Одаренный. Первые шаги

Я распихал по карманам полученные вещи и попросил у Валерона ключ от комнаты. Дескать, я забыл там телефон. Он мне его дал, и уже через пару минут я вернулся из бывшего техникума, чувствуя за пазухой ножны, в которых покоился Тетсуй. А до этого нож лежал в моём рюкзаке.

И когда мы снова собрались вместе, Бульдог произнёс:

— Раньше наша банда делилась на две двойки, но теперь с нами Стажёр. И так как именно я раздобыл его, то он приклеится ко мне и Испанцу. Проф, Молчун, вы не против?

Орк и гном отрицательно помотали головами, после чего мы поделили город по центральной улице имени Ленина на две условные половины и разошлись в разные стороны.

Горожане в это время по Лесинску уже практически не шастали, несмотря на то, что сейчас было лишь часов девять вечера. Так что мы без проблем бродили по стремительно пустеющему городу, который освещали одинокие уличные фонари, взошедшая луна и тонкие струйки электрического света, пробивающиеся сквозь щели между плотными занавесками, из-за которых порой слышались голоса и звон посуды.

Атмосфера в Лесинске была какой-то гнетущей: где-то злобно брехали собаки, каркали вороны и испуганно летали голуби. Казалось, что всё предвещало встречу с горгульями, но нет. Время шло, а они всё не показывались, а ведь мы уже обошли свою часть города. Но их всё не было и не было, хотя время перевалило далеко за полночь.

Да и у Молчуна с Профессором дела тоже шли не лучше. Бульдог позвонил им буквально минуту назад и выяснил, что и у них голяк. После этого разговора наша троица уныло переглянулась, а Испанец торопливо сказал, посмотрев на часы:

— Что будем делать? Может, вы часик без меня погуляете?

— А ты куда? — спросил у него Бульдог.

— Дела, — белозубо улыбнулся мужчина.

— Знаю, я твои дела, — пробурчал Валерон, напомнив мне Профессора.

— Я скоро приду. Ничего не случится. Ты же сам видишь, что город, скорее всего, безопасный. И наша информация, наверное, где-то неверна, — принялся убеждать его Испанец, украдкой подмигивая мне. — Да и тут недалеко, возле столовой.

— Я если что стрелять умею. Ну и драться могу, — вставил я.

— Ладно, иди, — отпустил его Бульдог. — Только быстро. Сунул, вынул и бежать.

Испанец радостно улыбнулся и мигом скрылся с глаз долой. А мы продолжили исследовать город и примерно через час начали сонно зевать. И чтобы окончательно не заснуть Валерон, криво улыбаясь, стал подначивать меня:

— Страшно, Стажёр? Вдруг сейчас горгульи налетят.

— Нет, не страшно, — вполне искренне бросил я и вдруг позади нас раздался какой-то хлопающий звук.

— Они уже здесь, стреляй! — заорал Бульдог и, несмотря на внушительную комплекцию, резко развернулся, а потом досадливо проронил, увидев ставню, которой игрался налетевший ветерок: — Вот тебе первый урок, Стажёр, не ори раньше времени, а то обосрешься в глазах товарищей.

— Хороший урок, — ехидно сказал я и немного встревоженно добавил: — Что-то Испанца долго нет. Мы так-то уже не меньше часа без него бродим.

— Виагру, наверное, бахнул, — усмехнулся рыжий охотник и достал телефон. — Сейчас мы его отвлечём от любовных утех, — он приложил аппарат к уху и спустя пару секунд громко сглотнул, а затем произнёс: — Выключен. Что-то мне это уже не нравится. Пошли-ка за ним. Что он там базарил? Возле столовой баба его ждёт?

— Вроде того, — промычал я, облизав губы.

Мы побежали в сторону столовой, а когда достигли её, то увидели, что она предсказуемо закрыта. На двери висел амбарный навесной замок, а окна были безжизненно черны.

Бульдог ещё раз позвонил Испанцу, но его телефон продолжал оставаться выключенным. И тогда мужчина лихорадочно прорычал, оглядывая пустую улицу:

— Ну и где его, млять, искать?! Сука, так и знал, что ему не надо было никуда идти. Он на этих бабах уже башкой тронулся!

— Может, просто телефон разрядился? — предположил я, хмуря брови, и внезапно ощутил знакомую дрожь шестого чувства.

— Ты чего? — прищурился Валерон, увидев, как у меня подрагивают пальцы.

Ничего не ответив охотнику, я торопливо осмотрелся и, не заметив опасности, начал пристально изучать окна домов, стены, а потом и растрескавшийся асфальт. И вот в одной из таких трещин, практически возле своей левой ноги, я увидел три зелёных шарика. Я быстро поднял их и показал Бульдогу.

Тому хватило пары секунд, чтобы всё понять и позвонить гному:

— Проф, бери Молчуна и быстро к столовой. Испанец пропал, а его телефон выключен. Кажется, та шалава из столовой — горгулья. Мы нашли её бусы. Похоже, Испанец сопротивлялся и порвал её побрякушку

На этом Бульдог закончил свой жаркий монолог и сбросил вызов. А уже через пяток минут возле нас появились запыхавшиеся охотники. Валерон быстро рассказал им, что произошло, и получил нагоняй от Профессора за то, что разрешил уйти этому быку-производителю.

— Да ты же знаешь его… — попытался оправдаться рыжий охотник. — Он же неуправляемый, когда дело касается перепихона.

— Давайте в следующий раз выясним, кто виноват. Сейчас надо найти Испанца, а то потом будем вспоминать, что этот парень был из тех, кто просто любит жизнь, — протараторил я, оглядывая троицу разнервничавшихся мужчин.

— Верно, — кивнул Молчун, одобрительно посмотрев на меня.

— Мужики, я хрен знает, где его искать. Горгулья же не будет жрать Испанца на улице, а значит мы не найдём его просто бегая по городу! — выпалил Валерон, яростно раздувая крылья носа. — И что теперь делать? Как его искать? По запаху?

— Завод и церковь, — неожиданно выдал Молчун, который стал до неприличия разговорчивым. К тому же ему пришлось развивать свою мысль, потому что он заработал три недоумевающих взгляда: — Мы знаем, что горгулья в этом городе не одна, так как они существа стайные. Значит, им нужно помещение, которое больше обычной квартиры, и где нет соседей, могущих услышать крики жертв. Но далеко горгульи Испанца не потащат, потому что они физически слабые. Выходит, что под эти цели подходит лишь заброшенный завод и церковь, которая, тоже не пользуется популярностью у местных.

— Охренеть, — потрясённо выдохнул Бульдог, вытаращив глаза. — Я от тебя за год не слышал столько слов, сколько сейчас, да ещё и таких умных.

— Согласен, — качнул плешивой головой гном и быстро добавил: — Так, я с Молчуном в церковь, а вы — проверьте завод.

— Окей, — кивнул Валерон и бросил Профессору ключи от «буханки». — Так будет быстрее, а то ты уже не молодой.

И гном, словно в подтверждение этих слов, не сумел поймать ключи. Они пролетели мимо его раскрытой ладони и упали бы на асфальт, если бы не я. Мои рефлексы сработали быстрее мозга, который ещё не успел осознать ситуацию, а я уже немного согнул ноги и вытянул руку, схватив ключи пальцами. И всё произошло настолько быстро, что перед моими глазами на пару мгновений размазался мир, словно пейзаж за окном скоростного поезда, мчащегося на всех парах.

Я сам изумился тому, как ловко и быстро поймал ключи. А уж гном так и вовсе поражено выдохнул, приподняв седые брови:

— Вот это да! Я так даже в молодости не мог, хотя говорят, что всякая молодость резвости полна.

— И я так не мог, — удивлённо поддакнул Бульдог, почесав щеку. — Ну ты, Стажёр, и даёшь… Каким-то спортом занимаешься?

— Угу, — угукнул я и передал ключи Профессору, конечно же, не став говорить, что мой спорт — это питьё вампирской крови, и даже не на время. Боюсь, охотники этого не оценят.

Глава 13

Издалека завод выглядел как прямоугольная коробка из бетонных плит, среди которых зияли провалы окон, оскалившиеся остатками зелёных стеклоблоков. Прилегающая территория оказалась огорожена сеткой-рабицей, но в ней было столько дыр, так что мы без проблем проникли за неё и вошли в здание. В руках наша парочка держала «макары». Если горгульи, действительно, здесь, то нам не стоит тратить время на судорожное доставание пистолетов из карманов.

Но вскоре мы выяснили, что на заводе нет никого, кроме призрака Сталина, который летал по разгромленным цехам и стонал: «Такую страну развалили, такую страну…»

Тогда Бульдог позвонил Профессору и обнаружил, что и его телефон выключен. Тут уж у нас не осталось никаких сомнений. Горгульи засели в церкви, прямо в самом центре города. И нам не оставалось ничего иного, кроме как броситься на помощь товарищам. Я даже не допускал мысли, что мы можем тупо сбежать. Хотя мне и было так страшно, что аж футболка стала влажной от пота, а руки дрожали, как у заправского алкоголика с похмелья.

А вот рыжий охотник вроде бы и не боялся вовсе. Он скорее был взбешён, отчего его глаза метали молнии, а вспучившиеся желваки чуть ли не протыкали кожу. И вот эти негативные эмоции словно добавили сил его ногам. Мы добежали до церкви едва ли не быстрее, чем это сделал бы ямайский спринтер. Но вот уже возле самого строения наша парочка сбросила скорость и Валерон, хрипло отдуваясь, проговорил, увидев «буханку» припаркованную возле крыльца:

— Они точно здесь, где-то внутри.

— Угу. Но мы же не пойдём с парадного входа? — проговорил я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал от волнения.

— Нет, конечно, — проронил охотник и двинулся вокруг церкви, но вдруг остановился и предупреждающе поднял руку.

Через секунду я услышал нарастающий шум мотора, а потом увидел милицейский «уазик», после чего наша парочка мигом спрятала «макары» и когда из машины выскочил давешний лейтенант, похожий на крысу, оружия он не увидел. Но одно наше присутствие в такое время возле церкви вызвало его закономерные подозрения.

— А чего это вы тут делаете? — спросил он, прищурив глаза.

— У нас люди пропали! — выдохнул Валерон, имитируя панику. — Кто-то утащил их в эту церковь!

— Чего-о? — недоумённо протянул милиционер и потянул носом. — Вы пьяные, что ли?

— Нет. Мы серьёзно! — протараторил я, задыхаясь воздухом.

— Они в церкви пропали? — переспросил лейтенант и после наших синхронных кивков сказал: — Пойду гляну, раз так. Но если вы мне голову морочите…Простым штрафом не отделаетесь.

— Хорошо, хорошо, — зачастил Бульдог, двинувшись за милиционером.

Но стоило нам сделать всего пару шагов, как Валерон опустил на голову лейтенанта свою правую «кувалду» и тот приуныл. Его ноги сразу же подогнулись, и он упал на землю, бесчувственно вытянувшись на ней.

Бульдог же склонился над ним и прошипел:

— Как ты, сука, вовремя тут появился. В ловушку завести нас хотел? Вот хрен тебе. Стажёр, этот чёрт, скорее всего, посвящённый.

— А если нет?

— Ну, тогда вышлю ему ящик пива по почте, чтобы холодненькое к шишке прикладывал, — прорычал рыжий охотник и снова стал обходить церковь, вытащив пистолет и карманный фонарик.

Я опять пошёл за ним, хрустя разбитым стеклом под ногами, а потом помог ему отодрать от окна фанеру, которая закрывала его. Бульдог подтянулся на руках и заглянул в окно, принявшись глядеть внутрь церкви.

Он повисел так секунд пять, а затем неуверенно сказал:

— Вроде никого. Сейчас точно проверю, — охотник забрался на подоконник и посветил фонариком во тьму церкви. — Точно никого. Залезай.

Бульдог протянул мне руку и я, ухватившись за неё, оказался на подоконнике, а затем и в самой церкви, где царила почти кромешная тьма, которую пронизывали лишь немногочисленные лучи лунного света, проникавшего внутрь через различные щели, включая и парадный вход, где дверь висела на одной петле.

— А где же наши? — прошептал я, достав свой фонарик и поводя им по сторонам. Весь пол был покрыт каким-то мусором, сломанными стульями, изорванной одеждой и гнилыми досками.

— Вон, видишь? — сказал Валерон, направив луч света на небольшой люк в полу. Возле него отсутствовала пыль. — Кажись, их туда уволокли.

Мы двинулись к люку, пытаясь ступать мягко, чтобы не потрескивали доски пола. Но нам можно было и не прибегать к таким ухищрениям, потому что некоторые груды мусора неожиданно завозились и из них выскочили крепкие мужики с блестящими глазами. Их оказалось одиннадцать перекорёженных рож и всё они бросились на нас.

Я тут же заорал, начав пятиться к окну:

— Что за херня?! Мужики, вы чего?! Я, конечно, слышал, что в провинции не любят москвичей, но чтобы настолько…

Но те будто не слышали меня. И тогда Бульдог выстрелил, спровоцировав и мой указательный палец. Я от неожиданности дёрнулся и нажал на спусковой крючок, посылая пулю в гнома, который был в синем комбинезоне, заляпанном машинным маслом. Пуля ударила его в левую сторону груди, и гном сбился с шага, но не упал и даже не закричал от боли. Он так же молча, с перекошенным от злости лицом продолжил бежать в мою сторону, как бы намекая, что мне писец.

Я же в этот миг почувствовал, как у меня на голове волосы встали дыбом, и услышал яростный вопль Валерона:

— Бежим, Стажёр! Это не горгульи! Валим!

Но отступать уже было поздно. Злобные твари взяли нас в кольцо, постепенно стягивая его вокруг наших шей. Конечно, мы отстреливались, но мужиков останавливали лишь попадания в голову. А в таких условиях, когда свет фонарей метался во все стороны, тяжело было попасть в небольшой овальный объект, который ещё и приближался с большой скоростью. Поэтому нам удалось убить лишь четырёх противников, а остальные семеро повалили нас на пол и стали метелить так, будто мы задолжали им по десять мешков пшеницы и стог сена.

Мой рот мигом наполнился кровью, перед глазами всё поплыло, а рёбра весело затрещали. И я уже готовится отойти в Рай, где меня ждали гурии и десять тысяч долларов, но мужики вдруг перестали мутузить наш дуэт и куда-то нас потащили, бесцеремонно взяв за ноги.

Как оказалось, наш вынужденный путь лежал к тому самому люку в полу. А уже за ним обнаружились каменные ступени, кои я пересчитал своей спиной. Потом меня потащили по подземному коридору, где до моих ушей стали доноситься звуки заунывного пения и перед глазами заплясали отсветы живого пламени. Неужели опять вампиры? Что же происходит?

Моё недоумение стало ещё больше, когда мужики притащили меня и избитого Валерона в овальный подземный зал, где на стенах висели факелы. В их свете блестели потные обнажённые женские тела. Женщины пели и извивались в диковинном танце вокруг продолговатого камня, на котором лежал распятый Испанец с кляпом во рту. Над головой охотника покоился перевёрнутый крест. Но я лишь мельком взглянул на него, больше увлечённый разглядыванием женских фигур. Все они оказались красивыми, подтянутыми и у них даже не имелось жирка на боках или целлюлита на задницах, хотя среди женщин наличествовали и те, кому было хорошо за тридцать. Заметил я среди них и ту метёлку из столовой.

А ещё здесь находились местные мужики, которых было десятка два и все они влюблённо таращились на женщин. В их глазах царило лишь неистребимое желание идти за этими дамами хоть на край света.

И даже когда на пол замертво рухнул один из мужиков, в груди которого зияли два пулевых отверстия, полученные в церкви, никто из местных не двинулся, чтобы помочь ему.

Я же вздрогнул от звука упавшего тела, сплюнул кровь, а потом угрюмо покосился на двух человек, которые крепко держали меня за руки и не давали встать. Мне можно было лишь сидеть, вытянув ноги.

Остальные охотники находились примерно в таких же условиях, как и я, ну, кроме Испанца. Тот лежал на камне. А вот в Бульдога, Молчуна и Профессора тоже вцепились грабли мужчин.

Тем временем лишившийся очков гном, близоруко щурясь, посмотрел на меня печальными глазами, шмыгнул разбитым носом и сухо, без страха, спросил у женщин:

— Что вы хотите сделать с нами?

Одна из них, выглядящая постарше прочих, визгливо захохотала, после чего остальные перестали танцевать и петь. Кажись, дискотека закончилась, и теперь настало время разговора. Так и вышло. Всё та же хохотунья с крупной грудью, нисколько не стесняясь своей наготы, грациозно подошла к гному и ласково пропела бархатистым голосом, проведя пальцем по его носу:

— Мы принесём вас в жертву, чтобы сохранить молодость и красоту.

— Вам лучше отпустить нас. Мы из ФСБ, — прохрипел окровавленными губами Бульдог, которого держали аж четверо мужиков: по одному за каждую конечность.

— Испанец нам уже всё рассказал, дурачок, — мягко сказала женщина, кивнув на брюнета, который глупо улыбался.

— А почему эти дебилы подчиняются вам? — спросил Валерон, мрачно посмотрев на мужиков. — У вас тут крайняя степень матриархата? Всегда знал, что добром это не кончится.

— Они опоили их каким-то зельем, которое, скорее всего, действует только на мужчин, — вместо женщины ответил Профессор. — Я так полагаю, что мы угодили в логово ведьм, а не горгулий.

— А ты сообразительный старичок, — сделала ему комплимент старшая ведьма, пока остальные женщины отдыхали от танца.

— Я вот только одного не могу взять в толк, — продолжил гном, потрогав кончиком языка дырку, появившуюся на место переднего зуба, — зачем приносить нас в жертву? У вас же полно местных представителей сильного пола. Для чего привлекать внимание, убивая приезжих?

— Они всего лишь тупой скот, — презрительно бросила ведьма, посмотрев на работяг. — А вы сильные, горячие. Ваша кровь даст нам нужную мощь и послужит для множества зелий.

— Ясно, — кивнул Профессор и ровным голосом уточнил: — Думаю, что нет никакого смысла запугивать вас кланом, который станет выяснять обстоятельства моей смерти?

— Ты прав, — улыбнулась ведьма, косо посмотрев на насупившегося Молчуна, который прожигал её яростным взглядом.

— Тогда хотя бы отпустите парнишку. Ему ещё жить и жить. Сотрите ему воспоминания, если можете, и отпустите, — попросил гном, бросив на меня короткий взгляд.

— Нет, я обещала его Живе, — отрезала старшая, посмотрев на девушку лет двадцати, которой, прямо сейчас, можно было выходить на подиум в нижнем белье. — К тому же он такой же охотник, как и вы. А я таких не люблю.

— Да какой он охотник? Сопляк, ёпта, — бросил Валерон, уничижительно глянув на меня. — Мы взяли его из жалости. Это его первый выезд в поле. Зачем он вам? Его кровь как жидкая водица. Проф прав на его счёт.

— Я всё сказала! — повысила голос ведьма. — Жива, подготовь мальчишку к ритуалу.