Драконья Игра

То был хмурый зимний день, почему-то очень снежный, затянутый снегопадом.

Ветер. Много промозглого, сырого ветра. Не очень-то сильного, но, подхваченный им, снег летит прямиком в лицо, бессовестно застилает глаза. Ноги утопают по щиколотку в том же рыхлом снегу, а руки мерзнут без перчаток. Холодно!

А призрачный, просвечивающий иным туман по-прежнему стоит вокруг.

Интересно, в проявившемся из сюрреализма мире всегда царит зима, или же эта белая мгла просто вытекла наружу из его собственного остывшего сердца? Неужели это та же зима, что внутри. Слишком долгая, бесконечная зима, в которой не осталось надежд на тепло, почти не осталось воспоминаний о том, что когда-то было (казалось?) важным. Самые яркие краски прошлого выбелены до состояния прозрачности, выхолощены, выщерблены временем. Зимой забывают всё.

Зимой забывают вкус поцелуев любимых.

Но поразмышлять над вопросом смены сезонов в обратном мире — безусловно, любопытным вопросом — не удалось: нашлись задачи более насущные, решать которые нужно было незамедлительно.

Вздыбив шерсть на загривке, Арх Юст беззвучно понесся к нему по заснеженной равнине! Огромный зверь частично сливался с пространством, оставляя за собою длинный молочный след. Волк растекался на бегу, как клякса, в потоках хаотично меняющихся форм. Определить точную дистанцию было затруднительно, но с каждым мигом оборотень очевидно был всё ближе.

Маг глубоко вздохнул. Ну, кажется, началось так не любимое им драматическое представление. Актеры и зрители — все на своих местах, дан третий звонок к началу спектакля. Занавес!

Итак, что мы имеем? Оказывать сопротивление в предложенных обстоятельствах пожалуй что смешно — в схватке высший оборотень наверняка одолеет стража. Белый волк впечатлял. Мощное тело его размерами намного превосходило обычного зверя, движения были быстрыми и четкими… увы, даже более быстрыми и четкими, чем можно было ожидать. Нехороший знак.

Тем не менее, лорд Эдвард не намеревался просто стоять на месте и безропотно ожидать незавидной участи. Нет, смирение было не в характере мага: он будет бороться за жизнь до последнего. Он не может остаться навсегда в этом холодном снегу.

Или, по крайней мере, не может позволить нелюдю убить себя без труда.

В теле стража было довольно силы, чтобы расправиться с обыкновенным волком. О, этой грубой физической силы было, надо полагать, достаточно, чтобы голыми руками разорвать на куски даже рядового оборотня. Но — не чистокровного. Не представителя старшего рода. Не матерого вожака клана, тем более, когда тех сразу трое против тебя одного.

Как хорошо, что из оружия у него не только рефлексы стража. Рассчитывать на магию, к сожалению, не приходилось, механизмы тоже наверняка отказали бы. Но у заклинателя, по старой доброй привычке, всегда был при себе меч. А сталь, как известно, надежна и не подвластна фокусам с реальностями. Сталь — то единственное, что существует во всех мирах, не изменяя своей сути.

И, прежде чем волчьи клыки сомкнутся на горле и необратимо повредят позвоночник, клинок должен нарушить оскорбительную целостность сияющей перламутром шкуры. И это как минимум. Хочется верить, что рука его осталась тверда, как в те времена, когда меч был единственным средством самозащиты…

Приблизившись на подходящее расстояние, волк выгнул спину и немедленно прыгнул, взвившись в воздух ярким серебряным вихрем. Красота и изящество движений зверя ошеломляли, а от стремительности броска захватывало дух, однако… Прыжок оказался неточен. Достаточно было скользящего шага по дуге в сторону, чтобы уйти с линии атаки, и сильное тело оборотня пронеслось мимо, не сделав серьезной попытки задеть его. Лорд Эдвард едва заметно нахмурился. Свирепый нелюдь мог бы и достать противника, если бы захотел.

Но… он не хотел.

Вот даже как? Дьявол! Его довольно-таки непросто убить, и это большое преимущество в бою, но на сей раз сверхъестественная живучесть стража могла сыграть с ним злую шутку.

По спине пробежал холодок.

Правитель Ледума облизнул мгновенно пересохшие губы. Арх Юст решил поиграть с ним, как кот с мышью? Учитывая практически мгновенную регенерацию стражей, игра обещает быть долгой и увлекательной. А смерть соответственно — мучительной и непростой.

Что ж, предельно ясно, что расправа не будет короткой.

Как ни странно, вместо логичного в такой ситуации парализующего страха заклинатель ощутил мрачное удовлетворение — от встречи с достойным противником. Долгое общение с драконами, да и собственная предрасположенность к такому взгляду, приучили его рассматривать мир как игру, в которой было место только одному настоящему чувству. Только одно имело подлинное значение — наслаждение процессом, жажда и предвосхищение победы… азарт. Всё прочее — лишь декорации, созданные для развлечения простых обывателей. А что может быть волнительнее игры, в которой на кону стоит твоя жизнь? Заигрывание со смертью взбудоражило кровь: та застучала в ушах, как несмолкаемый грохот боевых барабанов, который в былые времена являлся неотъемлемой частью военных сражений.

Опасность придает жизни вкус.

Хорошо же, Арх Юст. Поиграем.

Оборотень уже развернулся, оттолкнувшись от земли легко и мощно. И вновь маг пластично уклонился — угрожающе-небрежный прыжок не достиг цели. Хотя действовать пришлось немного быстрее, уворачиваясь от оскаленных волчьих клыков, от страшных объятий длинных серповидных когтей.

Ситуация повторилась еще несколько раз, и с каждым разом всё рискованнее, всё опаснее. Волк двигался непринуждённо. Волк играл. Лорд Эдвард чувствовал растущее покалывание, тепло на всей поверхности кожи, словно его овевал горячий ветерок. В оборотне было много, слишком много непримиримой, пьяной ненависти. Ненависть текла через край. Мысленно усмехаясь, маг впитывал ее каждой порой. Белый волк источал энергию, сочился ею изобильно, как цветок сочится ароматом, нектаром для жадных пчел — пусть и несколько ядовитым, но сытным. Ненависть щедра, она рождает силу, которая, увы, слишком легко может использоваться против тебя самого. Любое взаимодействие давало возможность лорду Эдварду вытянуть эту силу, в особенности, такое тесное, такое страстное взаимодействие.

Танец их всё длился, и оба соперника до сих пор оставались невредимы. Узкий клинок продолжал находиться в ножнах: он был терпелив. Пока есть возможность бескровно избегать столкновения, ей полагалось пользоваться. Сталь не терпела суеты. Будучи раз обнаженной, сталь должна нанести удар и вдоволь напиться крови — иначе она будет опозорена и ослаблена этим позором. Второго шанса, скорее всего, не предвидится, а это значит, нужно дождаться наиболее подходящего момента.

Или создать его.

— Пресно играешь, мой маленький вервольф, ох как пресно, — тягуче, с издевкой процедил лорд Ледума, провоцируя оборотня на вспышку бешенства, потерю контроля и, как следствие, ошибку. Желательно роковую и легко предсказуемую, но тут уж какая выйдет, выбирать не приходится. Слова правителя сами собой преобразовывались здесь в чудовищную абракадабру, но, кажется, Арх Юст вполне понимал его. — Вот он я, и ты заставляешь меня скучать. Думал покрасоваться своим истинным обличьем? Увы, смотреть тут совсем не на что, кроме твоей постыдной нерешительности. Я так напугал тебя, что ты дрожишь до сих пор? Ну и ну.

Эти слова — опасное подстрекательство, но больше тянуть было нельзя. Ситуация назрела и требовала разрешения, как переношенное бремя под сердцем девицы. Бремя, с которым слишком тяжело ходить.

Белый волк ожидаемо отозвался рычанием — яростным, утробным — и, едва завершив очередной разворот, вновь бросился на противника. Голубой лед его глаз помутнел от гнева. На этот раз нападение вышло широким и энергичным, хоть и несколько смазанным: тяжелое тело оборотня приземлилось прямо перед ним. Правитель отшатнулся назад активнее, отметив про себя запальчивость и неаккуратность, свойственную самоуверенной молодости.

— Так лучше, — похвалил он весело и зло, в каком-то странном возбуждении. Бледные губы сложились в утомленную, мрачную складку. — Недурно! Уже больше страсти, хоть и по-прежнему неуклюже.

Лорд Эдвард особенно не тешил себя иллюзиями. Он был не настолько хорош в искусстве меча, чтобы справиться с настолько превосходящим противником. Кроме того, он не оборотень и всё равно не сможет сам выбраться из ловушки, вернуться из обратного мира в реальность. Но он обязан попытаться захватить врага с собой, не дать тому торжествовать!

Волк перестал кружить вокруг по широкой дуге и принялся кидаться на человека сразу же после очередного промаха, не оставляя ни мгновенья передышки. Ни стражу, ни ему самому долго не требовался отдых. Танец двоих сделался непрерывен и сложен. Человек и зверь решительно противостояли друг другу, споря в скорости, силе и ловкости, и совершенно увлекшись этим противостоянием. Размазывающееся пространство способствовало редкой красоте поединка и одновременно усложняло его: всё чаще противники были так стремительны, что сливались друг с другом в единое сплошное существо, и различить их было почти невозможно.

Однако, ничто не может длиться вечно. И вот движение мага оказалось недостаточно верным: на развороте когти волка вскользь полоснули его по плечу, оставив широкие разрезы на одежде и алые следы на теле. И в следующий раз уйти опять не удалось, и раны оказались уже глубоки и чувствительны — россыпью спелых брусничных ягод поплыли в воздухе брызги крови. Держась за распоротый бок, лорд Эдвард кубарем откатился по окрасившемуся снегу и, не обращая внимания на боль, торопливо поднялся на ноги. В последний раз. Больше встать не получится — впереди новый бросок, и он будет совершен в полную силу. Избегнуть или сбить эту волну невозможно.

Раны, нанесённые белым волком, стягивались неохотно, медленнее обычного. Как назло, ни одного лишнего мгновения на восстановление нет. Но раненый страж становится и опаснее, и яростнее, как раненый зверь. Настал час, когда нельзя полагаться ни на что больше, кроме старого клинка — и он готов вложить все силы в последний удар.

Шутки в сторону: кажется, на этом исключительное «везение» сегодняшнего дня наконец заканчивается. Время пришло: время извлекать из ножен сталь.

Время умирать.

Неужели?.. Или, может, наконец-то? И хватит ли сил убить перед смертью врага?

Всё это время Саранде и Менея, не меняя своих позиций, выступали молчаливыми наблюдателями этого красочного представления. Им достались места в первом ряду. Королева лис находилась от них с Арх Юстом справа, а ее брат-соправитель — слева, контролируя вверенные им области и готовые вмешаться в случае первой же необходимости. Однако, если вдруг такая необходимость возникнет, это покроет вожака верховного клана несмываемым позором. Не суметь в одиночку расправиться с человеком, обманом заманив того в обратный мир, откуда оборотни, вдобавок, черпают силу, — всё это серьезно потреплет его авторитет, и даст лисам дополнительный рычаг для манипуляций. Поэтому, скорее всего, Арх Юст не позволит им вмешаться.

Лорд Эдвард просто, но крепко выругался и положил ладонь на рукоять меча.

Его старый меч, знаменитый меч-призрак. Древний артефакт, в котором многие подозревали присутствие магии. Но клинок был из честной стали. Однако, мастерство создавшего его было столь велико, что плавно изогнутое лезвие казалось почти прозрачным, будто из светлого льда, а именная гравировка сияла узором тончайших трещин. Душа меча была сильна.

Внезапно некое слабое свечение на самой границе периферического зрения остро заинтересовало заклинателя. Не изменяя стойки, ни на один градус не поворачивая головы, маг чуть скосил взгляд и увидел возникший ниоткуда огонек, будто нарочно привлекающий его внимание. В обратном мире встречалось много необычного, но этот блуждающий огонек чем-то отличался от всего, что было тут. Он казался иным, словно появился извне, мерцая так призывно, так гипнотически, что мгновенно приковывал взор. Он выглядел точкой света в бесконечно длинном черном тоннеле… Точкой света!

Дневного, солнечного света реального мира.

Правитель почувствовал сильное волнение. Это был шанс. Обратный путь, дорога назад, точнее, едва заметная тропка, исчезающая в зыбкой болотной топи. Но откуда она взялась? И как до неё добраться, когда наперерез тебе вот-вот понесется разъяренный белый волк?

Ответ не заставил себя долго ждать. Из плотного тумана, из кружащегося снега неслышно выступил вперед еще один оборотень. Густая шерсть его оттенком походила на темную воду, и сам зверь был такой же текучий, гибкий, изменчивый. Величественно перебирая лапами, он сделал еще шаг вперед, и шерсть заиграла черненым серебром и благородным холодом опала. А вот он чуть повел головой вбок — и превратился в сгусток ледумского фабричного дыма, в клок седых волос бродяги, подернутых ветром и блеклой дорожной пылью. Под шерстью переливались мускулы, крепкие и эластичные, совсем не похожие на стальную плоть Арх Юста.

Итак, теперь волков было двое, и они смотрели друг на друга неотрывно и, кажется, с некоторым любопытством.

— Шарло!.. — чуть слышно выдохнул маг, вне себя от изумления. — Зачем ты здесь?

Глава 8, в которой приходится применить позабытые навыки

Конечно, все прочие тоже моментально заметили выход на сцену нового персонажа.

Он не мог не обратить на себя внимание.

И, судя по реакции оборотней, прибытие Карла вовсе не было запланировано заранее. Лисы напряженно замерли. Хищно выгнутые спины их стали похожи на натянутые тисовые луки, с которых в любую секунду готова сорваться стрела. Арх Юст замедлил перемещение и плавно остановился, по-видимому, оценивая происходящее. Сила по-прежнему была на стороне молодого вожака, однако, что же задумал пришелец?

Похоже, намерения Карла пока оставались неясными для каждого из них.

Лорд Эдвард также пристально наблюдал за обоими волками, с раздражением и некоторой опаской, не представляя, чего ожидать от дикой выходки заклятого друга. Что несет собой изменение установленного хода пьесы: непредвиденное появление нового зрителя — или всё-таки соучастника действа? Неужели в их маленький камерный спектакль для двоих без приглашения рискнет вмешаться кто-то третий?

Глупая, глупая и опасная импровизация.

Однако, давненько же заклинателю не доводилось видеть Карла во второй ипостаси! И, надо признать, тот был великолепен. Немного уступает размерами серебряно-белому волку, но в остальном — длительное заточение в подземелье девятой башни словно бы и не оказало на гордого зверя особенного негативного воздействия.

Определить силу оборотня по внешнему виду не так-то легко, особенно для неискушенного взгляда. Однако для вервольфов действовало одно общее правило: чем светлее оттенок шерсти, тем чище волчья кровь и тем, соответственно, крупнее и сильнее её обладатель. И хоть по сравнению с кипенной белизной Арх Юста Карл выглядел просто-напросто грязным пятном, это еще ни о чем не говорило — такое сравнение проиграл бы каждый. Поставь же его в один ряд с простыми нелюдями и не вызовет никаких сомнений: в жилах того оборотня, которого прикончил когда-то давно ушлый заклинатель из Ледума, текла чистая кровь вожаков — едкий токсичный щёлок.

Почуяв это, белый волк развернулся к собрату и глухо зарычал. На мгновение он будто позабыл о своей жертве. Человек перестал интересовать оборотня — явился тот, кто принадлежал к его роду; чужак, над которым необходимо было установить превосходство. В волчьей стае царило жестокое соперничество за место в иерархии, где каждый боролся с каждым, желая получить высокий ранг. Прапамять крови повелевала Арх Юсту решительно заявить о праве сильнейшего, приказать подчиниться — и не раздумывая принудить к этому в случае отказа.

То был «призыв повиновения» — требование демонстрации покорности. Волк, который услышит его, должен немедленно признать над собою власть призвавшего: поджать хвост и припасть к земле, униженно поскуливая, или и вовсе упасть на спину и открыть горло, не шевелясь до тех пор, покуда не разрешат.

Другим выходом было тут же вступить в бой, решившись доказать своё право на вольную жизнь когтями, зубами и хитростью. И скорее всего проиграть, так как правом призыва повиновения пользуются только законные вожаки или же высшие белые волки. Кровь белых волков требует доминирования так сильно, что те зачастую становятся вожаками, и лишь иногда — идейными одиночками, если чувство независимости их обострено до крайности. В любом случае, с чистокровными предпочитали не связываться и не испытывать на себе мощь их гнева. Обычно спорить выходило себе дороже — проще уступить, конечно, если нет амбиций самому становиться вожаком.

Однако, Карл тоже мог считаться чистокровным.

И, к немалому удивлению лорда Эдварда, и еще большему — самого Арх Юста, Карл не только не отреагировал на голос вожака верховного клана, но и — как будто одного игнорирования было мало! — ответил. Ответил сдавленным злым рычанием, похожим на отдаленный рокот грома. Звук был приглушен, но раздавался так низко и устрашающе, что кровь застывала в жилах.

На призыв повиновения он ответил таким же точно призывом повиновения!..

Заклинатель замер на месте, в первый миг не поверив своим ушам. Проклятье!.. Такому грозному голосу позавидовал бы даже прославленный герой знаменитого волчьего эпоса, в древности, по легендам, в одиночку растерзавший дракона. Лисы также оцепенели, пораженные в самое сердце дерзостью, а точнее сказать наглостью серого волка.

Карл, видимо, всё же выжил из ума в долгом заточении и утратил способность адекватно воспринимать действительность. Он подверг сомнению право Арх Юста быть главой клана! Подверг сомнению силу и доблесть белого волка, которые тот не так давно доказал наглядно, в ритуальном поединке одолев своего предшественника.

Лорд Эдвард печально покачал головой, вспомнив старого, матерого волка Арх Риста. Вот с кем никогда не было проблем. Во время его власти отношения Ледума и Виросы были чудо как хороши. Теперь же мир с волками в прошлом.

Происходило невероятное. Только что бывший узник его играючи бросил вызов новому вожаку верховного клана, вдобавок, на глазах у троих высокопоставленных свидетелей. Теперь, чтобы не утратить свой статус, Арх Юст обязан сразиться с ним и убить, другого выхода не было. Ставки в борьбе за высший статус максимальны. Всё это не укладывалось в голове… Нет, Карл, так дела не делаются.

— Тебе не победить, — неизвестно зачем пробормотал заклинатель, напряженно всматриваясь в заклятого друга. — О чем только ты думаешь, Шарло, черт тебя побери.

Загадочный светлячок тем временем призывно мигнул и взял чуть левее, плывя по волнам тумана. Пользуясь всеобщим замешательством, лорд Эдвард сделал несколько незамеченных шагов в том же направлении и вдруг задумался.

Стоит ли довериться Карлу?

Разумеется, нет. Ни в коем случае. Здравый смысл подсказывал, что оборотень, может, и выведет мага из этой умело расставленной ловушки, но снаружи почти наверняка будет ждать другая. Конечно, если ее успели подготовить… а может и не успели.

Тридцать четыре года — слишком долгий срок, чтобы прощать. Тридцать четыре года заключения, наполненных беспомощностью и одиночеством, унижениями и пытками — пытками телесными и психологическими. Тридцать четыре года лишения свободы, тянувшихся невыносимо долго во власти врага, ничем не ограниченной власти… Нет, видит Изначальный, это слишком долгий срок даже для того, чтобы позволить умереть быстро, и уж тем более — от чужой руки какого-то молодого, нахального выскочки.

Почти наверняка оборотень хочет отомстить ему сам, с чувством, с толком, с расстановкой.

Заклинатель невесело усмехнулся и твердо сделал еще один шаг вперед. Особенного выбора и времени на сомнения всё равно не оставалось — придется быть ведомым. Без помощи Карла он заперт на замок в этой живой, наполненной странными образами пустоте, заперт без всякой надежды на спасение. Впереди же маячила неизвестность, а значит — там могло скрываться всё, что угодно. Не обязательно смерть, хотя это и очень рискованное предположение.

Так или иначе, светляк должен вывести его наружу. Карл сейчас очень занят Арх Юстом, возможности преследовать его не будет… если волк вообще сумеет уйти живым. Даже любопытно, кто победит в этой схватке — расчетливость и опыт или горячность молодости?

Заметив его решимость, блуждающий в тумане огонек двинулся ощутимо быстрее, всё сильнее забирая влево. Таким образом он предусмотрительно отклонялся от Саранде и Арх Юста, но неотвратимо приближался к Менее. Лорд Эдвард уже почти бежал за ним и, конечно, подозрительные маневры его не могли дольше оставаться необнаруженными.

Лисы хищно ощерились и, не издав ни звука, бросились вдогонку. Принимать участие в битве за статус вожака они всё равно не могли — этот спор всегда решался в традиционном поединке один на один. Маг поморщился: простые, жестокие и немного наивные законы звериного мира… Мир людей был куда сложнее и намного интереснее.

И сейчас как нельзя более остро стоял вопрос о возвращении туда.

Увидев, что оба лиса со всех ног ринулись преследовать его, заклинатель чертыхнулся и тоже сорвался на бег. Таиться более не имело смысла. Рискнувшие вступить в грязную игру брат и сестра не могут не понимать, чем им грозит неудавшийся замысел, если жертва сумеет уйти из западни. Эти двое ни за что не упустят его, даже несмотря на то, что бесцеремонным вмешательством лисам придется отнять добычу у белого волка.

Но что тут поделать, если белый волк слишком упивался еще не взятой победой и в итоге не смог справиться сам?

Лорд Эдвард пренебрежительно хмыкнул. Опьяненный успехом, Арх Юст решил, что человек — легкая добыча, и во многом так оно и было. Лишенный главного своего козыря, могущественной магии алмазов, заклинатель оказался в обратном мире в крайне незавидном положении. И белый волк собирался наслаждаться своим трофеем долго, на глазах у свиты, намеревался длить удовольствие как только возможно.

Но всё-таки недооценивать противника — самая глупая из ошибок. В результате этой ошибки ситуация кардинально переменилась, и неизвестно теперь, как она разрешится.

Благодаря способностям стража, человек был способен передвигаться без устали очень долго, а после недавней кровавой трапезы тело и вовсе вышло на пик физических и ментальных возможностей. Лорд Эдвард мог бы поклясться, что бежал сейчас так быстро, как никогда прежде. За всю долгую жизнь мага обстоятельства впервые были настолько не в его пользу. Обстоятельства вынуждали правителя Ледума спасаться бегством, и яростный бег его был подобен движениям молодого гепарда, которые, как говорят, обитают где-то в жарких Пустошах на дальнем юге.

К сожалению, высокие остроносые сапоги лорда были крайне неудобны для пробежки по свежевыпавшему снегу — они глухо увязали в нем, проваливались почти до середины голенища, в отличие от лап преследующих его оборотней.

Светляк же продолжал проказничать, петляя вокруг да около и словно играя с заклинателем в салки. Лорд Эдвард был не любитель подобных забав, происходящих, к тому же, во всё более рискованной близости от брата Саранде. Конечно, если выбирать из двух зол, Менея всё-таки менее опасен, чем его знаменитая сестра. Однако, если сравнивать с тем же Арх Юстом — гораздо более стар, хитер и осторожен. Его не раззадорить, не спровоцировать на необдуманные действия, не поймать на эмоциях. И, разумеется, его не обмануть. Еще бы!.. Обмануть лисицу — примерно то же самое, что намочить воду.

Тем временем, принимая беспечный вызов Карла, Арх Юст без лишних угроз кинулся на дерзнувшего воспротивиться его воле. Карл ответил тем же, смерчем вливаясь в движение соперника.

Два тела сшиблись в головокружительном полете и на миг, казалось, недвижно зависли в воздухе, паря над заснеженной равниной. Увы, у лорда Эдварда не было времени лицезреть сей увлекательный поединок. Капризный маячок манил за собой, вёл сквозь незримые лабиринты серого киселя реальности, прочь, прочь из этого кошмара… Однако Менея, который был ближе всех, уже практически настигал его. Он приближался быстро и страшно, как лесной пожар. Движения лиса были с трудом различимы, он словно летел, не касаясь поверхности земли даже подушечками лап.

Наглый светляк, будто нарочно издеваясь, вдруг резко развернулся. Это заставило лорда Эдварда повторить разворот и последовать за ним. Всё так же увязая в мягком снегу и чувствуя себя последним дураком, маг устремился практически в обратном направлении — навстречу брату Саранде, которая, между прочим, двигалась сверхъестественно быстро и уже ненамного отставала от Менеи.

Подобно фанатично настроенному самоубийце, который с пугающим рвением стремится окончить свой земной путь, заклинатель сам спешил навстречу своей смерти!

Что ж, ускользнуть от этих двоих всё равно бы не удалось. Кажется, блестящий план Карла всё же не сработал… хотя попытка была достойная. Но вот перед ним уже возникло первое, по-видимому, непреодолимое препятствия в лице Менеи, и заклинатель взялся за рукоять меча.

Древний клинок был совершенен, способный рассечь надвое парящий в воздухе лепесток вишни или даже самый тонкий человеческий волос. Сейчас об этом мало кто знал, но когда-то давно лорд Ледума усердно обучался особому, не имеющему подобных искусству внезапной атаки.

В дни юности правитель был вспыльчив, ещё более, чем сейчас. Из-за этого изъяна характера, несмотря на чистоту крови беловолосого, ему с трудом удавалось удерживать концентрацию. Чтобы постепенно выработать в себе необходимую каждому заклинателю способность, пришлось прибегнуть к помощи искусства, требующего едва ли не большей сосредоточенности, чем искусство магии, и которое могло спасти жизнь в тех ситуациях, когда камни оказывались неэффективны, использованы полностью или же их не было под рукой.

То была известная лишь немногим техника мгновенного поражения противника одним ударом. Причем удар этот должен наноситься из ножен, с изначально убранным клинком, и быть искренним, как удар сердца. Именно этого верного мгновения атаки терпеливо искал заклинатель в своём танце с белым волком, но так уж случилось, что наступило оно сейчас, и неотразимый удар по прихоти судьбы достался Менее.

Это была красивая и при этом очень эффективная техника. В единственный конкретный момент времени требовалось применить концентрированные силу, скорость и точность, превосходящие любое движение атакующего. Слабость же техники заключалась в том, что, если удар не достигал цели или все-таки был отражен, второго шанса можно было не ждать.

Удар не являлся обыкновенной атакой, в него вкладывалось великое множество усилий и ментальной энергии, растратив которые понапрасну, на долю мгновения остаёшься оглушен и беззащитен. И именно этой краткой доли мгновения почти всегда достаточно, чтобы умереть. Наблюдая прискорбные последствия таких ошибок, лорд Эдвард чётко уяснил: сильный, но не смертельный удар всегда несет смерть тому, кто его нанёс.

Он видел эту смерть лицом к лицу не раз — и сам не единожды бывал ее лицом. Тем самым бледным, бесстрастным лицом, которое последним видят глаза уходящего в лучший мир.

Итак, час пробил. Заклинатель с похвальной точностью отделил нужный момент, выцепил его как рыбу из вёрткого, стремительного течения времени, и молниеносным движением обнажил клинок. Меч-призрак, освобождённый, сверкнул улыбкой плотоядной и злой. Меч спал в драгоценных ножнах так долго, так сильно хотел он пить. Меч был одержим кровью так же, как и его хозяин.

Всё произошло в какие-то доли секунды. Не снижая скорости, даже и не пытаясь уклониться, маг бросился под ноги брату Саранде. В это же самое роковое мгновенье огромный лис прыгнул. То было очень даже кстати, ведь в полете зверь уже не мог остановиться или слишком сильно изменить траекторию. Нацеленные в горло лорда Эдварда зубы клацнули над самым его ухом и мертвой хваткой вцепились в плечо. Длинные лисьи когти кровавыми узорами располосовали плоть, защищенную одной только тонкой, густо расшитой серебром материей.

Но и бросок человека пришелся удачно: чудовищная сила инерции с обеих сторон помешала Менее в последний момент избегнуть столкновения. Оборотень со сдавленным рычанием напоролся, как на рожон, на выставленный вперед меч-призрак. Полупрозрачное лезвие рассекло снег, туман и ветер — и вошло глубоко в плоть зверя.