Помоги проекту - поделись книгой:
Я же подумала, что пора уже и честь знать — сколько можно отписать? И вылезла на студеный воздух.
Пулей забежав в павильон, я фигуркой Жду-на расплылась на деревянной лавочке у окна. Вода всегда действует на меня умиротворяюще, лучше любого снотворного — прежде чем пойти одеваться, я должна очнуться и прийти в себя.
Тем временем у себя в голове я решала крайне неприятный вопрос. Достаточно скоро мне предстояло пережить волнительное событие — покупку квартиры. Увы, ни разу грузовик с мешками денег не переворачивался на моей улице. Не лился с неба денежный дождь и прочие всевозможные «не». Каждая копейка добывается мною с огромным трудом. И вот теперь я должна отдать свои кровные или за страшную халупу умеренных размеров на Гадючьих выселках, или за те же деньги приобрести бобриную хатку поцентральнее, но размером примерно мне как раз в талии. И денег было ужасно жаль тратить не на квартиру мечты, и покупку жилья уже оттягивать было дальше некуда. В целом, расслабленное в горячей воде состояние и хорошее настроение я себе экономическими подсчетами здорово испортила. Не надо было об этом думать.
Вздохнув, я прислонилась мокрой головой к прохладной колонне.
Со стороны входа показалось знакомое семейство: моя убийца Анна несла на руках маленького Мишеньку, глава семьи шел сзади и беседовал по телефону.
Мать усадила сына на лавочку и сняла с него шарфик. Владимир перешел на повышенные тона, и развернувшись, пошел обратно, на улицу, видимо чтобы не мешать отдыхающим громкими разговорами. Анна вдруг схватилась за живот и поморщилась. Ребенок, оказавшийся на лавочке без поддержки, немедленно начал заваливаться на бок. Он, бедолага, видимо совсем не может сидеть без опоры. Мать его продолжала круговыми движениями наглаживать живот, невербально сигнализируя о внезапно возникшей у нее неудобной проблеме.
Я только было хотела вылезти из-за колонны и предложить свою помощь, как Анна подхватила малыша и зашла с ним в кабинку для переодевания. Постояла там пару секунд и вышла уже без мальчика, на ходу давая указания:
— Посиди здесь одну минуту, я сейчас вернусь. Только не упади.
Ну да, логично, в кабинке мальчик хотя бы сможет опереться спиной на стенку — лишь бы не свалился с лавочки. К счастью, сейчас вечно рыдающий Мишенька молчал как рыба.
Я тут конечно же подумала, что всегда успею подбежать, если ребенок заревет, но с другой стороны — будет ли от меня какая-то польза? Я же совершенно не умею обращаться с особыми детьми — Бог миловал от такой практики.
Я пожала плечами, и решила посушить волосы на стойке у входа. Между дверей Владимир гневно выговаривал кому-то в трубку:
— Что значит: «Мы посетили отель и остались довольны?» Мы вообще-то живем у вас и выезжать не планируем! Алло! Алло! Алло, вы слышите?
Калач нервно тыкал пальцами по кнопкам:
— Отель? Ай м Владимир Калач! Ю колл ми. Как не колл? А вот только что кто мне колл и букинг камент аск? Нот просили?
Мне надоело слушать, как человек истерит из-за обычной ошибки (видно растяпа-Иштван перепутал телефоны гостей), свободного фена все равно не было и вернулась на свою лавочку.
Только было я возобновила изучение разных ужасов на сайте московских квартирных объявлений, как меня отвлекли крики Анны:
— А почему это дверь закрыта? Миша, ты что сделал? Миша, открой маме! Миша! Миша! Миша!
Тут уже я не выдержала и насколько могла резво вскочила со скамейки. В соседнем проходе Анна неистово трясла закрытую дверь.
— Что случилось?
— Вы?! — увидев меня, Анна остолбенела, будто увидела привидение, но тут же переключилась на свою проблему. — Я тут оставила ребенка…
— Да, я видела.
— Миша там закрылся изнутри!
Как это? Насколько я поняла, у него не очень развиты двигательные функции. Как, интересно знать, мог закрыться в кабинке ребенок, который не то что ходить, сидеть самостоятельно не может?
— Думаю, тут просто случайно сработал электронный замок. Кабинка запирается прикосновением специального браслета к датчику.
— Это как?
— Ну, может кто-то прошел мимо, нечаянно взмахнул рукой. Я позову кого-нибудь на помощь!
— Хэлп ми! Хэлп ми плиз! Киндер! Мальчик закрылся в кабинке для переодевания!
— What?
— Гоу, гоу! — достаточно быстро убедила я сотрудника купальни пойти со мной.
Мужчина подошел к кабинке, и Анна, знающая английский получше меня, быстро объяснила ему что-то про «май сан».
Работник подергал дверь кабинки — помощник! Подергать мы и без него могли. Приложил браслет — дверь никак не среагировала. Затем поймал за руку пробегающего мимо коллегу и попытался открыть замок его браслетом — бесполезно. Судя по всему, дверь была заперта изнутри на защелку.
— Сделайте же уже что-нибудь! — заорал незаметно подошедший сзади отец мальчика.
Он оттолкнул сотрудника и начал уже сам энергично трясти дверь.
Сотрудник убежал за подмогой и буквально через несколько минут вернулся с совершенно аутентичным венгерским слесарем (что было понятно по его рабочему комбинезону).
Мишенька тем временем не подавал никаких признаков жизни из-за закрытой двери. Родители его привычно собачились шепотом.
— Как ты могла ребенка бросить?
— А что мне было делать? Ты же вечно занят!
Слесарь поковырял замок отверткой, но никакой пользы это не принесло — дверь стояла как мертвая. Подошел мужчина в цивильном костюме, похожий на начальство, буркнул пару слов на венгерском, после чего слесарь куда-то исчез и появился уже с топором.
В узком коридоре образовалась самая настоящая пробка из зевак.
Слесарь попытался отжать дверной проем, но эффекта от этого действия не было никакого. Тогда он размахнулся и треснул изо всех сил по двери. Бедный ребенок, он сейчас там умрет от страха! Сцена как из фильма ужасов: маленький мальчик закрылся в шкафу, а маньяк ломится туда с топором.
В конце концов замок как-то удалось поддеть углом инструмента. Слесарь еще пару раз наподдал двери плечом и вместе с дверью влетел внутрь.
— Ребенка зашибешь! — завопила я, испугавшись, что дверь придавит Мишеньку.
Ан не зашибла.
Слесарь вышел из кабинки, пожав плечами.
— No boy.
В каком смысле ноу? А где же он? Я сунулась внутрь — кабинка действительно была совершенно пуста.
Отец мальчика вышел из ступора и начал дергать по очереди двери других кабинок. Некоторые поддавались — ребенка в них не было, другие были заперты.
Владимир выскочил в коридор и побежал в другой проход, но я вернула его, окрикнув.
— Владимир, вернитесь! Я же здесь сидела и видела своими глазами, как Анна закрывала именно эту кабинку!
С крайне недовольным выражением лица, Цивильный отдал распоряжение смотрителю открыть все двери в раздевалке.
Работник послушно начал поочередно прикладывать свой браслет, открывая и снова запирая кабинки с чьими-то пальто и джинсами. Ни в одной клетушке мальчик не обнаружился.
Анна закрыла руками рот и завыла в ладони.
Что это еще за фокусы? Я же своими глазами видела, как мать занесла ребенка в этот отсек, а через пару секунд вышла одна. Куда он мог деться? Да еще и не имея возможности двигаться?
В плохих детективах человек часто пропадает из запертой комнаты. Ну а кто сказал, что тут у нас сейчас случился детектив хороший?
Я осторожно отодвинула воющую мать и осмотрела загадочную кабинку, зачем-то поглотившую несчастное дитя. Ну нет. Из этого даже плохой детектив не сваришь — стены кабинки начинаются примерно в сорока сантиметрах от пола. Тут миниатюрному от болезней Мишеньке чуть ли не в полный рост пройти можно — если бы он мог ходить, или хотя бы ползать.
Кроме того, была роскошная возможность выбраться (для здорового человека, разумеется) и сверху — потолка кабинки для переодевания не имели. Да даже если допустить, что малец вылез каким-то образом в проход между кабинками — куда он делся дальше?
С одной стороны, прямо напротив прохода сидела я сама и могу поклясться своей треуголкой, что никакой ребенок совершенно точно отсюда не выползал и инопланетяне его не похищали — ну, во всяком случае, приземления тарелки я не видела, мальчик не вылетал и не выбегал из кабинки.
Так куда же он делся, простите? Что за фокусы?
С другой стороны проход заканчивался окном. Окно? Я подошла и подергала старинную, хорошо отреставрированную фрамугу. К моему изумлению, створка легко подалась — окно было всего лишь слегка прикрыто, но не заперто. И никаких решеток (кому и от кого их тут ставить?) тоже не имелось.
Ну да, ну да. Семилетний, едва на три года тянущий мальчик с детства притворялся немощным. А потом ему надоело вести двойную игру, он резко решил изменить жизнь, встал и ушел на своих согнутых ногах. Причем ушел он явно через окно, проявляя чудеса эквилибристики — больше никак.
Это знаете-ли, не детектив. Это уже фантастика с психоделическим уклоном.
Откуда-то вместе прибежали Цивильный с Владимиром.
— Звоните в полицию! — скомандовал местный начальник непонятно кому.
Если это он мне, то какого фига? Причем тут я вообще? Если своему сотруднику, так давно уже надо было догадаться.
— Закрыть все двери в здании! Никого не выпускайте до приезда полиции! — продолжал отдавать весьма разумные указания Цивильный.
Действительно, полиции будет намного проще, если все двери прямо сейчас закроются, и она сможет опросить всех не разбежавшихся свидетелей. А то люди такие, кто вообще ничего не видел — столпятся и станут галдеть, а важные свидетели попрячутся в норки — ищи их потом с собаками.
Народ все прибывал в раздевалку. По громкой связи не очень разборчиво объявили нечто, что я сочла настоятельной рекомендацией не покидать помещения до приезда полиции.
Кабинку и окно я уже ранее осматривала, но решила все-таки, пока есть время, заглянуть в проход еще раз. Совершенно ничего интересного. Ну то есть абсолютно. Кроме какого-то чека на полу, на венгерском языке. Не знаю зачем, машинально я сунула его в карман халата.
Надо было бы, конечно, принести пользу обществу и защитить место, откуда пропал мальчик, от затаптывания следов. Но Бог знает, как я должна это организовать с моим шикарным английским. Не могу же я, в самом деле, встать здесь с растопыренными руками?
Добрые дела я на сегодня ограничила тем, что протянула всхлипывавшей Анне стакан холодной воды из ближайшего кулера. Отец мальчика крепился изо всех сил. Он не плакал, но выглядел, надо сказать, тоже достаточно неважно.
Цивильный куда-то быстро вышел и вернулся в сопровождении излишне заросшего кудрявого мужчины, может быть слегка моложе пятидесяти. Он был в добротном, правда не очень новом бежевом плаще и чем-то отдаленно напоминал старого боцмана. Вместо трубки этот морской волк держал во рту карамельку на палочке.
— Major Bujtor, — лаконично представился полицейский.
— Ну, очень приятно. А что теперь будет? — поинтересовалась я чем мне предстоит заняться.
— You will need to answer a few questions, — майор велел мне ждать своего часа, чтобы ответить на несколько его вопросов.
Буйтор, Буйтор — какая знакомая фамилия! Политик, что ли, у них такой был в советское время… Хотя нет — тот был наоборот, Имре Надь. Сейчас не вспомню, конечно.
Мне пришлось плюхнуться обратно на лавочку — так было удобнее наблюдать за происходящим. Имре Надь, то есть, разумеется, майор Буйтор, куда-то увел безутешных родителей. Коридор меж тем наполнялся полицейскими. Уж не знаю, где они раздобыли такие штуки, которыми в аэропортах разделяют очереди, но именно этими столбиками перекрыли проход.
Собака неизвестной мне породы, которую привела на поводке девушка в форме, незаметно подкравшись, слегка коснулась холодным носом моей ноги. Я вскрикнула и на всякий случай спрятала конечности под лавку.
Пожалев о быстро кончающемся заряде телефона, я было попробовала вернуться к водным процедурам, но и там все было плотно оцеплено полицией.
Сотрудники купальни бегали вокруг с баграми, что-то страшно гудело — видимо насосы, так как уровень воды в чаше бассейна уменьшался на глазах. Наверное, полиция хочет убедиться, что мальчишка не свалился в воду и не утонул…
Через стеклянную стену коридора я прекрасно видела, что происходит. Наконец вода в купели иссякла и показалось пустое, к счастью, дно. Мальчик по состоянию здоровья и не мог туда добраться, но все же хорошо, что его там не оказалось.
— Let’s
Это был майор Буйтор. Я послушно пошла за ним.
В комнатке типа санитарной, вероятно, служащей в купальнях для оказания первой медицинской помощи в случае чего, на кушетке сидел точно такой же кудрявый мужчина как майор, только слегка помоложе, и что-то писал.
— Tell Tommy what you saw today, — попросил меня Буйтор рассказать помощнику Томми, что я сегодня видела.
Я понимала, что его явно интересуют не мои приключения с сантехниками или разговоры с бабой Светой и, может быть, рада бы была рассказать Томми все, что мне известно, но на каком, интересно, языке я должна это сделать? Благо, я еще худо-бедно понимаю, когда ко мне обращаются на английском, мысленно перевожу почти все, но вот подробное изложение событий на том же языке боюсь не осилить. Ну, во всяком случае, попробую.
— Я сидела в лонг холл, — надеюсь, я понятно объяснила, что я сидела в длинном коридоре? — Мазер бой оставила его в одной из кабинок. Она его донт лок.
— Why did she leave the child alone?
Мои щеки налились стыдливым румянцем. Ну как же тебе объяснить, почему она его одного оставила?
— Ну, Миша должен был просто подождать мать.
— Where did she go?
Как, интересно, по-английски будет «какать»?
— Ну это… мазер бой гоу ту реструм, дабл-ю си.
Тут Томи задал мне самый гениальный вопрос:
— Why?
Что значит: для чего она пошла в туалет? Я что, действительно должна это слово вспомнить?
— Мазер бой, как бы это сказать, хев пейн ин стомак.
Как еще сказать на чужом языке, что у Анны случилось расстройство желудка, и именно поэтому ей приспичило бросить мальчика и убежать в туалет?
— Good. And who else came in there?
Куда туда? В кабинку, что ли? Сделаем скидку на то, что Томми тоже задает вопросы на чужом ему языке. Кажется, сейчас он спрашивает меня о том, не подходил ли кто к кабинке для переодевания, в которой сидел мальчик.
— Нот. Там совершенно никого ноубоди. Зироу пипл. Ноубоди к кабинке совсем.
Поделиться книгой: