер, вот кто ты такой!
— В самом деле, Зельц, что панику разводишь? — строго спросил Сергей. — Сейчас отступаем, потом наступать будем. Да еще ни одной войны мы не проиграли! — Он оглядел сверстников. — Мы бы тоже воевать пошли. Только б разрешили!
— А ты покажи пример. — Зельц скривился в ехидной усмешке. — Пойди в военкомат первым. Агитировать-то легче…
— И пойду!
— Ну и дурак. Если уж Москву достали, то все. Капут.
Сергей весь напрягся, шагнул к Зельцу.
— Повтори, что ты сказал!
Люди зашумели, начали уговаривать обоих. Особенно старался старичок в кепке. Но Сергей не слышал ничего. Смотрел в ненавистное лицо с желтыми пятнами веснушек на скулах. Мокрые губы на этом лице зашевелились, выдавили:
— Капут, говорю…
И тогда, не помня себя, Сергей ударил. Прямо по рыжему лицу.
Зельц как-то по-заячьи жалобно заверещал, прыгнул в сторону и схоронился за бугром. Прибежала мать Сергея, подступила к нему.
— Стыдно, сын! В такое время! Как ты мог!
— А что он паникует, — начал было Сергей, но покраснел и замолчал.
Поделиться книгой: