Помоги проекту - поделись книгой:
Мегера вздрогнула и опустила палку, а я вспомнил – действительно, именно она была женой вождя в одной из деревень у Сасквеханны и матерью этого мальчика. Но какая же она была тогда красивая, и во что ее превратила тяжелая судьба…
И вот они снова сидят за столом: Кузьма Новиков, человек из XVIII века, волею судьбы занесенного в Северную Америку, а рядом с ним Хасим, Леонид и Рустам – «вежливые люди» из XXI века, невесть как попавшие на территорию, где вот-вот вспыхнет война между англичанами и французами. И разговор у них шел без преувеличения судьбоносный. А именно – о том, как жить дальше.
Кузьма все еще никак не мог привыкнуть к тому, что имеет дело с людьми, пришедшими из будущего. Впрочем, он философски рассудил, что случилось Чудо, которое могло произойти лишь по воле Господней. Почему он так решил? Просто острый глаз Кузьмы заметил крестик на груди одного из пришельцев, причем крестик православный. Из увиденного Кузьма сделал вывод – Нечистый здесь ни при чем. Ведь не будут же ему служить люди, носящие крест и верящие в Спасителя! К тому же Хас совсем недавно цитировал Библию. Продавший душу дьяволу так бы никогда не поступил.
Кузьма разлил остатки виски в кружки, и мужчины выпили – на сей раз за то, чтобы все, что они задумали, получилось. Потом наступила тишина. Мужчины неторопливо закусывали, а Василиса, которой отец, видимо, успел сообщить о том, кто эти странные люди и откуда они пришли, тихо стояла в углу и не сводила с них глаз.
– Послушай, Кузьма, – сказал Хас, – ответь мне вот на какой вопрос. Согласятся ли сасквеханноки отправиться с нами в Россию? Или они останутся здесь и просто переселятся на новые для себя места? Только я думаю, что им вряд ли будут рады племена, рядом с которыми они поселятся. И при случае всех их перережут.
– Может и такое случиться, – вздохнул Кузьма, – индейцы между собой люто враждуют. Даже когда и в родстве друг с другом состоят, и языками схожи, то все равно режут своих же не жалеючи.
Кузьма взял со стола бутылку, убедился, что она пустая, подумал о чем-то и отдал Василисе. Потом он внимательно посмотрел на Хаса и спросил:
– Послушай, мил человек, ты знаешь, что произойдет в будущем. Расскажи мне – чего ждать-то всем нам? Что случится в здешних краях, и что в России?
Хас помялся, видимо вспоминая историю Семилетней войны, а потом сказал:
– Кузьма, ничего хорошего здесь не случится. Англичане начнут войну с французами, а индейцы будут помогать – кто одним, кто другим. А Россия будет воевать с пруссаками. Жестоко будет воевать, разобьет короля Фридриха в нескольких сражениях, и даже займет Берлин. А вот потом… Ну, это мы еще посмотрим – будет ли снова все, как у нас, или совсем иначе.
Хас решительно поднялся с лавки, вслед за ним встали его спутники. Они попрощались с хозяином и его дочерью (Василиса бросила быстрый взгляд на Хаса) и вышли из избы.
Кузьма сел на жесткий топчан, застеленный медвежьей шкурой, и тяжело вздохнул. Василиса, тихо ступая по струганому полу, подошла к отцу и присела рядом с ним.
– Скажи, отец, – спросила она, – эти храбрые воины и в самом деле пришли в наш мир из будущего?
– Да, доченька, – со вздохом ответил Кузьма.
– И они могут творить чудеса?
– Я и сам не знаю, – немного подумав, ответил Кузьма. – Понятно лишь одно – эти люди необычные, оружие у них такое, которого здесь нет ни у кого, и они готовы помочь сасквеханнокам, на которых собираются напасть англичане. Что будет дальше – бог весть. В общем, поживем – увидим. Ты поедешь со мной в Россию?
– Да, отец. Я пойду с тобой на твою родину. Я никогда там не бывала, но по твоим рассказам полюбила места, где ты появился на свет. Ведь там живут такие же хорошие люди, как ты?
– Всякие люди там живут, доченька. Есть хорошие люди, есть и плохие. Но они все НАШИ… Вот эти воины – они из будущего, но все равно НАШИ… И ты тоже НАША – ведь правда?
Василиса улыбнулась и потерлась щекой о руку отца. После смерти матери он стал единственным близким ей человеком. Братья были воинами, и, женившись, они уйдут из семьи в длинные дома. А она хотела оставаться как можно дольше с отцом. И если он отправится в свою далекую Россию, то она, не раздумывая, последует за ним…
Я никак не мог заснуть – в голове у меня все время звучал голос этого английского петуха, генерала Брэддока. Тоже мне, великий полководец – перед походом я проштудировал все, что мог найти об этом человеке, и единственной битвой, в которой он «отличился», была провальная оборона нидерландского форта Берген оп Зоом. Как обычно, после боя британцы утверждали, что вина за позорное фиаско лежала на голландцах, а голландцы – что причина поражения в хваленой британской армии. Да, и у меня не все было гладко – нас разбили под Грейт-Медоуз, но мы много чему научились у наших французских «друзей», прямо как русский император Петр у шведов после поражения под Нарвой. Надеюсь, что в будущем и мы сможем показать нашим «учителям», что мы неплохо выучили урок… Но вряд ли это получится, если нами будут командовать такие вот Брэддоки.
– Масса Джордж! Масса Джордж!
Кто-то тормошил меня за плечо. Это был Соломон, раб, привезенный мною из родительского поместья в Маунт Верноне. Хотя я знал, что Сол не рискнет меня тревожить по пустякам, я все равно не смог сдержаться и проворчал:
– Сколько сейчас времени, Сол?
– Простите бедного негра, масса Джордж, да, сейчас уже около половины одиннадцатого, но только что приходил капитан Орм, который сказал, что генерал срочно вас к себе требует.
– Благодарю тебя, Сол. Помоги мне одеться.
Через пять минут я уже входил в палатку Брэддока – не будь у меня Соломона, я бы и за пятнадцать минут не справился. Ведь для встречи с начальством приходится надевать недавно придуманную Палатой бюргеров форму подполковника виргинского ополчения, включая этот идиотский парик.
– Мистер Вашингтон, – ответил Брэддок на мое приветствие, по своему обыкновению проигнорировав мой чин, – только что пришел еще один человек от Скрэнтона. Капитан, – обратился он к Орму, – приведите, будьте так добры, Квинси.
При свете свечи этот Квинси показался огромным и звероподобным. Но речь его была неуверенной и скомканной.
– Генерал, вы… хотели меня видеть?
– Мистер Квинси, расскажите мистеру Вашингтону то, что вы поведали мне. Мистер Вашингтон, можете задавать ему свои вопросы.
– Ну… эта… мы с Миллардом поспешили сюда после всех этих дел, чтобы рассказать обо всем генералу. Когда стало темно, Миллард споткнулся и повредил ногу, а я все-таки дошел.
– Каких таких дел? – спросил с раздражением я.
– Э-э-э… началось все с того, что Скрэнтон обнаружил несколько индейцев и решил захватить одного из них. Там был один белый, поэтому троих других он приказал прикончить.
– Зачем?
– У него был дополнительный заказ на очистку этих мест от сасквеханноков. А белый смог бы ему рассказать о деревне, количестве индейцев, их вооружении, ну и прочем.
– Понятно. Значит, индейцы враждебными нам не были.
– Вначале и правда не были. Но после того, как мы убили двоих и ранили белого, Скрэнтон приказал нам догнать сбежавшего, третьего индейца. Его мы лишь ранили, но не убили. Нас Скрэнтон отправил левее основной группы, а Филлмора и Бичера – правее. Больше мы их не видели, точнее… не видели живыми. Позднее мы обнаружили трупы всей группы. Ну, почти всей. Не было босса, а еще тех, кого он оставил с Оделлом.
– Ясно. А выстрелы были?
– В том-то и дело, что не было. Как именно наши люди были убиты и сколько там было трупов, точно не знаю, мы не рискнули подойти поближе – но там были либо все, либо почти все из основной группы. Мы сразу же направились в базовый лагерь, чтобы предупредить наших ребят, и по дороге увидели трупы Филлмора и Бичера.
– Значит, Оделл, вероятно, жив? – спросил с надеждой в голосе Брэддок.
– Увы, генерал, – тихо произнес Квинси, – чуть позже в кустах мы случайно увидели шляпу, которую носил Джонатан Оделл. А в базовом лагере мы вообще никого не нашли.
– То есть вы считаете, что индейцы…
– Перебили большую часть отряда и захватили Оделла, а, может, и еще кого.
– И в таких случаях индейцы обычно не церемонятся с пленниками, – сказал я больше для Брэддока, чем для Квинси.
– Именно так, подполковник, – ну, хоть этот обратился ко мне, как положено. – Даже если кого-то наших людей и захватили живьем, их, вероятнее всего, уже замучили до смерти.
Мне вспомнилось, как мой бывший союзник, вождь племени минго Танахарисон, убил французского посланника, Жюмонвилля – он снес ему полголовы томагавком и вымыл свои руки его мозгами. Скорее всего, индеец ограничился этим только потому, что это случилось в присутствии наших солдат. Конечно, это произошло после того, как мои люди ему напели, что Жюмонвилль прибыл для того, чтобы убить Танахарисона, тогда как на самом деле француз был к нам направлен с небольшим отрядом, чтобы передать нам послание их генерала. Так что, как ни крути, Квинси был абсолютно прав, о чем я и сообщил Брэддоку. Тот прокашлялся и сказал:
– Благодарю вас, мистер Квинси. Идите, отоспитесь. Завтра мы переходим в новый лагерь, а послезавтра с раннего утра вы отправитесь с мистером Вашингтоном. Индейскую деревню за убийство наших людей, и особенно мистера Оделла, необходимо уничтожить со всем населением. Если кто-нибудь из наших пленников выжил, освободите их – но даже в этом случае с индейцами нужно будет поступить по всей строгости. Мистер Вашингтон, возьмете столько людей, сколько сочтете нужным.
Хас сидел и морщил лоб. Обычно не колеблющийся при принятии решений, он сейчас задумался – и было над чем. Подгруппа, высланная на рассвете на разведку к распадку – месту предполагаемого перехода из XXI века в век девятнадцатый, ничего не нашла. Абсолютно ничего. Был обыкновенный для данной местности участок леса. Ошибки в определении местоположения распадка быть не могло – на всякий случай группу сопровождал Андрей, сын Кузьмы, знающий этот лес как свои пять пальцев.
Опросы вождей, старейшин и шаманов сасквеханноков тоже оказался безрезультатным. Да, изредка там появлялся странный густой белый туман. Да, иногда там пропадали люди. Время от времени в том тумане они видели какие-то огромные дома, удивительные строения и нездешнюю природу. И вроде как когда-то кто-то так же, как и они, попадал сюда. Но были ли они из их времени или нет, установить было невозможно.
Хас спинным мозгом чувствовал, что настало время поговорить начистоту с группой. Парни держались, не роптали, и все команды выполняли беспрекословно. Но бесконечно так продолжаться не могло. Значит, надо созвать большой военный совет. И желательно было не откладывать это мероприятие. Бог знает, как будут складываться ближайшие события.
Вчера вечером он уже успел посидеть с Рустамом и Леней, пытаясь совместными усилиями восстановить историческую хронологию событий, которые происходили в Северной Америке в этот период. Сейчас было решено привлечь к этому всю группу. Особо продвинутых специалистов по североамериканским индейцам среди его бойцов не было, но мало ли кто там что в детстве читал из авторов, которые рассказывали об этих краях и об этих временах.
Хас скосил глаза и посмотрел, кто из офицеров находится поблизости от него. Рядом сидел Мага, который был очень похож на одного из латиноамериканских певцов, по которому роняли слезы миллионы девчонок по всему миру, и который, применительно к нынешним реалиям, очень сильно смахивал на индейца. Лишь короткая стрижка и борода отличали его от местного коренного населения. Хас иронично называл Магу «самым красивым офицером стройотряда», но Мага не обижался на эти подначки.
– Чи-чи, – позвал Хас. Мага тут же обернулся и принял охотничью стойку, – через полчаса большой сбор группы. Оповести.
– Принял, – ответил Мага, отложил в сторону автомат, который протирал, легко поднялся на ноги и начал обходить офицеров…
Совет группы продлился около трех часов. Началось все с доклада спикера (Хаса), затем заслушали членов президиума (Леню и Руса), потом начали высказываться остальные. На этом первая часть марлезонского балета закончилась.
Группа достала джетбойлы, вскипятила кофе, и после четвертьчасового перерыва начались прения сторон. Особой паники или растерянности ни у кого не было. Семейные, естественно, грустили по семьям, которые остались в далеком будущем, и гадали, что и как будет с ними в том, пропавшем за Туманом, мире.
Обсуждались и различные варианты действий в мире этом. Иногда спор затягивался, и спорщики убеждали друг друга до хрипоты. Но Хас успокаивал оппонентов и все переводил на шутки и подколки. Наконец, группа выдохлась, и решено было закончить и вторую часть марлезонского балета, а после очередного кофепития и перекура собраться и огласить приговор. В итоге большинством голосов решили:
Первое – индейцев не бросать. При наличии их желания, забрать с собой, а при отсутствии такового – постараться обеспечить им более или менее спокойные условия для проживания (главным образом путем уменьшения поголовья англичан в округе).
Впрочем, Леня совершенно справедливо заметил, что после истории с группой Скрэнтона весьма вероятна силовая акция со стороны Брэддока либо сопровождавших его колонистов, и что произойдет это, скорее всего, не позднее чем через неделю. Так что нужно будет подготовить этим гостям достаточно «теплый» прием.
Кроме того, заказ на истребление сасквеханноков Скрэнтон получил от некой группы немцев в селении Монокаси. Следовательно, с этой группой желательно было бы «разобраться по существу», причем в относительно сжатые сроки.
Второе – попытаться пробраться в Россию. Для этого выйти на французов, предложить им выгодный контракт, заработать необходимую сумму в конвертируемой здесь валюте и нанять корабль, идущий в один из российских или как минимум в один из европейских портов.
Третье – в России постараться выйти на военно-политическое руководство империи (царицу Елизавету Петровну или кого-нибудь из ее ближнего окружения) и попытаться достойно устроиться на родине.
Все остальные проблемы решено было решать по мере их поступления.
После окончания совета Хас тормознул Рустама и тихо спросил его:
– Встанешь со мной на намаз?
Рус немного подумал и согласно кивнул.
– Тогда позови Салавата и Ирокеза. Встанем и прочитаем.
Через некоторое время подошли Мага и Наиль с пенками в руках. Хас по компасу отмерил направление на восток, после чего все совершили малый гусль (малое омовение), сняли обувь, встали на пенки, Хас впереди, а остальные в шеренгу позади него. Хас начал читать «Аль-Фатиху»(64-я сура Корана, открывающая намаз):
Наверное, впервые в этих диких краях под покровом огромных сосен, тсуг и лиственниц прозвучали слова мусульманской молитвы, появившейся много веков назад среди пальм и песков Счастливой Аравии. Спутники Хаса повторяли эти слова вслед за ним.
Совершив пять ракатов[61], Хас прочитал ташаххуд и такбир, а потом каждый прочитал дуа[62]. Закончив намаз, все обнялись, пожали друг другу руки, и пошли к месту ночевки группы…
Весь вчерашний день мы провели в индейской деревне – нас с Томми поочередно осматривали – то доктор «пятнистых» со смешным прозвищем Дарт, то женщина с именем, которое я не смогу выговорить, но чье имя Вильсон перевел как «Серая цапля». Именно под ее руководством мой друг и получил ожоги и колющие раны, но почему-то именно она неожиданно потребовала его помиловать, а потом трепетно заботилась о его выздоровлении. А странные русские то и дело вели с нами беседы, пару раз даже попытались уговорить нас остаться с ними, но я каждый раз отказывался, ведь для меня присяга – не пустой звук. Я сказал их главному:
– Спасибо, мистер Хас, но я офицер армии его величества, и мое место в отряде, к которому приписан.
Томми, кивнув, добавил:
– Мистер Хас, вы меня простите, но мистер Оделл никогда не найдет дороги до своих без меня. Но я клянусь честью, что не сделаю ничего, чтобы навредить жителям этой деревни либо вашим друзьям.
Я склонил голову и добавил:
– Присоединяюсь к обещанию моего друга.
– Ну что ж, – пожал плечами Хас. – Как у нас говорят, вольному – воля. А когда вы собираетесь уходить?
Томми чуть поклонился и ответил:
– Думаю, завтра с раннего утра я буду более или менее в порядке. Так что на рассвете и выйдем.
– Хорошо, – кивнул «пятнистый». – Тогда я распоряжусь, чтобы вам дали с собой мази для ваших ран. Ну и немного еды и воды.
Как только наш собеседник вышел из палатки, куда нас поместили, я с грустью подытожил:
– Все-таки эти индейцы – звери. Недалеко они ушли от животных…
– А вот тут ты не прав, – к моему удивлению, ответил Вильсон. – Сасквеханноки никогда не отличались излишней кровожадностью и никогда, насколько я слышал, не воевали с другими племенами, когда те на них не нападали и не пытались занять их охотничьи угодья.
– Так почему же они тогда так жестоко обошлись с пленными? – удивился я.
– Видишь ли… Еще лет с двадцать назад тут повсюду находились их деревни – и по Сасквеханне, и по Джуниате, и по другим рекам. Их было пять племенных союзов. Именно они так радушно приняли первых колонистов, в том числе и моих предков, прибывших в Джеймстаун в 1607 году. Из их народа происходит знаменитая Покахонтас, чьими потомками считает себя почти вся старая виргинская аристократия. Включая, кстати, и меня – по маминой линии. Хотя, скажу я тебе, это может быть и мифом – у Покахонтас было всего двое детей. Ведь она довольно быстро умерла, переехав в Англию – климат Британских островов оказался для нее фатальным. А теперь представь себе – сначала у сасквеханноков отобрали побережье Чесапикского залива и нижнее течение Потомака и Сасквеханны. Потом их начали теснить все дальше и дальше на север и запад. Но еще недавно в этих краях было шесть их деревень.
В начале же прошлого года Скрэнтон с компанией обменял им на шкурки одеяла, зараженные оспой. Все шесть деревень вымерли, а немногие выжившие живут сейчас здесь, и в еще одной деревне – точнее, жили там, Скрэнтон их истребил[63]. Я в этом не участвовал, но в дозоре стоял и от трупов помогал избавляться. А сейчас мы – ладно, не я, но Скрэнтон с группой – убили двоих их воинов, ранили двух других и собирались уничтожить всех остальных.
Христианскому всепрощению здешние аборигены не обучены, да и наши, пусть они в церковь ходят, вряд ли бы подставили другую щеку в этой ситуации. Вспомни, что и у вас в Нью-Джерси ранее жили ленапе, и где они сейчас? Их истребили, хотя они никому никакой угрозы не представляли.
– А почему тогда тебя эти сасквеханноки отпустили?
– Да узнали меня – я когда-то вылечил двоих, и они вспомнили обо мне. Индейцы предложили мне поклясться в том, что лично я никогда никого из них не убивал, и когда я это сделал – ведь так оно и есть, – они сохранили мне жизнь. Да и то, что я не кричал и не унижался, стоя у столба пыток, сыграло свою роль – они это очень уважают. Хотя, конечно, если б мне тестикулы прижгли той палкой, боюсь, что не выдержал бы и заорал. Но, как видишь, обошлось. Впрочем, индейцы индейцам рознь. Одно дело сасквеханноки или даже ленапе, а другое, к примеру, мохоки – те намного более жестокие. Ладно, давай на боковую, завтра рано вставать.
Разбудил меня Вильсон еще до рассвета. Позавтракав вяленым мясом и кашей из маиса и каких-то кореньев, принесенной нам той самой дамой, которая вчера чуть не замучила Томми, Вильсон посмотрел на нашу кормилицу и прижал руку к сердцу – я последовал его примеру, – мы взяли приготовленный нам кожаный мешок с припасами, вышли за частокол и пошли по лесу. Как Томми находил дорогу, ума не приложу – я понял тогда, что вряд ли бы смог сам выбраться к своим, когда убежал от Хэйза с компанией. Но часа через полтора я услышал шум. Вильсон улыбнулся:
– Наши идут!
Поделиться книгой: