Девушка и Ворон

Она и не жалела на следующий день о том, что все прошло. Но Александр неожиданно ей написал. И теперь искал встречи…

А Лиза рассердилась. Она не была честолюбивой, тем более не желала стать темой для пересудов. Хотя этого уже не избежать. Достаточно! Ни одним взглядом, ни одним движением она больше его не поощрит.

Девушка демонстративно отвернулась от великого князя… чтобы найти новый повод отвлечься от икон. В противоположной стороне храма стоял мужчина в черном длиннополом, наглухо застегнутом сюртуке. В руке он держал шляпу. Темные блестящие волосы, тщательно расчесанные на косой пробор, падали на лоб густой волной. На этом молодом человеке девушка невольно задержала взгляд — слишком уж, как-то резко он был красив, казалось, еще чуть-чуть посмотришь — глаза заболят. Лиза поскорее отвернулась. Вот напасть-то, и не помолишься спокойно.

Наконец-то вынесли крест для целования. Служба завершилась. Алексей Никитич и Лиза вместе с другими богомольцами неспешно направились к выходу из церкви. В притворе великий князь поравнялся с девушкой в том миг, когда она оказалась позади отца, и шепнул ей:

— Где я могу теперь увидеть вас?

— Это невозможно, — ответила она холодно и поспешила поскорее выйти из храма вслед за Измайловым. К ее радости, Александр Константинович от них отстал.

Лиза взяла отца под руку. В храм они всегда ходили вместе, пешком, и так же возвращались. Но сначала, по недавно установленной Лизой традиции, следовало прогуляться к Майскому пруду. Лебеди уже вернулись, девушка была в предвкушении и специально захватила хлеба из дома.

Этот апрельский день выдался теплым, погожим. Солнечный и звонкий, весна — сама жизнь — наконец-то восторжествовала над затянувшимися холодами. Древняя, просторная Лебяжья роща на окраине Москвы — место благонравных дневных прогулок… впрочем, москвичи не слишком-то в нее углублялись. Ведь с пугающим упорством разносились слухи об облюбовавшем рощу ночном разгуле и разбое, о тайных поединках, и кто знает, с чем можно невольно столкнуться даже днем…. Но сегодня, благодаря славному деньку, о таком думать вовсе не хотелось.

Лиза в который раз поправила шляпку, подергала рукав редингота, и так ничего не придумав, спросила у отца без обиняков:

— И что мне теперь делать, папа?

Алексей Никитич и сам бы хотел знать ответ на этот вопрос. Происходящее ему сильно не нравилось. Внезапная влюбленность великого князя в его дочь, теперь вот эти преследования… Но пока Александр Константинович не выходит за рамки приличий, он ничего не может предпринять. Но и делать вид, что ничего не происходит, невозможно.

— Давай вернемся в Яблоньки, — попросила Лиза. — Ну ее, эту Москву.

— Ты это сейчас так говоришь, — возразил Измайлов, — а потом соскучишься…

— А ты женись на Катеньке Вересовой, — лукаво улыбнулась ему дочь. — И куда как веселей нам всем тогда будет.

— Вот, значит, как ты придумала! А почему бы тебе самой не выйти замуж?

— За Сокольского? И слышать не хочу.

— Дело твое, конечно, а жаль. Потому что…

Алексей Никитич не договорил. Проходили они через тенистый уголок рощи, рядом никого не было. Тишина… Но словно ниоткуда поднялся ветер, его мощный порыв едва не сбил с ног Лизу. А потом появились… они. То ли люди, то ли звери. Их было… пять… шесть… семь… Они выходили из-за деревьев, окружали отца и дочь. Лиза не вскрикнула, не бросилась бежать Она сжала руки, пытаясь справиться со страхом. Смотрела на людей в простых кафтанах, стоптанных сапогах и крестьянских шапках, которых приняла бы за разбойников, не будь у них у всех обильно заросшие буро-зелеными волосами лица, словно вырезанные из древесной коры. Лешие! — поняла девушка, замирая от ужаса. Все сходилось, ветрами дуют, из невидимости приходят, тени не отбрасывают… Приближаются!

— Пресвятая Богородица, спаси нас! — прошептала Лиза.

Между тем уже свершались два события — одновременно. Первое — черный ворон с ближайшей березы камнем упал на девушку, закрывая ей глаза крылом. Заклубилось марево, и на месте Лизы никого не стало. Исчез и ворон.

А второе… Алексей Никитич не увидел, что случилось с дочерью. Замелькали золотые искры, по глазам словно зеленью полоснуло, по телу прошла острая боль… и мощная, дикая, величавая сила, дремавшая внутри, вырвалась наружу. Измайлов перестал осознавать себя, оборачиваясь крылатым змеем, изумрудно-золотистым, с узкой головой и длинным гибким хвостом. Он ринулся на врагов, яростно ударил срывающимся с крыльев вихрем, и лешаки попадали, побросали дубинки, а вскоре и вовсе исчезли. Змей снова стал человеком. Приняв свой облик, Алексей не устоял на ногах, кровь хлынула у него из носа, и он упал без памяти на талый снег, все еще хранимый тенью берез.

Глава 6. Лебединый край

Был апрель — и вдруг сразу май. Древесные кроны — словно зеленые облачка, свежая трава под ногами. Первое, что ощутила Лиза — что ей жарко в любимом красном рединготе. А потом и все чувства вернулись. Она была в березовой роще — но другой. Деревья выше и краше, береста — чище, оттенок ее нежный, бледно-розовый. Солнце пряталось за кудрявыми облаками в безмятежно-синем небе. Как-то не по земному синем. А вдалеке, в просвете между стволами, что-то сверкало россыпью бриллиантов. Вода… озеро, быть может. Пахло свежестью и чистотой. И было очень тихо.

Лиза закрыла глаза ладонями, сосчитала до десяти, а когда опустила руки — ничего не изменилось. Кроме одного — молодой человек в черном сюртуке, которого она видела в церкви, стоял рядом с ней.

Лиза молча смотрела на него широко раскрытыми глазами. А Федор Воронов негромко произнес:

— Добро пожаловать в Лебединый край.

Она по-прежнему молчала, в глубине серых глаз отразились удивление и восторг, потом губы дрогнули в улыбке.

— Где же лебеди?

— А вон там, — Федор указал рукой в перчатке в сторону алмазного блеска. — На озере. И повсюду. Здесь живут не только птицы, но и девы-лебеди. И царевна их. Мы в Запределье, невидимом мире.

Лиза, прижав руки к груди, обернулась к озеру. Лицо ее засияло тоже как-то не по-земному — словно сквозь розоватую, как кора здешних берез, тонкую кожу пробился внутренний свет. Золотистые легкие локоны, подхваченные теплым ветром, сами собой заискрились.

— Запределье? Волшебный мир…

— Именно так, Елизавета Алексеевна. А здесь — его часть, Лебединый край.

— А я всегда знала, что он существует! — воскликнула Лиза. — И что когда-нибудь я его увижу. И больше всего я мечтала встретить Царевну-Лебедь…

— Смотрите, — Федор указал в сторону, противоположную озеру. Обернувшись, Лиза увидела, что поодаль, у близко растущих друг к другу берез, стоят две девушки и с интересом их разглядывают. Одна, с длинной русой косой, в голубом сарафане — обычная на вид, только нежно и просветленно красивая. Вторая — в облаке кисеи, подобном сильно открытому бальному платью, темные кудри уложены в причудливую прическу, за спиной — огромные лебединые крылья. Видимо, обменявшись впечатлениями, девушки взялись за руки и скрылись за деревьями.

Лиза глядела им вслед.

— Это ведь не смерть? — спросила она, как-то сразу притихнув. — И где мой отец?

— Он остался там, куда мы скоро вернемся. И не бойтесь — ему ничего не угрожает.

— Откуда вы знаете? — Лиза вновь смотрела прямо на Воронова, не отводя взгляда. — Кто вы такой? Это вы меня сюда привели? На нас напали лешие, вы знали?

— Я знал, что вам грозит опасность. Позвольте представиться — Федор Иванович Воронов, помещик села Тумарино, Чудногорского уезда.

— Так это ж наши края… Яблоньки наши недалеко от Чудногорска… Рада знакомству, Федор Иванович. Я слышала о вас.

— И ничего хорошего, правда? Но не бойтесь меня, Елизавета Алексеевна. Для вас я сила скорее добрая. Пойдемте к озеру, посмотрим на лебедей. Нам недолго здесь быть. Царевну-Лебедь мы, быть может, сегодня не увидим, хотя здесь ее маленькое царство, но как могучая волшебница она нередко в других местах гостит подолгу.

— А вы откуда все это знаете? Кто вы? Или вы, Федор Иванович, в двух мирах живете?

— Нет, что вы. Я могу лишь проникать иногда, когда есть настоятельная потребность, в Запределье ненадолго, но лишь из тех мест нашего мира, которые с ним связаны.

— Это волшебные места, да? Лебяжья роща такая?

— Да. Вы ведь это чувствовали? Есть и другое место, к ней впритык, — Черный овраг, оно совсем недоброе. Но вот оно — Хрустальное озеро.

— Как искрится… а вода-то! — восхитилась Лиза. — И впрямь хрусталь. Лебеди… будто ангелы их сделали из крыльев своих…. И девушки — как из снега и сахара… Что за край! Ничего прекраснее не видела. Я бы здесь подольше осталась, но нельзя, да?

— Нельзя. И мне нельзя. Мы с вами люди… во многом.

— Ничего не понимаю, — радостно сказала Лиза. — А расспрашивать не хочется. Хочется просто смотреть… дышать.

— Увы, Елизавета Алексеевна, когда мы вернемся домой, у нас уже не будет возможности поговорить. Потому что батюшка ваш такого человека, как я, и близко к своей дочери не подпустит.

— Вы дуэлями прославились. Грешно это как-то, не по-христиански. А я вас в храме сегодня видела.

— Так я в храм хожу, Богу молюсь. Грешник, конечно, но не нечисть. Как и они, — Федор указал рукой в сторону гуляющих по берегу озера девушек-лебедей, в разных нарядах, и крылатых, и бескрылых. — Только я человек больше чем наполовину, а эти уж совсем сущности волшебные. В них зла не больше, чем в березах, они — частичка силы, что изначально с Русью-матушкой зародилась. А ведь есть и другая…

— Лешие? — с жаром спросила Лиза. — Откуда они? За что на нас напали?

— Лешие — дикие создания, напакостить могут из-за дурного озорства, но на человека сами нападать не станут, они ведомые. Ими чужая воля управляет, и воля эта — человеческая, свободная. Мы таких лесовиками называем, что лесной народ из дремучих чащ, а порой из Запределья вызывают и подстрекают на злые дела.

— И кто же это? — тихо спросила Лиза. — Именно этих кто на нас натравил?

— Женщина… Дарья-лесовичка, жена Шатуна. Ах, долго рассказывать, а времени мало. Дарья и Шатун, он же разбойник Степан Сенцов, каторга по ним плачет… Промышляют они вот так, исполняют чужие заказы. Шатун же еще из проклятых — оборотней поневоле. Обычно подобное сами на себя большими грехами накликают.

— А бывают и другие оборотни?

— Бывают. Один перед вами, Елизавета Алексеевна. Сказку знаете? На море-океане, на острове Буяне, на семи дубах свил гнездо-дворец Царь-Ворон, Ветров внук. А над Русью летает сын его, Ворон Воронович, похититель девиц прекрасных. Так вот — он мой дед.

— Быть не может! — воскликнула Лиза. — Так вы… Постойте, ворон-оборотень?.. Это вы перед моим окном все летали?

— Простите меня. Но я и еще много где летаю. И оттого знаю немало. А потому прошу вас — остерегайтесь графини Зинаиды Загорской, а еще — великой княгини Веры Павловны, и корня ваших бед — малахитового перстня, в котором заключены прельстительные чары. Я вам всех ваших семейных тайн раскрывать не вправе, только одно скажу — бабушка ваша непростая, прабабка — и подавно. Дед мой, коему сотни лет, прекрасно знал обеих. Перстень снимите и спрячьте. И уезжайте из Москвы. Мой вам совет — уезжайте как можно скорее. И знайте — если что, я вас не оставлю.

— Почему? — простодушно спросила Лиза.

Воронов усмехнулся.

— Так… каприз.

Вернулись Лиза и Федор на прежнее место в Лебяжью рощу в ту минуту, когда Алексей Никитич, пришедший в себя, тревожно озирался по сторонам, утирая носовым платком кровь с лица. Он вздрогнул, неожиданно увидев дочь, выходящую из-за дерева. Воронов остановился у большой березы, опершись на ствол и не приближался.

— Лиза! — воскликнул Алексей Никитич. — Подожди, милая… в голове все никак не прояснится.

— Отец, с вами все хорошо? Кровь? Вы с лешими дрались?

— Да, — Измайлов помрачнел. — Что-то в этом роде… Где ты была?

Отец и дочь замолчали, встревоженно глядя друг на друга. Алексей Никитич ни за что не хотел рассказать Лизе о произошедшем с ним страшном изменении, она же желала сохранить в тайне от всех краткое путешествие в дивный мир волшебства.

Федор с грустной усмешкой смотрел на это. Самые родные люди, никого у них нет, кроме друг друга, а поди ж ты… Он знал, что произошло с Измайловым. В тот миг, когда, накрывая Лизу крылом, он мысленно произносил заклинение перемещения, потому что не видел другого способа защитить ее, он почувствовал исходящую от Алексея такую знакомую магию… А какой облик тот примет, нетрудно было догадаться, зная, кем была его мать. Хорош сюрприз для чопорного и всегда правильного Измайлова, пропади они пропадом все с их этикетом и благонравием. Лиза должна знать. Но только отец ей не скажет. А он, Воронов, не имеет права влезать в их отношения. Его размышления были прерваны вопросом:

— Вы опять здесь, Воронов?

— Где ж мне быть?

— Вездесущий вы, что ли?

— Нет, просто следую за своим интересом.

— Не поделитесь ли секретом, в чем он заключается?

— Увы, не поделюсь.

— Уж не вы ли, — раздраженно спросил Алексей Никитич, — стоите за всеми эти странностями?

Воронов ответил горделиво:

— Нет.

Развернулся и пошел прочь.

— Ах, — покачала головой Лиза, — напрасно вы, папа, так суровы к господину Воронову.

— Так ты уже и познакомиться с ним успела?! — вспыхнул Измайлов. И тут же осадил себя — на душе было препаршиво, так не срываться же на любимую дочку.

— Права ты, Лиза, — печально сказал он, остывая. — Нечего нам больше с тобой делать в Москве. Завтра же в Яблоньки уедем.

Лиза кивнула. Но сейчас ей в родную деревню почему-то хотелось куда меньше, чем еще какой-то час назад…

Глава 7. Сделка

— Все понятно, — сказала графиня Зинаида Сергеевна. — Все придется делать самой.

— Так я ж все как вы повелели… — оправдывался Петр Матвеевич Чалый, высокий, дородный мужчина средних лет, уже начинающий лысеть, что приводило его в большое огорчение. Мелкий помещик, прокутивший в юности все свое небольшое состояние, он пробивался тем, что оказывал важным господам разные сомнительные услуги, пока Зинаида Загорская не оценила по достоинству его изворотливость и исполнительность и не назначила своим поверенным во многих тайных делах.

— Ты кому дело-то поручил?

— Шатуну и Лесовичке, ваше сиятельство. Никогда у них прежде промашки не было.

— Что случилось на этот раз?

— Да тут, изволите видеть…

Он наклонился к Зинаиде Сергеевне, которая сидела в бархатном кресле своей гостиной, рассеянно поигрывая веером, и что-то прошептал ей в ухо.

— Дракон? — изумилась Зина. — Ты уверен?

— Шатун сам видел.

— Милое дело…

— А еще, ваше сиятельство, Черный Ворон все время рядом крутился.

— А вот это совсем неприятно, — Зинаида нервно сложила веер. — Что Федору в этой семейке? Или досадить мне хочет? Ладно… Чары, колдовство… уж как-нибудь без магии обойдусь. Вот что, Петр Матвеевич. Разузнай-ка побольше о том франтике, что метит в женихи Измайловой. Как ты говоришь, его имя?

— Михаил Платонович Сокольский.

— Вот-вот. И начинай скупать его векселя. Чем скорее обернешься — тем лучше. Когда в деле замешаны деньги — это посильнее любой магии будет…

Очень скоро в этой же гостиной Зинаида Сергеевна принимала Мишу Сокольского. Все складывалось как нельзя лучше — Зина видела, что юноша очарован ею с первых же минут знакомства.