Мятежник и аристократка

И в следующую секунду схватил меня за талию, перевернул, подмяв под себя, и жадно впился в мой рот, раздвигая языком мои губы. Жарко и требовательно, он не оставляя в покое, пока я не начинаю отвечать ему. Тело прошивает странная дрожь. Кажется, что каждый атом наполняется светом и взрывается. Почувствовав мой отклик, он с ещё с большим напором впивается в мои губы. Его рука скользнула от талии к бедру, он коснулся белья, и меня будто отрезвило.

Я со всей силы уперлась руками в его грудь, стараясь оттолкнуть, но Кристоф всего лишь чуть отстранился, выпуская мои губы.

– Ах, ты! Мерзкий, хитрый негодяй.

Во мне бушевала ярость – он меня разыграл! Он хитро улыбался. Я не могла шевельнуться под тяжестью его тела, а он, искренне улыбаясь, снова поцеловал меня:

– За вкусный ужин…

…и снова…

– За новый фасон костюма…

Я упиралась ладонями в его грудь, но это не мешало ему повторить поцелуй:

– За то, что не дала умереть…

И только потом он сел на пол, выпустив меня из крепких объятий. Я вскочила, сверкнув глазами и едва сдерживая злость и досаду, вытерла губы, состроив презрительную гримасу и, держа осанку и гордо задрав подбородок, вышла из кухни.

Глава 8

– Кристоф, ты какой-то несобранный, – говорил Отто.

– Всё нормально.

– Ты соберись. На вот, посмотри, – перед Кристофом появилась «Ольбург Таймс». – Этот псевдоаристократишка на первой странице. Он отлично продвигается, по результатам экзитпола он тебя почти догнал. Думаю, мы знаем, на кого будет ставить корона.

«Надо было его убить раньше. Он заберёт твоё место… твою жизнь… твою Ив. Убей его пока не поздно», – нашептывал Морок.

– Кристоф? Ты куда пропал? – снова отвлекает Кристофа Отто.

– Я с вами. Да, я всё понял.

– Нет, ты не понял. Если в ближайшие дни случится скандал, порочащий твоё честное имя, ты потеряешь голоса, и тогда Ханс тебя с удовольствием утопит.

Но Кристоф Отто почти не слышал. Его унесло обратно вглубь себя, где демон играл с его сознанием.

– Нет Ханса – нет проблем. Утопи его в ванне. Да… Давай его утопим! – подталкивал Морок.

– Закрой свою пасть! – прохрипел мысленно Кристоф.

– Я-то закрою. А потом посмеюсь, когда Ханс у тебя все отнимет. Всё! Вытрет о тебя ноги, как о тряпку. И тогда ты будешь умолять меня о помощи.

– Не дождешься.

– Вот увидишь. Так и будет. А твоя синекровая забьет последний гвоздь в крышку гроба. Ты ей не нужен. Ей нужен Ханс. Нужно было его давно убить и не допускать этой свадьбы изначально. Ты вспомни, как она вела себя вчера. Ты для неё такой же монстр, как и я.

– Замолчи! – адреналин ударил в мозг, и мятежник, не совладав с собой, выкрикнул слова вслух. Отто и Клара, сидевшие напротив, встрепенулись. Они озадачено смотрели на Кристофа, но побоялись хоть что-то сказать. Кристоф закрыл глаза и обхватил двумя пальцами переносицу. – Достаточно на сегодня. Можете идти, – произнес оппозиционер. Не произнося ни слова, они встали и направились к выходу. – Клара, задержись, у меня есть к тебе разговор. Отто сочувственно посмотрел на немку и вышел. Клара, шаркая ногами, и прижимая к груди бумаги, вернулась за стол переговоров. – Зачем ты добавила пункты в брачный контракт? Ты же не знала, для кого он.

Секунду она молчала, а потом её голос начал дрожать:

– Я… Я подготовила два варианта документов: обычный и с дополнениями. На случай, если тебе захочется совершить глупость… Прости… Я хотела обезопасить тебя.

– Клара, ты не имела права так поступить, – Кристоф говорил сдержано, помня о недавней вспышке, – ты меня подставила. Я теперь не знаю, как тебе доверять… Я уже сделал выводы. Уходи.

Кристоф безразлично складывал бумаги в чемодан. Клара, раздавленная его словами, тупила взгляд в пустую поверхность стола. Он давно знал о чувствах немки, ему не претила её привязанность. Она была одной из немногих, кому он мог доверять. Но теперь всё изменилось, и Клара это тоже понимала. Собрав вещи, он направился к выходу. Проходя мимо, Клара схватила руку Кристофа и прижала к своему лицу:

– Пожалуйста, не гони меня, – по её щекам бежали слезы, – не любишь ты меня – пусть. Только не прогоняй. Я без тебя не смогу…

Чёрные разводы туши пачкали аккуратное лицо.

– Клара, успокойся.

Она ещё крепче сжимала его руку, словно спасительную нить. Казалось – если он вырвется и уйдет, его больше не будет в её жизни. А без него ей не нужна была эта жизнь.

– Я больше никогда так не поступлю. Прости меня… только не прогоняй…

Судорожные всхлипы болью сдавливали грудь, словно металлические опилки ранили беззащитное сердце.

– Хорошо, – отстраненно произнес Кристоф.

Он вырвал свою руку, смахивая с неё девичьи слезы. Под звуки рыдания вышел из кабинета, оставляя Клару наедине со своим несчастьем.

***

Строительная грязь была повсюду: она резала глаза, цеплялась за кожу, сдавливала лёгкие. Сидеть в своем крыле и ждать «мужа» на ужин не было моей мечтой, и мы с Марисой решили пройтись по поместью и разведать обстановку.

Большая часть рабочих занималась восстановлением и реконструкцией центрального холла, пострадавшего от землетрясения. Я с любопытством рассматривала, как проходят роботы, пока меня не прогнал один из строителей, заявив, что без каски здесь находиться нельзя. Мне указали на дверь, которая вела в маленький уютный задний дворик.

Солнечные лучи пронизывали голые деверья, придавая настроению спокойствие и умиротворение. Можно было бы пойти у него на поводу: погреться в сиянии теплого потока или мечтательно попинать желтые листья. Если бы не взгляд. Я всеми фибрами души чувствовала, что за мной следят. Не стоило и сомневаться, мой новый надзиратель не отходит от меня ни на минуту.

– Следит, морда рецидивистская, – подтвердила мои догадки Мариса. – Чтоб ему хвост трамваем переехало.

– Знаю, видела его ещё на стройке. Под таким надзором отсюда не сбежишь.

– Значит, нужно придумать что-нибудь другое.

Откашливаясь, из той же двери вышел пожилой мужчина в потрепанном костюме. Он опирался на трость, а его одежда была покрыта строительной пылью. Он недовольно бурчал себе под нос, кого-то ругая. Увидев меня, подошел ближе:

– Фрау, дорогая. Подскажите, как выйти к центральным воротам?.. Оу! Какая прекрасная каменная лавка!

Он протер очки и оценивающим взглядом принялся рассматривать лавочку, словно она бриллиант в три сотни карат. Мужчина изучал сидение так увлеченно и дотошно, что стало неловко, и я встала.

– Великолепный экземпляр!

– Лавочка?

– Да! Разве вы не видите? Она же очень старая! Каминные ноги и верхняя вертикальная поверхность очень хорошо сохранились. Наверное, её защитило закрытое пространство двора и густая растительность… – старик обратил своё внимание на дерево, которое росло рядом. – Великолепно, – восхищённо повторил. – Меня зовут Альберт Гуттенберг.

– Ив… – я замолчала, не зная, какую фамилию назвать. Йенсен – фамилию Кристофа, что привлечет лишнее внимание. Ларсен – фамилию Ханса, которую уже не имею права носить. Или Лоллан, фамилию моего знатного рода. А вдруг герр Гуттенберг ярый сторонник оппозиции? – …Просто Ив.

– Прекрасно. Я сейчас сфотографирую это прекрасный исторический объект. А завтра приведу сюда студентов, на экскурсию.

– Студентов?

– Альберт Гуттенберг – геолог, историк, профессор, заведующий кафедры Ольбургского исторического университета. Нахожусь в качестве консультанта на реставрации Ясного Утеса.

– Как у вас интересная работа, – Мариса медленно выползла из рукава, оплетая руку и взбираясь на моё плечо, – и удалось вам найти что-то особенное, профессор?

Альберт внимательно наблюдал за появлением самки питона. Затем приблизился вплотную к нам обеим.

– Я нашел нечто необычное, – с горящими глазами прошептал профессор, – это станет открытием века, если эти варвары своим шарлатанским оборудованием всё не развалят.

– И что же это?

Он немного помешкал, сомневаясь, стоит ли нам рассказывать, а потом схватил за мою руку. Альберт был преисполнен энтузиазма, как пятилетний мальчишка, которому подарили желаемую игрушку. И ему срочно нужно поделиться своей радостью.

– Пойдемте, это стоит увидеть своими глазами.

Опираясь одной рукой на трость, а другой держась за меня, старик повел назад на стройку. Рабочие как раз поднимали пол, и воздух был настолько пыльный, что практически ничего не было видно, но старик – непонятно как – дорогу видел. Мы переступали обломки строительных материалов, мешки с цементом и куски арматуры пока не покинули центр стройки и не оказались в западном коридоре разрушенной части замка. Здесь уже можно было рассмотреть, что происходит вокруг.

В нескольких местах отвалилась лепнина, от времени выцвели краски и коридор казался мрачным и заброшенным. Он не шел не в какое сравнение с нашим жилым крылом.

– Мы уже почти пришли.

– Альберт, вы хотите показать нам ещё одну лавочку?

– Сейчас всё увидите.

На стенах были прикреплены держатели для свечей. Профессор схватился за один из них и с усилием протянул на себя. Как по волшебству стена раздвинулась, открывая лестницу, ведущую вниз.

– У меня есть фонарик! – очень радостно оповестил профессор и ступил в темноту, освещаемую лишь светом из коридора. Мариса скептически посмотрела на меня, но я всё же последовала за стариком. – Это сенсация! Мы идём туда, где уже много веков не ступала нога человека. Моё открытие занесут в учебники истории!..

По ступенькам пробегали мыши, от чего хотелось идти ногами по потолку. А после того как Альберт наступил на одну из них, мне захотелось унестись обратно.

– …Идёмте, идёмте, – торопил он нас с Марисой, – мы уже совсем близко…

Каменный пол сменился земляным, а стены стали кривыми и ломаными. Воздух затхлый и при вдохе болью отдал в виски. Свет из коридора уже не достигал этой глубины. Приходилось пользоваться карманным фонариком.

– …Работая над планом реставрации, я нашёл несоответствие в планировке. Побродив по коридорам несколько дней, я смог найти этот тайный ход.

– Но куда он ведёт?

– Это катакомбы. И они намного старше самого замка. Вот посмотрите…

Свет фонаря коснулся ухабистой стены, оживляя древние наскальные рисунки. Нанесённые умелой рукой клинописи рассказывали о жизни людей до появления благ цивилизации. Вооруженные кольями воины сражались с хищниками. Женщины ткали полотна и стерегли огонь.

– …Вот здесь самое интересное, – профессор перевёл луч на противоположную стену.

Наскальный рисунок пугал и завораживал: художник изобразил акт жертвоприношения. Люди стояли в круге, а на огромном камне лежала жертва. Жрец занес над ней кинжал. За кругом мифические существа с рогами и зубами отдавались ритуальной пляске. Но ужасно было другое – два огромных демона, скаля зубы друг на друга, наблюдали за всем этим.

– Профессор, что это за рисунки?

– Этот рассказ об представления древних людей об устройстве магического мира. Здесь мы видим две противоборствующие стихии, они ведут бесконечный бой, – он указал на двух главных монстров, – это олицетворение добра и зла, ангела и демона, жизни и смерти. Они встречаются во многих культурах. Люди вокруг поклоняются двум этим силам. Вы знаете давнюю скандинавскую легенду о двух естествах?

– Да. Помню ещё со времен обучения в лицее. Две сущности всегда в борьбе. Из искр от их ударов создалась вселенная, планеты, люди и всё вокруг. Ненадолго им удается договориться, но одна из сторон всегда нарушает договор. Они не хорошее и плохое. Это две неопределенности, принимающие любое обличие, чтобы вступить в вечный бой.

Падавшие со ступенек мелкие камушки предупредили о приближение незваного гостя. Шальная мысль проскользнула в моей голове, перерождаясь в безумный импульс.

– Профессор, куда выходят катакомбы?

– Я не знаю, они очень разрозненны. Возможно, в лес или даже к пригороду самого Креортока.

– Альберт, помогите мне. Меня держат против моей воли. Сюда идёт мой надзиратель.

– Но что я могу?! – опешил старик.

– Пожалуйста. От этого зависит моя жизнь! – умоляла я.

– Я, конечно, попытаюсь… – вяло согласился профессор.

 Я сняла свою куртку и надела её поверх одежды историка.

– Он маг-перевертыш, у него хорошее обоняние. Но моя одежда поможет его обмануть.

Профессор все еще сомневался, но за мной пошёл. Мы поспешили в глубину катакомб. За спиной вдалеке, отражаясь от стен эхом, прокатился кошачий рык. За очередным поворотом перед нами появилась развилка.

– Альберт, вы налево, я направо. Постарайтесь привлечь его внимание. Не бойтесь, вас он не тронет, ему нужна я. А мне необходимо выиграть время.

– Я постараюсь.

Мы разошлись по разным сторонам. Перед тем Альберт отдал мне свой фонарик, но я побоялась его включать, пробираясь с помощью тихих подсказок хорошо видящей в кромешной тьме Марисы. Я неслась, как пушинка, подхваченная ураганным ветром. Не замечала ни мышей, ни стен в паутине, ни собственной усталости. Вскоре звуки преследования утихли. Лишь мрачный шорох платья и стук каблучков нарушили тишину подземелья.

– Это была самая… самая идиотская идея. Большей глупости ты не совершала никогда!

– Всё будет хорошо, Мариса. Скоро должен быть выход.

– Мы умрем здесь! И никто нас никогда не найдёт!

***

Каким-то чудом, но нам удалось выбраться из подземных туннелей. Путь был долгий, и когда мы вышли наружу, солнце давно село. По местности, в которой мы оказались, я поняла, что мы зашли глубоко в чащу леса.

Свобода нас встретила осенним холодом.

– И что теперь? Вот что ты натворило, глупое четырехконечное создание?