Сломанный мальчик

Но увы, Агента 007 из меня не получилось. Магазин, куда заглянули влюбленные, был пустоват и спрятаться мне было решительно негде.

Пока я размышляла, Виктор, как мне показалось страшно раздраженный, появился в дверях один, без своей спутницы — я едва успела отпрыгнуть за витрину с часами.

Ну, значит разошлись они на сегодня. За одной Анной следить было как-то вообще неинтересно — что я, женщин на шоппинге не видела? Выпученные сухие глаза и сто несочетающихся товаров в корзине я и без всякой слежки всегда описать смогу.

Я махнула рукой ближайшему таксисту на стоянке перед торговым центром, легко убедила его доставить меня на улицу Рожа и уже через пятнадцать минут беззаботно беседовала с нашим портье.

— Гуд ивнинг, Иштван!

— Hello, Alina! How are you? — вежливо поинтересовался работник отеля.

— Дела? Вери гуд! Купила вот купальный костюм, — хотела было добавить «По твоему совету», да махнула рукой: с моим знанием английского иронизировать все равно не получится.

Я, в силу своей природной общительности, хотела подробно рассказать Иштвану как я каталась по голубому Дунаю на прогулочном кораблике «Легенда», да вовремя заметила, что портье давно уже уткнулся обратно в свой телефон, и дела его мои интересуют не больше, чем труды Карла Маркса, пусть даже и переведенные на венгерский.

Надо бы еще конечно поговорить с ним о завтрашней замене труб в подвале, но напрягаться лишний раз, составляя фразы на неродном языке, мне сейчас не хотелось.

В отеле до сих пор чувствовалась повышенная влажность. Ну ладно, лишь бы сантехники завтра не подвели и с утра точно пришли ремонтировать это безобразие.

Вздохнув, я гордо ушла к себе в номер. Так бы я написала, если бы мой уход не превратился в преодоление препятствий. В холле тут и там высились баррикады из обрезков старой трубы, подлежащей утилизации. Ладно, как говорится, подумаю об этом завтра. В Москве мне для этого нужно было бы вызвать специальную платную мусорную машину. Здесь наверняка это решается примерно таким же образом. Но завтра, все завтра! Срочно спать!

В номере я еще раз примерила новый купальник и осталась весьма довольна. Его поросеночный верх идеально подходил к моей резиновой шапочке — такой же розовый, низ был идеально синим, как ночь в Барселоне или мои сланцы. Просто чистый восторг!

Внезапно рядом со мной кто-то оглушительно не то чихнул, не то пукнул. Было не разобрать.

Я заорала от неожиданности:

— Кто здесь?!

Но тут уже мне не пришлось разговаривать со стенами, как утром — я вовремя заметила, что вместо привычной трубы отопления по углам пола и потолка зияют сквозные дыры, сообщающиеся со смежными помещениями. И звуки явно доносятся из соседнего номера. Мне слегка полегчало — не хотелось бы узнать, что я тут сейчас заголялась на чьих-то глазах. Такого в моей цирковой программе не было предусмотрено.

Успокоившись, я зевнула и щелкнула клавишей выключателя верхнего света. Но он сработал как-то странно. Вместе с отключением освещения мгновенно включился орать ребенок в соседнем номере. А его родители, вместо того, чтобы его (ребенка) выключить обратно — тоже начали орать, перекрикивая друг друга. Их и без этих строительно-ремонтных дырок вчера было неплохо слышно, а тут уж вообще… Правда, слава Богу, они достаточно быстро догадались, что неприлично так шуметь в гостинице, да еще и при таких обстоятельствах, но слушать их громкий звенящий шепот тоже знаете ли, удовольствие гораздо ниже среднего.

И это же не соседи по дому — по батарее не постучишь! Платные постояльцы отеля, понимать надо… Ох, как же вы мне дороги…

Внезапно меня посетила светлая мысль: а если мне сейчас просто вызвать Анну в коридор и пообещать рассказать мужу о ее приключениях, если она немедленно и сама не заткнется, и все свое семейство не угомонит?

Но, к ее счастью, я так устала за день, что закрывая глаза слышала уже не чьи-то вопли, а пение цикад. В эту ночь я спала как убитая.

6

Будильник в телефоне тренькнул в пять утра. Хотя я и просыпаюсь сама, иногда даже раньше этого времени, все равно себя все время контролирую, чтобы лишние часы не переспать. У меня удивительный организм — ему много сна только вредит. Проснувшись позже положенного, я на весь день делаюсь вялой и больной.

Вспомнив о своем литературном эксперименте, намеченном на это утро, я спустилась вниз, стать мужем Анны. Ну в смысле, не совсем ее мужем, а скорее его хладным трупом. Хотя, почему именно хладным? Кто же позволит беспризорному трупу коченеть в столовой, где гости отеля наслаждаются утренним кофе? Теплый, как свежеиспеченная булочка, лучше конечно с корицей (что я несу, какой еще труп с корицей?) покойничек нужен был мне для романа.

Решив не соваться в ледяной душ (горячей-то воды в отеле совершенно точно не будет до вечера), я обошлась местными гигиеническими процедурами, ибо смерть от обморожения вообще в мои планы не входила, и ушла в столовую выстраивать декорации криминальной сцены.

Я как подумала? Мол, упаду в естественной позе, набрав полный рот кетчупа, а уже на полу выплюну его и сфотографирую себя телефоном на селфипалке — как это будет со стороны выглядеть. Сфотографирую, а потом стану описывать «умирание от яда» с натуры.

В этом деле главное что? Главное, чтобы мне не пришло в голову писать роман о ком-то, нечаянно сорвавшемся со скалы или там попавшем под поезд. В этих случаях без каскадера точно не обойтись. И кто знает, где его, каскадера этого, вообще берут. Сама? Ну нет! Сама я срываться со скалы категорически отказываюсь, впрочем, как и биться головой о поезд. И почему-то я абсолютно уверена, что не найду в ближайшем окружении кого-то, кто будет способен пожертвовать собой ради русской литературы. Так сложность исполнения и любовь к натурализму описаний оказали непосредственное влияние на мое творчество — преступления в моих книгах будут исключительно легкими в исполнении и практически бескровными. Море кровипосле эксперимента надо убирать, а оно мне надо? Конечно же нет!

Первое разочарование ожидало меня в холодильнике. К моему ужасу, необходимые мне полстакана будущей крови были расфасованы в крошечные пятиграммовые порционные упаковочки. Черт! Я-то надеялась, отыскать там бутылку с кетчупом!

Занятие мне предстояло не для слабонервных. Упаковки предназначались для того, чтобы гости отеля макали в них колбасу — кетчуп и не собирался из них выливаться. К счастью, я догадалась приспособить ложку и дело пошло быстрее. Количество вскрытых упаковок увеличивалось крайне медленно, впрочем, как и масса в стакане. И вот, примерно минут через сорок я получила вожделенную кровь старого мужа. Звучит как строка какой-нибудь вампирской саги, ей-богу!

Я поудобнее села за стол, набрала полный рот кетчупа, картинно схватила себя за шею двумя руками, изобразила, что не могу дышать, обмякла на стуле, и осторожно, стараясь не повредить креативного автора, завалилась налево, на пол.

Грохнулась я вместе со стулом и телефоном в руке. Ужасно больно! В полете я неожиданно выплюнула набранный в рот кетчуп, но того, что осталось на губах, вполне должно было хватить.

Сейчас вот бок перестанет болеть от падения, я наконец сфотографирую свое «мертвое тело» и смогу уже пойти умываться…

— А-а-а-а! Help! Help! A dead body in a hotel! A-a-a-a!

Нет, ну что ты будешь делать, а? Есть же такие люди, которые могут испортить вообще все, что угодно. Ну, дурак… Это опять не к месту проснувшийся Иштван оказался в ненужное время в ненужном месте. Что за странная суперспособность? Его как специально подкидывает из теплой постели в тот момент, когда я готовлю преступление. Будто нарочно будильник заводит!

И нет бы он после пробуждения шатался у себя в номере — чего его все в пижаме-то к людям тянет? Эксбиционист проклятый!

Поняв, что я уже никак не смогу завершить задуманное, я как сумела успокоила портье:

— Тише, тише! Иштван, все в порядке, видишь — я жива и здорова! Да не ори ты, горе мое, итс окей!

Но было уже поздно. В столовую, практически в неглиже, одновременно ввалились тяжело дышавший африканец Патрик и муж Анны.

Ну, начинается… Если до их появления я еще была настроена вновь рассказать Иштвану о моем творческом подходе к созданию литературных произведений, то при виде моего личного покойника Владимира в трусах и с какой-то палкой в руках, всякое желание объясняться у меня пропало.

— Олл райт, джентльмены. Со мной все в порядке.

Представив, как это выглядит со стороны: я на полу в «крови», а на столе гора пустых упаковок от соуса, я развела руками и добавила:

— Диета. Доктор прописал пить кетчуп по утрам, не менее двух стаканов.

— What doctor? — недоверчиво уточнил Патрик.

Видимо и правда было непросто поверить, что какой-то доктор велел мне вставать в четыре утра и жрать сто упаковок кетчупа разом. Хотя, если вспомнить, чем люди в белых халатах в разные времена только ни лечили граждан — можно было бы так и не удивляться.

Владимир достаточно быстро отошел от шока, пожал плечами, поставил палку, при ближайшем рассмотрении оказавшуюся зонтиком, и вышел из столовой.

Что он, интересно, хотел сделать этим предметом? Выколоть нападавшему глаз? Им же даже как следует стукнуть не получится — уж слишком он легкий.

Патрик все-таки переспросил:

— Are you okay?

— Да окей, окей. Только иди уже, ради Бога, отсюда. Ложись спать.

Галантный Патрик решил помочь мне подняться и предложил свою руку. Не сердце, и на том спасибо.

— Ноу, ноу! Не стоит.

А потому что я знала, чем это все закончится. От силы семидесятикилограмовый юноша протянет руку моим ста пятидесяти кэ-гэ и через секунду, по законам физики, мы будем барахтаться вместе на полу.

А это уже сцена не из классического детектива, а из неприличного фильма для взрослых, про тех самых немецких сантехников. Ой нет, такое не для меня — я все-таки приличная женщина. Только немножко в кетчупе.

Мне удалось навязчиво вежливого Патрика отправить досыпать в его номер, после чего я перекатилась по полу колбаской и, встав для начала на четвереньки, приняла наконец вертикальное положение.

Какой дурак, интересно, придумал вешать в отеле такое количество зеркал? Сцена «Толстый писатель встает с колен» и без них выглядела абсолютно антиспортивно.

Я вернулась в номер и все-таки наказала творческую личность в себе ледяным душем. Ну а что, не могла же я в таком виде до вечера ждать возвращения благ цивилизации, а именно горячей воды? Засохший кетчуп на мне окружающие люди явно бы не оценили.

Ладно, раз убийство у меня сегодня не получилось (эта фраза явно из дневника какого-то веселого маньяка-оптимиста), пойду что ли напишу какую-нибудь любовную сцену, что-то вроде: «Он обдал ее жаром горячего юного тела»…

Вот с этим, правда, у меня как-то всегда было не очень — я сама женских романов не читаю, меня все эти описания интимных актов только смешат. Ну, сами посудите — не буду же я для натурализма прыгать в объятия Иштвана, к примеру? Тут самый близкий мне по возрасту — Владимир, но даже молодые пенсионеры как-то никогда меня не привлекали, поэтому мои придуманные любовники в очередной главе быстренько, по-деловому кинулись друг другу в объятия и так же оперативно все закончив, разошлись. А и правильно — нечего тут без трусов по моему детективу разгуливать. Я сердито захлопнула ни в чем не повинный ноутбук.

Наступило время завтрака и я смогла успокоить расшатанные нервы изрядной порцией вкусненького.

Сегодня я решила налечь на вареные яйца с маслом. Да, на кетодиете абсолютно все едят с маслом. И это при практически полном отказе от углеводов. При этом в системе есть всякие заменители, позволяющие не скучать по мучному и сладкому, так что переносится диета весьма легко. Правда, говорят для радикального сброса веса необходимо и от этих заменителей наотрез отказаться, но этого я сделать при такой жизни совершенно не в силах. Чем больше я себе запрещаю сладкое, тем сильнее меня к нему тянет.

Завтрак прошел на удивление спокойно. Я лично не поленилась подойти к каждому постояльцу и еще раз от имени администрации извиниться за доставленные неудобства и, конечно же предварительно согласовав это с хозяйкой заведения, предложила компенсировать день без горячей воды двумя бесплатными днями проживания в отеле. К моей огромной радости гости и не думали возмущаться. Махали руками, мол, ничего — дело-то житейское! Я вот куда менее лояльный гость в подобных случаях — ненавижу, когда что-то портит мой отпуск.

Когда я вышла в холл, сантехники уже не просто приехали, а были пойманы бабой Светой и держали перед ней ответ:

— Вы только мне тут хорошо все сделайте! И цветы! Не повредите цветы!

Сантехники, не знающие ни слова по-русски, но вместе с тем уважающие старость, вежливо кивали и соглашались вообще на все — лишь бы милейшая старушка не волновалась. Видимо, они предполагали, что могла говорить им в такой ситуации их собственная венгерская бабушка и отвечали наугад, но совершенно логично:

— Don’t worry, lady!

— Чего ты говоришь-то, не пойму?

— Сантехники говорят, что вы не должны беспокоиться, они сделают все отлично, — перевела я.

— А, ну и ладно. Проследить же нужно. За всем глаз да глаз! А ты купила что хотела-то?

— Да, купила, и прямо там, где вы и посоветовали.

— Пойдешь тогда со мной сегодня в купальню?

— Я бы с радостью, но увы, смогу только ближе к вечеру.

Надеюсь, мне простится мое лукавство. Я способна конечно, иногда поддерживать с бабой Светой светские беседы в столовой, но слушать битый час про международную политику в бассейне мне совершенно точно не хотелось.

В купальню я безусловно сегодня пойду, как и собиралась. Но только одна, без сопровождения.

7

Сегодня я впервые оказалась в таком необычном заведении как самые известные городские купальни Будапешта имени Иштвана Сечени, знаменитого венгерского политика и писателя. А знала бы о последствиях — не пошла бы туда вовсе. Хотя, кого я обманываю? Побежала бы, чтобы оказаться самой первой на месте… Но нет, лучше обо всем по порядку.

Путеводители говорят нам, что купальни Сечени — самый большой банный комплекс Европы.

Я вообще приверженец водных процедур — век бы в бассейне плескалась, а уж посещение купальни вызвало у меня дикий прилив энтузиазма.

Надо сказать, меня немало удивило, насколько Будапешт оказался «городом воды», не хуже Венеции. Да что там, Будапешт, вся страна эта была мокрая, как мышь под метлой!

Никогда раньше, до этой поездки, я не слышала о Венгрии как о стране водных развлечений. Мне всегда казалось, что здесь, как в Румынии, одни старинные вампирские замки.

В моем детстве было модно переписываться со школьниками стран соцлагеря. Мне выпала какая-то девочка, уже не вспомню ее имени, из города с совершенно непроизносимым названием Ньиредь-хаза. Ничего девочка не рассказывала о том, чем славится ее вотчина. Мы писали друг другу об уроках и своих увлечениях.

Хотя моя любимая серия из цикла про венгерского детектива майора Капельку рассказывала как раз о каких-то яхтах на какой-то воде (а именно на огромном как море, протяженностью почти в двести километров, озере Балатон).

Но вот я и в Сечени.

Красивое здание светло-желтого цвета напоминает роскошную старинную усадьбу.

Выяснив, что тут нужно делать и куда идти, я оказалась в длинном коридоре. Глядя в огромные окна уже хотелось верещать от восторга: бирюзовая вода, вся в тумане, на фоне памятников архитектуры цвета луны. Картинка открывалась — как с открытки!

На стильной лавке темного дерева, тянущейся вдоль всего коридора метров на пятнадцать-двадцать, усатые дядьки в простынях пили пиво, сдувая пену с высоких пластиковых стаканчиков на пол. Тут же сидели еще (или уже) одетые граждане обоих полов, отдыхая после водных процедур или в ожидании, когда освободится кабинка для переодевания. Да! В коридор выходили ряды деревянных дверок. Из них то и дело выбегали счастливчики в купальных костюмах, готовые броситься в пучину термальных вод.

Наконец и я дождалась своей очереди. Отчаянно пыхтя в узком пространстве, я влезла в свою прекрасную обновку и накинув для приличия на плечи легкий халатик, двинулась навстречу водным развлечениям.

Нужно было пройти по коридору на улицу к голубым бассейнам, хотя мне лично больше нравится называть их купелями — куда, смело скинув облачение (все-таки на дворе февраль), я радостно плюхнулась.

Это невыразимое, мало с чем сравнимое блаженство — холодной зимой погрузиться на улице в горячую воду. Если вам интересно, нос тоже не мерзнет, его согревает пар, идущий от воды.

Рекламный проспект обещал температуру воды в бассейне в тридцать шесть градусов. На деле градусов этих оказалось всего двадцать девять, если верить огромному электронному термометру, установленному на вершине специального столба. Но для зимы это была очень и очень комфортная, теплая водичка.

Купель достаточно большая — в дальних частях ее что-то на разные лады бурлило, плескало, лилось и брызгало. Люди с совершенно счастливыми выражениями на лицах возлежали и восседали на мраморных (ну или какие они там?) ступенях.

Я, пристроившись спиной к каким-то пузырькам, поднимающимся со дна бассейна, чувствовала себя не меньше чем опальным русским белогвардейцем, скрывающемся от революции на минеральных водах. Антураж, знаете-ли, к тому располагал. Не хватало поблизости только какого-нибудь денщика Ваньки, чтобы кликнуть его и приказать подать моему сиятельству чаю с баранками.

Довольно быстро мне наскучило вот так просто возлежать. Я было поднялась из горячей купели и попробовала сунуться в бассейн, похожий на спортивный — длинный прямоугольник с плавательными дорожками. Но в этом бассейне вода была куда холоднее, чем в купели. Какие-то редкие сумасшедшие, правда, плескались и там тоже, но основная масса граждан предпочитала игнорировать такой спорт в феврале.

Поежившись, я вернулась отогреваться в горячую воду где, вновь изобразив тюленя на ступеньках, блаженно погрузилась в свои мысли.

Яркое солнце, пар от воды, крики венгерских граждан, похожие на крики чаек — все это невероятно умиротворяет. Одно только портило пейзаж — строительные леса на части корпуса купален, того самого, откуда я вышла, да звуки какого-то инструмента, не подумайте что скрипки, конечно. Что-то строительное отчаянно жужжало и долбило. С одной стороны, купальни могли бы и закрыться для ремонтных работ, а с другой — ну как их закроешь, если тут все так хорошо с посещаемостью? Я так понимаю, со всего мира туристы сюда специально едут.

— Нет, ты мне все-таки скажи как на духу: война с Украиной будет или нет? — от неожиданности я чуть не ушла под воду с головой.

Это баба Света, увидев знакомую тушку, подплыла ко мне с подветренной стороны.

— Ой, и напугали вы меня!

— А чего пугаешься? Я же тебе говорила: каждый день купаюсь по пенсионному абонементу. Очень уж эта минеральная водичка для моих косточек полезная. Так что, ждать нам войны-то или как?

Я чуть не послала нудную бабку по матушке, готовиться к осадному положению, за противогазами и гречкой. Ненавижу паникеров. Ну вот сидишь ты в центре Европы, на полном обеспечении, так какое тебе дело, что там за тысячи километров от тебя происходит? Но вслух я ответила разумеется иначе.

— Нет, не переживайте Светлана Петровна! Обязательно политики между собой договорятся. Не будет никакой войны.

Баба Света мгновенно успокоилась, будто услышала ответ не от меня, а от полководца, чье слово в битве решающее, и вежливо попрощавшись уплыла к другому бортику.