Плюшевый оракул

— А ты погадай.

— Пошел ты. Бес…

— «Мне скучно, бес…» — гнусаво протянул «курьер».

— Нашелся Мефистофель… Фауст плохо кончил!

Стороны налаживали диалог двух образованных людей.

— Зато пожил красиво, — парировал специалист, возвращая взгляд к окну. — Тебе разве не хочется?

— Пожить? Еще бы нет.

— Могу способствовать. Как обещал, — и внезапно громко просипел: — Подойди сюда! Быстрее! Ну!

Ника пружинисто взвилась с дивана. С заколотившимся у горла сердцем подбежала к подоконнику…

По подъездной дорожке шла настоящая чиновница. Где Лорхен раздобыла причитающийся завзятому коррупционеру портфель из гладкой кожи и с блестящими замками, поди пойми. Раньше такого Вероника у нее не видела — сплошь сумочки да клатчи, самым крупным являлся ридикюль, похожий на приснопамятный докторский. Но цены — немереной, хоть и приобретен по скидке, как похвасталась.

Наблюдая, как уверенно Лариса Павловна вколачивает квадратные каблуки в асфальт (обычно Лорхен скользит над землей плавно, как струящаяся поземка), Вероника догадалась, что ее появление, скорее всего, и есть тот самый долгожданный сигнал: «Я все поняла. Я действую. И даже разыскала в гардеробной единственный строгий официальный костюм, в котором вторую свекровь хоронила…»

Над ухом Полумятовой раздался свистящий шепот прижавшегося к стене возле окна «курьера»:

— Это она?! Твоя Лариса?

В данный момент у Вероники, как у той вороны из басни, от радости в зобу дыханье сперло, внятно получилось только каркнуть:

— Да.

Сыр-приманка, правда, изо рта не выпал.

Ника все еще не могла поверить, что ее великолепная Лорхен умудрилась из обрывков — «вы еще на работе?», «сейф» и, разумеется, «Ларисы Петровны» — слепить образ достоверной чиновницы! Как Лорхен смогла верно разгадать каждый крохотный намек и интонацию?! Как поняла, чего от нее ждут?!

Невероятно. Но она — слепила, умудрилась. А значит, все будет хорошо. Наверное.

Вероника практически не сомневалась, что даже ради спасения заложницы Лорхен не позволят появиться здесь с горсткой драгоценностей в портфеле. Окунев, может быть, и решился бы доверить дорогущие украшения, но у него начальство есть. Которое наверняка трясется над знаменитым бриллиантом, как всем Кощеям и не снилось.

Но это уже не суть важно. Первый этап преодолен. Лорхен привела помощь. Через загаженный голубями чердак в этот подъезд — стопудово! — доставили группу захвата в бронежилетах.

Второй акт драмы, к сожалению, целиком на Веронике, но это, хочется надеяться, она осилит. Через закрытую дверь «сильфиду» все-таки не передать, так что «курьер» позволит отпереть замок. Нике очень не хотелось доводить до того, чтобы спецназу пришлось входную дверь вышибать — «курьер» вооружен, от пули здесь не убежишь, за дверцей холодильника не спрячешься.

— Что мне делать? — нервно прошептала Вероника. — Мне нужно тебя как-то представлять или… Что мне делать?!

— Прежде всего, успокоиться, — невозмутимо произнес «курьер». — Обо мне скажешь: «Это хозяин „сильфиды“. Камень нужно отдать». Все. Остальное я беру на себя.

— А ты нас… не убьешь?!

— Не мели ерунды. Зачем мне лишняя мокруха? Пойдем, — дернул Веронику за руку к прихожей. — И не трясись, я тебя прошу, не напугай Ларису.

Легко сказать! Вероника, пока шагала к входной двери, потеряла обе тапки!

«Курьер» пихнул ее к вешалке с верхней одеждой, сам приник к дверному глазку…

— А если Лариса Петровна сначала ужинать пойдет?! — приплясывая и перебирая ногами, как испуганная лошадь, предположила Ника.

Котов только усмехнулся. Судя по решительному маршу Петровны под окнами, о домашнем ужине она думает меньше всего: у нее бриллиант из-под носа уплывает! За вшивые семь «лимонов». Наивности в ней мало, Лариса Петровна подготовилась к штурму, небось, закипает — пар из ноздрей валит.

Вероника, обратившись в слух, расслышала приближающиеся шаги Лорхен, гремевшие по гулкому подъезду. Пока примерно со второго этажа…

«Курьер», чуть отодвинувшись от дверного полотна, выудил из-за пояса штанов страшенный пистолет. Дернул Нику за запястье и рывком поставил перед дверью. Сам отошел к вешалке.

— Стоишь тут, — приказал едва слышно. — Смирно. Если дернешься к порогу… стреляю без предупреждения. И гарантирую, что положу обоих. Ясно?!

Ника суматошно кивнула. Заправила за ухо прядку волос и вытянулась в струну. Жутко было, что хоть падай на пол, закрывай голову руками и визжи от ужаса!!! Надейся, что либо вор-убийца не застрелит до смерти, либо ворвавшийся спецназ не затопчет, словно стадо буйволов!

Когда в прихожей дзынькнул звонок, Вероника, честно говоря, едва не описалась. Спазмически сжала бедра, дотянулась до железной пумпочки задвижки — старалась не шагнуть к двери и не напугать убийцу! — отодвинула щеколду и раскрыла настежь дверь. Молча и пытаясь не качнуться; не дай бог, ее пошатывание убийца примет за поползновение к побегу.

Что говорить, она совсем забыла. Таращилась на великолепную Лорхен и ожидала всего-всего, появления светошумовой гранаты у своих ног, к примеру.

Лорхен — хотелось бы надеяться, следуя роли, — разглядывала ее, вспотевшую, как лаборант подопытного мышонка. Словно к препарированию готовилась.

— Ну? — сказала, наконец, «чиновница». — И что за выкрутасы? Я не поняла…

Ника невразумительно повела плечом, и Лорхен недовольно бросила:

— В подъезде будем говорить?

Вероника понятливо посторонилась, пропуская — офигеть какую храбрую! — соседку в квартиру, где в двух шагах стоял мужчина с пистолетом. Одолевавшая ее немота никак не отпускала, Ника попросту скосила на него глаза. Многозначительно, для Лорхен.

Та — солировала. Будто и не замечая в полутьме прихожей незнакомца, укрывшего наведенный на соседок пистолет за висящей на крючке легкой курткой. Уверенно ведя партию надменной недовольной дамы, Лорхен брюзжала:

— Я не понимаю, что происходит, Ника? Зачем ты мне звонила на работу, какие-то идиотские вопросы… Что за горячка?

Голосовые связки Вероники наконец расправились, она сухо кашлянула и представила «курьера»:

— Это хозяин бриллианта, Лариса Петровна. Простите. Камень нужно отдать. Ему.

«Чиновница» прищурилась на мужика в бейсболке с логотипом транспортной компании. Мужик вынул из-под куртки пистолет с глушителем. Ответно разглядывая щурившуюся мадам, сложил руки на причинном месте. Пистолет повис в его руке так буднично, словно он держал за ботву только что выдернутую из грядки морковку.

Немая сцена продолжалась довольно-таки долго. Вор давал возможность несостоявшейся покупательнице «сильфиды» достаточно и верно оценить ситуацию.

— Камень? — совсем сузив веки, уточнила Лорхен. — Какой?

— Очень надеюсь, Лариса Павловна, — ответствовал «курьер», — что вас интересует конкретное название предмета и вы не изображаете непонимания в принципе. Что очень глупо.

Лорхен хранила надменное молчание, и специалист, качнув пистолетом, продолжил:

— Ну хорошо, я уточню. Меня интересует только розовый бриллиант, все остальное можете себе оставить. Как компенсацию за недоразумение, — усмехнулся. — Мы поняли друг друга?

«Чиновница» еще не решила. Характер проявляла. На самом деле в тот момент Лорхен стремительно прикидывала, сумеет ли она заманить бандита на кухню, где на окне отдернуты занавески. Окунев предупредил, что снайпер, взявший под прицел гостиную с чердака противоположного дома, не видит цель — мешает плотный тюль. Да и объект попался опытный, напрасно перед окном не маячит, старается держаться у стены.

— Сколько вы хотите за «сильфиду»? — высокомерно вскинув голову, спросила «взяточница».

— От вас — нисколько. Это вопрос не цены, а прежних обязательств. Поверьте, для всех нас будет лучше, если камень попадет к тому, кто его заказал. Есть люди, которым не отказывают, Лариса Петровна. Постарайтесь это понять.

— Угроза?

— Констатация.

Лорхен снова выдержала паузу. Применяя единственное число к слову «угроза», она, через пришпиленный к воротнику микрофон, уже подала сигнал группе захвата: в квартире один вооруженный человек, но непосредственной опасности нет, я контролирую ситуацию.

Таких кодовых слов они с Окуневым разработали немало, выбирая те, что наиболее типичны для лексикона отважной соседки. Игорь Станиславович, тут стоит добавить, вообще с большим трудом согласился на участие гражданского лица в операции, мол, это против правил. Но Лорхен тогда вовремя ввернула: «А как же Кобзон и Рошаль при захвате „Норд-Оста“? Исключения, значит, все-таки бывают?»

Окунев возвел очи горе, но согласился. И Лорхен не пришлось упоминать знакомого генерала ФСБ.

— Ну что же… — медленно произнесла «чиновница» и перевела взгляд на полуобморочную Веронику. — Не будем затягивать наше малоприятное знакомство. Камень в моем домашнем сейфе. Позволите мне за ним сходить или не доверяете? Моему благоразумию… Котов, подумав, покрутил головой:

— Человеческое благоразумие вещь переменчивая. Не думаю, что вы кому-то позвоните и призовете на помощь… Но вдруг вы держите в сейфе дамский браунинг, Лариса Петровна?

Лорхен выдала тягучий взгляд. Опасение, что решительная дамочка, не мудрствуя, пристрелит «прокравшегося в квартиру вора», прозвучало обоснованно.

— Идемте, — вскинув голову, сказала «взяточница». — Надеюсь, отнимать у бедной женщины ее собственные колечки-перстеньки и накопления вы не станете.

— Я даже глаза закрою, когда вы шифр замка набирать будете! Только пистолет вам к голове приставлю. Ну а колечек-перстеньков у вас сегодня станет больше.

— И один платиновый браслет с бриллиантами, напомню. Или вы его уже пообещали Веронике?

Ника никак не могла понять, зачем Лорхен продолжает разговаривать?! Они уже собрались выйти из квартиры, «курьер» уже вполне поверил, что ему удалось убедить жадную мадам вернуть «сильфиду»…

Или нет? Лорхен думает, что не до конца усыпила его бдительность? А может быть, дает возможность подготовиться спецназу в подъезде? Заглушает разговором их шаги?

Господи, когда же это кончится?! «Курьер» еще решил беседу поддержать!

— За Веронику не переживайте, Лариса Петровна. Она на колечки и браслет претендовать не будет. Точно.

Ника мельком удивилась, что вор не похвастался своей щедростью, не объявил «чиновнице», что выделил кулинару миллион подъемных.

«Наверное, не захотел нас лбами сталкивать. Вдруг торг затеем, кому больше достанется…»

«Чиновница» повернулась к входной двери. Вор, обойдя застывшую, соображающую Веронику, приблизился к Лорхен и прижал дуло глушителя к ее спине. Задумавшаяся Ника неожиданно вспомнила, что потеряла тапки возле подоконника, и машинально шагнула назад…

— Куда?! — просипел «курьер».

— За тапочками, — вяло объяснила Вероника.

И Котов закатил глаза. Как тяжело-то с бабами-чистюлями! Ее вот-вот пристукнуть могут, а она ноги боится запачкать. Парадокс.

Ника не стала раздражать его до бесконечности, вбила ноги в уличные шлепанцы. И зажмурилась, когда Лорхен, подчиняясь тычку пистолета в поясницу, раскрыла дверь и вышла на лестничную площадку. В криминальных сериалах Вероника видела, как действуют на людей спецсредства из арсенала полицейского спецназа, эти средства оглушают-ослепляют правых наравне с виноватыми. Правым, кстати, может и прикладом автомата достаться тоже наравне…

Но ничего не произошло. Каблуки Лорхен бодро отбивали ритм в пустоте подъезда, продвигаясь к квартире на противоположной стороне площадки. Вор двигался за той бесшумно. И кажется, забыл о Веронике.

Но, впрочем, это только показалось. Ника своевременно разжмурила глаза, чтобы увидеть молчаливый приказ «курьера» — движением пистолета он повелел ей двигаться, не медлить. Девушка послушно засеменила…

Лорхен распахнула свою дверь, прошла в прихожую и бросила через плечо:

— Прошу, — это прозвучало чуть язвительно.

Отодвинулась, пропуская внутрь «курьера»… И вот тут-то — долгожданно! — проявили себя парни с логотипом ОМОН на касках. Вначале произошло бесшумное появление двух бронированных героев по бокам от вора, потом стало очень громко. Вопль: «Не двигаться!! Работает ОМОН!!» Поваленный на пол «курьер» в падении зацепил ногой железную подставку для зонтов и добавил грохота. Зонтик с длинной ручкой в полете задел крюком стоявший на тумбе очаровательный вазончик, в который Лорхен, входя в квартиру, складывала мелочи вроде всяческих ключей…

В переполох органично вписался вопль Норы:

— Да осторожней, черти!! Все здесь нам разгромите!!!

Ника прижалась плечом к дверному косяку и медленно сползала на коврик. Ноги подогнулись.

Скорчившись у порога, она встретилась глазами с расплющенным на полу «курьером», вывернувшим шею. Почему-то в его взгляде не сверкала ярость, не было даже ошеломления, а только обреченность. Как будто вор заранее догадывался, чем для него закончится история с «сильфидой»…

Нора продолжала гневно распекать ОМОН за учиненный беспорядок. Вполне по-генеральски, будто командовала захватом именно она. Поднявшийся на третий этаж Окунев подбежал к Веронике и помог ей встать. Поддерживая ее под мышки, прислонил к стене и заглянул в глаза:

— Ну, как ты? — в горячке перешел на «ты». — Он тебя не обидел?!

Вероника скосила взгляд на распластанного «курьера», возле которого замерли два омоновца с автоматами.

— Не-а. Пальцем не тронул. Миллион пообещал.

И всхлипнула, увидев Лорхен и Нору, протискивающихся мимо омоновцев на лестничную клетку. Бросилась, припала к теплой груди Лоры, над ухом сочувственно заохала, залопотала Нора…

Мимо обнимающейся троицы подружек проходили соседи, видимо на момент задержания преступника останавливаемые полицейскими на первом этаже. Толстая Ольга Павловна, с трудом карабкающаяся на свой четвертый этаж, задержалась. Оглядела заполненную бронированными мужиками площадку и заинтересованно вытянула шею к квартире Лорхен:

— А чего тут у вас творится-то?

— Вора поймали! — рявкнула Нора. — Ограбить нас хотел!

— Ага, ага, — пробормотала Ольга Павловна, пожалуй ничуть не удивляясь. Вызывающее благосостояние Лорхен — притча во языцех.

Вероника благодарно шмыгнула носом и уткнулась в плечо Норы.

Через пятнадцать минут, уже в своей квартире, Ника указала подрагивающим пальцем на один из мобильников, лежащих на журнальном столике среди извлеченных из карманов «курьера» предметов:

— Вот по этому телефону ему звонил какой-то Карабас-Барабас. Или Мориарти.

— Мориарти? — деловито уточнил следователь Захаров.

— Да, Юрий Геннадьевич. Он так назвал собеседника, когда я поинтересовалась, кто звонил. И мне показалось… он этого человека боится, очень.

— Интересно, — пробормотал Геннадьевич и двумя пальцами приподнял за край пластиковый мешочек с запакованным в него мобильным телефоном.

Вероника перевела взгляд на «курьера». Ушедшего в глухую оборону и отказавшегося сообщить, как его зовут.