Очень живучая тварь 3

— Ну, какого это не в силах сопротивляться чужому слову? Ха-ха!

— Старый извращенец, — быстро собирая свои вещи по полу, прошипела рогатая. — Ты мне за это ещё заплатишь!

— Что, своего усатого на меня натравишь? — развеселился торгаш. — Дак я и его сейчас танцевать заставлю! Вас обоих! Вкусы у меня, знаете ли, необычные, мы с вами ого-го как все вместе позабавимся! Ха-ха-ха!

Отсмеявшись, дав красноглазой время одеться, старик положил стеклянный глаз на подлокотник своего ветхого трона, предупреждающе помахал Анне пальцем. Убедившись, что рогатая немного остыла и уже не собирается испепелить его на месте, торговец перешел на серьезный тон:

— Ещё два мешка и рассказ зачем тебе «глаз», — вынес вердикт лысый спекулянт. — Говори зачем тебе глаз или можешь катиться отсюда, такие мои условия.

Девушка недовольно поморщилась. Долго обдумывая как бы так извернуться Анна ничего толком не сообразила и выложила всё как есть. Коротко и как можно туманней про кровожадного болотника, коротко и расплывчато про мусорщика рогатая в пару абзацев изложила суть вещей и для чего ей понадобился столь редкий артефакт. Скрывать, что без гипнотического глаза отвесить поцелуй смертоносному болотнику у неё не получится, рогатая не стала. Эта часть рассказа и так была деду изначально понятна.

— Мусорщик говоришь, «аватар божий», — дослушав историю, ухмыльнулся старик.

— Я такого не говорила, — удивилась рогатая.

— И без тебя знаю, — отмахнулся спекулянт, — молва давно идёт про странного однорукого, чай не первый год все за Помойкой приглядывают.

Что-то покумекав в своей лысый башке, торгаш подхватил с подлокотника гипнотический глаз, бросил рогатой. Откинувшись в своем ветхом троне, сообщил:

— Приведешь мусорщика ко мне. Считай это платой за пользование. Итого: два мешка с небесными и мусорщик.

— Ты чем меня слушал, болван? — сразу же закипела красноглазая. — Тебе же ясно сказали — он неадекватен. В лучшем случае он меня просто выслушает. А нет, так я опять по мордасам получу, или того хуже — меня его присоски сожрут!

— Используй на одноруком «глаз»!

— Ну уж нет! Не хватало ещё так рисковать! Эти его змеюки они разумные, стоит одной такой заподозрить неладное к своему хозяину и пиши пропало. Я бледнолицего гипнотизировать не буду!

— Значит ищи к мусорщику подход, попробуй втереться в доверие, наври с три короба, — отмахнулся торговец. — Это уже не мои проблемы.

Старик поднялся с трона, махнул зеленокожим спровадить Анну и усатого из помещения:

— И не вздумай меня обмануть, рогатая, — предупредили девушку у самого выхода. — Заподозрю неладное — пущу на запчасти. Из вашей шкуры получаются отличные рукавицы, мне ли не знать. Ха-ха.

Торгаш выпнул за двери Анну и её телохранителя, крикнул жабам и вовсе выставить обоих на улицу. Беспрекословно повинуясь, зеленокожие громилы спровадили девушку на выход, выбросили ту в слякоть и грязь как паршивого кота.

— Сгною козлов! — прошипела в спины уходящим рогатая, встала, отряхиваясь, покрутила головой из стороны в сторону.

В переулке витал запах чего-то до боли родного, знакомого, но в то же время противного и мерзкого, аж до скрежета в зубах. Не прошло и нескольких секунд, как от стены ближайшего дома отделились два темных силуэта, те самые, следовавшие за Анной с самого начала. Больше не скрываясь и не скрывая своего лица, к девушке и её телохранителю направился иприт — низшая ступень эволюции в иерархии рогатых, несостоявшийся инкуб, чей мерзкий характер и завистливая натура ещё на стадии кокона не позволили плоду развиваться естественным порядком. В компании не менее уродливой подруги — обольстительницы пятого уровня — иприт закружил вокруг Анны и её охранника, возбудился, закудахтал точно распушившийся павлин. Отсвечивая в темноте переулка бляхой неприкасаемого, потирая свои мерзкие кривые ручонки, иприт все лыбился и пускал сопли пузырями — настолько он был рад и счастлив этому моменту. Закончив наконец кружить вокруг красноглазой и обмочив штаны от перевозбуждения, худший выродок суккубата поведал причину своего появления:

— У меня тут одно дельце имеется, малю-юсенькое такое, незначи-и-ительное, — прогнусавил иприт. — Я, видишь ли, ищу сгинувшего в Помойке инкуба, наверняка слыхала о таком. Мой дальний-дальний родственник. В тридцатом колене, наверное, не иначе.

— А я тут при чём? — насторожилась Анна, подала телохранителю сигнал приготовиться.

— А дело в том, — показательно развел свои руки-крюки иприт, — что вот эта вот дама, меня сопровождающая, клянется, что чует на тебе его запах. Представляешь? Невероятно!

— От неё прямо веет твоим братом, — быстро закивала своей угловатой башкой обольстительница, — как будто она всю ночь с него не слезала!

— Во какие дела! — комично выпятил губы иприт, выпучил глаза, надул щеки. — Придется разбираться, моя милая. Видишь ли, я уполномочен братца моего отыскать и могу использовать для этого все угодные мне методы. Видала вот эту вот бляху, блестящую? На вот, глянь поближе, можешь лизнуть если хочется. Нет? Ну как знаешь! В общем я в этом расследовании главный, а ты теперь главная подозреваемая. И раз уж нюх обольстительницы указал на тебя — придется нам с тобой во всем разобраться, так сказать «тесно посотрудничать». Понимаешь о чем это я?

— Я к тебе в койку не полезу, — отчеканила рогатая без тени сомнений, — даже не думай.

— Это мы ещё посмотрим, — недовольно подтер слюни иприт, — это мы ещё посмотрим. Когда я раскрою это дельце, а я его раскрою, ты сама приползешь ко мне, робкая и покорная! Обольстительницы никогда не ошибаются! На тебе запах пропавшего инкуба и осталось только понять, что ты сделала с моим братцем и как так вышло, что целый эшелон экзекутов его до сих пор найти не может. Не сожрала же ты его в самом-то деле?!

— Ты псих, тебе к лекарю надо, — скривилась рогатая.

— Я? — вскинул брови иприт. — Я вот как раз нормальный, а про тебя много всякой жути болтают, многие уже готовы поверить, что ты ешь небесных на завтрак. Прикид ещё этот твой… странный, одни спицы и раны повсюду, рога обломаны, взгляд шальной. Я, признаться, готов утверждать, что ты моего братца в самом деле сожрала. Или не ты? Может, кто-то другой?

— Ты точно сбрендил, — теперь уже неуверенно заявила рогатая. — Никто в этом мире не способен навредить инкубу, уж тем более сожрать. Захоти этого даже сам поглотитель — мифическая тварь разлома — все равно выплюнет обратно, обломав перед этим все зубы. Инкуб практически неуязвим, его смерть сродни фантастики.

— Хм-м… — сощурился иприт. — А расскажи-ка мне про своего мусорщика, сладкая. Больно колоритный уродец возле тебя ошивается. Ростом в три человеческих, рожа зловещая, зубов что в мясорубке. Ещё и небесного по твоей указке взорвал. Может он моего братца сожрал, м?

— Да он дебил, — неуверенно протянула рогатая, — их там целая куча таких. Один тупее другого. Инкуб бы из него бумажный конвертик слепил, схватись они друг с другом. Точно тебе говорю.

— А где сейчас этот твой однорукий? — пропустил слова рогатой мимо ушей иприт. — В Помойке? А черкани-ка мне его координаты, вот здесь, на карте. Ну? Рисуй говорю местоположение однорукого, чего вылупилась на меня?!

— Вот здесь.

— Врёшь!

— Вот здесь!

— Снова врёшь!

— Да точно тебе говорю…

— Хватит врать!! Я сам найду однорукого! И когда найду — ты долго и с особым пристрастием будешь мне рассказывать, что вы сделали с моим братцем! Готовься, дорогуша, я на верном пути!

В переулке возникла воронка межпространственного перехода, брызжущий слюной и ненавистью ко всему сущему иприт скрылся в портале вместе с обольстительницей. Анна шумно выдохнула. Дело принимало скверный оборот. Если иприт выследит её и мусорщика — всему конец. Обоих сразу же заберут в улей, а там разговор будет коротким. Точнее длинным, настолько длинным, насколько хватит жизненных сил терпеть пытки и истязания. Нужно быстрее избавляться от однорукого — так сразу, как только этот «аватар божий» добудет ей кровожадного болотника. Замешан мусорщик в исчезновении инкуба или просто шлялся в этот момент где-то неподалеку разницы нет, из-за него теперь Анна под подозрением. Но выход есть. Нужно только сплавить калеку лысому торгашу или помолиться Ксепт, желательно на глазах у иприта. Легкий способ отвадить от себя ненужные подозрения и дать правильную наводку мерзкому сыщику. Двух зайцев одним выстрелом!

Анна весело тряхнула головой. Довольная собственным планом, девушка кивнула ожидающему в невидимости усатому, сотворила кривую разлома у себя за спиной. Шагнув на окаменелое плато междумирья, рогатая направилась к ближайшей заставе и дальше в Помойку. Нужно было возвращаться к однорукому. Сколько же с ним проблем!

***

Прибытие Анны в Помойку сопровождалось нехорошим предчувствием, поселившимся в душе у девушки с самых первых минут её возвращения. Мусоросборник на окраине разрушенного города был пуст. Мусорщик отсутствовал, отсутствовали бородач и компания, отсутствовали кресты, распятья и трупы небесных. И если с первыми все было понятно — народ ушёл по следам экзекутов — то полное исчезновение тел убитых поселяли в рогатой нервозность и тревогу. Пропали все. С поляны исчезли не только останки белокурой семейки, но и весь биоматериал гигантской труповозки, а это две сотни мертвецов, если не больше. Окраина города, руины, соседние поля и разрушенный тракт далеко на выезде — на километры вокруг местность буквально опустела, вымерла, лишилась даже намека на существование разумной жизни в этих краях.

— Я нашёл тела, — подал голос усатый телохранитель.

С высоты земляного вала, сидя на корточках, разведчик что-то разглядывал на дне соседнего оврага, периодически крутил в руках непонятные тряпки и сбрасывал туда же, в канаву. Не ожидая ничего хорошего Анна приблизилась. От увиденного девушке стало дурно, скрутило живот, в ногах похолодело. Зрелище, заставшее врасплох рогатую, было поистине не для слабонервных. Биоматериал с труповозки, убитые небесные, дохлый скот, птицы, падальщики и даже болотные твари — весь овраг был завален пустыми, высосанными до мозга костей кожаными оболочками. От мертвецов остались разве что кожа и прохудившийся скелет, готовый рассыпаться от одного прикосновения. Что за чудовище могло сотворить подобное, насколько голодной должна была быть эта тварь Анна себе даже не представляла. Среди ошметков нашелся и своенравный усатый, что в свое время отказался помогать бородатому заряжать гарпун в установку. Почему его скелет тоже был здесь и как так получилось можно было лишь догадываться.

У рогатой закружилась голова. Девушке окончательно поплохело, суккуб чуть не свалилась в обморок. Если бы не стойкое желание поскорей отыскать мусорщика и закончить уже все свои дела в этой проклятой Помойке, Анна точно бы рухнула жопой кверху, а после и вовсе покинула этот бедовый мир и никогда в него больше не возвращалась.

— Идём, — пошатываясь и путаясь в собственных ногах позвала телохранителя суккуб. — Нужно поторапливаться.

Анна двинула по следу бородача и компании. Девушка как можно быстрей удалялась от мусоросборника и его ужасов, но чем дальше она уходила, тем больше видела таких же пустых оболочек и следов присутствие голодного неизвестного. Что-то или может быть кто-то, не оставляющий после себя ничего живого, двигался аналогично Анне, по следу экзекутов и забирал последнюю жизнь из этого бедового загнивающего мирка.

Рогатая ускорила темп. Через четыре часа непрерывной ходьбы и ещё нескольких оврагов с костями, девушка увидела первые признаки жизни и подобралась в самый хвост эшелона. Где-то здесь терялись следы Игвара и компании, на земле были видны глубокие вмятины от ступней мусорщика, метрах в трёхстах по прямой слышались голоса, недовольный рык, скулёж и лязг металла. Девушка заспешила вперед. Огибая разломанные телеги, брошенные палатки, железные котлы и чаны, суккуб вышла на окраину походной стоянки эшелона, уперлась в мусорщика и окружающих его со всех сторон экзекутов. По меньшей мере три, может быть четыре десятка закованных в сталь гигантов окружали бледную фигуру с огромным мешком за спиной, не решались атаковать. Обступив бледнолицего со всех сторон, взяв того в кольцо, экзекуты держали калеку под прицелом своих арбалетов и метателей, направляли в него мечи и копья. Сам же однорукий стоял в этот момент со странной полуулыбкой на своей зубастой морде и шальным взглядом единственного глаза пристально следил за толпой окруживших его линчевателей. Анна со всех ног бросилась на помощь.

— Я интендант разлома! Я Анна, доверенное лицо Моргот, слышите?! — забежала в центр окружения рогатая, закрывая себя и бледнолицего, в защитном жесте выставила руки. — Не подходить, пошли прочь, все вы! Прочь-прочь! Я требую!

Экзекуты (вот ведь неожиданность) сделали дружный шаг назад, сделали другой. Над головой у Анны как-то не по-доброму зарычало.

— Да! Вот так! — окрыленная собственными успехами, возликовала суккуб. Рогатая не могла поверить, что её силы и влияния хватило отпугнуть экзекутов. — Прочь от него, все прочь! Я приказываю!

Линчеватели со всех ног бросились в рассыпную. Поджав хвосты и побросав оружие, закованные в сталь гиганты ринулись кто куда, не останавливаясь и не оглядываясь.

— Вот так, псы трусливые! Пошли прочь! — продолжала кричать рогатая в спины убегающим, не в силах унять дрожь в ногах и бешеный стук собственного сердца, бесилась от накатившей эйфории. — Попадитесь мне на глаза ещё раз, я вам устрою, уроды!

Накричавшись и кое-как совладав с собственными эмоциями, рогатая крутанулась на каблуках, обернулась к мусорщику. Однорукий стоял не шелохнувшись и выглядел очень странно. Эмоции на его зубастой морде сменяли одна другую и было не совсем понятно хотят Анну сожрать или она просто дура безмозглая и на первый раз можно простить такую. Подобной реакции на свой героический врыв и спасение этого калеки суккуб ну никак не ожидала.

— Я чё-то не поняла! — уперла руки в боки красноглазая, сузила глаза, нахохлилась. — Ты чем-то недоволен, а? Ты чё рычишь тут, тупица? Я только что спасла твою шкуру от линчевателей. Ну, и где спасибо?!

Мусорщик недобро сощурился. Долгим, пристальным взглядом бледный гигант осмотрел девушку с головы до ног, задержался на недовольном выражении лица последней, пожевал губами, явно чего-то замышляя. Анна, в положении буквально лицом к лицу, неожиданно для себя заметила, как сильно изменился однорукий. Массивная грудная клетка, утолщенные канаты мышц, правильная осанка и впечатляющая ширина плеч. Челюсть, с кривыми резцами и выпирающими клыками, сформирована и скреплена дополнительными жвалами. Даже единственный глаз, по обыкновению блеклый и невыразительный, обзавелся оранжевой дужкой и фасеточной окантовкой.

Высоко в небесах пророкотало. Черноту небес озарили многочисленные вспышки, из-под завесы тяжелых туч вырвался десяток ярких огней. Собравшись ударным клином, окутав себя языками пламени и всполохами электрических разрядов, небесные гудящим метеором устремились к земле. На тратя времени на разведку и не останавливаясь, нападающие сразу же повернули в сторону Анны и компании, набрали ход, разгорелись бушующим торнадо. Мусорщик изменился в лице. Недовольство и раздражение ушли с зубастой морды, морщины разгладились, зрачок единственного глаза сделал плавный оборот вокруг оси и сменил цвет на бордовый. Позабыв про Анну и её невидимого подопечного, мусорщик встал, расправил плечи. Повернувшись к красноглазой спиной, со странным спокойствием на лице, однорукий пошёл навстречу приближающейся смерти.

— Просто идеально, — удовлетворенно хмыкнул телохранитель Анны, вытащил из ножен оба своих кривых тесака.

События для девушки понеслись вскачь. Суккуб и пикнуть не успела, как острие чужого клинка оказалось у неё в глазу. Разрезая нервы и плоть, вспарывая мозговую долю, кривой тесак вошёл глубоко и точно. Красноглазая стала заваливаться на бок.

— Наивная дура, — бросил усатый. — Привет тебе от Иммы.

Убийца растворился в воздухе, исчез в затяжном прыжке, целясь мусорщику в шею. Усатого словили ещё на подлете. Ключевая способность разведчика неожиданно дала сбой, с клинком в руке и непониманием на усатой морде, енот-переросток вывалился из невидимости прямо в пасть однорукому. Жуткие челюсти сомкнулись на башке усатого перемалывая в труху. Атака небесных также захлебнулась. Ударный кулак словно подкосили. Летящие в однорукого камнем спикировали на землю. Мусорщик забрал с убитого подвеску, закинул в свою окровавленную пасть. Проглотив жетон, бледнолицый гигант стал постепенно исчезать, как стали исчезать палатки, котлы, баллисты, брошенный хлам и весь походной лагерь экзекутов. Даже земля под ногами однорукого исчезала вместе с ним. Но Анна ничего этого уже не видела. Тело холодело, взгляд заволокло алой пеленой и единственное, что чувствовал затухающий разум — это высвободившийся где-то совсем рядом, гигантский, невообразимый по своей мощи поток силы. Силы злой и голодной.

Глава 6

— Итак, доклад, — закинула ногу за ногу Ксепт, поудобней расположилась в своем громадном троне, — давай, Крюк, порадуй меня.

Прислушиваясь к щебету птиц за окном, лениво поглядывая на суетливую возню своих подчиненных, сильнейшая проклинательница небес и всего серединного мира пребывала в хорошем расположении духа и планировала как бы так ещё денек-другой побездельничать и ничего не делать. Доклад, церемония, открытие её нового клуба и принятие новичков в епархию — на сегодня у неё запланирована целая куча бестолковых занятий, которые она усердно копила весь прошлый год и берегла ради этого момента. Сегодня у главы проклинателей был заслуженный отдых.

— Шахтеры из Больших костей молят вас о помощи, — начал доклад синекожий громила, развернул перед собой длинный рулон пергамента, целиком исписанный. — На планете пробудились скверноголовые и все шахты по добыче костной руды теперь захвачены. Прокаженные отравляют почву, убивают скот, поедают шахтеров и продолжают интенсивно плодиться. Если никто не вмешается этот мир рискует погибнуть.

— А почему они просят нас? — повела бровью Ксепт, подхватила из рук прислуги бокал с алкоголем. — Большие кости, Малые кости, Безголовье, Треснувший пятак — это всё территория Друта Сумасшедшего, вот пусть его гвардейцы и разбираются. Я-то здесь при чем?

— Они пробовали, — пояснил Крюк, — по итогу семерых съели и съели два города с шахтерами. Методы у Друта и его гвардейцев известные, эти психопаты залили шахты гниющим пламенем, запустили в них червя-измененного и замуровали все выходы. В результате часть материка осела и расплавилась, под землю провалился соседний вулкан, а в недрах планеты проснулось ещё семьсот тысяч скверноголовых. Больше шахтеры Друту не молятся и все его храмы снесли подчистую.

— Мда-а, — протянула Ксепт, — не свезло Большим костям. Пусть теперь ждут разлома и бегут в Малые кости, ничего страшного.

— Не хотят. Они всерьез собираются убить скверноголовых и уже прокопали шахту в их логово, нашли главную. Пока главная спит шахтеры молятся о проклятиях на её голову, обещают построить храм в вашу честь, если только это чудовище сгниёт там у себя по-тихому. После случая с гвардейцами Сумасшедшего звать на помощь грубую божественную силу шахтеры побаиваются.

— Я бы тоже побаивалась, — хохотнула Ксепт. — Так можно и без планеты остаться.

Отпив из кубка и пару секунд задумчиво помолчав, главная проклинательница заговорила уже серьезным тоном:

— Хорошо, будут им проклятия. Но с условием: они все равно пойдут в Малые кости и снесут все храмы Сумасшедшего уже там, а потом и в соседних мирах заодно. Или главным божеством у них буду я, или пусть идут к черту, так им и передай.

Крюк молча кивнул, скрутил пергамент обратно в трубочку, взял в руки другой.

— Народ Песчаных материков просит помощи в войне. Их мир уже две сотни лет враждует с соседним и месяц назад случилось очередное противостояние, когда открылся разлом. Их враги — племена Серных островов — тоже молятся вам и просят помощи. И те, и другие хотят побыстрей сгноить друг друга, но чтобы все выглядело так, будто они тут не при чем, а всему виной чума, мор или любая другая смертельная зараза. Заключенное между ними некогда соглашение не позволяет в открытую прибегать к помощи небесного покровителя, подобное в обоих мирах считается неизгладимым позором.

— И все равно они просят нас, — скривилась Ксепт, — ну и где их собственная гордость после этого? Мерзкие, противные, жалкие существа.

Золотой кубок в руке богини аж почернел, настолько та разозлилась.

— Проклянем и тех, и других, — сообщила своё решение Ксепт, — будут знать, как нарушать договоренности. А тех, кто выживет, проклянем ещё раз!

— Боюсь, что триумвират не одобрит подобное решение, — осторожно заявил Крюк. — Гибель двух миров сразу? Первый будет зол на вас и последствия не прогнозируемы.

— Плевать я на него хотела, — сузила глаза небесная, — запомнил? Больше мне про этого выскочку не напоминай!

— Запомнил, Госпожа, — быстро склонил голову синекожий, — прошу простить.

Пристальным взглядом посверлив громилу ещё какое-то время, Ксепт наконец расслабилась, подхватила у прислуги бокал с алкоголем, махнула синекожему рукой:

— Ну что там у тебя осталось?

— Последнее на сегодня, — Крюк отложил в сторону свиток, взял в руки сложенный надвое лист бумаги. — Очередная депеша от триумвирата. Те снова рассылают листовки с призывом посмотреть на мир Смеющихся огней. Ртуть и смола, поставляемая из этой части Земель отчаяния, очень важны для небесного города, но племена, населяющие ту планету, слишком неуравновешенные и кровожадные, живут в постоянной войне, едят соседей, пришлых, друг друга и вообще всех вокруг. При этом очень набожны и любят строить храмы. Правда из черепов, но так уж у них заведено. Триумвират ищет сильной покровительственной руки, кто возьмет под свою опеку этот мир и каким-нибудь образом угомонит местных. Гвардейцев Ксофа и Безногого они уже съели. Друт Сумасшедший отказался. Бельхиор ссылается на то, что занят. Теперь вот триумвират прислал нам квиток, настойчиво предлагает подумать над проблемой и обратить своё внимание на мир Смеющихся огней.

— Ага, нашли дуру, — поежилась богиня, — была я там пару раз, знаю, что за мир такой. Нет уж, не наш профиль. Напиши в триумвират, что э-э… короче пусть нафиг идут, так им и напиши. Понял?

— Понял, Госпожа.

— Молодец.

Центральные двери в тронный зал громко распахнулись. В платье до пола и с кучей суетящейся прислуги за спиной, в помещение ворвалась до жути худая, вся нескладная, остроносая шатенка. Взглядом отыскав хозяйку помещения, элегантно смахнув лезущие в глаза собственные кудри, неожиданная гостья уверенно двинула прямиком на Ксепт, бойко и непоколебимо.

— Ой бли-и-и-ин, — сползла под трон главная проклинательница, прикрыла лицо руками. — Кто пустил сюда эту лохундру? Бля-я-я-я…

Не дожидаясь пока длинноносое чудовище до неё доберется, Ксепт толкнула синекожего под руку:

— Крюк, разберись! Крюк?!

Громилы и след простыл. Почетное место у трона проклинательницы сейчас пустовало, синекожий исчез не успела та и сообразить. Через мгновение шаманку схватили за плечи, выдернули её со своего места, взяли под руку и повели на выход из помещения:

— Ты, вина мне! Ты, неси фрукты. Вы двое, пойте! Вы четверо, следом за мной и всё записывать! Чтобы эта дура, ваша хозяйка, потом ничего не забыла! — одна за другой полетели команды.

В считанные секунды сотворив бардак и хаос в некогда безмятежной обители, остроносая «лохундра» переключилась на свою главную цель.

— Я тебе сейчас тако-о-о-о-е расскажу, — многообещающе закатила глаза шатенка, со всей силы прижала Ксепт к своей плоской груди, — Ксоф кукухой поехал!! Всё, тю-тю, допился окончательно алкоголик несчастный.

— Слушай, у меня столько дел…

— Вот, смотри!

На худой ладони появился небольшой плоский картридж с хитрым орнаментом и закорючками, заискрился, задергался проецируя над собой небольшую голограмму. Демонстрируя запись минувших дней, кем-то случайно заснятую, стальной блинчик транслировал беседу обезумевшего Ксофа и главы небесных рубежей. Последний, сторонясь озлобленной исхудалой фигуры, постоянно пятился и норовил держаться как можно дальше от саблевидных жвал загнивающего богомола. Ксоф был реально плох. На богомоле висела кожа, отпали крылья, почернел и треснул хитин на брюхе. Глаза, некогда такие живые и яркие, окончательно усохли и провалились куда-то вглубь черепа.