Тигр спускается в долину

- Лихо работает, - восхитился я. - Кто устоит перед таким зрелищем.

- Вы в это верите? - спросил Облонский.

Я покосился на него.

- Почему бы и нет. Я бы и сам не устоял.

Облонский как-то странно посмотрел на меня, но этим и ограничился. Меня же сейчас гораздо больше интересовали не мысли моего зама, а то, как бы познакомиться с красавицей. Конечно, можно подойти, представиться; в конце концов мы же с ней коллеги, всегда можно найти какой-нибудь вполне правдоподобный предлог. Так бы я скорее всего и сделал, если бы не это пустое пространство вокруг нее. Что же оно обозначает?

Но дальше размышлять на эту тему мне не пришлось. Внезапно я увидел, как по залу не спеша продвигаются два мужчины. Я сразу же узнал их, то были некоронованные короли этого края, братья Чернецы.

Несмотря на свое близкое родство, они были не похожи друг на друга. Марк Аркадьевич был высокий и худой, несколько угрюмый и молчаливый. Зато его брат Борис был полной его противоположностью: невысокого роста, довольно полный, веселый и общительный. Он славился своей неиссякаемой любовью к прекрасному полу.

Я внимательно наблюдал за тем, как шествуют они идут по залу. Все, как по команде, замолчали, даже музыка стихла. Я ждал, подойдут ли они к Сикорской, но Марк лишь едва заметно кивнул ей головой. Правда Борис бросил на нее долгий и красноречивый взгляд, но этим и ограничился. Они заняли столик на некотором расстоянии от нее. И тут же возле них, словно вырос из-под земли, сверхпредупредительный официант. Его позвоночный столб был согнут в таком глубоком поклоне, что рисковал сломаться. Приняв заказ, он поспешно удалился.

Внезапно я обнаружил, что взгляды братьев остановились на моей скромной персоне. Они рассматривали меня, как экзотическое животное, ничуть не маскируя своего ко мне интереса.

Неожиданно передо мной появился метр д отель. Он почтительно наклонился ко мне.

- Господа Марк и Борис Аркадьевичи просят вас пожаловать за их столик.

Идти мне к ним не хотелось, но я понимал, что от таких приглашений в этих стенах отказываться не принято. Я изобразил на лице улыбку и направился по указанному адресу.

- Здравствуйте, присаживайтесь, гражданин майор, - обратился ко мне Борис Аркадьевич так, как он обращался ко мне, когда я его допрашивал в СИЗО. - Довольный своей шуткой, он громко, на весь зал засмеялся. - Тогда вы уж точно не ожидали, при каких обстоятельствах мы вновь увидимся. А не кажется ли вам, что тут находиться гораздо прииятней. И параша не такая засранная.

- С этим трудно спорить, - в тон ему ответил я.

- Видишь, Марк, какие случаются с человеком превращения, - обратился он к брату, который лишь кивнул головой в ответ на его слова. - Прямо как в сказке про Иванушка-дурочка. Нет, даже по круче. Там Иванушка-дурачок банкиром не становится.

Я раздумывал: надо ли в этой ситуации мне обижаться на сравнение с известным сказочным героем. И решил, что нет никакого смысла. Я затеял эту комбинацию вовсе не для того, что демонстрировать когда надо и когда не надо свою тонкую душевную организацию.

- Ну как вам в новой шкуре? - поинтересовался Борис Аркадьевич.

- Осваиваю ее. Хотя с непривычке нелегко. Я же привык заниматься совсем другими делами.

- Да уж, - фыркнул Чернец-старший, - про ваши дела нам хорошо известно. Никогда не симпатизировал вашей работе. Боритесь с деловыми людьми, с теми, кто создает весь этот мир, - посмотрел он вокруг себя. - Теперь-то поди понимаете, как нелегко быть в нашей шкуре?

- Теперь понимаю.

- Но мы зла не держим, правда же Марк?

Его брат посмотрел на меня и снова ограничился кивком. Вполне возможно, что в его глазах я не достоен того, чтобы тратить на меня свои драгоценные слова.

- А знаете, - сказал Борис Аркадьевич, - я не вижу причин, чтобы вам не помочь. Присоединяйтесь к нашему шалашу, будем координировать нашу деятельность.

Я хорошо представлял, что имеет в виду Чернец. "Шалаш" был не что иное как негласный пул банков, которые находились кто в прямой, кто в опосредственной зависимости от братьев. Знал я хорошо и каким образом они затаскивали в этот загон тех, кто не хотел туда идти по доброй воле. Такому банку ставились всевозможные препоны, обрубались все финансовые потоки, ставя его перед альтернативой: либо сдаваться на условиях победителей, либо разоряться. Ну а тех, кто проявлял уж больно большую строптивость, вразумляли по другому, устраивали покушения, похищали близких. А если считать, что и Плескачевский был убит по этой причине, то теперь на их лицевом счете уже как минимум одно мокрое дело.

Я почувствовал, как меня прошиб холодный пот. За этим невинным предложением таилось такое страшное содержание, что было совсем не просто сохранить самообладание. Но сделать это было просто необходимо, если они увидят мою слабость, то церемониться не станут, сразу же начнут действовать. Только сила и уверенность в себе может оградить меня от их немедленной атаки. Однако в любом случае ситуация становится с каждой минутой все опасней, Борис же ясно дал понять, что в покое меня не оставит. Либо я сам преподнесу ему банк на блюдочке, либо он возьмет его без моего содействия. Ну а если я буду мешать, меня постараются просто убрать. И уж тем более, что такая мелочь их не остановит.

Я лихорадочно искал подходящий в этой взрывоопасной ситуации ответ. Но его никак не удавалось найти. В голове был лишь какой-то ворох из обрывков мыслей. Ничего так и не придумал, я сказал:

- Я поразмышляю над вашим предложением. Дайте мне немножко времени, я должен хотя бы оглядеться.

Борис Аркадьевич как-то настороженно посмотрел на меня и мне показалось, что мой ответ отнюдь не привел его в восторг. Но другой реакции было просто глупо ожидать.

Я взглянул на его молчаливого брата, но он по-прежнему не смотрел в мою сторону. У него был вид, как будто этот разговор его совершенно не интересует. Но я был на все сто процентов уверен, что это совсем не так, просто у него на все своя специфическая реакцию.

- Рад был с вами повидаться в новом своем качестве, - проговорил я, вставая. - Надеюсь, мы видимся не в последний раз, у нас еще будет время все обсудить.

- Мы теперь будем видеться частенько, - засмеялся Борис Аркадьевич. - Мы же коллеги. И непременно вступайте в наш клуб. По нашему правилу непременно нужна рекомендация от одного из его членов. Считайте, что от нас вы ее уже получили.

- Спасибо, - поблагодарил я.

- А спасибо некрасиво, надо денежки платить, - даже не засмеялся, а захохотал он. Честно говоря, я не совсем понял, что же его так развеселило. Но спрашивать не стал, а вернулся на свое место.

Сев за столик, я достал платок и вытер им лоб. И только после этого посмотрел на Облонского. По ответному его взгляду я понял, что он хорошо представлял весь драматизм этой встречи.

Я налил из бутылки вина и выпил.

- У вас за это время планы не изменились? - вдруг услышал я вопрос.

- Нисколько, - как можно тверже произнес я. - А почему они собственно должны меняться?

- Да так, просто я подумал... - Но посвящать меня в плоды своих раздумий он почему-то не стал. Впрочем, я без того хорошо представлял, какие мысли могли прийти в его голову.

Внезапно я заметил, что прекрасная банкирша, как я мысленно ее назвал, исчезла. Я был так поглощен моим разговором с братьями, что даже не заметил столь важного события. Интересно, почему она ушла и связано ли это как-то с нашей беседой?

Я подумал, что больше мне сегодня в клубе делать нечего. Вечер и так оказался необычно щедрым на содержание.

- Не пора ли нам уходить?

- Думаю, что пора, - согласился Облонский.

Мы встали и направились к выходу. Но спиной я чувствовал взгляды братьев. Но я решил, что ни за что не стану оглядываться.

Мы вышли из клуба и сели в машину. Облонский подвез меня до дома. Но за всю дорогу мы не проронили с ним ни слова.

Лимузин затормозил возле моего подъезда.

- Спасибо, вечер был в самом деле замечательный, - почти искренне сказал я.

- Рад, что вам понравилось.

Я кивнул головой. Какая-то мысль мелькнула и исчезла, и я никак не мог ее снова вернуть в свое сознание.

Машина Облонского сорвалась с места и через минуту скрылась в темноте. Я же побрел к дому, хорошо понимая, что именно с этого вечера у меня начинается совсем другая жизнь.

Глава 5

Когда я на следующее утро вышел из дома и сел в поджидающую меня машину, мне показалось, что за мной следили. По крайней мере когда мы выехали на улицу, с обочины сорвался автомобиль и поехал следом. Впрочем, через пару кварталов он куда-то испарился. И все же меня не покидало чувство, что я не ошибся, что за мной в самом деле присматривают. Впрочем, сам по себе данный факт нельзя сказать, что меня слишком уж удивил, я хорошо знал, что братья Чернец - люди весьма предусмотрительные, они ничего не пускают на самотек. А вчера, несмотря на всю краткость нашего общения, разговор-то вышел более чем серьезный. И я не сомневался, что они все правильно поняли. Я отказался идти к ним под их крышу, а для них это был тревожный сигнал. Они непременно постараются выведать мои подлинные намерения. А для этого сил и возможностей у них предостаточно. В их число входит и до недавнего времени родная моя милиция, купленная ими с патрахами.

Впрочем, меня больше тревожил не сам факт слежки, а то, кто будет следить за мной, в моем банке. На улице-то все решается элементарно просто, организуется наружное наблюдение и никаких проблем. А вот на рабочем месте все гораздо трудней, здесь даже сверхмощный телескоп не поможет. Следовательно им нужен человек, который находился бы близко от меня. Это означает, что если у них нет своего человека в банке, они непременно захотят его получить.

Все эти возникшие в дороге мысли отнюдь не улучшали мое настроение, я даже начинал жалеть, что так безрассудно ввязался в эту авантюру. Когда я работал в милицию, меня все же хоть как-то защищала система, а здесь я совершенно один. Гориславцев и те, кто стоят за ним, мне крайне слабые помощники, они сами прячутся, так как трясутся уже только при упоминании имени этих людей. Так что с моей стороны одно неверное движение - и мои дети навеки сироты. Конечно, страховка - вещь очень даже неплохая, но все-таки живой и не очень богатый отец лучше самых больших денег.

Я прошел в свой кабинет. Я опасался увидеть на своем столе заявление об уходе от своего заместителя, но его пока не было. Хотя бы с этой стороны можно, по крайней мере на время, немного расслабится.

Когда я поднимал телефонную трубку, то заметил, как слегка подрагивали мои пальцы. И все же отступать я не собирался. Достаточно вспомнить противный смех этого толстяка - Бориса Чернеца, чтобы презреть любую опасность. Он думает, что он тут король. Посмотрим, что произойдет с его королевством через некоторое время.

- Здравствуйте, Алексей Иванович, - сказал я, когда секретарша нас соединила. - Моя фамилия Корсунов, я президент банка "Олимп". Приемник Михаила Ильича. Мне известно, что вы с ним сотрудничали. Я бы хотел, чтобы мы тоже наладили бы с вами деловой контакт.

Несколько секунд в трубке царило молчание.

- Что вы хотите? - Его голос звучал несколько странно, он был и настороженный, и враждебный и в тоже время в нем звучало ожидание. Я решил ухватиться именно за последнюю интонацию.

- Я же сказал, Алексей Иванович, продолжить сотрудничество. А в качестве первого шага на этом долгом пути я бы предложил встретиться, обсудить, как мы друг другу можем быть полезными.

- Вы уверены, что мы можем быть полезными?

- Почти на сто процентов.

Мне показалось, что он хмыкнул.

- И когда же вы хотите встретиться?

- Да прямо сейчас. От моего банка до вашего завода - полчаса пути.

Снова на другом конце провода воцарилась тишина. Откровенно говоря, я опасался, что он просто положит трубку. Но пока он ее не бросал. И это уже был неплохой знак.

- Ладно, приезжайте, - вдруг услышал я.

Должен ли я радоваться или, наоборот, огорчаться от того, что он согласился на встречу? Ведь до сих пор я был по сути дела в не игры. А теперь этим ходом начинаю партию, в которой неизвестно, кто окажется победителем.

Я попросил секретаршу, чтобы она предупредила бы шофера о том, что вновь требуются его услуги.

Несколько секунд я раздумывал. Нет, не о предстоящей встречи, я раздумывал о человеке, который меня возит. Ведь если им нужно знать все о моих передвижениях, лучшей кандидатуры, чем личный водитель президента банка просто не найти. И как же я с самого начала не подумал об этом?

Я уже выходил из кабинета, когда почти столкнулся лоб в лоб м с Облонским.

- Вы уезжаете, Олег Владимирович? - немного удивленно проговорил он.

- Да, уезжаю. - Я видел по его лицу, что он ждет от меня более подробной информации. Я же колебался. А если он выполняет чей-то приказ? - Вы пришли с каким-то делом?

- Да, но оно может обождать до вашего возвращения. - Он выразительно посмотрел на меня.

"Если я хочу работать с этим человеком, то я должен ему доверять", - сказал я сам себе.

- У меня встреча с Михальченковым.

Что-то изменилось в лице Облонского, но что именно разгадать мне было не под силу.

- Вы уверены в ее необходимости?

- Иначе бы не ехал.

- В таком случае удачной вам встречи.

Он быстро повернулся и направился к выходу из приемной.

Я сел в машину и назвал адрес. Водитель кивнул головой и завел мотор. Я смотрел ему в спину, словно пытаясь на ней прочесть об его тайных замыслах.

Что я знаю о нем? Зовут Петр, лет примерно тридцать. Семья, двое детей. Работал в автокомбинате, но ушел, так как мало платили. Устроился в банк, возил Плескачевского, потом Облонского, теперь, словно эстафетную палочку, получил меня. Шофер от бога, в этом я успел убедиться. Немногословен, не только не задает лишних вопросов, не пытается вступить со своим начальственным пассажирам в доверительную беседу, как любят поступать многие из их братии. пытаясь установить фамильярные отношения. За все это время не обратился ко мне даже с маленькой просбочкой. Сначала это в нем качество мне нравилось, а вот теперь вдруг стало вызывать настороженность.

На заводе нас уже ждали, Едва машина затормозила у проходной, как из нее показался молодой человек спортивного вида. Он предусмотрительно отворил дверцу.

- Олег Владимирович, Алексей Иванович просил вас встретить и препроводить к нему.

Мы поднялись на лифте и вошли в приемную. В отличие от моей она была обставлена гораздо проще, можно сказать, почти по-спартански. Здесь явно не благоденствовали.

Михальченков встретил меня на середине своего кабинета. Он одарил меня хмурым взглядом и подал руку. Мы обменялись рукопожатием.

Я впервые его видел, и он произвел на меня весьма сильное впечатление своим внешним видом. Почти двухметрового роста, плотная и широкая фигура, он подавлял других людей своими габаритами. Я тоже довольно высокий и крупный мужчина, но по сравнению с ним чувствовал себя хрупким подростком.

- Садитесь, - сказал он тем же мрачноватым тоном, с которым я уже познакомился, общаясь с ним по телефону. - Хотите что-нибудь выпить?

- Ну разве только за знакомство, которое я, надеюсь, перерастет в обоюдовыгодное сотрудничество.

Он посмотрел на меня, но ничего не сказал. Вместо этого подошел к бару, достал оттуда бутылку коньяка и два бокала.

Мы выпили, не чокаясь.

- Так что же вы хотите мне предложить? - спросил Михальченков.

- Скажите, нас никто не слышит?

Мой вопрос вызвал у него некоторое удивление.

- Кто же должен нас слышать? Мы же в кабинете одни.

- Ну мало ли. В наше время это совсем не гарантия того, что в нашем разговоре, пусть и пассивно, не участвует кто-нибудь еще.

По его глазам я понял, что он меня понял.

- Не беспокойтесь, никто не слушает.

Это хорошо, значит, он проверял кабинет на наличии "жучков". Следовательно его тоже беспокоят такие вопросы.

- В таком случае я буду говорить откровенно. - Я быстро взглянул на него, но он оставался пребывать в неподвижности. - Я хочу вам заявить, что хорошо знаю, что происходит на заводе. Мне известно, в какую зависимость вы попали от одной фирмы. Я знаю, что вы практически не контролируете финансовые потоки вашего предприятия.