Пять дорог

Ночью Иву разбудил далекий вой. Так уже не раз случалось. В этих землях постоянно по ночам выли какие-то животные. Поначалу заснуть под эти звуки удавалось с трудом. Но обычно усталость брала свое. Вот и сейчас она только крепче прижалась к Грыму, в который раз мысленно благодаря тролля за его ненавязчивую заботу. Даже если она шла вразрез с нормами приличия. Но кого сейчас волновали правила морали? Главное, друг рядом, да еще такой большой и теплый.

Еще бы не храпел…

К слову, храпел тролль не так уж часто. Однако сейчас пришлось его хорошенько пихнуть, чтобы не демаскировал всю стоянку.

Если, конечно, защитное поле, запах и пусть едва видный, но костер не сделали это за него. Недаром же кто-то все-таки выл. И похоже, еще и дрался. Или это уже другая тварь?

– Кто-то кого-то ночью прям потрепал, – заметил во время завтрака Тасель.

– Да уж, – покивали ему в ответ.

Ласко с тревогой посмотрел в ту сторону, откуда вчера раздавались странные звуки.

– Слишком близко… – пробормотал он. – Давайте-ка побыстрее отсюда уберемся.

Они ехали уже пару часов, когда небо вдруг начало проясняться. Из-за туч медленно, будто неуверенно, появилось солнце. Его острые лучи пронзили пространство, освещая все вокруг, разгоняя темноту и тоску. Снег перестал раздражать, превратившись в сияющие искры, сверкающие то здесь, то там, будто подмигивая и играясь.

Приободрились и люди, и кони. Местность перестала казаться такой унылой. Даже появились вполне себе высокие деревья. С небольшого пригорка стала видна застывшая подо льдом река. Она причудливо изгибалась, петляя между лесом с одной стороны и покрытыми снегом холмами с другой. Если не знать о том, где они сейчас находятся, то вполне можно было предположить, что путники пробираются по зимним Восточным Землям, разве что немного севернее тех мест, где выросла Ива.

– Сул, ты знаешь, что за благодать? – спросил Грым.

Проводник хмурил брови и вспоминал. Он относился к тем людям, которые всегда и от всего ждут только плохого. Остальные же просто наслаждались неожиданным подарком. Лишь пару раз кинули на Иву вопросительные взгляды. Ее интуиция молчала, поэтому девушка просто пожимала плечами. Все почему-то сочли это добрым знаком.

Так, обмениваясь шуточками и мало значащими замечаниями, они ехали до середины дня. Остановились на привал на каком-то пригорке. Пока готовили еду, Сул вглядывался в видимые вдалеке невысокие пологие горы. Когда девушка подошла позвать его обедать, он неожиданно спросил:

– Тебе не кажется, что вот та гора напоминает медведя?

Знахарка удивилась, но посмотрела в указанную сторону.

– Ну-у… если только лежащего.

– Да-да! Именно лежащего!

Девушка покачала головой.

– На мой взгляд, половина всех гор напоминают лежащего медведя.

– Вовсе нет, – обиделся проводник.

За обедом Ласко обратился к нему:

– Сул, ты понял, где мы находимся?

– Кажется, да, но не уверен, – метнул тот на Иву настороженный взгляд. – Сам я тут не был, но есть такие земли… По крайней мере, так рассказывают…

– Да не томи уже!

Мужчина помялся еще немного, но наконец начал свое повествование.

– Слышал я такую легенду… от тех, кто жил когда-то по обе стороны от крепостей… Вернее, как… они верят, что после смерти отправляются или в нижний, или в верхний мир.

– Слышали такое, – закивали гвардейцы.

– Да, распространенное представление. Так вот, местные считали, что некоторые души тех, кто нарушал определенные правила, но не заслужил нижнего мира, сначала попадают в царство хозяйки Седвулин.

– Хозяйки?

– Да, помощнее наших знакомцев, но тем не менее хозяйки, не богини. Ее земли не простое испытание для человека, что живого, что мертвого. Это бескрайняя черная тундра, где всегда невероятно холодно и дуют пронизывающие до костей ледяные ветра. Небеса заслоняют тяжелые тучи, а вокруг бродят демоны, способные одним дыханием заморозить даже бессмертную душу. Если душа не выдержала испытаний, озлобилась, то в конце концов они ловят ее, замораживают и разбивают на сотню мельчайших осколков. Но если для человека не всё потеряно, то в какой-то момент он начинает видеть мерцание звезд. Оно успокаивает, дает надежду и однажды открывает путь к вечному лунному свету, серебристые лучи которого рано или поздно приведут его в верхний мир.

– И к чему это? Нам зачем это знать? – разозлился Ласко. Проводник теперь его дико раздражал.

Сул бросил на него настороженный взгляд.

– Считается, что эти места частью расположены в мире духов, частью в нашем. И их хозяйка Седвулин встречает каждого пришедшего у горы, похожей на лежащего медведя.

Все повернули голову в сторону холмов, которые в этих местах вполне могли сойти за горы.

– То есть… – осторожно спросил Тасель, – мы сейчас на ее землях? Там… там, куда приходят мертвые души, которым нужно очиститься?

Местность никак не походила на описание, данное Сулом.

– Нет, но рядом. С этим связана еще одна легенда.

Ласко закатил глаза. Проводник решил поторопиться с рассказом.

– Если верить этому сказанию, рядом с землями хозяйки Седвулин раскинулись владения ее сестры Дартун. Самые спокойные и счастливые в этой части мира. Над ними днем всегда светит солнце, а ночью – яркие звезды. Тут растут высокие деревья, а река часто показывается из-под льда. Хозяйка добра и приветлива, хоть и сурова к нарушителям правил своего царства. Правила же у нее простые – не причиняй вред никому и уважай хозяйку.

Ива почувствовала, что невольно улыбается. Неужели безопасность?

– Сюда даже приходили отдыхать суровые спутники грозной Седвулин.

– Демоны? – поразилась знахарка.

– Нет, в мире духов ей, да, служат демоны, но в мире людей ее сопровождают громадные разумные медведи. Айытоны, так называлось их племя. Они беспрекословно ей преданы и выполняют все указания. Они же охраняют вход в мир духов, провожают туда души и не выпускают их обратно к людям. Из царства Седвулин можно уйти, только найдя лунную дорожку. Так вот, айытоны… Даже эти суровые стражи порой приходили в земли прекрасной Дартун, чтобы понежиться в их спокойствии и безопасности. Хозяйка не прогоняла их, но и они вели себя в ее владениях миролюбивее новорожденной овечки. Эта идиллия могла продолжаться вечно, но однажды случилось то, что всё перевернуло: медведи упустили одну душу.

Знахарка отчего-то порадовалась за нее.

– Молодой мужчина, слишком рано ушедший, разумеется, не хотел умирать. Не хотел уходить к лунному свету, не искал покоя, хотел жить, любить, драться, бороться. Уж как, не знаю, но он проскользнул мимо медведей и сбежал из царства суровой Седвулин, но ему повезло попасть на земли Дартун. Прекрасная хозяйка увидела обессилевшую после долгих испытаний душу и пожалела ее. Отогрела в своем доме, одарила теплом своей доброты, и, как следовало ожидать, они полюбили друг друга. Их счастье было вполне возможным, но только если возлюбленный Дартун не будет покидать ее земель. За ними мужчину ждали суровые стражи-спутники Седвулин. Она очень серчала на них за оплошность. Как это так?! Никто не сбегал, а этот смог! Айытоны чувствовали свою вину, искали сбежавшую душу, доходили до крепостей людей, но не находили ее следов, ведь Дартун своей силой прикрывала любимого. Много прошло времени. Казалось, уже позабылась эта история. Да и пока первые чувства застилали глаза мужчине, он не пытался выйти за пределы дома и двора. Постепенно воспоминания о страшном царстве Седвулин стирались из памяти, и он становился все неосторожнее. Сколько уж Дартун просила его быть внимательнее! Она-то знала, что для спутников ее сестры времени не существует. Но однажды ее долго не было, где-то далеко громыхало, и, волнуясь за свою возлюбленную, мужчина вышел за ворота. Айытоны вмиг учуяли его и помчались к желанной добыче. Желая угодить своей хозяйке, они позабыли доброту милосердной Дартун и нарушили все возможные правила своим поступком. Они ворвались во двор хозяйки, поймали беглую душу, заморозили ее ледяным дыханием и растерзали на множество мелких осколков, мстя за долгую опалу.

Ива прижала руку к груди, чувствуя, что слезы вновь который раз за последние дни наворачиваются на глаза.

– Когда же они пришли в себя и поняли, что натворили, ничего поделать было нельзя. Как побитые псы, ушли в земли своей госпожи. Дартун же была неутешна. В гневе она явилась к сестре и потребовала выдать убийц. Та попыталась защитить своих слуг, но Дартун в первый раз оказалась сильнее. Никто не укрылся от ее проклятья. Айытоны потеряли самое главное, что имели, – разум, отличавший их от обычных зверей. Желая спасти своих любимцев, Седвулин вплела в сестрину магию одно условие – чем дальше от места преступления находились медведи, тем больше разума сохраняли. Говорят, позже она даровала им возможность превращаться в людей, чтобы они могли уйти так далеко, что проклятье даже не ощущалось. Может, их потомки до сих пор бродят среди нас, затерявшись среди разных видов и рас.

– Оборотни наоборот, – покачала головой Ива. Бывает же…

– Это все, конечно, хорошо и интересно, – резюмировал Ласко, – но давайте к делу. Ты хочешь сказать, что мы в землях Дартун и в относительной безопасности. Так?

– Возможно, мы в землях Дартун, – поправил его Сул.

– Ну и отлично.

– Надеюсь, в земли ее сестрички нас не занесет, – хмыкнул Грым.

– Я бы не удивился, – пробормотал Тасель.

Признаться, о чем-то похожем подумали все члены отряда. Однако их путь продолжился, и скоро стало ясно, что камень ведет их куда-то дальше, но вроде не к медвежьей горе. Судя по налетевшим тучам, скоро, как ни печально, земли милосердной Дартун остались позади. Хотелось тут остаться подольше, хотя бы переночевать, но решено было ехать дальше: до ночи еще несколько часов. Тем более что камень стал значительно теплее.

Ива лежала в ночи и пыталась сосчитать, сколько прошло дней с тех пор, как они покинули уютный домик при Университете. Цифры никак не хотели сходиться. Вроде получалось всего ничего, однако по ощущениям – полгода, не меньше.

Обычно к ночи девушка выматывалась так, что стоило только лечь, как она проваливалась в сон. И спала крепко, пробуждаясь только при очень громких звуках, сигнале охранной магии или еще каком-то резком внешнем действии. Сегодня тоже так было, но уже через час глаза знахарки открылись, и она уставилась в темноту. Сначала Ива испугалась – вдруг ее разбудила опасность? Но ничего особенного не ощутила. Часовой исправно сидел у костра, но в него не глядел, все как положено. Магическая защита тоже не подводила. Правда, в последнее время девушка в нее верила куда меньше. Очевидно, силы волшебников-учеников недостаточно, чтобы эффективно противостоять местному зверью. Или они какие-то особо устойчивые к колдовству?

Сюда бы ученых каких-нибудь… Когда-то ведь в нежити-нечисти остальных земель никто не разбирался. Боролись, кто как мог. Но потом же изучили, свели всё воедино, выработали способы борьбы и для обычных людей, и для воинов, и для магов. И защиты, что пусть и не уничтожают тварей, но хотя бы не подпускают. Здесь же… ничего неизвестно. Только то, что проводники рассказывают, да записки редких смельчаков-путешественников. Что из этого правда, что нет? «Если выберусь, – твердо решила для себя Ива, – больше сюда ни ногой!» Может, поэтому и нет нормальных исследований на тему местного зверья?

– Лошади волнуются, – вдруг сказал, казалось бы, крепко спящий Грым.

Ива дернулась и тут же затихла, прислушиваясь.

– Уверен? – она совершенно не заметила изменения в поведении животных.

Тролль кивнул, осторожно меняя позу и кладя руку на меч. Ива сжала кулак, призывая магию. Чародей пихнул ногой ближайшего из гвардейцев, тот мгновенно открыл глаза, будто и не спал. И пнул следующего.

Знахарка все еще не чувствовала ничего необычного. Лошади, конечно, всхрапывали и переступали копытами, но не сказать, чтобы слишком активно. Паники среди них точно не возникало. Девушку в который раз удивило, как быстро и незаметно мужчины проснулись, поменяли позы так, что со стороны казалось, что все по-прежнему спят, однако на деле они уже готовы в любой момент защищаться или атаковать. Ива инстинктивно верила в это, хотя не представляла, как это положение может быть использовано для дела. Эффект неожиданности, разве что? Она и стоя-то наверняка проиграет даже среднему противнику. На мечах-то точно. Если Дрейко не поможет…

Тем не менее ничего не происходило. Грым осторожно поднял с земли маленький камушек и незаметно кинул его в спину часового. Знахарке показалось, что его полет проследили все в лагере. Вряд ли удар был сильным. Да еще сквозь кольчугу и теплую одежду, однако караульный вдруг покачнулся и начал заваливаться на бок. Одну бесконечную секунду они смотрели в его белое до синевы лицо, распахнутые остекленевшие глаза и на красную струйку крови, вытекающую изо рта.

Пауза меньше мгновения…

Они не вскочили – они взлетели.

И тут же началось невообразимое.

Их противники тоже не подошли, а будто телепортировались, только не было – и вот они уже здесь, в круге света.

Ива только потом поняла, почему на них не напали сразу: увидела, как у защитного поля стоит кто-то и будто придерживает дверь. Девушка никогда не поверила бы в то, что это возможно, но кто-то просто проковырял дыру в магии и своей силой не позволял заклинанию восстановиться. Именно через эту брешь внутрь просачивались монстры, собираясь в темноте за пределами освещенного пространства. Когда убили часового? Заметил ли он что-нибудь? На эти вопросы ответов теперь не узнать. Да и не до них было. Там, за пределами защищенного круга, бесновались десятки тварей, ожидая своей очереди. Им нужно было время или смерть магов, и те, кто успел проникнуть внутрь, собирались обеспечить их первым, а потом и вторым.

Забилась в истошном ржании какая-то лошадь, ее вопль подхватили другие.

«Даже кони их не сразу почуяли… Что за твари такие?» – потом, когда-нибудь, возможно, подумает Ива. Но сейчас ее мозг просто отметил этот факт. Перед ними стояли… наверное, их можно было бы назвать монстрами. Двое здоровенных раклов, шестирукая тварь с черно-серой шерстью, какое-то странное пятно на одной ноге, трое троллеподобных существ, несколько похожих на крыс-переростков созданий, кажется, кто-то еще… Однако Иву больше всего напугала хромающая «росомаха».

«Не сдох, дрянь», – мысленно простонала девушка, читая в его глазах злорадство и предвкушение. Он шел за ними все это время, собрал прочих тварей под свое крыло, нашел кого-то, кто осилит их магию и таки вновь оказался перед ней. Перед ними с Грымом.

Приговор – вот, что светилось в его глазах.

– Ива, нужно закрыть «дверь», – тролль не собирался глядеть в глаза врагов. Он просто продумывал, как их уничтожить. Короткого мгновения хватило для решения. Грым просто отодвинул девушку за спину и поднял руки для магии. Сила хлынула из его лап, расшвыривая противников и норовя зацепить своих.

– Ива, быстрее! – заорал чародей и пошел вперед, забирая чуть в сторону. Им нужно было добраться до дыры в защитной магии, вырубить того, кто держит ее открытой, и перебить тех, кто успел пробраться внутрь. Не такой уж сложный план.

Знахарка призвала на помощь все свои знания. Всё в один миг стало кристально ясно. Казалось, если бы понадобилось, она вспомнила бы и то, чего не знала. Девушка рванула магию на себя, пытаясь стянуть защитное поле. У «двери» заверещала какая-то тварь, словно ее прищемило. Но «дыра» закрылась явно не до конца. Тот, кто ее удерживал, имел много сил. Если бы не эти земли, травница сказала бы – амулет, но не здесь же…

Магия, едва успевая оформляться в заклинания, откидывала тварей с их пути. А большинство врагов нацелились именно на них, с легкостью распознав их план. Плохо то, что те, кто оказался здесь, как-то очень странно реагировали на колдовство. От шестирукого создания оно просто отскочило. Грым еле успел отмахнуться мечом. Драка с этим существом грозила затянуться надолго. Но подскочил Тасель и отвлек его.

Одноногое пятно вообще впитало в себя силу и стало еще больше. Ива еле успела задержать свое заклинание. Тролль не стал рассусоливать, подрубил единственную опору и вонзил двуручник прямо в центр верещавшего существа. И тут же на Грыма кинулись крысы-переростки. Ростом до колена, но их было то ли восемь, то ли девять. Первых остановил «щит», быстро проросший «шипами». Двоих раскидало огненным шаром. Попытавшегося зайти в бок гада знахарка прошила насквозь длинной ледяной иглой. Но явно остались еще. Они выпрыгивали из темноты, будто в ней вдруг открылись норы, и прыгали, прыгали вперед. Одной удалось цапнуть Грыма за ногу, «щит» и одежда частично защитили, но кровь все равно проявилась.

Увидев это, Ива сама едва не озверела. Тварей просто смело ее силой, не оформленной, с явным перерасходом. Но они наконец-то оказались у самой «дыры». В тот же момент на Грыма навалились два ракла. Тролль развернул их спинами к центру круга, а знахарка проскочила за его спиной. Сзади кто-то кричал, умирая. Но девушка даже не обернулась.

Магия рванула холод и лед из реальности, сплетая в единый снаряд колдовство и материю. Беспроигрышный вариант. Умеешь отражать чародейство или нет, неважно. Стоящий спиной у «двери» монстр, скорее всего, умел, но несколько твердокаменных сосулек, со скоростью арбалетного болта вонзившиеся в тело, угомонят любого. По крайней мере, концентрацию он потеряет. Единственный минус – чуть дольше обычных заклинаний. Чуть дольше. Секунду, две – и именно ими воспользовался вожак «росомах».

Как он обошел Грыма? Как обогнул других? Но он появился совсем рядом и напал на девушку. Сформировавшееся заклинание полетело в него, но тварь пригнулась, отклоняясь, и магия прошла мимо. Ива едва не взвыла. Ее даже не так испугала зубастая пасть рядом, как разочаровала упущенная возможность. Зверь же времени не терял. Прыгнул на Иву – и налетел на еле успевшего развернуть девушку Дрейко. Получил огнем в морду и заверещал, падая в снег. Дракоша трансформировался в меч и рванул руку знахарки вниз, жаждая впиться в живот «росомахи». Тот что-то почуял, хоть и не мог еще видеть, попытался откатиться. Но Дрейко-таки достал его, пусть и самым кончиком. Сопротивление шкуры, мышц, попавшееся на пути лезвия ребро. Ива ничего не поняла, но меч в ее ладони взвился вновь и ударил еще раз, довершая начатое.

«Росомаха» почти по-человечески кричал. Знахарка едва успела отскочить, когда он замахал лапами с огромными когтями, пытаясь достать свою убийцу. Да, она убила эту гоблинскую тварь, но сколько новых успело пролезть? Кто из ребят взял их на себя? Не напали ли они сзади на Грыма? Надо закрыть «дверь». Ива метнулась к стоящей у защитной стены твари, занесла Дрейко.

И тут монстр развернулся.

Перед ней встали знакомые глаза, лицо, еще недавно улыбавшееся ей, растрепанные короткие волосы, гвардейская выправка.

Бьёр казался таким реальным… Совершенно живым. Взгляд по-прежнему умный, кожа бледная, но не белая, движения плавные, привычно скупые.

– Ива?

Он явно ее узнал. Недоуменно посмотрел на занесенный меч. Даже не пытался заслониться.

Знахарке показалось, что время остановилось. Замедлилось, застыло, и в его тягучей реке двигался только он. Будто его единственного это оцепенение пощадило.

Чародейка мгновенно вспомнила, что это верный признак деретника. Прав был Сул…

Кажется, она успела проговорить это название, прежде чем напряжением всех чувств рвануться вперед, опуская все-таки меч, второй рукой призывая заклинание. Какое? «Светоч!» – будто наяву прозвучал в голове приказ-совет Калли.

Тварь с лицом Бьёра перехватила ее меч на свой и посмотрела прямо в душу его глазами.

– Я не деретник, Ива, – лицо застыло в напряжении. – Я не деретник. Выслушай… Прошу! Мы все не так поня…

«Светоч!» – закричал в голове инстинкт самосохранения голосом Златко.

– Ива! Выслушай!

Наверное, она помедлила лишь миг.

– Я не деретник… – прошептал Бьёр.

Магия родилась на пальцах волшебницы.

Слишком медленно.