Одаренный. Первые шаги

Разочарованно вздохнув, я пошёл вместе с девушкой по канализации, сжав левой ладонью фонарик, а правую руку, на всякий случай, засунул в карман с ножом. Вдруг здесь всё-таки кто-то есть? Хотя, очень вряд ли, очень. Ведь охотники за приведениями не уехали бы, не зачистив канализацию. Это придавало мне уверенности и глушило страх, благодаря чему я смог всю свою внимательность направить на изучение канализации, пытаясь найти следы лап или капли крови. В этом мне помогало обострившееся зрение, кроме которого ещё улучшился слух и, кажется, шестое чувство, хотя оно уже давно молчало. А вот остальные чувства вроде бы никак и не откликнулись на кровь двух вампиров. Вероятно, они и не прокачивались таким способом. Что ж, буду знать на будущее.

Пока же я продолжал двигаться по душной, вонючей подземной кишке, чувствуя, как у меня потеют подмышки и спина. По моим внутренним ощущениям мы уже шли минут сорок, а по часам на экране телефона — всего десять.

Но спустя ещё пару минут я впервые заметил кое-что интересное. На одной из стен красовались воронки от пуль.

Я победно указал на них Ленке и прошептал, сглатывая тягучую слюну:

— В кого-то стреляли. И пользовались глушителями, иначе бы весь район на уши подняли. Да и гильзы предусмотрительно собрали.

— Кто же это был? Очередной монстр? — протянула эльфийка, глядя на воронки, а затем с сухим смешком добавила: — Какая-то нервная выдалась неделька. Что ни день, то очередное чудовище, даже бывший звонил. А до этого мне за несколько лет никого не удалось отыскать. Сейчас же будто прорвало.

— Ага, — согласился я, разделяя чувства девушки. — К тому же все эти монстры оказались ближе, чем мы думали, буквально под ногами или в соседнем доме. Вот почему надо общаться с соседями, а то забьёмся в свои квартиры и даже не знаем, кто живёт на этаж ниже.

— Золотые слова, — поддержала меня Ленка.

— А то, — довольно улыбнулся я и следом сказал то, что мне пришло на ум буквально мгновение назад: — А ведь вампира, который выпил твою сестру, могли уже завалить. Я так понимаю, что желающих хватает.

— Точно… — выдохнула она и задумалась на пару секунд, а затем тряхнула головой и решительно проговорила: — Вот когда сама узнаю об этом, тогда и успокоюсь.

Я кивнул и молча пошёл вперёд, понимая, что процесс добычи таких сведений может затянуться на десятилетия. Впрочем, это выбор девушки. Мне бы просто пережить восемнадцатилетие.

Пока же я снова потопал по канализации. И вскоре мы вышли в основной коллектор, в котором заметно сильнее воняло тухлятиной, а мутная вода текла куда-то влево, встречая по пути ржавую решётку, перегораживающую подземный тоннель.

Я осмотрелся и двинулся к решётке, морщась от вони и оттого, что приходилось топать по воде, где плавал всякий мусор.

Девушка тоже была не в восторге от такого положения дел и даже проворчала:

— Ну и запашок здесь. Будто стухла куча мяса.

— Ага. И я, уже будучи почти специалистом по канализациям, могу с уверенностью заявить, что в подобных местах не должно так пахнуть. Если ты помнишь, то именно так воняло в том месте, куда вампиры из музея сбрасывали останки тех несчастных, попавшихся к ним на крюки. Из всего выше сказанного я могу сделать вывод, что тут кто-то жрал мясцо, — заключил я профессорским тоном и в доказательство своих слов посветил фонариком на стену, где блестели давно застывшие бурые капли: — Сдаётся мне, что это кровь.

— Ты думаешь, что мы набрели на логово того чудовища, утащившего милиционера? — проговорила Ленка, сквозь прижатый ко рту и носу платок, который она предусмотрительно захватила с собой.

— Весьма вероятно, — кивнул я, продолжая исследовать коллектор с помощью фонарика.

И тут вдруг луч электрического света выхватил из темноты какую-то блестяшку, лежащую возле решётки. Я торопливо подошёл к находке и увидел сморщенный старческий палец с золотым кольцом, снабжённым красным камешком.

— А вот, кажись, и пропавшая бабка. Ну, то есть, часть её. И, наверное, дорогая часть.

— Чего-о-о? — недоумённо выдала эльфийка, подходя ко мне.

— Палец, — бросил я, присев рядом с ним. — Он тебе нужен? Запасным будет, а то ты ж ничего руками делать не умеешь, так что он тебе может пригодиться.

— Заткнись, а, — огрызнулась девушка, которая расслабилась без моих подколов. — Давай оставим кольцо здесь. Негоже брать что-то у мертвецов. И если тебе так хочется сдать в ломбард это украшение, то я готова возместить его стоимость.

— Ничего мне не надо, — обиделся я, хмуро посмотрев на остроухую. — И вообще, пошли отсюда. Скорее всего, мы здесь больше ничего не отыщем. Охотники за привидениями всё прибрали. Зря только спускались. Ничего стоящего мы так и не нашли.

— Ну почему же, — не согласилась Ленка. — Мы теперь точно знаем, что здесь жил или жили не вампиры и не оборотни. Они же разумные и не стали бы обитать в таких мерзких условиях. Такое место больше подходит каким-нибудь гигантским крысам… или зомби.

— Или моей русичке, которая завалила меня на экзамене, — пробурчал я и двинулся к ближайшему люку. — Такой подлюкой была.

— А ты ещё и злопамятный, — неодобрительно заметила Ленка.

— А ты разве нет? — усмехнулся я и полез по скобам наверх.

— Это другое, — насупилась девушка, зло глянув на меня.

— Как скажешь.

Я вылез из канализации и помог выбраться эльфийке, а затем мы потопали ко мне в квартиру, где она вымылась и отправилась к себе домой.

Оставшись в хате только с котом, я попытался разговорить нож, но тот молчал. И Пышкин сразу же предложил выбросить эту неблагодарную скотину, раз он не хочет общаться со своим хозяином. Но я, естественно, не собирался расставаться с ним. Он же, как минимум, ещё одно доказательство того, что в нашем мире есть кое-какие крохи магии, ну или чего-то похожего на неё. Хотя какая это магия? Магия — это когда старушка на одну нищенскую пенсию умудряется заплатить за квартиру, купить медикаменты и ещё приобрести еды на целый месяц. Вот это магия. И ей начинаешь владеть только тогда, когда состаришься и выходишь на пенсию где-то в России.

Я криво улыбнулся своим невесёлым мыслям, а затем в очередной раз вздрогнул от сотрясших квартиру звуков дверного звонка.

— Дёрганным тут станешь, — прошипел я и поскакал в коридорчик вместе с котом.

А когда я глянул в дверной глазок, то порядком охренел. На лестничной площадке стоял тот самый рыжий кабан, продавший мне «макар». Он был облачён в кожаную жилетку, накинутую поверх всё той же футболки с надписью «Гражданская оборона», а на его волосах красовалась бандана с небольшими рисунками черепа.

Как рыжий отыскал меня? И зачем? Он решил забрать пистолет, как-то прознав о том, что я угрожал им орку? Возможно, возможно. В любом случае лучше не открывать ему дверь, а то вид у него больно суровый. Он явно явился не для того, чтобы рассказать мне о новой выгодной акции, которая появилась в его подпольном оружейном магазине: возьми два «макара» и получи рулон больших полиэтиленовых пакетов в подарок.

Между тем торговец продолжал давить толстым пальцем на пипку звонка, из-за чего у меня уже зубы заболели. А потом он пробасил, глянув в глазок с той стороны:

— Я знаю, что ты дома. Открывай, Матвей. Я следил за тобой.

— Ну на хер, — прошептал кот, припав мордой к щели между полом и дверью и втягивая носом воздух. — У него голос какой-то грозный, да и с лестничной клетки тянет кровью. И ещё он следил за тобой. Ну на хер.

Глава 10

Рыжий с мордой бульдога продолжал мучить звонок, похоже, не собираясь уходить. И попутно он говорил, пытаясь, чтобы его грубый голос звучал дружелюбно:

— Матвей, я хочу с тобой перетереть. Это в твоих же интересах. Не будь дураком. Открой дверь. Я знаю, что с тобой происходит и кто был в той канализации.

— И кто же? — решился я выдать себя. Уж слишком было велико моё любопытство.

Кот тут же сокрушённо выдохнул, схватившись лапами за голову:

— Ой дурак-к-к…

— Гули. Не голуби, как ты мог подумать. А те самые гули из америкосовской фантастики, — бросил торговец, радостно сверкнув глазами. — Отворяй ворота. Нам есть о чём побазарить.

— Ладно, — хмуро бросил я и открыл дверь, готовясь драпануть со всех ног, если дело примет дурной оборот. Но рыжий вроде бы не желал мне зла.

Он переступил через порог и панибратски представился:

— Можешь называть меня Валерон или Бульдог — ну, это моё прозвище.

— Неожиданно, — иронично заметил я, вызвав усмешку толстых губ мужика. — А какого хрена вы… ты следил за мной?

— Сейчас всё разжую, — заверил меня Валерон, снимая тяжёлые ботинки, которыми череп можно было проломить на раз-два. — Пиво найдётся? А то глотка пересохла.

— Э-м-м-м… — почесал я висок. — У меня вообще нет никакого алкоголя дома. Могу чай налить или молоко. Ещё есть пара банок колы.

— Молоко? — удивлённо повторил Бульдог и вдруг раскатисто заржал, хлопая правой рукой по своему пузику. — Молоко… твою мать… молоко. Я в твоём возрасте уже спирт жарил и девок мацал. Ладно, пошли хоть чаю глотнём.

Я потопал на кухню, где организовал два бокала чая и поставил один перед рыжим, который присел на стул, едва уместившись между стеной и столом.

— Ладно, погнали, — начал Валерон, шумно отхлебнув из бокала. — Я стал следить за тобой после того, как продал тебе игрушку. Мне сразу показалось, что ты что-то видел, какую-то нечисть… Колись, кто это был? Молчишь? Не доверяешь? Тогда слушай дальше. Я сам столкнулся с монстрами десять лет назад, когда увидел, как оборотень схарчил сердце моей жены. Он жрал его как какую-то зефирку, облизывая кровь, струящуюся по пальцам, а потом выскочил в окно и растворился в темноте. Конечно, мне никто не поверил, и сперва смерть жены хотели повесить на меня, но потом, когда я захлопнул пасть и перестал кричать на каждом углу о том, что мою жену убил оборотень, её смерть списали на сатанистов. Ну и, естественно, мусора никого не поймали и не посадили. Дело осталось нераскрытым. И вот с тех пор я охочусь на всю эту мразь, которая прячется в ночи, — закончил Бульдог и сделал ещё несколько глотков чая, а затем достал из кармана жилетки кнопочный телефон и зарядное устройство к нему. — Есть где подзарядить?

— Вон, — показал я ему на розетку возле окна. — Только она агрессивная. Может и ударить.

— Херня. Я сам могу кого хочешь ударить, — ухмыльнулся рыжий, вставляя зарядное устройство в розетку. — Только сегодня ночью довелось кое-кого так приласкать ботинками, что аж кровища во все стороны брызнула.

— Кого именно приласкать? — спросил я, переваривая услышанную информацию и понимая, что кот мог учуять запах крови именно «кое-кого», который шёл с лестничной клетки.

— А, — махнул рукой мужик и вернулся к прерванной теме: — Вот ты думаешь, что я всем оружие толкаю? Нет. Только тем, кому мерещится всякая нечисть, чтобы дать этим бедолагам шанс защитить себя. Да, я беру деньги с таких разумных. Но ведь игрушки я не на помойке нахожу. Мне их тоже приходится покупать. Ну и порой я слежу за теми, кому продал оружие. Вот поэтому я и видел все твои ночные приключения с той остроухой по имени Ленаэль. И если бы вам совсем уж было жопно, то я бы вмешался.

— Получается, что за Ленкой ты тоже следил, когда она купила у тебя «макар»?

— Ага, — кивнул он, поправив бандану, сползшую на лоб. — В том году это ещё было. Три дня за ней ходил, как собачка, но так ничего и не увидел интересного, зато узнал её историю.

— А ты с ней вот так тет-а-тет не разговаривал?

— Нет. Я ненавижу подпускать баб к нашему делу, да и не люблю остроухих. Хрен с ними с полукровками вроде тебя, но чистокровные. Они же говнюки высокомерные. Не люблю, — признался он, допив чай одним глотком. — А что касается баб — им же ещё рожать надо. Пусть мужики их защищают. Правильно же?

— Правильно, — согласился я, хотя имел несколько иное мнение на этот счёт.

— А где твоя мать? Батя? — неожиданно спросил Валерон.

— Нет их. Погибли в пожаре, — сухо выдал я официальную версию следствия.

— Хреново, малец. Тебе хоть восемнадцать-то есть?

— Угу, — соврал я.

— Это хорошо, хотя выглядишь ты младше, — заметил Бульдог, поставив на стол локти. — Так зачем ты игрушку у меня покупал? Что-то видел?

— Даже больше, чем видел… — протянул я и, поколебавшись, рассказал Валерону о том, как мы с Ленкой завалили вампира, а потом стали свидетелями разборки кровососов и оборотней. Конечно, я умолчал о своём «пристрастии» к крови упырей и живом оружии. Но рыжий всё равно был потрясён.

Он покрутил волосатой головой, тараща глаза, и выдохнул:

— А говорят, что у нас молодёжь не та! Ну ты ваще… Сам выбрался и спас эту остроухую Баффи, у которой, оказывается, тоже есть яйца.

— Ага. Большие, лохматые, стальные, — иронично поддакнул я, а затем спросил, уже догадываясь для чего Валерон пришёл ко мне: — Ты ведь хочешь, чтобы я присоединился к твоей охоте?

— В точку. Одиночки не побеждают армии, — не стал кривить душой рыжий. — И меня совсем не волнует то, что у тебя не усы, а три жалкие волосюшки. Ведь даже если ты умудришься убить ещё парочку вампиров или оборотней, то спасёшь десяток жизней, а то и больше. Простой математический расчёт.

— И какая у тебя команда или ты один? — не обидевшись, проговорил я, отметив грубоватую манеру Валерона рубить сплеча правду-матку.

— Со мной ещё троица тех, кто хочет кровью чудовищ заглушить боль своих ран, — неожиданно поэтично произнёс рыжий.

— Красиво выразился, — не преминул заметить я, цокнув языком.

— Так Профессор говорит. Я тебя с ним сведу. Мы вечером собираемся в баре, чтобы обговорить одно дельце, и я тебя приглашаю.

— Какое дельце? — заинтересованно спросил я, согласно кивнув.

— Есть инфа, что в Лесинске — это крошечный городок в пятистах километрах от Москвы, заправляют горгульи. И нам надо бы с ними разобраться.

— И горгульи существуют? — изумился я, отправив брови в космос. — Просто жесть!

— Ага. И они, и гули, и прочая нечисть. А оборотни и вампиры самые многочисленные из них.

— А расскажи-ка мне о гулях, раз они жили у меня под боком, — попросил я, находясь в странном состоянии, будто попал в фэнтези роман.

Наверное, Пышкин испытывал что-то похожее. Кот глядел на рыжего круглыми глазами и, по-моему, даже не дышал, боясь пропустить хотя бы слово. Он так даже Рен-Тв не смотрел или Animal planet.

— Ты знаешь, мне и самому-то гули не очень понятны, — признался Валерон, бросив взгляд на массивные наручные часы, выполненные под золото. — Они что-то вроде лишившихся разума людей с мозгами, повёрнутыми на поедании разумных. При этом гули боятся солнечного света и выглядят почти как зомбаки из фильмов.

— А как они появляются?

— Профессор говорит, что в их слюне содержится какой-то вирус и когда он попадает в кровь разумного, тот превращается в гуля.

— Вампиры так же размножаются?

— Нет. Вот в их-то случае все сказки об укусах, превращающих в упырей, — говно собачье. Вампиры и оборотни размножаются так же, как люди. Они дают потомство, которое становится таким же, как родители. А если вампир или оборотень скрестится с обычным разумным, то в итоге получится ребёнок, у которого не будет способностей своего родителя-монстра. Ну, так говорит Профессор.

— Башковитый он у вас, — улыбнулся я, вспоминая Виктора, который, оказывается, был многодетным отцом. И вот что ещё мне интересно — а где же матушка-вампирша? Проматывает на Мальдивах материнский капитал? Или её уже грохнули? Надеюсь, что нож был прав и в гнезде, действительно, было лишь пятеро кровососов.

Между тем Бульдог встал из-за стола и сказал, что у него дела. Следом мы обменялись номерами телефонов и он свалил в жаркий московский полдень, сообщив мне время встречи, название бара и запретив кому бы то ни было рассказывать о нашем разговоре.

После его ухода, я возбуждённо обсудил услышанное от Валерона с Пышкиным. И тот, пока мы болтали, от волнения вылакал целую миску молока.

А затем я опять едва не помер от разрыва сердца, когда из комнаты внезапно раздались громкие мужские крики:

— Хозяин! Хозяин!

— Тьфу, твою мяу, напугал! — сердито выпалил кот, который изогнулся дугой, распушив хвост. — Чего ему надо, ржавчине этой?

— Сейчас узнаем, — бросил я, уняв колотящееся сердце, и пошёл в комнату, где на шкафу в картонной коробке из-под обуви лежал нож.

Я вытащил его и взял в руки, косясь на кота, который выглядывал из коридорчика, видимо, опасаясь того, что Тетсуя попробует ему отомстить за тот инцидент со сливным бочком.

Но нож никак не обмолвился об этом, а проговорил полудохлым голосом:

— Хозяин, мне нужно впитать душу. Я слабею. Жизнь покидает меня. Забвение всё ближе и ближе. А если душа будет сильной и яркой, то моя мощь вырастет.

— Ясно, — бросил я, задумчиво морща лоб. — А что значит — «моя мощь вырастет»?