Помоги проекту - поделись книгой:
Впрочем, оно и понятно. Наверняка излишне активному пареньку тоже было скучно. Правда, он сумел познакомиться со всеми матросами и пассажирами, кажется, даже умудрившись стать их любимчиком… или достав окончательно. Почему безбилетника до сих пор не выкинули с корабля, Калли все равно не понимал. Впрочем, хорошо, что не выкинули. Защищать бы его пришлось, гоблин побери.
Из размышлений эльфа выдернул негромкий стук. Юноша дернулся к двери, потом, не веря самому себе, обернулся к окну. Небольшое и узкое, оно тем не менее выгодно отличало каюту от тех, в которых задыхались менее везучие пассажиры. Но сейчас Калли готов был поменяться с ними. Потому что там не было окна, в котором наблюдалась почти расплющившаяся о стекло физиономия Мирека.
На чем тот держался, оставалось только гадать, однако по отчаянной мимике у этого чего-то оставалось не так много времени. Калли подумал, что на невозможности не помочь его уже ловили. И закончилось этого плохо. Но и равнодушно отвернуться к стене он не смог. Пришлось вставать и открывать окно.
На зловредного и сейчас абсолютно счастливого нахаленка не вылились потоки площадной ругани только благодаря слишком хорошему воспитанию молодежи в Светлом Лесу. Но Калли подумал, что теперь он понимает многие причины бытовых убийств. К его чести, стоит заметить, что он опустил многочисленные «какого гоблина?!», «да ты огоблинел?!», «твою мать, ты, вообще, чем думаешь?!» Хотя все эти высказывания все же возникли между острыми ушами. Вместо этого он втащил маленького мерзавца в каюту и, не дав ему облегченно выдохнуть, схватил за шею, хорошенько сжал и припечатал к стене, заставляя становиться на цыпочки, чтобы облегчить напряжение на горло.
– Что. Ты. Здесь. Делаешь? – милейше скалясь, спросил Калли.
Мирек попытался оторвать его пальцы от шеи или как-то иначе вырваться, но не преуспел ни в том, ни в другом начинании, и начал ныть.
– Пэни! Ну чего ты?! Ну, Пээээни! Ну отпусти!!!
– Что. Ты. Здесь. Делаешь? – с тем же выражением лица повторил эльф.
– Ну, Пэни, ну ты чего? Мне просто стало скучно! А ты меня не пускаешь! Я решил проверить, можно ли тут залезть или нет!
– Проверил?
– Проверил.
– Тогда убирайся обратно!
И Калли потащил его к окну. Однако этот вредина как-то вывернулся, будто змея, а не человек и попытался отскочить от разъяренного эльфа. Фокус почти удался, но корабль подпрыгнул на волнах, и парень покачнулся, балансируя после прыжка. Светлый рванулся к нему. Тот отклонился спиной назад и, разумеется, начал заваливаться на пол. Калли инстинктивно дернулся, ухватил его, однако в его руках оказалась только рубаха. Тонкая ткань под весом худого, но все-таки не невесомого тела треснула, и в мгновение ока Мирек оказался лежащим на кровати эльфа в разорванной одежде. Калли возвышался над ним и с наиглупейшим видом хлопал глазами.
Картина привела паренька в полнейший восторг, и он зашелся в истерическом смехе, хватая себя за бока и катаясь по койке, чем окончательно довел обычно спокойного юношу до высшей точки кипения. Заключалась она в том, что волшебник схватил своего нежеланного гостя за что осталось и вышвырнул из каюты с неведомой до этого силой. И Миреку очень повезло, что перед этим эльф открыл дверь. О чем подумала стоящая у соседней двери семейная пара, Калли предпочел даже не размышлять.
Особенно когда хохочущий Мирек принялся проситься обратно, завывая на манер отвергнутого кавалера из старинных баллад.
– Дурдом, – прокомментировал эльф, глядя на образовавшийся разгром. Перевел взгляд на окно и задумчиво добавил: – Однако идея интересная.
Спустя некоторое время ситуация повторилась. Только теперь уже Калли плющил физиономию о стекло, а Марион, не веря самой себе, ошарашенно смотрела на эту картину. К счастью для эльфа, девушка оказалась, как и большинство особ ее пола, жалостливой и таки открыла окно. «Помнится, – подумал он, – Ива рассказывала, что Ло когда-то провернул тот же трюк. Врал, небось, мол, ему левитировать тяжело…» Самому же юноше подобная акробатика далась относительно легко, хоть и пришлось приспосабливаться. Те же воздушные когти в дерево корабля не воткнешь: на нем еще плыть и плыть.
– Что. Ты. Здесь. Делаешь?
«Да, ситуация и правда повторяется», – мысленно хихикнул Калли, стараясь лицом не выдать своего веселья.
– У твоей двери постоянно стоит кто-то из этих мордоворотов, – пожал он плечами, когда Марион открыла окно. – Что оставалось делать?
– Я, знаешь ли, из приличной семьи! Если узнают, что ко мне в окно лазил мужчина…
– А теперь не все ли равно? – не стал дослушивать ее эльф.
Марион открыла рот, чтобы высказать этому нахалу все, что тот заслуживал, однако так и застыла. «А ведь действительно… теперь не все ли равно?» – мысль окатила уже привычным отчаянием. Весь запал прошел, и девушка бессильно опустилась на единственный в каюте стул. Калли присел на кровать, рядом с ней, и проникновенно заглянул в глаза.
– Расскажешь мне, что с тобой случилось? – спросил он.
Волшебница потерянно посмотрела на юношу, и на ее лице отразилась целая гамма чувств – горечь, усталость, страх, возмущение, бессилие, что-то еще совсем не понятное. Потом девушка просто отвернулась.
– Не хочешь говорить? – не сдавался Калли.
По движению длинных ресниц он понял, что Марион закрыла глаза.
– Почему?
Дернувшееся плечо, явное раздражение. Эльф подумал, что еще год назад на этом моменте закончил бы разговор. У их народа такая настойчивость считалась верхом неприличия. Лишь между близкими родственниками допустимы подобные беседы, да и то – не более двух-трех вопросов. Если тебе не отвечают, продолжить – значит оскорбить. Более того, это не просто неуважительно, это бесполезно. Молчание означает, что принято решение не отвечать. Однако теперь у Калли в друзьях значились две девушки других рас, и сейчас он совершенно точно знал: иногда молчание – это крик о помощи.
Вот такой парадокс, но имеет место быть. Ни Ива, ни Дэй не смогли ему объяснить логику, поэтому эльф решил воспринимать сию сентенцию как аксиому – доказать невозможно, надо просто запомнить. Теперь, глядя на Марион, он снова убедился: правило работает.
– Давай я попробую угадать, – предложил Калли выход. Девушка промолчала, и юноша продолжил: – Тебя выдают замуж, но против твоей воли.
Волшебница резко повернулась и во все глаза уставилась на эльфа.
– Кто тебе сказал?!
Тот только внутренне порадовался, что стена молчания пробита.
– Логика, – пожал он плечами.
– И тебе, похоже, смешно! – возмутилась девушка.
Калли так недоуменно уставился на собеседницу, что та тут же смутилась.
– Прости, – голос ее упал. – Я просто…
– Все в порядке… – юноша коснулся ладони Марион, но та резко ее отдернула. Он сделал вид, что не заметил, хотя отчего-то вполне логичный жест его обидел. – Я не хочу… чтобы ты как-то… неправильно меня поняла, но вдруг я могу помочь?
Девушка немного помолчала.
– Да как тут поможешь? – нехотя ответила она наконец. – Договорились без меня. Бумаги подписали, деньги передали, – ее губы дернулись от отвращения. – Охрану приставили. Довезут до покупателя в лучшем виде. Он же… стоит во главе острова. Обвенчают как миленькие. И всё… Банальная история, не правда ли?
– Разве у алтаря ты не сможешь отказаться? Или раньше поговорить с женихом?
Марион усмехнулась.
– Все эльфы такие наивные?
Калли сначала обиделся, но потом задумался. У них действительно девушек против воли замуж не отдавали, однако кто, как не он, знает, насколько легко опытным манипуляторам надавить на нужные точки. За столько лет они отточили свое мастерство управления до совершенства и всегда находили нужные слова. Невесты сами не понимали, как оказывались у алтаря совсем не с теми, с кем хотели бы. Конечно, не во всех случаях, но против доводов и авторитетов могли устоять, пожалуй, только те, в чьем сердце уже горела звезда истинной любви. А кому так везло?
– Или эльфийки настолько свободны в своих действиях?
– Я второй год учусь в Стонхэрмском Магическом Университете и постоянно наблюдаю очень свободных в своих действиях магичек. Ты же волшебница. Так что же тебе мешает быть такой же свободной? Ты так дорожишь своим добрым именем? Или отношениями с родными?
Марион вновь отвернулась, потом резко перевела взгляд на Калли.
– Я несовершеннолетняя. Это для крестьянок и горожанок все просто. А я дворянка! По закону до моего совершеннолетия я принадлежу отцу со всеми потрохами!
– Но ты же… волшебница, – не понял эльф. – Я не уверен, но, кажется, в таких случаях закон как-то иначе действует. Или нет?
– Если бы…
– Но в конце концов можно сбежать. Если уж совсем невыносимо… Или ты боишься отца?
Девушка невесело хохотнула.
– Я не понимаю, – нахмурился юноша.
Она зло уставилась ему в глаза.
– Я не доучилась, – процедила Марион наконец. – Я почти ничего не умею. Я не справлюсь с этими тремя! Да даже если мне удастся сбежать, на что я буду жить?! Если бы года через два… Тогда бы я в гробу видала отца, жениха этого гоблинского, а подобное отродье, охраннички мои, это мне было бы на раз плюнуть! А сейчас я только стращать их могу!
– Подожди-подожди, – поднял руки эльф. – Ты же не первый год учишься…
– Да, но в Поруке! – девушка умудрилась вскрикнуть, даже говоря тихо. Они вообще весь разговор вели полушепотом, не забывая об охраннике за дверью. – «Магия – опасная сила, вы должны полностью осознавать последствия, знать, как справиться с ними, повзрослеть, но главное – выпестовать в себе высокие моральные принципы. Тогда, только тогда таинства магические откроются перед вами», – явно процитировала она, кого-то передразнивая.
– Что за… – «бред» рвалось с языка, – оригинальная трактовка? Магия дается при рождении. Или есть, или нет. Если есть, ее нужно развивать, иначе это чревато. А развивать ее можно только тренируясь.
– Первому, чему нас учат, – вздохнула Марион, – это контролировать магию. В смысле перекрывать ее, обрубать любой спонтанный выброс. Полный самоконтроль. А потом дают такие же вот знаки, – она кивнула на символ Университета на груди эльфа. – Только наш еще и приглушает силу…
– Блокирует? – ужаснулся Светлый, для которого магия была так же естественна, как воздух.
– Нет-нет, – замахала девушка руками. – Делает обращение к ней сложнее.
– Но ведь… это очень вредно. Да и потом быстро эффект не проходит. Полгода, не меньше, сила будет с трудом пробиваться…
– В том-то и смысл. Как нам говорят… Мол, сначала мы почти не колдуем, а изучаем возможности, защиты, последствия, полную теорию, не отвлекаясь на практику. Я не могу швырнуть огненный шар, но могу рассказать, как это происходит, за счет чего, какие силы задействованы, как это отражается на мире вокруг, течении силы и около десяти способов остановить этот гоблинский шар, как от лица того, кто его бросил, так и от лица того, в кого его бросили. В том числе и не магические.
Калли задумался.
– Но эти знания тебе не помогут против обычного бандита с дубинкой.
– Увы, нет, – с понятной самоиронией хмыкнула Марион. – Этому учить должны были на следующий год. Считается, к этому возрасту мы уже набрались теоретических знаний и выпестовали в себе достаточно высокие моральные принципы, чтобы начать практиковаться. Говорят даже, что поскольку мы привыкли прикладывать куда больше усилий к любому магическому действию, то после снятия глушащего эффекта знака наша магия становится мощнее, чем у учеников того же года, например, из Стонхэрма.
– Что-то я не помню великих боевых магов из Порука, – возразил Калли. – Сплошные теоретики…
– А никто их таких не помнит, – скривилась девушка. – Нам с первого дня вбивают в головы, что боевые маги – это вульгарно. Настоящее мастерство в тонкости, которая в сражениях неприменима. Мол, кидаться огненными шарами много ума не нужно. Мрут боевики быстро и развиваться заканчивают, едва хоть с чем-то по-настоящему сложным столкнутся. Ты бы знал, какие анекдоты про таких магов у нас рассказывают! В общем, к последнему курсу не остается мечтающих о боевой магии. Все сплошняком хотят стать целителями, прорицателями, артефакторами, мастерами погоды, мастерами-косметологами, установщиками сложных охранных защит для помещений, в общем, кем угодно, только чтобы не идти в армию или стражу.
Юноша задумался. Сначала его покоробили высказывания девушки. Вот так живешь и не знаешь, что кто-то про тебя анекдоты сочиняет. День-деньской грызешь гранит науки, а, по мнению каких-то зануд из Порука, ничего сложнее огненного шара создать не можешь! Непонятно… С другой стороны, навыки у стонхэрмцев и правда больше необходимые для сражений. У той же Ивы, к примеру, уже куда лучше выходит лечить от ранений, чем какие-то хронические, мирные, так сказать, болячки. Однако это же первый курс, специализация будет позже. Сейчас дают навыки для выживания. Хм… для него ли? И много ли адептов спустя пару лет выберут направление по изменению погоды или установке каких-нибудь охранных систем? Надо об этом хорошенько поразмыслить. И обязательно предупредить ребят, чтобы приобрели навыки, которые требуются и в мирной жизни. Не будут же они, право слово, весь свой срок мотаться по заварушкам.
– Может, в этом есть смысл? – осторожно заметил Калли. – Боевых магов с лихвой дает Стонхэрм. А чародеи других специальностей тоже нужны. Боевая же магия, особенно если рано ею заняться, серьезно впечатляет своими возможностями, силой, которая оказывается в руках. Да и… боевые маги и правда далеко не всегда могут похвастаться продолжительностью жизни… Хитро, однако…
– Хитро, – согласилась девушка, кривя губы.
– Но для тебя это стало ловушкой, верно?
– Ты еще потопчись по этому!
– Прости! – поднял руки эльф. – Я… хм, не раз слышал истории, что люди сами научились магии. Зная теорию, после того, как спадет действие амулета, можно… хм… попробовать.
Девушка одарила его еще одним скептическим взглядом. Калли и сам понимал, что учиться самому, даже зная теорию, невероятно опасно. Большинство таких магов погибают на первых же заклинаниях, сложнее того же огненного шара.
– Я очень удивлюсь, – пробормотала Марион, – если мой будущий муж не озаботится другим амулетом. Повезет, если вообще не заблокирует магию.
После этих слов стало страшно. Это что же за рабство такое?..
– Я… могу как-то помочь. Я даже готов убить этих уродов, что тебя сопровождают.
Молодая волшебница улыбнулась и погладила эльфа по щеке. Захотелось поймать ее ладошку, поцеловать каждый пальчик. Как можно одновременно выглядеть беззащитной маленькой девочкой и постаревшей от горя женщиной? Но он не мог отвлекаться. Ждал ответа на свой вопрос.
– И как мы это объясним? Нас первых же скрутят и предадут суду. Или на корабле, или в порту. Даже если это будет выглядеть как случайность.
Калли подумал про собранную Ивой аптечку. Ядов-то она ему и не положила! Упущение, как оказалось. Но Марион права. Идти на неприкрытое убийство – не выход. Это решение погубит обоих. А если видения Ивы верны, то и весь цивилизованный мир в придачу.
– Хотя… – вдруг чуть более светло улыбнулась девушка, – есть кое-что, в чем ты можешь помочь.
– И в чем же? – Калли залюбовался преобразившимся лицом волшебницы.
– Можешь научить меня хотя бы простейшим заклинаниям?
Эльф перевел взгляд на стену.
– Тогда держи окно открытым.
Часть третья
Дорога на север
Пробираться дальше стало совсем трудно. Даже привычные ко всему мохнатые лошадки с трудом справлялись. Приходилось часто спешиваться и идти рядом с конями, чтобы дать тем передохнуть. Световой день начинался очень поздно и заканчивался очень быстро. В какой-то момент Иве начало казаться, что они идут не на север, а во тьму: она наступает, поглощает их со всех сторон. И за спиной оставляют всё, что отличает живого человека от мертвого, – тепло, радость, свет, надежды. Чем дальше они продвигаются, тем меньше этого в них остается.
Постоянные холод и темнота действовали на всех. Все реже в их компании звучали разговоры – не хотелось. Только вечером, у костра, нет-нет да и просыпалась улыбка. Чаще всего шутил Ласко, и знахарка была ему за это искренне благодарна. Иногда балагурил Грым. Ему вообще это путешествие легче других давалось. Ива радовалась, что он сейчас с ней. Одна бы она точно не справилась. Эта земля выпивала душу, выматывала какой-то особой безнадежностью, непонятной тоской и темнотой. Но приходилось идти, пробиваясь сквозь холод, тьму, снег. Отбиваясь от нападений всяких тварей, которых не становилось меньше.
«Это всё не может быть зря, – зло думала Ива, отодвигая от лица обледеневший капюшон. – Не может быть зря. Мы должны дойти. Добраться до этого гоблинского камня, иначе я… просто не знаю. Мир не может быть таким жестоким, чтобы это все оказалось бесполезным, ни к чему не привело, чтобы мы не справились. Мы дойдем, дойдем, гоблин побери!»
Радовало одно – камешек понемногу, но теплел… Ива уже не скрывала его, доставала амулет и давала его потрогать спутникам, чтобы они тоже знали, что они на верном пути и цель медленно, но приближается. Пожалуй, именно после таких моментов в людях и просыпались силы на улыбку.
– Бейте в брюхо! – орал Сул, когда странные, похожие на росомах существа бросились на них. Выпрыгнули из-под земли, из какой-то, гоблин ее побери, ямы и оказались слишком близко. Ива вскрикнула от неожиданности и ударила десятком «камушков» одновременно. Сил вбухала немерено, глупость какая, но удержаться оказалось невозможно. Грым расчетливо послал свой фирменный «молот» в голову следующей твари, та только потрясла головой, не сбавив скорости. Однако тролль не растерялся и всадил двуручник ей в грудь, как только смог. Существо завыло, рванулось вперед, не обращая внимания на то, что само насаживается на лезвие. Лишь бы добраться до своего убийцы – утащить его с собой. Грым отпустил меч и выставил перед собой «щит», в который тварь ударилась с такой силой, что чародея даже покачнуло. Ива давно заметила, что в этих землях почти все создания умудряются как-то весьма своеобразно воздействовать на классическую магию. Но сейчас рассуждать не представлялось возможным.
Существа лезли со всех сторон. Каким-то чудом остальные воины умудрились отправить на тот свет уже двоих. Но вокруг топтались еще шестеро. Нападали, правда, только четверо, двое то ли не могли подступиться, то ли по каким-то причинам не собирались участвовать в схватке. Самки? Подростки? Вожди? Грым швырнул в ближайшую тварь «щитом», отбросив ее от Таселя, к которому та подобралась слишком близко. Ива спешила на помощь Сулу, который неожиданно оказался один против матерого зверя со страшными выпирающими клыками. Тот завыл и вдруг подскочил вертикально вверх, дернулся вперед и повис на «щите». Знахарка такое в первый раз видела. А «росомаха» уже работала лапами, пытаясь оказаться по другую сторону. Девушка задохнулась от смеси ужаса и ярости, рыкнула не хуже волка и одним резким, злым движением продлила заклинание вверх. Оно перерубило тварь пополам. Отвратительное зрелище. Много видавшей травнице оно врезалось в память навсегда.
Сейчас думать было некогда, потому что на Сула прыгнула из темноты еще одна зверюга. Мужчина отклонился, поднырнул ей под брюхо и вонзил в него клинок. Однако тот скользнул по густой шерсти и вошел совсем не глубоко. Существо завизжало, извернулось и попыталось цапнуть наглеца. Получило в морду «огненным шаром» и с воплем бросилось наутек. Ива и Сул уже выдохнули, когда к ним шагнул один из тех зверей, что ранее держались в стороне.
Знахарка мысленно выругалась. Страшные твари. Вся морда исполосована, шерсть белая, словно седая, а клыки… такие явно выросли не за год. «Вожак?» Волшебница ударила чем-то вроде любимого «молота» Грыма, но зверь словно увидел магию и одним плавным движением отклонился, зато теперь явно выбрал девушку в качестве цели. До этого он надвигался на мужчину. Оскалил зубы и медленно пошел вперед. Ива выставила напротив себя «щит», прикрыв им и отступившего к ней Сула. В этот раз защита закрывала их как колпак. Сложно, тяжело, но безопасно.
Твари это не понравилось. «Щит» еще не был достроен, когда она рванулась вперед. С яростью врезалась в защитную стену и… повредила некоторые плетения. Ива в панике затянула их получше, воспользовавшись секундным замешательством существа. Сейчас заклинание выстроилось практически идеальным, однако из темноты выступил второй зверь. Поменьше, но такой же опасный. Он переглянулся с первым и кинулся на скрытых за невидимым куполом людей. Сородич не отстал. Девушка взвизгнула, Сул вскрикнул, сжимая меч. Однако магия устояла. Но твари грызли ее. Грызли! Будто дерево или веревку. Невольные пленники переглянулись. Травница даже не слышала, что такое возможно.
Поделиться книгой: