Нерождённый 6

Да, Иса сказал — призраки невидимы, когда отходят чуть дальше и поэтому могут появится неожиданно с той стороны откуда их и не ждёшь…

Второго Призрака я вижу чуть позже… и он совсем не похож на первого. Громадная хвостатая тварь с мечами скрещенными на спине выныривает из тумана и замирает на одном из балконов напротив, легко и беззвучно пролетев пару десятков этажей. Она теперь выше меня, намного выше, и, вытянув длинную шею, вглядывается в улицу разделяющую нас.

«Если зверь большой — надрежьте его сердце и подставьте сосуд. Если нет, если не крупнее человека — положите его так, чтобы кровь из сердца стекала» — это было последнее напутствие Иса… надеюсь я еще увижу его.

Отличные советы, только мне бы сейчас больше пригодились бы советы, как остаться в живых и вернуться в обычный мир.

Второй Призрак совсем близко, и похоже, он как и первый, изучает пришельца в их мир, пытаясь понять кто он и насколько силён. Я вижу его белые глаза, глаза цвета молока, с едва заметными контурами бледных зрачков… и я вижу ядра внутри огромного сильного тела.

Ядра?!

Я точно не ошибся?

Оторвавшись от глаз твари, вглядываюсь в светящиеся облако внутри неё… да, это точно они! И это так странно, что я забываю об опасности, которая совсем близко и делаю короткий шаг вперёд. Призрак тут же замечает это движение, и легко оторвавшись от балкона перелетает через улицу и падает на крышу дома рядом со мной.

Принимаю форму Госуто — я надеялся на неё — и с ужасом замечаю, что ничего не изменилось. Моё тело не стало прозрачным, неуловимым для взглядов, невидимым… ничего вообще не изменилось, как, наверное, и должно быть… с тем, кто в мире призраков пытается принять форму призрака. То, что я никуда не исчез — я вижу в отражениях глаз твари застывшей в паре десятке метров от меня.

А потом он прыгает.

Прыгает так стремительно, что на миг превращается в серую тень и я едва успеваю увернуться. Едва ускользаю от удара мечей в его лапах, делаю шаг к краю крыши и падаю. Сейчас падение — единственное спасение для меня. Вступать в схватку с Призраками, ничего не зная о них, кроме того что они смертельно опасны даже для опытных Охотников — глупо. Глупо, впрочем, было входить в другой мир в руинах, которые кишат этими тварями — любопытство и желание увидеть Призраков, лишило меня разума.

Оказавшись на земле, скатываюсь с груды обломков и ныряю внутрь здания, на крыше которого только что стоял. Краем глаза вижу тень падающую за мной вслед — Призрак не медлил ни мгновения и уже начал охоту на пришельца.

Перепрыгиваю через завалы внутри, с удивлением замечая странную лёгкость в теле — тело, будто потеряв почти весь свой вес, но сохранив силу, легко перелетает через преграды.

Мне бы сейчас спрятаться где-нибудь и постараться ускользнуть из этого странного мира, в котормо, остались лишь тени… вот только, как спрятаться от Призрака идущего по твоим следам.

Замечаю чёрный провал в полу и ныряю в него, на нижние этажи и там, не теряя ни секунды, бегу в один из широких коридоров — нужно оторваться.

Я не выбираю пути — они для меня сейчас равны, главное не зайти в комнату, из которой нет второго выхода, тогда мне конец. Играть в игры против Призрака, сила которого возможно, так велика, что он снесёт мне голову одним ударом меча — плохая идея. Выскакиваю на лестницу и рядом на широкой площадке вижу чёрные дыры лифтов. Самых лифтов давно уже нет, и гадать куда они исчезли у меня нет ни секунды — просто падаю в шахту. Можно было бы лететь вверх, но полёт медленнее чем падение, а у меня сейчас одно желание — увеличить разрыв между собой и преследователем.

Пролетаю несколько подземных этажей, утонув в темноте, в которую не добирается даже самый смелый луч солнца, замираю на дне шахты, а вернее на крыше лифта, который когда-то давно свалился сюда и почти истел от сырости и времени.

Замираю прислушиваясь к любым звука сверху и размышляя над тем, что увидел.

Ядра?

До сих пор я видел здесь ядра только у Хранителей и исчадий Тьмы… и эти твари, Призраки, гораздо болье похожи на исчадий, чем на людей. Значит ли это, что те обитают на дне шахты в клане Проклятых и Призраки населяющие другой мир — одно и тоже?

Скорее нет, иначе бы Охотники убивали Призраков ради ядер, ради новых рангов, а не для того, чтобы наполнить их кровью сосуды жизни… хотя, кто знает что ценнее. Одиннадцать жизней Сейджи делают его по-настоящему бессмертным… Да, бессмертным — если я не смогу придумать, как забрать его жизни.

И если Призраки — это исчадия Тьмы, то где их сердца? Здесь в руинах?

Нет, это точно не так, иначе бы Иса знал об этом. Он бы рассказ мне о сердцах Призраков, как рассказал об их крови, дарящей еще одну жизнь тому, сможет набрать её в свой сосуд.

Слышу сверху едва различимый шорох, а потом, почти сразу вижу морду твари — она разглядывает провал шахты, пытаясь сообразить куда я исчез. Можно было бы выдохнуть, ведь кажется, что Призрак потерял мой след, но плохая новость состоит в том, что его голова наклонена вниз, он внизу выглядывает того, за кем охотился… я правда оставляю следы или он успел заметить, как я прыгнул?

Мне нужно уходить из этого мира и уходить как можно скорее. Пока я не узнаю, как охотиться на Призраков, пока не подготовлюсь к такой охоте — каждое лишнее мгновение здесь, может стоить мне жизни

Безумие начинать сейчас медитацию, безумие отключаться, в ожидании когда снова появится тот самый символ, призрачная петля, прикоснувшись к которой, можно выйти из другого мира. Да, безумие это делать сейчас, когда от Призрака замершего вверху, меня отделяет лишь его короткий прыжок вниз.

И он прыгает, словно разглядев меня, затаившегося на дне шахты. Я тоже прыгаю, пружиной забрасывая своё, почти невесомое в этом мире, тело навстречу врагу. Я не хочу схватки, я пробую избежать её — я попробую проскользнуть мимо летящего сверху огромного призрачного зверя.

На мгновение мы равняемся и он полосует когтями, распарывая одежды и кожу на мне, он пробует поймать ускользающую добычу и лишь то, что мгновение нашей встречи слишком короткое — спасает меня.

За спиной у этого Призрака нет крыльев и изменить траекторию полёта он не может. Ему сейчас нужно упасть на дно шахты, оттолкнуться от него и только после этого делать новую попытку забрать мою жизнь.

Пролететь в одном прыжке десяток этажей — в этом мире просто. Он отбирает твой вес, но оставляет силу, превращая не только Призраков, но и Охотника в стремительное существо, быстрой, бесшумной тенью играющее с пространством. Тенью способной почти в одно мгновение перемещаться из одной точки в другую.

А еще — здесь нет воздуха. Вообще.

Призрачному миру не нужен воздух — здесь просто нет тех, кто вдыхает его. Здесь даже птиц нет, они остались там, где и всё другое живое.

Вцепляюсь в порог одного из верхних этажей, выныриваю из шахты и снова бегу, стараясь выиграть еще несколько мгновений и затеряться среди бесчисленных этажей.

А потом… потом я останавливаюсь. Останавливаюсь, чувствуя каким-то неведомыми струнами — погони больше нет. Или, может быть, всё проще — в мире от звуков остались только шорохи, но я все же слышал шаги преследующего меня Призрака… а теперь они стихли.

Еще я слышу тихий стон боли — я знаю эти стоны, я слышал их много раз. И я возвращаюсь к шахте лифта, возвращаюсь чтобы, склонившись, увидеть на дне колодца Призрака истекающего кровью.

Там внизу что-то торчало, я даже видел это краем глаза в темноте, я почти напоролся на это, когда падал, но мне повезло упасть рядом. А твари падающей вслед за мной — нет. Ей не повезло.

Я стою и разглядываю дрожащее тело там внизу, едва различимое в сумраке шахты и решаю — уйти или остаться.

Если он ранен, просто ранен, то лучше не испытывать судьбу — она только что дала мне шанс выжить. Но что если он умирает? Что если это невероятное везение, и я уже сегодня, всего через несколько минут, я получу еще одну жизнь? Прочный крохотный сосуд для крови Призрака, я по совету Иса, приготовил уже давно, в тот день когда вернулся.

Уйти или остаться…

Я вижу хвост твари на дне шахты — он словно злая змея играет, как будто пытаясь отпугнуть меня, отговорить меня сделать попытку забрать жизнь Призрака.

Вытаскиваю из ножен шигиру, сжимаю его рукоять в пальцах так сильно, что кажется, будто она начинает хрустеть под ними и падаю вниз. Это будет короткое падение, а когда оно закончится — я постараюсь найти лезвием своего шигиру сердце призрачного зверя.

Я пробиваю ему горло и тут же, не доставая лезвия из плоти Призрака, рву рукоять шигиру на себя, старясь сделать рану врага больше, старясь обескровить его.

Он хрипит, пробует сорвать своё тяжелое тело со штырей, которые сейчас приговаривают его к смерти, а хвост его бьёт мне в лицо, хлёстко, коротко… я едва успеваю увернуться. Быстрые удары хвоста грозят ослепить, от них невозможно уворачиваться бесконечно и я, забирая шигиру из горла зверя, с сожалением выпускаю свой добычу. Выпускаю ненадолго, только чтобы проскользнуть под новым ударом хвоста и отсечь его. Потом прижимаюсь к зверю, разыскиваю лезвием шигиру его сердце.

Лапы Призрака вцепляются в меня, забираясь когтями под кожу; обрубок хвоста бьёт в лицо, оглушая и я, уже почти добравшись до сердца, снова выпускаю зверя — слишком силён, слишком сложно. Мне бы помогли формулы, но сейчас не до них — каждое мгновение боя решает его исход.

Призрак, вспоров кожу ударом огромной лапы, отбрасывает меня в сторону и, изворачиваясь всем телом, делает новую попытку сорваться со штырей, которые держат его. Еще одну попытку и любая из них может оказаться успешной. Сейчас эти штыри ослабляют его, сковывают, оставляя мне шанс на победу… нужно добить его раньше чем освободится — слишком близка победа и моя вторая жизнь

Раньше чем успеваю снова броситься на его, сверху накрывает огромная тень, а через миг что-то входит мне в спину, пробивая грудь, я вижу шип, чёрный, огромный, в руку толщиной — точно такой же я видел на концах крыльев первого Призрака… похоже, и он пришёл за мной.

Отсекаю острие шипа торчащего из груди, отталкиваю тварь повисшую на моей спине и выпрыгиваю вверх, в надежде вскользнуть из смертельних объятий.

Он выпрыгивает за мной, шипя от боли или ярости, помогая себе крыльями — я слышу их удары, оглушающие в полной тишине вокруг… оказывается, крылья Призраков полезны даже в мире, в котором нет воздуха.

Бьёт на лету, промахивается и это спасает меня. Не желая больше испытывать судьбу — еще один удар огромных лап может оказаться последним для меня — ныряю в один из коридоров и бегу. И теперь я точно не буду останавливаться и возвращаться — вернуться за жизнью Призрака оказалось плохой идеей.

Я слышу удары крыльев за спиной — он летит за мной, срывая столетнюю паутину со стен и поднимая облако пыли, которое уже догоняет меня.

Он слишком близко.

Сворачиваю в одну из комнат — на свет, прыгаю и пролетев в воздухе десяток метров, выпадаю в окно. Падение длится несколько этажей, а когда заканчивается, когда касаюсь земли — бросаюсь в какой-то проём. Нужно просто оторваться, здесь невозможно спрятаться — эти твари слишком легко находят любого, кто пытается спрятаться от них. Уворачиваясь об обломков стен, которыми завалены улицы, бегу в сторону моего последнего убежища — Седьмого Неба, вдруг оно поможет мне.

Вот и и оно… Не останавливаясь, не оглядываясь, лишь радуясь тому, что за спиной пока не слышны удары крыльев, начинаю подниматься по отвесной стене башни. Поднимаюсь прыжками, огромными прыжками — так быстрее чем лететь.

Я прыгаю всё выше и выше, цепляясь пальцами за выбоины и уступы башни; ломая ногти, поднимаюсь выше от и выше от того, кто сейчас скользит вслед за мной — он всё же нашёл меня и теперь я снова слышу удары огромных крыльев.

Простая игра, приз в которой — мой последний шанс на жизнь. Мне нужно добраться до вершины Седьмого неба первым. Первым и живым. А потом прыгнуть вниз и постараться за время короткого падения вызвать тот самый символ очень сильно похожий на петлю.

Это сейчас единственный способ для меня вырваться из этого мира, другой возможности крылатая тварь не отстающая ни шаг — мне не даст.

Я не успеваю добраться до вершины совсем немного — скользящая за спиной тень Призрака набрасывается на меня, заставляя начать свой последний прыжок раньше чем собирался. Отталкиваюсь от каменной стены башни, и увернувшись от нового удара Призрака ныряю в небо.

Я не могу лететь, это слишком медленно. Я могу только падать, падать в безумной надежде за короткие мгновения падения отключиться от всего мира, от врага летящего вслед, от земли которая приближается с огромной скоростью и запаха смерти, моей смерти, которым сейчас пропитано всё вокруг… и вызвать этот проклятый знак, похожий на петлю.

Медитация в падении? Этот мир сошёл с ума и я вместе с ним…

Додумать эту мысль не успеваю — слишком велико желание жить. Оно, кажется, отключает всё во мне, очищает могз от мыслей и эмоция, очищает только для того, чтобы перед моими закрытыми глазами появился символ похожий на петлю.

И он появляется. Появляется, кажется, всего за одно мгновение до того, как я обрушиваюсь на груды обломков у подножия башни.

К счастью, я успеваю коснуться его взглядом, коснуться и сжечь, в последний момент ускользнув из смертельных объятий Призрака догнавшего меня.

* * *

— Я нашёл вас и вы живы, господин, — испуганное лицо Иса склоняется надо мной, лежащим на земле у подножия башни. — Это сразу две хороших новости. А третья хорошая новость состоит в том, что вам удалось вернуться из другого мира.

— Тебе нужно было было предупредить меня о том, что там ад, — я набираю полные лёгкие воздуха и разглядываю ярко-голубое небо над собой…

Мне нравится здесь… и совсем не понравилось там, в мире без цвета, воздуха и жизни.

Иса осторожно касается раны на моём лице.

— Я видел кровавый туман, господин, — говорит он. — Границы между нашим миром и другим — тонки и когда там случается схватка, кровь из ран просачивается в наш мир кровавым туманом.

Он лезет в сумку на плече, вытаскивает оттуда листок и кисть, и начинает писать на нём формулы. Я не вижу их, но точно знаю — это формулы лечения.

Закончив писать, он прикалывает талисман к моей пробитой груди и говорит, словно извиняясь:

— Я забыл сказать вам самое важное, господин. Если убить Охотника в другом мире, если убить его окончательно, забрать последнюю из оставшихся у него жизней — то кровью из его сердца тоже можно наполнить сосуд жизни.

Глава 7

— Призраки очень опасны, — говорит Иса, вешая на меня второй талисман. — Их оружие, зубы или когти — легко пробивают любую защиту. Нои, перед тем, как зайти в другой мир, вешал на себя сотню формул защиты… и всё равно терял жизни. Однажды боги улыбнулись ему, охота за охотой получалась удачной и он смог заполучить целых четыре жизни. Он был в одном шаге от того, чтобы войти в Остриё… да, в одном шаге. Но потом удача отвернулась от него.

— Да, а теперь от него осталась только зола, — я пробую встать.

Раны ещё болят, а сломанные кости еще только начинают срастаться, отзываясь резкой болью на любое движение.

— Вам нужно подготовиться, господин, — Иса подхватывает свою сумку, которую бросил на обломках стен рядом с тем местом, где я лежал, и идёт к виверне.

Он не стал садить её на землю, а отставил в паре метров от поверхности, так чтобы её огромные крылья своими громкими хлопками отгоняли хидо, которых вокруг собралось уже немало. Ходят кругами и поглядывают на двуногих — еще живую добычу. Если бы не виверна, они бы давно уже бросились на нас..

Иса хватает ремень свисающий с шеи шингу и протягивает мне.

— Подготовиться? — я, забрав узду, запрыгиваю на спину виверны.

— Вы только получили свой ранг и еще не понимаете, что такое Охотник и его враги. Призраки другого мира опасны, необычайно опасны, но есть кое-что что и пострашнее, — говорит он, усаживаясь на седло за моей спиной.

— О чём ты? — я заставляю виверну подниматься и направляю к крыше того самого здания, в котором у меня только что случилась стычка с Призраками.

— Големы и фантомы Кхарона — адские создания. Кхарон смог соединить технологии и силы стихий. Фантомы — это совсем новое открытие Кхарона, они смогли создать рукотворные создания, которым не нужен ранг Охотника, чтобы войти в другой мир… и самое невероятное, фантомы Кхарона — могут атаковать оттуда, из другого мира… и это ужасно господин. Создания, которые прячутся в другом мире, они совершенно не видны в этом, но подбираются совсем близко, они окружают вас, а потом убивают. Они легко могут убить самого сильного мастера… и даже Охотника.

— Мне не нравится то, что ты говоришь, — говорю я, обдумывая слова Иса.

Опаснее чем Призраки? Если у Кхарона целая армия таких… то здесь, в этих землях, не поздоровится никому. Семья, с тысячами Слуг и мастерами ранга Охотник опасна, но Кхарон мне кажется вообще непреодолимой силой. То, что они пришли сюда, на мои земли — очень плохо. Хуже не придумаешь.

Всего несколько сильных взмахов крыльев и вот уже виверна опускается на крышу. Ту самую крышу, под которой где-то совсем близко, в другом мире, лежит мёртвый Призрак. Призрак, кровью которого я мог бы наполнить сосуд жизни на своём поясе.

А потом… потом я бы выпил его, и опередил бы тех, у кого в клане всего одна жизнь, новичков вроде Дайчи и Кетсу… и это стало бы первым моим важным шагом внутри Семьи.

— Зачем мы прилетели сюда? — Иса с беспокойство оглядывается, не собираясь выбираться из седла.

— Там, — я показываю пальцем в каменные плиты под своими ногами, — возможно, лежит мёртвый Призрак. Мне нужна его кровь.

— Вы опять собираетесь заходить в другой мир?! — на лице Иса ужас. — Вы совсем не услышали меня, господин! Вам нужно подготовиться — все Охотники готовятся! И только вы просто нырнули туда… я не знаю, как вы остались живы, господин… и даже не хочу думать о том, как мало проживёте, если и впредь будете поступать так неразумно.

Я бы подготовился, вот только, боюсь, уже завтра или даже через несколько часов, тело Призрака истлеет или кровь его потеряет свои свойства… я ничего не знаю об этом, я не хочу рисковать возможностью заполучить еще одну жизнь прямо сейчас.

— Ладно, — я скидываю Сагзаро с плеча и выпускаю стрелу в огромную птицу сидящую наподалёку. Она замечает стремительный огненный след протянувшийся от моего лука к её сердцу, но взлететь не успевает, вспыхивает и сгорает…сгорает к счастью, не вся, а только перья.

— Принеси, — показываю на труп птицы.

— Я не создан для такого, — брезгливо кривится Иса. — Это работа для рабов. Я слишком благороден.

И он надувает щёки, видимо, показывая как велико его благородство.

— Иногда я злюсь, — говорю я, кастуя над плитами формулу пламени и огонь тут же вспыхивает… весело и жадно, ожидая, когда в него засунут птицу. — И когда я злюсь — я убиваю. Ты же не хочешь, чтобы я разозлился на тебя?

— Вы не убьёте меня, господин, — в голосе Иса звучит такая уверенность, что мне сразу хочется его пнуть. Что я и делаю, заставляя карлика взвыть от боли, осесть и ругаясь словами, которые я еще не слышал в этом мире, отползать в сторону.

— Бить меня — это так же позорно, как бить детей, — говорит он, когда боль стихает. — Тем более мастеру вашего ранга.

— Просто принеси птицу, — я показываю на обгорелое тело неподалёку.