Драконья Игра

Последние дни выдались более чем насыщенными.

Лорду Ледума никак не удавалось выкроить достаточно времени, чтобы вырваться в тайную сторожевую башню; меж тем окончание истории с Серафимом серьезно интересовало его. Убрался-таки незваный гость восвояси? А может, упорствуя в исполнении воли дракона, глупо… или героически, что, в сущности, одно и то же… пал от руки стражей? Такой исход раздосадовал бы правителя, не оставляющего надежд однажды прибрать уникального полукровку к рукам.

Иное даже не приходило в голову. Спору нет, наемник силен, но великолепный потенциал его не был раскрыт полностью. Справиться сразу с двумя живыми мертвецами Альварха — пока недостижимая мечта для ювелира.

Однако, несмотря на занятость, дольше затягивать с визитом было нельзя: сегодня в девятую сторожевую башню мага вело не столько праздное любопытство, сколько назначенная загодя встреча с королевой лис. Регулярно встречаясь с Саранде, лорд Эдвард получал интересующие его сведения о происходящих за городскими стенами событиях и, при необходимости, отдавал распоряжения. В мире оборотней Саранде была глазами и ушами, а также неофициальным вестником воли Ледума. На сей раз правитель ожидал подробнейшего отчета о взятии Ламиума, настроениях, витавших в обществе нелюдей и, в особенности, о действиях молодого Арх Юста на месте вожака верховного клана волков.

Всё это было крайне важно, но… мысли лорда-защитника всё крутились вокруг ювелира, вновь и вновь возвращаясь к их памятному разговору.

Увы, заклинателю был слишком хорошо знаком дракон, неизвестно за каким чертом отправивший к нему Серафима. Хитроумный дракон с разными глазами, в одном из которых чернело сразу четыре зрачка, что было чересчур даже для вечноживущих ящеров. Поговаривали, будто тот его «порченый» глаз видит не только прошедшее, настоящее и будущее, но и некие сокровенные измерения, недостижимые для осознания живущих, а потому почти всегда находящиеся в свернутом состоянии. Альтернативные реальности, альтернативные варианты развития событий.

— …Осанна лорду Ледума! Будь благословен правитель.

Маг круто развернулся на ступенях и в свою очередь чуть наклонил голову, небрежно отвечая этому гортанному голосу. По правде говоря, лорд Эдвард не был склонен к религиозности, и традиционное приветствие правителей Бреонии, представляющее собой подобострастное молитвенное восхваление, всегда изрядно забавляло его. По собственному убеждению заклинателя, он мог бы давно удостоиться анафемы, но уж никак не осанны.

— Я гляжу, Лиарху всё не дает покоя моя скромная обитель? — насмешливо протянул маг. Пальцы его шевельнулись, и этим ленивым, едва заметным движением черные алмазы-карбонадо, только что открывшие пространственный коридор из дворца, были приведены в боевую готовность. Конечно, скорее всего до необходимости применения силы не дойдет, однако правитель не привык полагаться на «скорее всего». — Он посылает сюда уже второго парламентера за последние несколько дней. Чем обязан вниманием?

От почти отцветшего сливового дерева неслышно отделилась смутная тень.

Скользя по белому ковру из лепестков, она приблизилась, по пути незаметно обрастая формой, облекаясь в живую плоть. И вот уже каждый разглядел бы высокую фигуру пришельца — угловатую, до невозможности худую. С головы до ног тот был облачен в черное, создавая впечатление довольно-таки мрачное. Пронзительные глаза и волосы цвета воронова крыла удачно довершали картинку, делая мужчину неуловимо похожим на городского палача, утомленного вдобавок избытком работы.

Дивная, сразу располагающая к себе внешность.

— Августейший правитель Ледума — тот, кто приковывает внимание всегда, — не стал спорить явившийся, церемонно поклонившись. — Кроме того, набросив на башню магическую вуаль, ты укутал ее прозрачными излучениями минералов и скрыл у всех на виду. Магия действительно отваживает лишние взгляды. Но в то же время, что совсем неудивительно, привлекает пытливые взгляды тех немногих, кто действительно может видеть. Однако, ты ошибаешься: я не парламентер, ведь война не объявлена и не начата… по крайней мере пока. Меня направил не Лиарх — я пришел по своей воле. Клянусь, великий не знает об этом спонтанном визите.

— Ты заинтриговал меня, Рэйв, — правитель закатил глаза. За долгие годы он так и не сумел привыкнуть к этой изнурительно дотошной манере ведения бесед. — И в чем же дело?

Рэйв принадлежал к малочисленному, овеянному страшноватыми легендами племени воронов. Вороны отличались от других старших рас тем, что не имели общего устроенного социума, по каким-то причинам предпочитая жить поодиночке. В племени полностью отсутствовали статусы и какая бы то ни было иерархия. Во все времена этих оборотней было очень сложно встретить, а в настоящее время они и вовсе практически перестали попадаться на глаза и тем более вступать в контакт. Лорд Эдвард начал даже всерьез сомневаться, остались ли еще загадочные отшельники в Лесах Виросы? Однако племя, если и вымирало, то очень неспешно: вороны жили долго, очень, очень долго — смерть не торопилась забирать их.

Кроме того, среди всех оборотней вороны считались наиболее опасными. Но их было слишком мало, чтобы представлять реальную силу, да и они всегда были равнодушны к играм за власть.

— А дело вот в чем: оба старших дракона находятся в твоем городе.

Да уж, завернул он пассаж! Выйдет забавно, если правитель в ответ всплеснет руками от изумления и горячо поблагодарит за новости. Не такой же реакции ожидает Рэйв, хотелось бы надеяться.

— Мне это известно.

— Не сомневаюсь в твоей осведомленности, Алмазный лорд, — хмуро отозвался пришелец, не отрывая от заклинателя странного неподвижного взгляда. — Не беспокоит ли тебя такой расклад?

Лорд Эдвард презрительно фыркнул. Что, конкурс на самый нелепый вопрос продолжается? Естественно беспокоит, черт его возьми, еще как беспокоит. Но чего добивается настырный ворон? К сожалению, даже сиятельный лорд Ледума не имеет реального влияния на драконов. Если бы был хоть малейший шанс, хоть единый рычаг, чтобы воздействовать на кого-то из этих двоих, он бы воспользовался им немедленно, но увы. Приходится мириться с существующим положением дел, вот и всё.

— Я питаю надежду, — подчеркнуто сухо отозвался правитель, надеясь уже перевести пространный разговор в какое-то практическое русло, — что визит этот будет кратким, как выстрел. И Ледум останется цел и невредим после посещения братьев.

Рэйв в ответ отрицательно покачал головой, так же демонстративно выражая несогласие. От довольно-таки резкого движения черные волосы оборотня даже не шевельнулись, будто в изобилии напомаженные, уложенные волосок к волоску. Сумрачный синеватый отлив и особенный блеск их выдавали излишне внимательному глазу старшую кровь.

— А вот я не уверен в этом, — внешне спокойно произнес пришелец, но в голосе послышались как будто недовольные интонации. — Отнюдь. Выстрел имеет обыкновение уносить чью-то жизнь.

— Дурная шутка, спутник.

Лорд Эдвард был знаком с вороном столь же долго, как и с самим Лиархом: эти двое были неразлучны. Вот уже много лет Рэйв являлся сателлитом, неизменно сопровождающим своего дракона. Как впоследствии узнал правитель, стражи оказались не единственными созданиями, полностью зависимыми от воли ящеров — помимо них существовала каста так называемых «спутников». Спутники встречались столь редко, что информация о них была сокрыта и не выходила за рамки узкого драконьего круга.

Как известно, для того чтобы стать стражем, нужно было умереть от руки ящера, а вот для превращения в сателлита — ровно наоборот. Ни много ни мало, требовалось защитить, спасти могущественного дракона от смерти! Как можно было исхитриться совершить такой подвиг, лорд Эдвард по-прежнему только гадал.

Возможно, в процессе перерождения — в то единственное время, когда дракон, чисто теоретически, бывал уязвим?..

Тонкости ритуала также были неизвестны заклинателю, однако спаситель, новоиспеченный спутник, делался неким хранителем духа дракона. Между ними устанавливалась неразрывная связь, вследствие чего сателлит приобретал ряд небесполезных способностей. Спутники становились верными помощниками дракона и ментальными управителями всех его стражей. В отличие от стражей, спутники сохраняли сознание и все личностные качества, но лорда Эдварда всегда коробило от их рабской преданности и добровольной подчиненности хозяину. Они как будто даже гордились своим положением.

Скорее всего, у дракона мог быть только один сателлит, по крайней мере, правитель никогда не встречал двоих сразу. Более того, имелись они далеко не у всех ящеров: Альварх, к примеру, прекрасно обходился и без спутника.

— Мне вовсе не до шуток, Алмазный лорд, — нехотя признал Рэйв, — мысли мои полны забот. Лиарх явился сюда не просто так: Игра совершенно вскружила голову великому.

— Значит, его привычки абсолютно не изменились, — лорд Эдвард начинал выходить из себя. — Привычки вообще умирают тяжело. Но какое отношение всё сказанное имеет ко мне?

— Самое прямое, — нетерпеливо пояснил оборотень, тоже понемногу раздражаясь. — В Ледуме становится небезопасно. Единовременный визит братьев не к добру: всем известны натянутые отношения между ними. Разумеется, формально Альварх никогда не нарушает правил, но, по существу, зачастую действует за рамками. Все мы знаем это, и все мы старательно закрываем на это глаза. Лиарха же не оставляет равнодушным такой неприкрытый вызов. Он задет за живое безответственным поведением, недостойным высшего. Не исключено, что в процессе Игры случится конфликт интересов… Честно признаюсь, меня не слишком-то беспокоит твоя судьба в этом случае, однако моё мнение не имеет никакого значения. Я обязан заботиться лишь об исполнении желаний Лиарха, которые в отношении тебя совершенно однозначны. Поэтому я прошу тебя заранее поразмыслить о том, чью сторону разумнее принять. Хорошенько, хорошенько поразмыслить — с холодной головой, приняв в расчет все выгоды и последствия.

— Ты лишился рассудка, Рэйв? — черт побери, ворону всё-таки удалось его ошарашить. — Или забыл, кто перед тобой? Ни ты, ни я, увы, давно не можем ничего выбирать. Мы — карты, которые уже разыграны и выброшены в отбой.

— Выбор есть всегда, — тихо и серьезно сказал оборотень. — Ты не обычная карта, и даже не припрятанная крапленая. Ты — джокер, который, как по волшебству, вновь и вновь оказывается в рукаве. Может статься, ты сыграешь ключевую роль в этой партии. Ты — неправильный страж, который никак не дает покоя Лиарху. Он это так не оставит. Просто подумай об этом. Не торопясь, на досуге, как говорится, но подумай.

— Это угроза?

— Нет. Конечно же, не угроза — добрый совет.

Странный это был совет. И вроде бы даже искренний, но… какой-то… скользкий. Лорд Эдвард почувствовал, что, решившись последовать ему, потеряет привычную опору под ногами. Расплывчатые картины невиданных доселе горизонтов неожиданно растревожили сердце.

— Не понимаю, о чем ты, — помолчав секунду, скупо проронил маг, отогнав опасные видения. Да, он был несвободен, и упрямые надежды на свободу по-прежнему мучили его. Но свобода та была недостижима, как луна. — Выбор сделан. Или ты и вправду считаешь, что Лиарх осмелится открыто выступить против Альварха? Осмелится оспорить право высшего дракона? Это невероятно, да и к тому же просто глупо: могущество Альварха не вызывает сомнений. Он сокрушит любого. Поверь мне, он сделает это, даже если понадобится убить единокровного брата. Лиарх избирает слишком кружные пути, пути же высшего — прямы и неизменно приводят к цели.

— Есть много способов получить желаемое, — сквозь зубы процедил ворон. В темных глазах его промелькнули злые красноватые искры. — И не всегда излюбленный тобою способ силы — лучший. Неясно еще, чей покровитель окажется могущественнее по итогам Игры. Как ты помнишь, именно Лиарх считается старшим по рождению. Он сам великодушно уступил титул брату, ибо безмерно мудр и свободен от бремени властолюбия.

Лорд Эдвард сдержал смешок. Ну, такова была нескромная версия самого Лиарха. На самом же деле, негласной причиной отречения послужил как раз-таки пресловутый «порченый» глаз не того цвета и с четырьмя зрачками. Сообщество вечноживущих оказалось не готово признать высшим собрата, имеющего подобные непонятные особенности. Ведь высший дракон должен представлять собою идеал.

— И будь я проклят, если знаю дракона, который избирает прямые пути, — сердито добавил Рэйв, углядев-таки, как непочтительно искривился уголок рта его собеседника.

— О, будь я проклят, если знаю дракона, свободного от властолюбия! — парировал правитель, не намереваясь продолжать сомнительную дискуссию. — Надеюсь, мы не станем сейчас меряться могуществами наших покровителей. Прошу, избавь меня от обязательных дифирамбов хозяину: здесь мне тебя не превзойти.

Правитель глумливо хохотнул, а спутник только нахмурился в ответ на эту маленькую пошлость. Чувство юмора было совершенно чуждо ему. И как только Лиарх терпит рядом с собой такого угрюмого типа, одержимого только своим безапелляционным обожанием? Зная игривый характер дракона, должно быть, с трудом.

— Тебе это кажется забавным? — почти с укором спросил Рэйв. — Но кто будет смеяться последним? Высший думает, что неуязвим, и в этом его слабость.

Лорд Эдвард внимательно посмотрел на него.

— Если хочешь сказать мне что-то, скажи это прямо, — голос мага прозвучал прохладно. — Ты знаешь, я не люблю говорить намеками и не терплю иносказаний. Мне начинает казаться странное: уж не задумал ли Лиарх заговор против законного высшего дракона?

— Не подменяй мои слова своими, — оборотень пожал плечами.

— Твои слова туманны. Объяснишься или мне так и придётся гадать?

Спутник вздохнул.

— Не всё возможно объяснить сейчас. Однажды, возможно, кто-то спросит тебя, на чьей ты стороне. Если будет задан такой вопрос, что ты ответишь?

Лорд Эдвард недовольно приподнял бровь: Рэйв вновь уклонился от комментариев. Настроение было вконец испорчено этой нелепой беседой.

— Если не собираешься переходить к сути, нам не о чем говорить.

— Так значит, ты отвечаешь отказом? — ворон уже надел маску безразличия, притворно утеряв интерес к разговору. — Очень жаль. Я жалею об этом уже сейчас, а тебе придется пожалеть чуть позже. Времени осталось мало. Что ж, по крайней мере, я честно предупредил тебя, лорд-защитник, и дал пищу для размышлений. А теперь я умываю руки. Берегись же и будь внимателен. Берегись!

С этими словами ворон поклонился еще раз и, крутанувшись на месте, быстро зашагал прочь. Лорд Эдвард некоторое время задумчиво смотрел ему вслед, до тех пор, пока спутник совершенно не скрылся из виду, а затем вошел внутрь ветряной мельницы. С первого же взгляда правитель понял, что произошло там.

Катастрофа! Девятая башня осталась без защитников — оба стража были убиты.

Пол был залит свернувшейся уже кровью: белые сапоги лорда-протектора немедленно окрасились в неприятный темный цвет. Стойкий запах разложения поднимался, как марево, и заглушал все царящие снаружи запахи весны. Несмотря на это, маг даже не поморщился. Этот характерный сладковатый запах не выносили многие, но лорд не был особенно чувствителен к подобного рода неудобствам. Более того, не раз он бывал на войне — на настоящей, большой войне — и любил её искренне, не идеализируя, любил со всеми недостатками.

Да, на войне всё ужасало. Но какая-то часть души вожделела этих ужасов, вожделела боли и крови. Какая-то часть души бесстыдно упивалась хаосом.

Глядя на обезображенные тела убитых, лорд Эдвард пришел в еще более дурное настроение, как практичный хозяин, лишившийся по собственному недосмотру пары дорогостоящих инструментов. Найти замену им проблематично и невозможно сделать в один день. Одновременно с этим, помимо воли заклинатель был восхищен мастерством ювелира. О, должно быть, то был великолепный поединок! Жаль, не довелось увидеть его воочию.

Выходит, всё-таки он недооценил сильфа. Одолеть в честном бою двух практически неуязвимых соперников — для этого недостаточно одного лишь умения. Здесь требуется дух, способный побеждать и без меча.

Однако рассуждать об этом не было времени — башню ощутимо вело. Маг чувствовал: драгоценные камни работают вразнобой, создавая противоречивые, разнонаправленные импульсы; рождают удивительную, по-своему прекрасную дисгармонию, которая с каждой минутой усиливается. Уж этого-то ювелир совершить никак не мог.

После смерти стражей кто-то другой вошел внутрь.

Кто-то рассекретил его тайную башню, единственный изъян, единственное слабое место в полностью герметичной системе защиты полиса. На этот риск пришлось пойти, чтобы оставить крохотную лазейку для встреч с оборотнями и позволить некоторым из них проникать в Ледум.

Башня была устроена таким образом, что оборотни могли войти в нее при помощи зеркал так, как если бы мельница находилась вне городской защиты. Лорд Эдвард создал в Ледуме маленький кусочек нейтрального пространства, не принадлежащего полису и не защищенного остальными восемью сторожевыми башнями.

Войти в девятую башню оборотни могли, если зеркала внутри не были закрыты плотной тканью покрывал. Впрочем, некоторые высшие оборотни умеют проходить и сквозь покрывала, но тем не менее, это серьезно задерживает их и вынуждает тратить силы. Именно поэтому все немногочисленные зеркала во дворце правителя в старом Ледуме были задернуты специальными занавесками, и ту же моду переняли многие подданные, не догадываясь, разумеется, о подлинном ее смысле — безопасности.

Итак, оборотни могли войти в башню, но выйти из нее в город — никак. Мощная, сложнейшая установка минералов, которую правитель тщательно проверял и настраивал каждые две недели, препятствовала этому.

Та самая установка минералов, которая сейчас была расстроена, как большой концертный рояль! Кто-то попытался производить манипуляции с его системой — и нарушил её слаженную работу.

Башня сделалась опасной. По сути, сейчас она — открытый портал, раскрытые ворота в его город! Всё здесь нужно срочно поправить, пока не произошло худшего. Найти изъяны и восстановить работоспособность установки, и как можно скорее.

Но тут заклинателя ждал второй сильнейший удар, который заставил кровь заледенеть в жилах.

Карл!..

Заветный узник его сумел сбежать, воспользовавшись сбоем в магической защите! Заклятый друг, который, как думал правитель, никогда не вырвется из его рук. Но камера оказалась пуста, и волк больше не сидел на тугой цепи.

Вот дьявол! Лорд Эдвард до крови закусил губу. Чертовы неприятности сыпались, как из рога изобилия.

Что ж, сегодняшнюю встречу с Саранде нужно отложить до лучших времен. И не то чтобы правитель не доверял лисице, нет. Совсем наоборот — был совершенно убежден в её неверности. Позиция королевы лис не вызывала сомнений — она с ним ровно до тех пор, пока это удобно клану и лично ей. Хитрая бестия тонко чувствует малейшие перемены в расстановке сил. Как только найдется более выгодный союзник, или же лорд Ледума оступится, предоставив возможность для удара — точный удар этот будет нанесен без раздумий.

Нельзя допустить, чтобы лисица прознала о временной слабости башни.

Нужно немедленно начинать восстановление системы, но прежде… Прежде стоит убедиться, что защитные зеркальные покрывала на месте, и никто из высших оборотней не успел побывать здесь за всё то время, что тайная дверь в город оставалась беспечно открыта. Не только логичная предосторожность, но и какая-то неведомая сила вязко тянула правителя вверх по лестнице, в помещение для встреч с нелицеприятными для людей гостями.

Там наверху… наверху совершенно точно никого не было, и — совершенно точно что-то было не так.

Что именно, заклинатель пока был не в состоянии понять. Тяготило присутствие чего-то чужого, инородного. Так неприятно тяготит слепого тепло от яркого света, который он смутно чувствует, чувствует кожей, но никогда не сможет видеть. Манящего света.

Распахнув дверь, лорд Эдвард оцепенел от открывшегося ему зрелища.

Отрубленные головы — звериные, птичьи, кажется, даже рыбьи — уставились на него раскрытыми круглыми глазами и смотрели, смотрели, смотрели… смотрели жутко, не отрываясь и не мигая. Безголовые тушки, конечно, валялись тут же, рядом, но больше всего мага впечатлили именно мертвые глаза принесенных в жертву несчастных животных, в которых ярко запечатлелась боль и инстинктивный страх умирания.

Посреди всей этой импровизированной мясной лавки лежало тело человека или, скорее всего, младшего оборотня, также обезглавленного. Основная жертва — и безмолвное обещание того, что будет сделано вскоре и с самим стражем.

На полу не оставалось ни клочка чистого места — от вида такого количества крови даже привычного ко всякому мужчине едва ли не стало дурно. На сей раз то была свежая, недавно пролитая кровь. Но всё же это была уже мертвая кровь, и, к тому же, кровь низших существ — она не пробуждала жажды, только брезгливость.

В его собственной башне осмелились провести отвратительный темный ритуал! В надежде поймать правителя Ледума на его же территории, когда он рано или поздно придет сюда снова.

Кровь самых разных созданий Леса смешалась в единую клейкую субстанцию и облеклась особой магической силой. Под кровью неясно угадывалась начерченные геометрические фигуры, в углах которых виднелись грязные потеки густо-черного воска — остатки горевших совсем недавно свечей. Попытавшись вдохнуть, лорд с ужасом осознал, что не может даже этого. Что-то темное мешало дышать. Маг больше не владел собой — тело падало, парализованное магией старших рас, древней силой, такой отличной от магии драгоценных камней. Всё произошло в какую-то неразличимую долю секунды.

Высокие, в полный рост зеркала вызывающе горели холодным белым светом. Конечно, на них не было теперь никаких покрывал.

Зеркальный капкан захлопнулся — намертво, не желая отпускать свою жертву.

Едва успев понять, что происходит, правитель Ледума уже пошатнулся и рухнул прямо на пороге. Ирония судьбы — на том самом месте, где не так давно был им пойман Серафим. На краткий миг заклинатель даже потерял сознание, и очнулся уже на земле. При этом внутреннее ощущение было таким, будто он не на пол в обмороке оседает, а опрокидывается, летит вниз головой сквозь бездонный узкий колодец, опасный магический коридор… куда-то в неизвестность. Проваливается беспомощно в кротовую нору, связывающую разные реальности и миры.

Открыв глаза, маг с сожалением убедился, что так оно и было.

Глава 6, в которой сожалеют об утраченном рае

Длинные белые пальцы бегло касались клавиш.

Звуки рождались нежные и одновременно тревожные — невозможно, невозможно сладкие.

Длинные белые пальцы касались чего-то внутри, чего-то сокровенного до дрожи. Касались небрежно, мягко, одними только кончиками, подушечками, дразня ощущением желанного, но неуловимого, пробуждая тоску о несбыточном. Россыпь нот невидимой тропинкой уводила прямиком к сердцу.

Кристофер знал: эта тихая мелодия нравится лорду Ледума, очаровывает правителя своей простотой. Она добавляет мягкости в выражение темных глаз, в которых аристократ понемногу учился читать, подмечая многое. Ох, но эту «простую» мелодию нужно было еще уметь сыграть! Сыграть, не нарушив, не повредив ломкого волшебства. Не исказив эфемерного совершенства звука, гармонии, готовой вот-вот рассыпаться от единственного неточного движения руки.

Сколько терпеливого труда, сколько длинных часов практики стояли за этой кажущейся легкостью!..

Сегодня, подняв крышку рояля для утренних занятий музыкой, премьер ненадолго задумался, намереваясь исполнить что-нибудь для души, а пальцы сами собою вдруг начали выводить эту чуткую мелодию, мечтательный ноктюрн правителя, так не похожий на него самого.

Но призрачные грезы музыки явились с особой болезненностью, созвучные внутреннему состоянию аристократа. Последними аккордами Кристофер заставил клавиши звучать нарочито громко, нестройно и вдруг, остановившись, тяжело уронил голову на предплечья. Чудная мелодия оборвалась диссонансом и — пронзительной тишиной. Ноты замерли ворохом бабочек, пойманных автором музыки в воздушный сачок… ярких бабочек, уснувших навсегда с наступлением холодных осенних дней.

Премьер не исключал, что пресловутая широта взглядов лорда-защитника Ледума, не дававшая покоя доброй половине Бреонии, могла быть продиктована не столько порочностью и необузданной страстью к наслаждениям (хотя и без этого, да простит его правитель, не обошлось), сколько вполне себе утилитарными мотивами.

Как глава службы ювелиров и практикующий маг, Кристофер скрупулёзно изучал принципы активности драгоценных камней, пользуясь всеми найденными источниками и собственными наблюдениями. С присущим аристократу педантизмом множество разрозненных знаний были по крупицам собраны, упорядочены, систематизированы и — тщательно записаны в личный гримуар. Какие-то сведения оказались уже давным-давно доказаны, какие-то только предстояло проверить: Кристофер всегда стремился довести дело до конца. А это значит, в данном случае стремился к полному пониманию механизмов человеческой магии.

Человеческая магия… сверхъестественная сила драгоценных камней оказалась только половиной большого дела. Как выяснилось, для того чтобы умело управлять этой силой, заклинатель должен быть настроен идеально точно, подобно музыкальному инструменту. Само тело его должно вибрировать эталонно, как камертон — иначе вместо музыки легко получить какофонию.