Одаренный. Первые шаги

Мы посмеялись над простенькой шуткой гнома и сели в поезд.

Вскоре я вернулся домой, где был атакован Пышкиным, который изнывал от любопытства. Ну и чтобы по два раза не рассказывать, я позвонил Ленке, увидев от неё смс, следующего содержания: «Как будешь дома, набери».

Эльфийка быстро ответила на звонок, словно не выпускала телефон из рук. А я нажал на кнопку громкой связи и вкратце пересказал ей и коту суть беседы в баре. И, конечно же, Ленка сразу же начала завистливо вздыхать:

— Я тоже хочу в Лесинск…

— Ленок, это не Мальдивы и даже не Крым, — насмешливо заметил я, укладываясь спать.

— Ты понимаешь о чём я, — буркнула она и добавила, будто я всё-таки не понимал: — Горгульи. Я тоже хочу принять участие в охоте на них. Мне нужен опыт.

— В этот раз ты точно пролетаешь. Но я попробую поднять тему твоего присутствия в нашей группе. Только я думаю, что ничего не выйдет. Там мужичайшие мужики от сорока лет и выше, да ещё и Бульдог немного расист. Так что вряд ли они примут тебя в свои ряды.

— Вот… динозавры, — пропыхтела девушка, явно состряпав недовольную мордашку.

— Ну, в чём-то они правы… — протянул я и услышал гудки в трубке.

Эльфийка сбросила вызов. Ну и шут с ней. Ещё вчера я бы может и стал переживать из-за неё, но не сегодня, когда познакомился с Яной. Мысли о ней отвлекали меня от всех неприятностей. Она казалась мне совершенной, но у неё явно должен быть изъян, ведь идеальных не бывает. Может, у Яны прописки московской нет или она храпит во сне?

Я усмехнулся своим мыслям и отправился в царство Морфея. Но проспал я недолго. Среди ночи меня разбудило настойчивое шуршание. Я резко открыл глаза и увидел рядом с кроватью Пышкина, который игрался с пакетом, приволочённым из кухни.

И как только я разлепил веки, кот невинно проговорил, мигом позабыв о пакете:

— А ты чего не спишь? Но раз уж проснулся, то пошли положишь мне поесть, а то в миске всё кончилось.

— Не мешай мне спасть, эгоист! — прикрикнул я на него и опять провалился в сон, не став слушать его обиженное бурчание.

Благо, что кот больше не пытался хитрить и успокоился до утра. Но вот уже после подъёма мне пришлось навалить ему целую гору еды, а потом я отлил немного амброзии в пластиковый тюбик и повёз тару к своей знакомой, которая работала в лаборатории.

Мне довелось с ней познакомиться в парке имени Горького, где она на скамеечке читала книгу по медицине. Я был так поражён фактом чтения, что подсел к ней, обратив внимание на то, что она тоже имела часть эльфийской крови. И спустя всего полчаса непринуждённой беседы я выяснил, что её отец был эльфом, а мать — человеком. И у них оказалась настоящая семья, то есть у её бати имелись настолько большие яйца, что он наплевал на мнение чистокровных и женился на человеческой женщине. Тут меня постиг ещё один шок, ведь такое встречалось крайне редко. Он стал добровольным изгоем среди своих и его вычеркнули из списка рода. Вот ведь… прям как мой отец.

А что касается сферы деятельности этой семьи, то все трое были заняты в медицине, а если точнее: батя руководил лабораторией, где проводили всякие опыты, матя была там же его замом, а дочь — простой лаборанткой. Вот к последней-то я и приехал, предварительно позвонив.

Полукровка согласилась выяснить из чего состоит амброзия, но с хитрецой в глазах потребовала награду и речь явно шла не о деньгах. Тогда я предложил сводить её в хороший ресторан, параллельно подумав о том, что, зная состав амброзии, смогу самостоятельно гнать эту жидкость. Полукровка же с радостью согласилась — и на этом мы расстались.

Я вернулся домой, купив по пути кожаные ножны для Тетсуя и небольшую стальную фляжку с пробкой на цепочке. Для чего она мне была нужна? Так для амброзии. Я полностью наполнил её и сунул в карман рюкзака, который собирался взять с собой в Лесинск. Мне, как и прочим охотникам, предстояло играть роль рыбака. Там, возле этого Лесинска, текла какая-то речушка и рос шикарный лес. В общем, легенда была вполне рабочей. Вот мы и решили придерживаться именно её.

Ну а вечером этого же дня мне позвонил Бульдог. Я подтвердил, что всё в силе и тот сообщил мне, что заедет за мной в шесть часов утра, чем заставил болезненно сморщиться мою внутреннюю сову. Всё же я сказал, что буду в это время ждать его возле подъезда. После этого мы попрощались, и я практически тут же позвонил Яне, решив, что хватит уже откладывать этот разговор.

Девушка ответила далеко не сразу, словно проверяла крепость моих потрёпанных нервов, но в какой-то момент из телефона всё-таки вылетел её звонкий голосок на фоне приглушённой мужской речи:

— Алло.

— Привет, это Матвей. Я решил-таки исполнить свою угрозу и позвонить тебе, — наиграно весело бросил я, хотя внутри изрядно напрягся. — А ты где?

— Дома.

— А это кто там говорит? — спросил я, намекая на мужской голос, и очень надеясь на то, что Яна не из тех, чей список бывших парней можно читать до утра.

— Да это брат. Я сейчас в другую комнату уйду. У меня вообще большая семья, — весело произнесла она и хлопнула дверью.

— Большая семья — это хорошо, — облегчённо выдал я, непроизвольно улыбаясь.

— Ага, особенно по утрам, когда выстраивается очередь в ванную комнату, — иронично сказала она и засмеялась.

Я подхватил её смех. И почти всю дальнейшую беседу в съёмной квартире звучали взрывы подобного хохота. Яна оказалась даже веселее, чем я предполагал. И с ней было очень легко и просто. Мне крайне понравилось общаться с новой знакомой, из-за чего разговор продлился несколько часов. А под конец беседы меня ждала ошеломительная новость.

— Ладно, Моть, мне уже пора спать. Завтра меня ждёт большой день.

— Какой? Суббота?

— Я вступаю в клан «Верные», — огорошила она меня и добавила: — Чмоки. Доброй ночи.

— Пока, — прохрипел я севшим голосом, понимая, что девушка с завтрашнего дня будет в одном клане с моими родственниками. Они, наверное, даже придут на её посвящение. Вот как интересно девки пляшут.

Я бы ещё поразмыслил над таким вывертом судьбы, но осознание того, что мне завтра рано вставать, заставило меня прекратить мучить мозг и лечь спать.

Утром же я ни свет ни заря хмурился возле подъезда, пытаясь зевать хотя бы раз в две секунды, а не каждую.

А вскоре до моих ушей донёсся натужный звук мотора, скрип кузова и шелест колёс. И всё это издавала болотного цвета «буханка» с кенгурятником и экспедиционным багажником, сваренным из труб, который крепился к крыше.

Естественно, что за рулём я обнаружил улыбающегося Бульдога, который был одет в майку цвета хаки.

Я сел на переднее сиденье подле водителя и бросил рюкзак в салон. Валерон же приподнято посмотрел на меня и проронил, упомянув моё прозвище, которое я получил вчера:

— Чего такой хмурый, Стажёр? Не выспался?

— Угу, — сказал я и хотел поправить одну из трёх иконок, которые оказались прилеплены к потрескавшейся панели, да только рыжий весело рыкнул, погнав машину прочь из двора: — Не трожь иконы, а то этот чермет совсем развалится. Всё на них держится.

Я вздохнул, предчувствуя, что путь будет тяжёлым…

Глава 12

Через несколько часов я уже порядком устал трястись по ухабам просёлочной дороги, по которой Бульдог решил сократить путь. И ведь даже не уснёшь на таких американских горках. Но хорошо хоть мой путь скрашивал Горшок, солист группы Король и Шут, который отчаянно голосил из динамика, заряжая меня энергией:

— …В чёрном цилиндре, в наряде старинном, в город на праздник путник очень спешил! По горам пробирался и улыбался, но камень сорвался в пропасть с горных вершин…

А вот сухой голос Профессора звучал не хуже колыбельной. Старый гном сидел в салоне и сквозь звуки рока рассказывал в основном для меня:

—… У нечисти полно своих дел и войн, так что если ты увидишь у разумного татуировку клана, то можно почти со стопроцентной уверенностью полагать, что он не из числа кровожадных тварей.

— Ага, — поддакнул Валерон, не отрывая взора от дороги, которая пролегала через поле пшеницы. — У нечисти считается зашкваром вступать в клан.

— Но есть и вполне рациональное объяснение, — вставил Проф. — Члены клана всегда на виду и тем же вампирам будет сложно скрывать то, что они не стареют и живут значительно дольше обычных разумных.

— А что, вся нечисть красивая и молодая? — завистливо спросил я, потирая пальцами глаза. — Как им удаётся так выглядеть и не стареть?

— Я считаю, что всё дело в крови, которую они пьют, и особом устройстве организма, что позволяет нечисти усваивать внутривенную жидкость разумных, тем самым затормаживая процесс старения, — проговорил гном, снял запотевшие очки и протёр их носовым платком, который затем отправил в карман спортивных штанов с лампасами. Он, так же, как и всё остальные охотники, включая меня, оделся во всё, что не сковывало движения, то есть в спортивное или военное.

— Проф, вот студентам своим расскажи всё это и у нас будет целая армия, — весело проговорил Испанец, который лежал на заднем сиденье, прикрыв лицо кепкой, чтобы скрыть его от жарких солнечных лучей, бивших в окно машины.

— Если я им расскажу о монстрах, живущих среди нас, меня отправят в дурдом на старости лет. Да и посвящённые могут заинтересоваться моей особой. А пока наша группа мелкие сошки — мы никому не интересны, — проговорил гном, тяжело вздохнул и посмотрел на невозмутимого орка Молчуна. — Мы ходим по тонкому льду. Нам и чудовищ надо убивать и в то же время нельзя привлекать к себе внимания, поэтому нам не стоит разрастаться до большой организации.

— Всё верно. Это как дружить телами с замужней дамой: и хочется, и муж может не вовремя заявиться, — приподнято протянул Испанец и принял сидячее положение, а затем посмотрел в окно и, помрачнев, проговорил: — Эх, помнится, пять лет назад я выбрался с Машкой вот в такие же места. Мы взяли с собой палатки, семь бутылок вина, сосиски и прочую еду. А ближе к ночи я разжег костер и уже через час Машку похитили. Она отошла в кустики, чтобы справить нужду. Я же в это время глупо улыбался у костра, в предвкушении бурной ночки. Но тут Машка громко закричала, и её крик стал удаляться от меня. Я бросился в лес… Но куда там. Мне лишь удалось разглядеть зеленоватую шерсть сгорбленного существа, которое утащило мою ненаглядную. Уже много позже, когда я стал погружаться во всю эту фантастическую тему, мне повезло познакомиться с Профессором, который и рассказал, что тогда, в лесу, Машку, скорее всего, утащил один из представителей племени Лихо.

— Сочувствую, — искренне проронил я и посмотрел на погрустневшего гнома.

Тот ощутил мой взгляд и надтреснутым голосом поведал:

— Внук. Его вечерком прямо из коляски утащил аспид, когда я задремал в парке на лавочке. Никогда себе этого не прощу.

— Сын, — коротко буркнул Молчун, после чего разумные замолчали и лишь Горшок продолжал реветь из колонок.

Но спустя пару минут Испанец проговорил, снова посмотрев в окно:

— Уже подъезжаем. Валерон, игрушки всё там же?

— Ага, за обшивкой и в полу, — ответил тот, глядя покрасневшими глазами на появившуюся асфальтированную дорогу, которая извивалась вдоль неширокой реки и вела к мосту, перекинутому на ту сторону.

А на другом берегу, в низине, раскинулся крошечный городок Лесинск. Он был с трёх сторон окружён густым лесом. И если верить официальной статистике, то в нём проживало тысяч пять жителей, в основном это были орки, гномы и люди. Эльфов тут не водилось. Они хоть и предпочитали природу, но не настолько глухие уголки. А Лесинск был той ещё дырой, живущей сельским хозяйством. Правда, здесь ещё была фабрика по производству восковых свечей и какой-то заброшенный завод.

При ближайшем же рассмотрении, когда мы преодолели мост и въехали в город, Лесинск производил ещё более удручающее впечатление. Его узкие улочки стискивали старые советские пятиэтажки с шиферными крышами и облупившимися фасадами и кое-где стояли домишки из брёвен, покрытых мхом и плесенью. Правда, были и вполне нормальные одноэтажные дома из красного кирпича с черепичными крышами.

В центре же города обнаружилась старинная заброшенная церковь из почерневших от времени брёвен, с покосившимся куполом и с заколоченными окнами.

Молчун, глядя на неё, пробурчал, сдвинув брови над широкой переносицей:

— Непорядок.

— Да тут всё непорядок, — поправил его Испанец. — Валерон, где нам хоть разместиться? Скоро уже вечер.

— Надо найти сельскохозяйственный техникум. Его прикрыли лет десять назад, а в здании сейчас живут всякие батраки, которые приехали на сезонные работы, — рассказал Бульдог, цепко осматривая дома, и вдруг облегчённо добавил: — Вон он, с синей крышей и решётками на окнах.

— А решётки зачем? Чтобы батраки не сбежали? — пошутил Испанец и следом задумчиво выдохнул: — Интересно, а здесь есть симпотные доярки?

— О деле думай, — резко бросил Профессор, недовольно поджав губы.

— Я просто мечтаю, — виновато улыбнулся тот и первым выскочил из машины, когда она со скрипом остановилась.

Я вышел следом и увидел дверь, на которой до сих пор висела облупившаяся табличка, свидетельствующая о том, что это техникум.

В это время Бульдог прошёл мимо меня и уверенно толкнул дверь здания, а затем бросил нам, прежде чем скрыться внутри:

— Вы пока вещи свои вытаскивайте, а я пойду дотрещусь о ночёвке. В понедельник мы уже должны быть в Москве.

И пока мы вытаскивали из салона свои рюкзаки и сумки, возле «буханки» материализовался худощавый человек лет сорока в милицейской форме. Его бегающие глазки, близко посаженные к длинному носу, обшарили наши лица, а затем он представился высоким, писклявым голосом:

— Лейтенант Иванов. Местный участковый. Кто такие? По какому поводу в наш город?

— Рыбаки мы, — за всех ответил Профессор, продемонстрировав сложенный спиннинг. — Мы много где уже бывали. Вот решили и сюда заглянуть. Тут у вас и река, и лес.

— Ага, ага, — покивал милиционер вытянутой головой с жидкими коричневыми волосами, которые облепили вспотевший череп. — Ну, стало быть, не озоруйте здесь, и вы меня больше не увидите. Лады?

— Да мы мужики спокойные, — махнул рукой гном. — Можете не волноваться, товарищ лейтенант. Город посмотрим, порыбачим, да и уедем.

Тот снова кивнул и потопал прочь по практически безлюдной улице, где было столько рытвин и выбоин, словно её несколько лет подряд бомбили во времена Великой Отечественной войны.

Испанец же тихонько заметил, нацепив модные солнцезащитные очки и кепку с американским орлом:

— Не нравится мне этот участковый. На крысу похож. Или даже хуже того — на матушку моей предыдущей пассии. Её все ненавидели. Ну как все… в основном я.

— Тебе никто не нравится, кроме красивых женщин, — буркнул Профессор, укоризненно покачав головой.

— Мне ещё бухло нравится, — улыбнулся тот.

В этот миг из бывшего техникума вышел довольный Валерон. Он сказал нам, что обо всём договорился и повёл нас на второй этаж здания, где в бывших учебных комнатах оказались обустроены «гостиничные номера». Нам досталось душное помещение с бело-голубыми обшарпанными стенами, тремя большими окнами, пятью панцирными кроватями, тумбочками, одним столом, вентилятором, радио и большим плакатом на стене, который разбирал устройство трактора К-700.

Испанец оглядел всё это и приподнято произнёс, посмотрев на меня:

— Ну, могло быть и хуже. Мы однажды ночевали в заброшенном магазине. Эх там и воняло мочой. Мне всё-таки кажется, что Профессор тогда не принял таблетки…

— Всё я принял, — огрызнулся старый гном, чьи впалые щёки немного заалели.

— Согласен. Тут почти пять звёзд! Турция отдыхает! — наигранно восторженно воскликнул Валерон и стал открывать все окна, чтобы проветрить комнату, где пахло пылью и потом.

— Ага, — вяло поддержал я и следом, понизив голос, спросил: — Как горгулий-то искать будем? Они же пока не обернутся, с виду обычные разумные.

— По большей части нечисть орудует ночью, — принялся объяснять Профессор, снова протирая очки, — так что нам придётся прогуляться по городу в тёмное время суток.

— А если мы их не найдём? У нас же всего две ночи, — справедливо заметил я, выбрав себе кровать у окна, где рядом была розетка.

— Нам и не надо их искать, — скупо сказал Молчун, хмуро посмотрев на меня. — Они сами найдут нас.

— Угу, наш красноречивый друг, который владеет словом на зависть всем, прав, — весело проговорил Испанец, улёгшись на кровать и заложив руки за голову. — В Лесинске с завидным постоянством пропадают приезжие. И как ты понимаешь, Стажёр, не из-за того, что город настолько хорош, что не хочется отсюда уезжать.

— А милиция? — вякнул я.

— А что милиция? Ну поспрашивают местных, да и всё. Тут вон лес рядом — всегда можно списать на то, что разумный заблудился или его сожрали оголодавшие зайцы, — ответил Валерон и добавил: — Кстати, сожрали… Я узнал, что здесь рядом есть столовая. Пойдёмте, похаваем?

— Пошли, — решил Профессор и с тонкой улыбкой вспомнил поговорку: — Есть калачи — не сидеть на печи.

Мы все вышли из комнаты, и рыжий охотник закрыл её на ключ. Следом наша пятёрка покинула здание и, перейдя дорогу, мы очутились в полупустой столовой, где немногочисленные мужики рабочей наружности встретили нас подозрительными взглядами.

На раздаче же оказалась приветливая миловидная женщина лет тридцати, которая одарила нас обворожительной улыбкой. На ней был чёрный сарафан в горошек, белый платочек, прикрывающий волосы, и светлый передник.

Испанец сразу же сделал охотничью стойку и стал заигрывать с женщиной. А та вроде бы смущалась, но глазками-то стреляла, поправляя бусы, которые лежали на пышной груди, и под конец их диалога взяла салфетку с номером телефона Испанца.

Остальная же четвёрка охотников, включая меня, просто умяла нехитрый ужин, а потом мы вышли на улицу. Здесь уже наступили сумерки, и Бульдог решил, что пора вооружаться. Он открыл тайники в салоне «буханки» и выдал нам перчатки, «макары» с глушителями и по одной запасной обойме.