Очень живучая тварь 3

— Тут дело не в алкоголе… — офигевая от увиденного, протянула Ксепт.

— Да понятно, что не в алкоголе! Тут дело в его количестве!

— Какая же ты дура… Дай сюда!

Ксепт отобрала у шатенки приборчик, потрясла железку, включила запись повторно.

— О чём они говорят? — внимательно пересматривая голограмму, спросила шаманка.

— Ну-у-у… я точно не знаю, но в Серединный мир уже четвертая партия рубежников улетела. Никто до сих пор не вернулся. Про «кровавую» семейку и вовсе всякие ужасы рассказывают. Вчера ночью они спустились в Помойку, а сегодня днём уже их зубы и волосы по рукам ходят. Я бы себе пару локонов прикупила, кстати.

Ксепт пересмотрела запись ещё пару раз. Подробно изучив внешний вид богомола, синекожая выключила приборчик, забрала себе.

— Худо дело, — скрестила руки на груди проклинательница, замолчала в тяжелых раздумьях.

— Что, что не так? — прильнула к подруге длинноносая. — Ксофа отравили, да? Отравили же? Я так и думала! Допрыгался пьяница! А не надо было тянуть в рот всё подряд!

— Это не отравление.

— А знаешь, ты права! Такого прожженного алкоголика ни одна отрава не возьмет! Тут кое-что другое, тут дело в какой-то заразе! Я поняла! У Ксофа сиф, нечистоты, мужская хворь! Точно! Меньше надо было с суккубатом якшаться и всяких рогатых проституток к себе водить! Вот тебе и результат, вот тебе и букетик в подарок!

— И зачем я тебя вообще слушаю? — закатила глаза Ксепт, схватила подругу за локоть, повела на выход. — Всё, иди давай… отдохни. Подбухни, расслабься, а то больно ты сегодня прыткая. Не ровен час, натворишь делов, а мне потом разбирайся.

— И за какие это шиши я подбухну, спрашивается?! Я уже всё в этом месяце спустила, давны-ы-ым давно!

— На вот, двести тысяч. Отдашь когда-нибудь.

— ЮХУ-У-У!

— Всё, довольна?

— НЕТ! Я хочу остаться, женишков твоих посмотреть! Вон, уже целая делегация под храмом собралась, вторую неделю ждут когда «прекрасная Ксепт» снизойдет до них!

— Завтра, всё завтра. Завтра приходи, вместе на них и посмотрим.

— Правда?!

— Правда — правда.

Ксепт схватила лучшую подругу за шкирку, подняла в воздух. Не в силах больше терпеть эту говорливую лохундру, запустила ту в полёт через весь зал. Визжащее кучерявое нечто пролетело над головами многочисленной прислуги и ухнуло в открывшуюся воронку межпространственного перехода.

— И больше её сюда не впускать! — рыкнула на свою прислугу синекожая. — Поставить у входа охрану, организовать патруль, закрыть все двери! Что бы эта клюшка носатая сюда ни ногой, понятно?!

Струхнувшие подчиненные дружно закивали головой, со всех ног побежали выполнять указания своей госпожи.

— КРЮК!

— Да, моя Госпожа!

— А куда это ты подевался, м?

— Так это… ваши указания пошёл выполнять.

— Ты глянь какой исполнительный, — недобро сощурилась проклинательница, призадумалась на пару секунд. — Ну тогда будет у меня для тебя особое задание…

— Как скажите, Госпожа, — повесил голову здоровяк.

— Стой! Куда собрался?

— Так это… пошёл готовиться.

— Рано ещё.

Недуг, поразивший Ксофа, предположительно был известен, благо схожие симптомы Ксепт уже видала. Если она права, а она права, то дело принимало скверный оборот. Из Ксофа черпали силы и единственный, кто был на такое способен, это поглотитель — мифическая тварь разлома. Поговаривали, что редкий представитель этого семейства не так давно свалился в Серединный мир и стало быть слухи про неведомую голодную тварь, поселившуюся в Помойке, оказались правдой. Но нужно во всем убедиться. Одного взгляда на поглотителя будет достаточным, чтобы разобраться кто черпает из богомола силы. Если в самом деле он, то Ксепт это сразу поймет, изменения во внешнем виде будут заметны невооруженным взглядом.

— Собирайся, — решительно заявила главная проклинательница своему подчиненному, — мы идём к Анубису. Нужно заглянуть в Серединный мир.

— К Анубису…? — дрогнувшим голосом переспросил белоглазый.

— К Анубису, к Анубису, — хмыкнула синекожая. — А ты чего напрягся, Крюк, боишься, что ли?

— Владыка мертвых что-то не в духе последнее время, — осторожно заметил синекожий, — так говорят.

— Ой я тебя умоляю, — фыркнула культуристка. — В духе он, не в духе, Анубис, не Анубис — мне по барабану. Всё, собирайся.

— Как скажете, Госпожа…

***

К Повелителю загробной жизни главная проклинательница всех трех миров шла без какого-либо пиетета. Повседневный стандартный наряд, отсутствие косметики, пару артефактов у пояса и груженый старой керамикой Крюк. Белоглазый зачем-то тащил с собой древнюю вазу из её тронного зала. Впрочем, неважно. Настроение у Ксепт было боевым. Мять сиськи и расшаркиваться перед Владыкой мертвых в планы синекожей не входило, так, чисто зайти, легкий кивок, пару слов о деле, две минуты на сам процесс и затем на выход. Если Анубис будет медлить — поторопить, если будет строить из себя крутого — дать силовой отпор, вздумает заигрывать с ней — пошёл он нафиг, и получше ухажеров видали. Ну ладно-ладно, чисто из уважения к его авторитету можно будет подмигнуть разок. Но тут тоже подумать надо: стоит ли оно того? Надо ли ей это? Потом ещё пристанет как банный лист, начнёт письма писать, сиди, думай, что теперь с ним делать…

— Госпожа, Госпожа-а-а…

— А? Что? — встрепенулась шаманка, тряхнула головой, прогоняя эти странные дурацкие мысли.

«Лезет какая-то чушь в голову», — сама себе поразилась главная проклинательница, снова обвела удивленным взглядом гигантскую каменную пирамиду. — «Мда-а, ну и размерчик»

— Ну, пошли, чего встал? — скомандовала Крюку синекожая, уверенно зашагала через пески.

— Дак я же за вами.

Достигнув ближайшей воронки межпространственного перехода, Ксепт и её подопечный шагнули внутрь, оказались в огромном тронном зале перед живым океаном просителей. Страждущих в пирамиду набилось десятки тысяч, если не сотни. Всех возрастов и профессий, званий и чинов, пола и расы, посетителей было так много, что Ксепт не сразу сообразила где находится. Более того, в первых рядах этого живого океана стояли главный архитектор Пантеона, зам главного архитектора, глава защиты небесных рубежей, главный зодчий Пантеона, мертвые каменщики, детишки Саяши Предательницы, гвардейцы Друта Сумасшедшего, гвардейцы Шепчущего, торговый консорциум и так далее и тому подобное. Высокопоставленного народа было около сотни и все они покорно ожидали, выстроившись в очередь. Зато сама Ксепт почему-то была сразу на середине пути. Сенекожая развернулась к Повелителю мертвых.

Анубис был огромен. Несокрушимый, непоколебимый, словно сама вечность Владыка песков сидел в гигантском каменном троне подперев когтистой пятерней зубастую пасть. Хмурый взгляд его огромных желтых глаз следил за поверенными Моргот, что в окружении целой кучи глиняных ваз ползали и собирали по полу собственные части тел, окаменевшие и отвалившиеся. Там же, по правую руку от Хозяина пирамид стояла его верный гвардеец Базолг. Взглядом, полным лютой ненависти, грозный разрушитель прожигала всех вокруг и в особенности её, Ксепт, так почему-то казалось культуристке. Усугубляли проблему две красные точки под потолком, голодным взглядом за Ксепт следящие, угольно-черная кружка кофе, загробным голоском её зазывающая и морщинистый ветхий старик, недовольный и с кипой чеков в руках. Аура, царящая вокруг Повелителя мертвых, буквально поселяла в женщине страх и ужас.

В животе у Ксепт похолодело, на лбу выступили предательские капельки пота. Отчего-то вспомнились все те истории про грозного Владыку мертвых, что на завтрак ест детей и женщин, в обед пьёт человеческую кровь, а по вечерам купается в Горниле душ и варит мыло из умерших. Ксепт окончательно поплохело. Словно в подтверждение её мыслей с веселым «у-у-у-у» у самых ног женщины пролетели песчинки бывшего трона Саяши Предательницы.

— Мы сваливаем, — севшим голосом сообщила синекожая. — Крюк, на выход.

— Госпожа? — удивился здоровяк, попытался отговорить хозяйку. — Нормально же стоим, скоро наша очередь.

По мнению белоглазого всё было как раз наоборот и Анубис совсем не такой злой и ужасный, как о нём поговаривали. Но Ксепт уже не слушала. Сотворив воронку межпространственного перехода, под удивленные взгляды присутствующих и самого Анубиса, главная проклинательница всех трех миров свалила из пирамиды, так и не объяснив зачем вообще появлялась. Владыка мертвых лишь озадаченно пошкрябал за ухом. Из года в год посетители его пирамиды вели себя всё страннее и страннее.

Ксепт выбежала из портала, ворвалась в собственный храм, рухнула на трон. Разогнав всю прислугу и понабрав спиртного в обе руки, шаманка забаррикадировалась от всего мира и опрокидывая в себя бутылку за бутылкой устроила самобичевание. Какой позор! Она, величайшая проклинательница всех времен и народов, глава сильнейшей и самой могущественной епархии на свете, обладательница безупречной репутации сильной и властной женщины, и так облажаться! У всех на виду! Струсила перед Богом мертвых! Какой позор…

Всю ночь на пролёт Ксепт заливала шары и строила планы мести дурацкому Анубису. Что он себе вообще позволяет? Каков наглец! Сидит себе, видите ли, смотрит на всех свысока! Глазища эти свои огромные вытаращил, морду свою недовольную скорчил… козёл! Но она ему ещё устроит, ох зря этот самодовольный мужлан с ней связался! Сиди-сиди себе там, пока можешь, радуйся. Не долго тебе осталось! Следующий её визит к этому напыщенному кретину будет молниеносным и уничтожительным, Ксепт покажет Анубису кто тут батя! Надо только подготовиться как следует, настроиться физически и морально, составить план и раздавить этого зазнавшегося самодура, растоптать его репутацию у всех на виду, приструнить, прибить к ногтю! Чтобы как эти вон все, чтобы стоял у храма, чтобы ждал её ночами напролёт, смотрел влюбленными глазами… А она специально не будет отвечать, будет сидеть, игнорировать, даже взгляда ему не подарит, не посмотрит в его сторону, ни единого слова не скажет! И все эти письма, эти цветы от него, стихи в её честь…

— Госпожа! Госпожа-а…

— А? Чё?! Который час?! — вскочила со своего места Ксепт, рухнула обратно, схватилась за больную голову. — Крюк, воды! Воды мне принеси и намешай там чего-нибудь от больной головы, ладно? И бутылочку красного захвати, будь другом…

— Может не надо бутылочку, Госпожа, за окном только утро начинается. Весь день впереди.

— Да? Ах, да… Какой-ты молодец, Крюк, чтобы я без тебя делала.

— Вот ваш графин, пейте, я намешал сюда порошков целебных.

— Спасибо. А где бутылочка?

— Но вы же сказали…

— Тащи бутылку, Крюк! Не зли меня!!

Опрокинув в себя несчастный кувшинчик с целебными травами и залив всё это дело галлоном спиртного, главная по хвори и проклятиям понемногу приходила в себя. Голова болеть перестала, настроение резко улучшилось, самообладание и стойкость духа вернулись к синекожей культуристке. Уверенно и непоколебимо восседая на своем огромном троне, размеренно прокручивая шестеренки мыслей в голове, Ксепт настраивалась поскорее закончить с брошенными делами и вернуться к проблеме Анубиса, растоптать этого козла, задушить его вот этими вот руками, фигурально выражаясь.

— Что там у нас осталось, Крюк? — деловито закинула ногу за ногу шаманка. — Из вчерашнего. Давай по-быстрому.

— Церемония, Госпожа, — раскрыл перед собой пергамент белоглазый, пробежался взглядом по его содержимому. — Претенденты на вашу руку и сердце ждут у входа, велите запускать?

— Пусть нафиг идут, — отмахнулась богиня, — сдались мне эти воздыхатели. Что дальше?

— Открытие вашего клуба, Госпожа, — зачитал из свитка здоровяк, скрутил тот, убрал в карман. — Мероприятие состоится вечером, много приглашенных гостей, очень сильный ажиотаж вокруг события.

— Вечером? Вот и отлично, — довольно хлопнула в ладоши проклинательница, встала со своего места, грозно одернула на себе одежку. — Раз с делами закончено, собирайся! Мы возвращаемся к Анубису! И скажи, наконец, строителям, чтобы прекратили стучать! Кто там долбит постоянно?! Всё утро этот незатихающий стук, будто клювом по стеклу. Разберись уже!

С самого утра действительно стучали, подозрительный перестук доносился то из одной части тронного зала, то из другой, попеременно смещаясь от окна к окну. Крюк испуганно втянул голову в плечи, бросая удивленные взгляды на окна храма, некоторое время молчал, подбирая слова. Так и не сообразив лучшего варианта, по итогу вытянул указательный палец в сторону ближайшей витрины. Ксепт, недоумевая куда ей там тычут, развернулась в обозначенную сторону. За окном тронного зала, прижавшись щекой к стеклу и с безумным взглядом за Ксепт наблюдая, скреблась и ждала пока её заметят лучшая подруга.

— Там же высота метров двадцать, — прикрыла лицо рукой проклинательница, обескураженно рухнула обратно в свой трон. — Как эта лохундра туда забралась вообще?

— Понятия не имею. Впускать?

— Впускай, — обреченно махнули рукой.

Через пару минут вся исцарапанная и с синяками по телу, та самая «лохундра» безумным метеором носилась по тронному залу и раздавала поручения чужой прислуге. Сотворив бардак и хаос в цитадели, понабрав в обе руки еды и спиртного, шатенка устроилась возле трона своей лучшей подруги, приготовилась лицезреть.

— Ну, запускай уже, не томи! — нетерпеливо дернули Ксепт за локоть. — Зря я что ли по стене карабкалась? Запускай женишков, ужас как не терпится на всех посмотреть! Ты мне обещала!

— Подготовьте тут всё, — не отнимая руки от лица, буркнула главная проклинательница, требовательно махнула синекожему.

Белоглазый вышел из тронного зала, через пять минут вернулся в сопровождении двух десятков проклинательниц уровнем от семисотого и выше. Без лишних слов и с четким пониманием для чего их позвали, гвардейцы Ксепт выстроились друг напротив друга, растянулись двумя ровными шеренгами от самого входа и до трона своей Госпожи. Ещё через пару минут двери в тронный зал открылись, в глубине коридоров послышались шаги первого из претендентов, Крюк вернулся к трону и вытащил из кармана новый свиток, развернул пергамент.

— Фарул Скороговорщик, — представляя первого кандидата на руку и сердце главной проклинательницы, зачитал Крюк. — Складывает тексты по десять слов в секунду, половина Земель отчаяния знает его имя и чтит заслуги, тысячи кровных врагов уничтожены и ещё столько же всевозможных тварей отправлены в небытие. Вознесся до статуса «бог» два года назад с огромным состоянием в кармане. В данный момент его считают самым видным женихом во всем Пантеоне, не в последнюю очередь благодаря грамотному «самопиару». Средства, которые он тратит на всевозможные слухи и сплетни о себе, не часто найдутся в казне мира-миллионника.

— «Пиар»? — вскинула брови синекожая. — Забавное слово. Кто это вообще придумал?

— Анубис…

— Ясно, — скривилась шаманка, перевела свой взгляд на ждущего у порога кандидата.

Весь в белом и донельзя обольстительный на вид, Фарул Скороговорщик буквально прожигал женщину взглядом и разливал вокруг себя настоящий океан концентрированной мужской притягательности.

— Ну, иди ко мне, — томно изогнулась в своем троне синекожая, оголила бедро, мазнула по проклинателю похотливым взглядом. — Дойдешь до трона — подарю тебе незабываемую ночь. Я жду!

Взглядом отметив неподвижные женские фигуры по сторонам, поправив на себе одежды и как следует причесавшись, главный кандидат на руку верховной проклинательницы двинул той навстречу. Молчаливые до этого девушки-гвардейцы разом зашептали, забормотали, посылая на голову претендента десятки самых убойных и скоропостижных по своему эффекту проклятий. Белоснежные одежки на претенденте загорелись. Фарул Скороговорщик мгновенно облысел, почернел, пошёл пузырями, разливая гной из своих набухших рубцов и кровоточащих волдырей. Разбросав все свои зубы по алой дорожке и заляпав всё вокруг собственной отслоившейся кожей, к трону главной проклинательницы добралась вонючая тлетворная куча, догорающая и дымящаяся.

— Очуме-е-еть, — выдохнула шатенка-лохундра.

— Слабак, — рыкнула синекожая. — Следующего сюда!

Из глубины храма послышались шаги второго претендента, Крюк стал зачитывать описание нового кандидата:

— Фиделиус Быстрые ноги. Добровольно остался на безжизненном плато разлома и два года жил между мирами, охотился на самых кошмарных и жутких порождений тех мест. Самая известная история про его достижения рассказывает о том, как Фиделиус трое суток подряд преследовал старую и хитрую Гангрену — ещё одну мифическую и крайне смертоносную тварь разлома. День и ночь не выпуская монстра из виду, сражаясь с атакующими его суккубатом и линчевателями, Фиделиус вышел победителем из этой схватки и забрал с собой головы всех убитых им противников. Сам проклинатель утверждает, что обо всех его победах составлена настоящая летопись и прямо сейчас она хранится под тремя замками в центральной библиотеке Пантеона. Я проверил эту информацию, ни про какую летопись о Фиделиусе Быстрые ноги в библиотеке не слышали.

— Иди ко мне, — пальчиком поманила Фиделиуса главная по хвори, страстно облизнула губы, вульгарно похлопала глазками. — Сумеешь дойти до трона, и я стану твоей! А не выйдет — заберу у тебя всё, и жизнь, и земли и всё нажитое. Таковы мои условия!

— Давай-давай, чего застыл? — с набитым ртом и бокалом вина в руках, промычала подруга-лохундра, ткнула носом в грудь синекожей. — Ты видал эти сисяндры? Хочешь пощупать? Иди к трону, не стой столбом!

Быстрые ноги сорвались с места. Со взглядом, полным безумного желания, не отрывая глаз от Ксепт и её верхних девяносто, проклинатель миновал бо́льшую часть пути, успел пробежать половину тронного зала и немного дальше. Под кровожадный шепот гвардейцев и треск собственных костей, Фиделиус подобрался к трону без рук и без ног, потерял собственную голову и даже лишился мужского достоинства. Трясучка, посылаемая на голову претендента многочисленным женским шепотом, превратила того в кровоточащий искалеченный обрубок.

— Хух, вот это его расколошматило! — округлила глаза шатенка. — Нет ну ты видала как его кочерыжка по всему залу скакала? Просто же-е-есть.

Ксепт пренебрежительно фыркнула, обернулась к своему подопечному.

— Зови остальных, сколько там их осталось!

— Этот последний, — через ближайшее окно рассматривая площадь у храма, сообщил Крюк. — Кандидаты на вашу руку и сердце бегут от храма только пятки сверкают.

— Жалкие слабаки!

Белоглазый вернулся к трону своей хозяйки, под звуки уверенных шагов приближающегося претендента, зачитал краткую сводку по последнему смельчаку:

— Брестус Ужасный, бывший заклинатель огня и выходец из Могильной плиты. После загадочных событий в КельтунХель этот прогус неведомым образом сменил основной класс и стал проклинателем, совершил самое быстрое в истории Пантеона вознесение до ранга «бог». Всего за каких-то два года. Известен своей маниакальной убежденностью в существование не-то поедателя, не-то пожирателя, что по его словам живёт в Землях отчаяния и готовится убить всех вокруг. Также Брестус Ужасный славится своими повадками уродовать собственное тело и вешать на себя останки умерших. Ходит слух, что он специально выколол себе правый глаз, пытаясь подражать все тому же пожирателю. По моему личному мнению, он просто псих.

На пороге тронного зала возникла однокрылая сутулая фигура с клинком в руках и безумным взглядом. С головы до ног увешанный отрубленными руками и ногами, с костяной маской на лице и горбом во всю спину, Брестус Ужасный выглядел по-настоящему жутко. Особенно пугал его странный бубнеж и дополнительная пара конечностей на груди, уродливая и на мышиные хвосты похожая. Неизвестно по каким злачным местами Серединного мира его мотало, но от некогда гордого и своенравного прогуса в этом уродливом мешке с костями больше ничего возвышенного не осталось. Брестус вытащил из ножен второй клинок.

— Гнала бы ты его отсюда, — поежилась подруга Ксепт, отсела подальше за трон своей любимицы. — Таких уродов ещё поискать. Пшёл вон!

— А по-моему красавчик, — подалась всем корпусом вперед синекожая, с восхищением и настоящей страстью в глазах осмотрела жуткого горбуна.