Помоги проекту - поделись книгой:
Кайда вернулся и доложил:
— Никого там нет, зря только патроны тратили.
Откуда-то по берегу бил пулемёт. Матросы, посланные командиром отделения на разведку, сообщили, что пулемёт установлен в конторе завода — в окне второго этажа.
Решили его уничтожить. Подобрались ближе, стали поочерёдно стрелять в окно. Пулемёт то замолкал, то стрелял снова.
— Долго мы с ним будем возиться? — разозлился Лысов, отстёгивая с ремня противотанковую гранату. — Сейчас я им покажу.
Прижимаясь к стене, он подобрался к окну и метнул в него гранату. Взрыв потряс дом. Пулемёт замолк окончательно.
— Морской порядок! — сказал Лысов.
Из развалин появилась группа наших пехотинцев. Лейтенант подбежал к Лысову, обнял левой рукой.
— Молодец, матрос! — воскликнул он. — Этот пулемёт прижал нас, ни вперёд, ни назад не пускал. Спасибо вам от пехоты.
Увидев и других матросов, он удивлённо спросил:
— Откуда вы тут взялись?
— С неба, — ответил с усмешкой командир.
— Много вас? Из какой части?
— Мы куниковцы, — уже серьёзно проговорил Лычагин. — Нас шестеро. Где остальные — не знаем.
— Вот оно что, — заметил лейтенант. — Вы высадились не там, где полагалось, а на нашем участке.
Из дальнейшего разговора выяснилось, что этой же ночью высадился 1339-й полк 318-й стрелковой дивизий. Полк занял электростанцию, водрузил на её крыше красное знамя. Однако гитлеровцам удалось потеснить десантников, и положение создалось нелёгкое.
— Несколько часов назад я слышал в штабе, — добавил лейтенант, — что ваш батальон занял клуб портовиков. Но, кажется, немцы его окружили.
Моряки переглянулись.
— Надо идти на выручку, — сказал Кайда.
— А как пройдёшь? — пожал плечами лейтенант. — Берегом до клуба километра два, а может и больше, кругом гитлеровцы. Воюйте-ка пока с нами.
— Так, пожалуй, и придётся, — согласился Лычагин.
Наступил вечер. Гитлеровцы усилили натиск. Им удалось прорваться к бухте и занять причалы. Пехотинцы попали в окружение.
Моряки залегли в развалинах, правее цементного завода и отстреливались от наседавших гитлеровцев. Пришлось несколько раз менять позиции, чтобы избежать артиллерийского и миномётного огня. От пехотинцев они оторвались. Они хорошо знали закон десантников — перебегай вперёд, не отступай назад, к берегу.
…Вечером следующего дня моряки расположились в пустом полуразрушенном доме. Лычагин поставил Кайду часовым.
— Ты покрепче других. Через полчаса разбудишь Лысова, а потом он разбудит меня.
Матросы заснули сразу. Кайда притаился у стены и держал автомат наготове: стрельба утихла — значит, будь настороже. Он всматривался в темноту. Вспышки ракет освещали чьи-то фигуры. Какие-то люди делали перебежки. Кто они? Куда перебегают? На сердце у Кайды было тревожно. Он, опытный десантник, понимал, что сейчас в темноте идёт перегруппировка. Накапливаются силы для нового удара. Чей же удар окажется крепче?
Полчаса прошло, и его сменил Лысов. Кайда лёг между камнями, прижал к груди автомат, закрыл глаза. И почувствовал непривычную слабость. Сейчас бы съесть горячего борща с мясом да отдохнуть как следует… Он заснул. И сквозь сон услышал грохот, шум взрывов. Затявкали пулемёты, затрещали автоматы. И в этом гуле выделялся рёв моторов: это шли катера.
Матросы вскочили. Они молча прислушивались, глядя на огненные вспышки, сверкавшие в темноте над бухтой.
Всем было ясно: высадились новые отряды наших десантников. Быть может, уже идёт решающий бой, и от его исхода зависит судьба города.
— А мы что же — спать будем? — вдруг крикнул Лычагин.
— Какой там сон! — за всех отозвался Кайда. — Ребят поддержать надо.
— Верно, братва, мы должны помочь. Но как? Моё мнение такое. Фашисты, конечно, будут подбрасывать к берегу подкрепления. Мы у них в тылу. Вон видите развалины? — Он указал рукой на разрушенный дом, стоявший у дороги. — Там засядем. Мимо нас будут идти фашисты. Устроим им полундру. Одобряете?
— План отличный, — похвалил Копотилов.
— А если нас окружат? — спросил кто-то.
— Да мы уже которые сутки в окружении. Или не заметил? — говорит Кайда и усмехается.
— Двинулись, — даёт команду Лычагин.
…И вот уже час с лишним они в засаде. Но ни один гитлеровец не прошёл мимо — ни на передовую, ни с передовой. Кайда недоволен:
— В чём тут дело — непонятно…
— А мне понятно, — замечает Лычагин. — Стало быть, некого фашистам на подкрепление к берегу перекидывать, теперь понятно?
— Тогда чего же мы залегли?
— Помолчи. Кто-то бежит. Со стороны порта.
И в самом деле, на дороге показались немцы — не меньше взвода. Идут торопливо, спины согнули. Задние то и дело оборачиваются и короткими очередями стреляют из автоматов.
Лычагин нажимает спусковой крючок.
Гитлеровцы не ожидали нападения с тыла, заметались. Шесть матросских автоматов уложили всех прямо на дороге.
— Так-то вот, браток, — заметил Лычагин, повернувшись к Кайде. — А ты говорил, чего мы залегли.
— Драпают, выходит, — сказал Кайда.
— Выходит, что так.
И тут показалась ещё одна группа. Люди продвигались, делая перебежки. Лычагин предупредил:
— Это свои. Не стрелять.
Он поднялся из-за укрытия и радостно закричал:
— Эй, братки! Смелее продвигайтесь!
— А ты кто такой? — раздался настороженный голос.
— Мы куниковцы. Третьи сутки тут.
— Выходите, посмотрим.
Матросы вскочили и вышли на дорогу. Им навстречу шагнули двое — офицер и солдат.
— Это вы стреляли? — спросил офицер.
— Наша работа, — ответил Лычагин.
— Молодцы! Здорово помогли нам. Спасибо. — Офицер крепко пожал ему руку.
Подошли остальные солдаты. Они обнимали матросов, жали им руки.
Офицер спросил Лычагина:
— Как тут обстановка?
Лычагин показал рукой вперёд:
— Метров двести по дороге можно двигаться спокойно. Ну, а вот дальше что — неведомо. — И спросил в свою очередь: — А как вообще обстановка? Мы ведь тут ничего не знаем.
Оказалось, в эту ночь в помощь стрелковому полку высадился ещё один полк. Причалы снова отбиты у немцев, полк занял электростанцию, цементный завод. Сопротивление врага ослабевает.
Было темно, но Кайда всё-таки разглядел, сколько звёздочек на погонах офицера. Спросил:
— Товарищ капитан, а как наш батальон?
— Точно не скажу. Знаю только, что штаб батальона во главе с командиром капитан-лейтенантом Василием Ботылёвым всё ещё в окружении — в клубе портовиков, без пищи и воды. Пока доблестно отбивают все атаки. Рота автоматчиков заняла железнодорожный вокзал и водрузила на нём красное знамя. Но гитлеровцы нажали на роту, и ей пришлось засесть в башнях элеватора. В трудное положение попала и бригада, которая высадилась левее вас. Словом, обстановка ещё сложная.
Матросы переглянулись.
— Да и завтра придётся не сладко, — заметил Кайда. — Ну что ж, ещё туже подтянем пояса.
— Да вы, ребята, видно, голодны! — спохватился капитан и повернулся к солдатам:
А ну-ка, товарищи, поделитесь с матросами кто чем может.
— Нам бы патронов, — сказал Лычагин. — Братки, пусть каждый из вас даст по десятку патронов.
— Поможем, поделимся, — раздались голоса.
Матросские карманы наполнились сухарями и патронами.
Капитан приказал продвигаться вперёд. Матросы пошли с пехотинцами. Действительно, метров двести шли спокойно. Но вот их встретил плотный огонь противника. И на дороге и вокруг неё рвались мины и снаряды. Пришлось залечь.
…Прошло больше часа. Огонь противника не утихал. Пехотинцы вступили в перестрелку. Матросы не стреляли — они знали цену каждого патрона. Ведь неизвестно, что их ждёт утром. Может быть, фашисты перейдут в контратаку, попытаются опять завладеть причалами.
Ещё день, ночь и утро
Лычагин подполз к капитану и сказал:
— Ставим вас в известность: братва решила идти на выручку Ботылёву, в клуб портовиков.
— Да как вы пройдёте? — удивился капитан. — Видите, какой плотный огонь. А у клуба ещё больше немцев.
— Смелость города берёт!
— Это верно, — согласился капитан. — Покажите, в каком направлении вы двинетесь. Мы отвлечём противника.
— Вот за это спасибо.
— Лихие вы парни, — сказал капитан и обнял Лычагина. — Как это по-морскому говорится — семь футов под килем и попутного ветра!
…И вот матросы двинулись в путь. Они взяли правее дороги. Шли шагах в двадцати друг от друга. Впереди — командир отделения сержант Лычагин, позади — его заместитель старший матрос Кайда.
От камня до камня, от воронки к воронке, по водосточной канаве, где ползком, где перебежками продвигались они вперёд. Так добрались до здания костёла. Зашли в него — пусто.
Решили передохнуть. До клуба портовиков оставалось метров семьсот. Там шёл бой — строчили автоматы, рвались гранаты, мины.
— Густо обложили, — заметил Кайда, прислушиваясь.
— Скорее! — заторопил матросов Лычагин.
К клубу подошли на рассвете. Притаились в каком-то разрушенном здании, стали наблюдать. Три танка стреляют по окнам клуба. Позади танков множество немецких автоматчиков. Вот-вот начнут штурм клуба.
— Сейчас к нашим не проскочить, — сказал Кайда. — Ударим с тыла по автоматчикам.
— Подбираемся ближе и рассредоточиваемся. Первым открою огонь я. Стрелять длинными очередями! — приказал Лычагин.
Подобрались почти вплотную. Стрельбу открыли из немецких автоматов. Гитлеровцы не сразу сообразили, что стреляют по ним с тыла. А пока разбирались, матросы уничтожили больше сотни фашистов. Уцелевшие гитлеровцы разбегались, прятались за стенами домов.
«Вот что значит неожиданность, — подумал Кайда, продолжая стрелять. — Но если танки развернутся, нам будет не до шуток».
А немецкие танкисты вдруг прекратили стрельбу. Они повели танки в сторону вокзала.
Матросы облегчённо вздохнули. Не ожидали, что победа окажется сравнительно лёгкой. Ясно, вражеских танкистов сбило с толку исчезновение автоматчиков. Или дух гитлеровских солдат сломлен, или они решили, что с тыла наступает большой отряд десантников. Так или иначе, но от клуба они откатились.
Теперь надо самим прорваться в клуб. Кайда вышел из укрытия и крикнул:
Поделиться книгой: