Кровь на черных тюльпанах

Она пожала плечами.

— Летаю по всей Америке, и нигде не встречают с оркестром и почетным караулом.

«У меня оркестра и караула не будет, — подумал Чип. — Но могут обеспечить почетным эскортом».

Через 15 минут после приземления самолета Вирджил Чип уже вставлял ключи в замок зажигания красного «файрберда», который взял напрокат в фирме «Авис». Он направлялся в огромную гостиницу «Краун-сентр», красиво вписавшуюся в архитектуру Першинг-роуд. Впрочем, Чип мало что понимал в архитектуре. Просто эта гостиница всегда нравилась ему своим уютом точно так же, как она отпугивала многих туристов своей дороговизной и множеством магазинов на первом этаже, где столь легко было потратить деньги.

Отъехав метров пятьсот от аэропорта, он заметил за собой серый «мустанг». В нем сидели двое.

Чип точно рассчитал время и дистанцию: он подъехал к светофору, когда зеленый свет уже сменился желтым, и резко придавил акселератор.

«Файрберд» пролетел светофор на красный свет, серый «мустанг» выскочил на перекресток вслед за ним и с трудом увернулся от огромного трейлера, тащившего в двухъярусном прицепе новые автомобили.

Чип вытащил сигарету, зажег ее и включил приемник. «…и преступник был задержан полицией. Расследование началось. А сейчас, дорогие слушатели, вспомним Элвиса Пресли. Вспомним его незабываемый «Рок круглые сутки»!»

Чип прибавил громкость и увидел впереди в правом ряду движущуюся со скоростью 30 миль машину. Он замедлил ход и пристроился за сиявшей массой хромированных деталей «тоётой» «Новичок, — определил Чип, после того, как они около километра двигались стройной колонной по шоссе: впереди — желтая «тоёта», за ней — Чип «в красном» и двое «в сером».

Отстав от «тоёты» метра на три, Чип, не включая указателя левого поворота, резко обогнал ее и снова перестроился в правый ряд. Он снизил скорость до тридцати миль, и колонна, в которой машины поменялись местами, продолжала двигаться дальше. Красная, желтая, серая. Чип выбросил окурок прямо на дорогу, закрыл ветровое стекло и резко нажал на тормоз. Покрышки взвизгнули. И сразу же взвизгнули еще раз, прокручиваясь на месте, потому что Чип мгновенно отпустил тормоз и столь же резко нажал педаль акселератора.

Все вышло так, как он и рассчитывал: новичок испуганно затормозил, и «мустанг» уверенно врезался в «тоёту». Чип даже не стал смотреть в зеркало заднего вида. Чрезвычайно довольный собой, под звуки рок-н-рола он следовал в гостиницу «Краун-сентр». Он собирался принять душ после дороги и тут же позвонить Гарольду О’Брайену.

Чарльз Уик во второй раз за этот день отправился к президенту. Заместитель директора Уилбур Робинсон пользовался этими частыми отлучками своего шефа для того, чтобы спокойно решать самые срочные дела. В центре стола лежала папка, на которой было выведено: «Фред Уорнер Нил (Вирджил Чип)».

Робинсон знал детали этой истории, и теперь ему лишь оставалось принять решение. Профессор из калифорнийского города Клермонт Фред Нил собирался в Югославию на научный симпозиум, когда ему позвонил сотрудник УМС. Нил неоднократно откликался на просьбы УМС и охотно их выполнял. Просьбы эти обычно заключались в публичных выступлениях на темы об американском образе жизни.

Перед отъездом в Югославию профессор Нил сообщил о своей предстоящей поездке в УМС и вежливо задал вопрос: «Чем могу быть полезен?» Его поблагодарили, а через некоторое время позвонили из Вашингтона. Сотрудник УМС спросил: «Не прочтет ли профессор Нил лекции в поддержку внешней политики администрации?»

Профессор был возмущен. Он пытался объяснить сотруднику УМС, что до сих пор не знает, в чем заключается она, эта политика. А сотрудник УМС, выслушав его страстную речь, сухо сообщил ему: «В настоящее время действует правило не посылать за границу людей, которые не поддерживают внешнюю политику администрации».

И все было бы хорошо, думал Робинсон, если бы словоохотливый профессор не сообщил подробности этой беседы «Нью-Йорк таймс». В своей короткой статье он живописал и свое возмущение «внешней политикой администрации» и заодно действиями УМС. Неуклюжим сотрудником управления оказался Вирджил Чип, предусмотрительно посланный в отпуск тем же Робинсоном. Робинсон мог бы и не выталкивать его в отпуск, но он ценил Вирджила Чипа как исполнительного, энергичного, хотя и не самого гибкого сотрудника УМС. Теперь он должен был решать его судьбу.

Ему лучше было не подворачиваться под горячую руку директора: «дело Нил-Чип» как-никак касалось самого президента. «Дам ему еще два дня, — подумал Робинсон, — потом командировка, смотришь — все забудется. Хэппи-энд».

Он снял телефонную трубку.

— Нам нужен был человек для командировки в Москву? Он есть. Будет в Вашингтоне через два дня. На третий готов будет вылететь. Вирджил Чип. Да-да, Вирджил Чип.

Гарольд О’Брайен сидел в кресле и держал в руках свою любимую игрушку, с которой он практически никогда не расставался. Большую часть свободного времени отдавал «автоматическому покеру». Вот и сегодня, ожидая приезда Вирджила Чипа в Канзас-Сити, он увлеченно нажимал на кнопки и прислушивался к жужжанию механизма. Похоже, что ему начинало везти: он уже «поймал» на крутящихся дисках трех тузов и «джокера» и теперь во что бы то ни стало хотел нажать кнопку именно в тот момент, когда в окошечке выскочит пиковый туз. Жужжание машинки заглушил телефонный звонок. О’Брайен нажал левую кнопку, и в окошечке появилась фигурка — червовая тройка. Он дотянулся до телефона и снял трубку.

— Ну как, выиграл? — узнал он голос.

— Почти, Уильям, — беззлобно ответил в микрофон трубки О’Брайен. — Ну уж, во всяком случае, не проиграл.

— Гарольд, он уже прилетел.

— Я знаю, Билл. Ребята, как и положено, пытались проводить его до гостиницы. А он, как и положено, пытался от них оторваться.

— Вышло?

— Билл, мой рассказ займет всего две минуты, только ты не перебивай. Будет что вспомнить. За ним ехали Джек и Майкл. Майкл за рулем. Они, как и положено, вели машину, а потом «отпустили» ее. Наш друг спрятался за новую «тоёту» и тупо дал по тормозам. В общем, все, как мы и рассчитывали. Нам-то как раз нужно было списывать свой старый «мустанг», и ребята аккуратно врезались в японскую финтифлюшку. Только вот Майкл переиграл и вмазался в машину весьма прилично. А кто бы, ты думал, сидел за рулем этого новехонького автомобиля? Ну-ну, думай! Все равно не угадаешь. Его бывшая жена, с которой он развелся всего две недели назад. А машину ей купил ее новый ухажер: он всегда с собой носит пачку наличных толщиной с подушку. И проездила-то она на «тоёте» всего два дня. Так вот, они преспокойно в нее врезались, а она вышла, и тут началось такое… Бедняга Майкл вынужден был бросить Джека и разбитый рыдван и бежать через все шоссе, хорошо, что его не сбила встречная машина.

В громкоговорителе трубки раздалось тихое хрюканье. Потом голос:

— Постарайся, чтобы остальная часть программы обошлась без каких бы то ни было свар и потасовок, а теперь привет, а то наш друг, видимо, никак не может тебе дозвониться. Жду вестей.

Гарольд О’Брайен повесил трубку только для того, чтобы телефон снова издал звонок.

— Алло!

— Могу я поговорить с мистером Гарольдом О’Брайеном? Это Вирджил Чип из Вашингтона.

— Вирджил, ты с ним уже говоришь. Где ты устроился?

— Конечно, в «Краун-сентре», ведь у вас здесь даже приличной гостиницы другой нет. В июле прошлого года в гостинице «Хиятт Ридженси» свалились два балкона на танцующих. Ты помнишь, Гарольд, почти сто человек погибло?

— Я редко хожу на танцы. Где мы встречаемся с тобой, Вирджил?

— Где тебе удобно.

— Я буду в гостинице через полчаса. В каком номере ты остановился?

У Вирджила Чипа оставалось полчаса свободного времени. Через 30 минут в его гостиничном номере появится Гарольд О’Брайен, и они сразу же поедут в морг: опознавать тело его убитой сестры. Чип открыл портфель, достал пузырек, на котором было написано «Валиум», вытащил одну таблетку и проглотил.

Вирджил Чип закурил и не мигая смотрел на синеватый дымок, идущий от сигареты. Он даже не заметил, как О’Брайен тихонько приспустил ветровое стекло.

— Поехали в участок, Вирджил, ты поговоришь с полицейским, который обнаружил ее тело.

Не дожидаясь ответа, Гарольд О’Брайен завел машину и очень плавно, так, что даже пепел не осыпался с сигареты Чипа, тронул ее с места.

— Я предупредил сержанта, чтобы он был на месте. — О’Брайен кивком указал на стоявший у дверей полицейского участка автомобиль, выкрашенный в черную и белую краску.

— Гарри, познакомься. Это мистер Вирджил Чип.

Из-за стола, заваленного бумагами, вскочил высокий сутулый парень лет тридцати. Он быстро подошел к Вирджилу Чипу и негромко произнес:

— Примите мои соболезнования, мистер Чип. Мне очень жаль, что…

— Гарри, я хотел бы тебя кое о чем спросить. — Вирджил Чип повернул голову в сторону О’Брайена.

— Я ухожу, Вирджил. Буду ждать в машине, — поспешно произнес тот и, не дождавшись ответа, выскочил из полицейского участка. Второй экземпляр «автоматического покера» Гарольд О’Брайен держал в перчаточном отделении служебной машины.

— Гарри, я просто хочу спросить. Не думай, что я хотел бы заняться каким-то частным расследованием, потому что не верю в полицию. Я верю вам, и у меня нет способностей следователя. Всего несколько вопросов, потому что я действительно не могу ничего понять.

Чип, не спрашивая разрешения хозяина комнаты, закурил.

— Сейчас многие занимаются частным расследованием, мистер Чип, все мнят себя умнее полицейских, потому что начитались книг о частных детективах. А мы делаем свою работу. Хорошо ли, плохо ли, а делаем. В общем… Я нашел вашу сестру мертвой неподалеку от спортивного комплекса Трумэна. Это очень близко от гостиницы «Краун-сентр» — наверное, вы остановились именно там? Посмотрел: удар ножом сзади. Ну, дальше все, как полагается: сообщил своим, те врачам… А через полчаса возле того же спортивного комплекса встретил знакомого парнишку. Совсем еще сопливый, в этом году только восемнадцать исполнилось. Месяц назад мои ребята сказали, что купил парнишка нож. Большой такой, автоматический, ходит и лезвием щелкает. Нет, чтобы дома щелкать да консервные банки открывать. Так ведь на улице же, средь бела дня… Встретился я с ним, поговорили по душам. Только ножа у него уже не было. Да и сам он после нашей беседы куда-то сгинул. Ну, думаю, и то хорошо. А вот два дня назад встретил. Гляжу, бредет малый и не знает, куда бредет. Подошел к нему, а он и меня не видит: сейчас они в Канзасе по дешевке себя накачивают, знаете, мистер Чип, этими, которые называются «Т и голубые». Две таблетки — всего десять долларов за полное счастье. Действует, как героин, сам, конечно, не пробовал, но те, кто пробовал, говорят, хорошо. «Документы», — спрашиваю его. Он чуть соображать начал, полез в задний карман, оттуда нож и вывалился. Я его сгреб, в машину и сюда. Сейчас уже в себя пришел, немного подожду и возьмусь за него. Знаете, мистер Чип, судя по всему, у нее ничего не взяли. Абсолютно ничего. В сумке не рылись — за это я ручаюсь. А на руке не тронули даже золотые часы, знаете, такие, «Корум», из золотого доллара?

— Знаю. Это я подарил ей на день рождения, когда мы жили в доме родителей.

На столе Гарри зажужжал интерком. Сержант нажал кнопку, и раздался ленивый мужской голос:

— Слушай, Гарри, твой слюнтяй решил больше не жить. С этими наркоманами всегда так: дашь ему приличную камеру, а у него ум за разум зайдет, когда он очухается… Он себя бритвой по венам… Кровью всю камеру забрызгал. Пока, служи!

Гарри повернулся к Вирджилу Чипу, который не знал, что ему делать с окурком, поскольку пепельница на столе сержанта была погребена под ворохом бумаг.

— Мистер Чип, Джефф Эрнен покончил с собой.

— Джефф Эрнен — кто?

— Тот самый, которого я поймал с ножом неподалеку от места убийства. — Сержант вытащил на свет божий пепельницу и протянул Вирджилу.

Чип посмотрел на пепельницу, потом поднял глаза на Гарри и выронил окурок на пол.

— Мистер Чип, — даже не пытаясь скрыть виноватых ноток в голосе, проговорил Гарри, — они же сумасшедшие…

Чип встал со стула и медленно, очень медленно, как он еще никогда в жизни не ходил, направился к выходу из комнаты.

— Мистер Чип, — крикнул ему вслед Гарри, — это не то, что квалифицируется как убийство с целью ограбления, здесь что-то другое, она ведь была журналисткой, знала много людей…

Чип даже не обернулся. Тогда Гарри поднял окурок с пола и аккуратно положил его в пепельницу. Сам он не курил. Он твердо усвоил предупреждение министерства здравоохранения США, напечатанное на каждой пачке сигарет: «Курение может быть опасно для вашего здоровья».

После этого он подошел к столу и вновь ткнул пальцем в одну из кнопок интеркома.

— Да, это я, Гарри. От меня только что ушел брат убитой. Ну той самой, из-за которой я арестовал Джеффа. Как это у него получилось, недоглядели?

— Вот именно, проворонили! — раздался из интеркома все тот же голос, произносивший слова очень и очень лениво. — Кто-то сумел сунуть ему его любимую дозу, эти две паршивые таблетки, а потом подарил лезвие безопасной бритвы. Ну, наверное, сказал, зачем сопляку эта бритва нужна.

— Но кто?!

— Ну уж, только не я, — ответил голос — Ты ведь знаешь, я бреюсь электрической бритвой!

Затем в интеркоме раздался тихий смех. Гарри нажал кнопку, и смех прекратился.

На следующий день Вирджил Чип хоронил свою сестру. На похороны пришли десять человек: журналисты, работающие в «Канзас-Сити таймс», «Канзас-Сити стар» и других газетах помельче. Вирджил Чип их совершенно не знал. Зато, видимо, они были очень хорошо знакомы с его сестрой. Все заботы по устройству похорон взял на себя Гарольд О’Брайен, который тоже был на кладбище.

У выхода с кладбища Вирджил Чип остался один. Еще раз выразив свои соболезнования, журналисты пошли к стоянке машин. Туда же направился и Гарольд О’Брайен.

— Господин Чип?

Вирджил Чип обернулся и увидел перед собой мужчину в сером плаще и такой же неприметной серой шляпе, с коротко подстриженными усиками и ухоженной бородкой.

— Я.

— Я не буду называть своего имени, не буду говорить вам, в какой газете я работаю. Видимо, это вас не очень интересует. Дело в том, мистер Чип, что я был близким другом вашей покойной сестры, хотя и не осмелился появиться сегодня на похоронах. Для этого у меня есть особые причины. Вам их знать не обязательно. Зато вам обязательно нужно прочесть вот это.

Мужчина вытащил из внутреннего кармана пиджака небольшой белый конверт и быстро протянул Чипу.

— Берите, берите быстрее. И сразу же спрячьте. Никому не говорите, что вы получили письмо от своей покойной сестры, написанное еще при жизни, за три часа до смерти.

Мужчина увидел выезжающую со стоянки машину Гарольда О’Брайена, спокойно повернулся к Чипу спиной и так же спокойно зашагал прочь. Когда Вирджил Чип влез в «фольксваген», О’Брайен тут же спросил:

— Это кто, из газеты?

— Да, из газеты, — ответил Вирджил Чип. — Он опоздал на похороны и все-таки успел пожать мне руку.

Вирджил Чип расстался с О’Брайеном у гостиницы. На прощание О’Брайен пригласил Чипа вечером к себе в гости, дал адрес, и они расстались.

Первое, что сделал Чип, войдя в номер, это достал письмо, уселся на стул и принялся читать.

«Дорогой брат! Мне кажется — а предчувствия никогда меня не обманывают, — что это мое предсмертное письмо. Мы не виделись с тобой очень давно, но я примерно представляю себе твои взгляды. Сильно сомневаюсь, чтобы ты знал о моих взглядах на жизнь, о моем мнении об американской журналистике. Если тебя это интересует, дочитай мое краткое письмо до конца.

Я никогда не была коммунисткой или «левой». Если, конечно, не включать в термин «левая» такое понятие, как «здравомыслящая». То, что я узнала о нашей журналистике, лишь продолжение истории, о которой сообщили читателям несколько лет назад. Ты, наверное, догадался, Вирджил: после скандала, когда ЦРУ признало, что оно использовало журналистов в разведывательных целях, ничего не изменилось. Журналисты-агенты остались. Появились новые. Я не буду называть имен, поставлю только инициалы. Р. Д., В. Л., К. А., Дж. Б. Достаточно? Все они из породы «разоблачителей». Все они через год или через два, если их не остановить, будут нашими ведущими журналистами в ведущих газетах. Я этого не хочу.

Пойми меня правильно: что случилось с нашей нацией, если ныне общественное мнение формируют на деньги ЦРУ и согласно планам, разработанным в штаб-квартире этого управления? ЦРУ создало питомник, в котором выращивает журналистов так же старательно, как заботливый фермер выращивает кукурузу на своем собственном поле. Те завоевывают наше доверие на «разоблачительных историях», написанных штатными работниками ЦРУ, а потом, когда мы им начинаем доверять, внушают нам, чего мы хотим и как мы думаем.

Может быть, хватит? Твердо решила, что да. Только вот не хочу скандала в «благородном семействе». Иначе, дорогой братец, пострадает твоя блестящая карьера. Хотя бы это останавливает меня от того, чтобы пойти в любую «большую газету» и выложить им все то, что я собрала, работая у Кевина Розендейла. Поэтому-то я и приехала в Канзас-Сити: посоветоваться со своим очень хорошим другом, имени которого ты не знаешь и, видимо, не узнаешь никогда. Я полностью ему доверяю. Еще я доверяла Кевину Розендейлу. Но, очевидно, напрасно: в Канзас-Сити за мной установили наблюдение, и мне с трудом удалось «уйти». Собранные мною документы не исчезнут, но я не знаю, где и в каком виде они появятся. Твое имя останется чистым, потому что говорить правду буду не я. Я только узнала ее. У меня встреча с еще одним человеком. Он может помочь. До свидания. Твоя сестра Джудит.

P. S. Мои мысли всегда были сумбурными, но очень лаконичными, не так ли?

Д.»

В номере Вирджила Чипа раздался телефонный звонок. Один… два… три… Чип поднял глаза на телефон. Четвертый звонок… Чип снял трубку.

Придя домой, Гарольд О’Брайен поцеловал жену, переоделся и уселся у телевизора. Все три действия именно в этой последовательности уже давно стали укладом жизни.

— Дорогой, тебя к телефону. Звонит какой-то мистер Чип, — выпалив все это с порога комнаты, супруга О’Брайена помчалась на кухню.

— Да, Вирджил. Да? Так срочно в Вашингтон? Они даже не дали тебе прийти в себя, что это им вздумалось… Да, жаль, что ты не придешь в гости. Тебя подбросить до аэродрома? Уже уезжаешь? Извини, Вирджил, мы с тобой даже поговорить толком не смогли. Привет столице!

Жена вновь вошла в комнату.

— Дорогой, у нас должны были быть гости, а ты даже не предупредил. Ты опять так орал в телефон, что я все услышала из кухни…

— Да не должно было быть у нас гостей.

— Но ведь если бы мистера Чипа не вызвали срочно в Вашингтон, то…

— У твоего мужа сильно развита интуиция, и он знал, что мистера Чипа вызовут, и вызовут именно в Вашингтон… Не звал я гостей!

В прихожей раздался звонок.

— Ну вот видишь, — вскипела супруга, — он все-таки нашел время прийти.

— Дорогая, — не слушая ее, произнес Гарольд, — иди открой Джеку дверь. Он не гость. Он коллега. Давай, давай!

Если бы Вирджил Чип увидел этого человека с аккуратно подстриженной бородкой, то сразу узнал бы в нем загадочного друга Джудит, который передал ее письмо. Но Чип уже ехал в аэропорт.

— Что, Джек?