Плюшевый оракул

— Обязательно-обязательно?

— Всенепременно.

— А если все же ей отдать? Какая разница?! Лариса Петровна — подруга моей мамы, надежный человек! У ее мужа денег до фига, отвалит…

Рука в кожаной перчатке легла на плечо Вероники и крепко его сжала.

— «А если», дорогуша, мы с тобой покойники. Попробуй это уяснить и убеди соседку вернуть камень. Она живет в этом же подъезде?

Вероника опустила голову и прошептала:

— Да. Рядом, — пока «курьер» о чем-то думал, вскинула к нему лицо, — только сейчас она на работе! И бриллианты она, кстати, может там держать! В рабочем сейфе… Там же охрана, все такое…

Крепкая рука в перчатке, так и не отпустившая девичье плечо, развернула Веронику к журнальному столу:

— Звони. Пусть принесет. Телефон поставь на громкую связь и не фокусничай. Про меня ни слова.

Забормотав «Боженьки мой, боже…», Вероника села в кресло перед столиком, принялась елозить пальцем по смартфону…

На тонкого она поставила. И прогадала. Не захотел вор торговаться с умной Лорхен. А уж та-то что-нибудь обязательно придумала бы, нашла, как выпутаться из совершенно безнадежной, патовой ситуации. При торге и беседе с ней, что немаловажно, присутствовал бы тот же аргумент: «махровый коррупционер» не побежит в полицию жаловаться, что отобрали, мол, ворованные камушки, на которые она всю жизнь копила по копеечке.

Но вот не повезло. Придется продолжать борьбу за жизнь и делать следующую ставку на еще более шаткую надежду.

Вероника нашла номер Лорхен, сделала вызов и, мысленно ежесекундно поминая Господа, сжалась в комок над телефоном, положенным на столик.

— Да, Ничка, слушаю, — прозвучал в гостиной приветливый светский голос Лорхен.

— Лариса Петровна, — просипела девушка, — здрасте. Вы сейчас на работе? Можете говорить свободно?

Молчание. Вероника, чувствуя, как желудок подползает к горлу, боролась с тошнотой и пыталась не представлять, как офигела Лорхен, услышавшая прилетевшую «Ларису Петровну».

Конечно же, воспитанная дама мгновенно не окрысится на сбрендившую дочь подруги, но от ее реакции, малейшей интонации и даже все затягивавшейся паузы зависело столь многое, что Веронике оставалось только уповать на чудо.

Что Лорхен ей ответит?! За ненавистную «Ларису Петровну» она способна попросту отбрить ехидно. Но может и сдержаться, постарается обратить все «милой» шуткой. Тем более, что тут какая-то работа еще нарисовалась, и Вероника, с детства обращавшаяся к маминой подруге на «ты», вдруг выкать принялась… Нелепость. Дичь. Абсурд.

Сумеет ли умнейшая, восхитительная Лора за несколько секунд понять, что Веронике грозит смертельная опасность?! Не шутит Ника и не ерничает! Не просто так включила в короткое приветствие столько нелепостей разом!

— Ну, где же мне еще быть, — с усмешкой прожурчала Лора. — Работаю, тружусь.

Все. Можно выдохнуть. Лорхен — умница! Великолепна!

Желудок сполз на место, Вероника облизнула губы и жарко зашептала:

— Лариса Петровна, мне очень-очень нужно то… что я вам оставила. Это. Из мешка с орешками… Понимаете? — Вероника старалась построить разговор о ворованных бриллиантах намеками, как если б опасалась, что «заместитель» все же не одна в служебном кабинете. — Можете сегодня это принести?

— Принести? Тебе? — переспросила Лорхен. Недовольно и многозначительно.

И Вероника, испугавшись, что собеседница одним неловким словом разрушит с таким трудом созданную конструкцию, горячо залопотала:

— Да, да! Мне очень-очень нужно, если это у вас в сейфе на работе, захватите с собой, пожалуйста. Обязательно! Вопрос жизни и смерти!

Перед лицом Вероники, над телефоном, стремительно метнулась расправленная ладонь в черной перчатке. «Курьер» сделал предостерегающий жест, запрещая выдавать лишние намеки и подробности. Требовал не настораживать чиновницу, закачивать переговоры.

Вероника, нагоняя на лоб морщины и не поднимая головы, поглядела на него исподлобья.

— Когда вы вернетесь с работы, Лариса Петровна?

— Как всегда, — брюзгливо бросила «труженица».

— Тогда до вечера, я жду, — распрощалась Вероника и отключила связь. Выпрямила спину.

К влажной от испарины страха спине тут же прилипла футболка, Ника, оттянув ее пальцами на груди, поерзала по креслу.

— Ну как? — спросила раздраженно. — Доволен? Ларису Петровну сюда приглашать или сами в гости сходим?

«Курьер» не ответил. Подошел к окну, пистолетным дулом раздвинул тюль и через маленькую щелку поглядел на улицу. Судя по всему, прикидывал, насколько хорошо просматривается подъездная дорожка к входу в дом, собирался дожидаться возвращения с работы прожженной взяточницы Ларисы Петровны, персону коей изучил по фотографии.

«Жди, жди», — мстительно подумала Вероника. В том, что Лорхен не проколется и не начнет бегать под окнами, Ника совершенно не сомневалась. Соседка сейчас, вне всякого сомнения, сверяется с визиткой, оставленной ей Окуневым, и сообщает, что с Вероникой происходит нечто странное. И даже, вероятно, жуткое.

А уж Окунев…

«Ой. А вдруг он не поверит, что мне грозит опасность, или Лорхен не сможет до него дозвониться?! — страх вернулся сызнова. — Капитан сейчас раскручивает целую банду и шибко занят… Вдруг он не отреагирует на телефонный вызов неизвестного абонента!»

Нет. Надо успокоиться. Перестать вибрировать каждой жилкой и волоском. Лорхен фантастически изобретательна, она поднимет на уши весь МУР или позвонит своему приятелю из ФСБ. Тот — целый генерал.

На нынешнем этапе нужно просто ждать и не давать убийце повода нажать на спусковой крючок. Если он насторожится, то может психануть и… Господи, спаси и сохрани!

— Можно я схожу на кухню? Пить очень хочется, — просипела Ника.

«Курьер» кивнул. Отошел от окна и, управляя Вероникой дулом пистолета, разрешил ей встать и дойти до кухни. Где на столе осталась раскрытая коробка с тортом «Маленькая принцесса».

— Я уберу торт в холодильник? — Ника просила разрешения на каждую мелочь. Чтобы не рисковать, не вынуждать убийцу злиться. — Хотите кусочек? — подлизалась: сладкое неплохо действует на нервную систему.

«Курьер» молчаливо помотал головой. Но от стакана холодной минеральной воды таки не отказался. Напился и приказал вернуться из тесной кухоньки в гостиную.

Проходя к окну мимо журнального столика, он бросил взгляд на разложенные карты и поинтересовался:

— На суженого гадала? — спокойно, без усмешки, убийца вообще был на загляденье уравновешенным субъектом.

Ника припомнила, что заложнику рекомендуется всячески располагать к себе преступника. Чтобы впоследствии ему было хоть немного тяжелее делать больно. И храбро хмыкнула:

— Нет. На тебя, как оказалось.

Этим ответом ей удалось прилично заинтриговать «курьера». Он отвернулся от окна, приподнял брови:

— На меня?

— Ну. На человека, который может причинить мне вред. Машину уже спер…

«Курьер» вновь поглядел в окно. Вероника начала думать, что зацепить его не удалось и в комнате опять повиснет тягостная тишина. Которая пугала Веронику до полуобморока, ей казалось, что пистолет способен выстрелить, если за окном неожиданно каркнет ворона.

— И что там получилось?

Удалось! «Курьер» замер у окна вполоборота, продолжая наблюдать за улицей, но от беседы, слава богу, не отказывался.

Погнали наши городских.

— Ты думаешь о женщине, которой угрожает весомая опасность, — приступила Ника. — И сильно хочется надеяться, что эта женщина не я. Не со мной под ручку смерть гуляет. Здесь карта замужней женщины, а я девушка свободная. И кстати, не похоже, что это твоя жена… любовница скорее.

— Любовница… — чуть слышно прошептал Котов. И на некоторое время ослеп, таращась на сырой двор под окном.

Жанна, Жанка, Жанночка… Лучшая наводчица, о которой можно только помечтать… Блондинка с карими глазами и смешливыми ямочками на щеках. Она могла влезть в душу хоть грозному охраннику, хоть недоверчивой бабульке, застегивающей на булавку карман с тощим кошельком.

Их познакомил двоюродный брат Котова, Артурчик. Красивый, ловкий, белозубый, похожий на цыгана, хотя его отец — стопроцентный армянин. Брат с детства бредил автогонками, с молодых ногтей специализировался на угоне тачек, когда чуть-чуть созрел, Котов начал привлекать его к работе по профилю.

Артур привел Жанну такой же дождливой осенью, Котов тогда маялся без дела, подыскивал себе занятие. Брат сказал, что девочка — прислуга в богатом доме и не отказывается «подработать». Причем, что интересно, предлагает взять не хозяйское жилье, а обнести знакомых ее нанимателей, приятелей — едва-едва. Жанна случайно подслушала их застольный разговор, прилично подвыпившие гости похвастались, что собираются дом за городом прикупить, по просьбе продавца наличку собирают.

Время, когда лучше это сделать, Жанна обещала подсказать. Ее хозяин пообещал купить у приятелей акции за наличные евро.

Котов, редко доверяющий людям с улицы, присмотрелся к умной девочке. Если бы Жанна предложила обчистить своих хозяев, то он наверняка дал бы ей от ворот поворот. Менты раскалывают таких шустрых дурочек на раз-два, и те поют как канарейки.

Но легковесная девчонка-хохотушка, наоборот, просила держаться подальше от ее нынешних работодателей. Сказала, если все срастется, то даст наводку еще на одну-две упакованные хаты. Прежде она работала в другом солидном многоквартирном доме, успела подружиться с тамошними горничными, гувернантками. Осталось только выбрать пару наиболее «жирных» хат. Жанна просила не обчищать больше двух квартир в домах, где она прежде появлялась.

Да, соображала Жанка хорошо. И быстро, что немаловажно. Могла стремительно внести корректировку в разработанный сценарий, и дело от такой поправки лишь выигрывало. Концы резко рубила и старые связи. Когда Артурчик здорово подсел на наркоту, вовремя сказала ему «адью» и не очутилась в тачке, на которой брат под дозой удирал от ментов и въехал на автобусную остановку, покалечив тьму народа.

Котов тогда, кстати, тоже уже прекратил с братишкой общие дела. На момент аварии он был в Европе на «гастролях». В Россию вернулся лишь спустя несколько лет.

Спустя еще пару лет Жанна нашла его через один-единственный контакт, оставшийся со старых времен. Сказала, что есть верное дело. И куш, действительно, оказался неплохим…

Короче, завертелась у них карусель. Жанка была ненасытной до всего — до ощущений, драйва, секса. Ну не могла она бездумно драить унитазы богатеев! Пока руки что-то полируют, голова изобретала и крутила, кроила планы…

— Прикинь, Игнат, — сказала однажды в постели, мечтательно потягиваясь, — вчера я могла запросто умыкнуть «Поцелуй сильфиды». Розовый бриллиант размером с чернослив запросто лежал на туалетном столике среди баночек с кремами. Сальниковы пришли под утро — в хлам, цацки даже в тумбочку не скинули… — Про знаменитую «сильфиду» Котов не раз слышал от любовницы, она этим бриллиантом просто бредила. Жанна перевернулась на бок, приподнялась на локте. — Нужно было взять? — спросила строго. — Как думаешь?

Котов покосился на крепенькие грудки с вздернутыми сосками и мотнул головой:

— Нет. Ты все сделала правильно. Мы уже об этом говорили.

Жанна взвилась с постели.

— Да что говорили-то?! Что — говорили! Мне тридцать шесть лет, Котов! Я детей хочу! А мой Елизаров все деньги на дачу копит…

Снова-здорово, вздохнул Игнат и перебил:

— Вот на новой даче детей растить и будешь.

Он пошутил, но Жанна наклонилась и злобно просипела ему в лицо:

— На той даче, Котов, будут гулять его внуки. Мишкина дочка от первого брака — беременная. Елизаров рад до усрачки. — Жанна ядовито засюсюкала: — На втором этаже детскую сделаем, будете в гости к дедушке приезжать… А я своих детей хочу!! Своих, и не от него, ты знаешь!

Жанна резко оттолкнулась от спружинившего матраса, села спиной к любовнику и всхлипнула.

Котов поморщился. Он много раз ей объяснял, что одно дело умыкнуть поименованный алмаз, другое дело — найти на него покупателя. Порой овчинка выделки не стоит. Такой камень нужно брать так чисто, чтоб ни одна собака не узнала, кто косточку стащил и где ее прикопал! «На тебя не должны подумать, Жанна, — растолковывал опытный, ни разу не попавшийся специалист. — Если уж и брать „сильфиду“, то не из дома, где ты работаешь, а когда Сальниковы будут на выезде. Из их виллы на Ривьере, из отеля в Монако или из яхты в Сочи… Чтоб на тебя никто не подумать. Только так и не иначе».

— Ты нашел покупателя? — не оборачиваясь, буркнула Жанна.

— Мне не нужно его искать, — впервые признался Котов.

Любовница повернулась и удивленно сощурила влажные ресницы:

— Тогда почему…

Игнат, перебивая, раздельно произнес:

— Я. Еще. Не решил.

— Почему?! — провыла Жанна. — Не хочешь брать меня с собой во Владик, да?!

Недавно Котов рассказал любовнице, что пару лет назад подготовил себе норку, где можно остановиться на покой — купил на другом конце страны приличный домик с видом на Тихий океан. Игнат на самом деле подумывал о том, что лучшей пары, чем надежная, проверенная Жанка, ему уже не сыскать. Пуд соли вместе съели, ничего изображать из себя не потребуется, а если все же подвернется что-то интересное, легенды-враки не нужны.

— Когда пойму, что «сильфиду» можно взять без шума и пыли, я предварительно свяжусь с покупателем. И только если он заинтересуется…

— Он даст хорошую цену?

— Он даст самую хорошую цену, — утвердительно сказал Игнат. — Но если он откажется, то о «сильфиде» лучше забыть. Поверь. Мы больше потеряем, чем приобретем.

— Какой ты осторожный! — саркастически фыркнула любовница.

Примерно через месяц Котов очень пожалел, что оставил риторическую фразу без ответа. «Зато ни разу не был у „хозяина“», — мог он тогда парировать. Нужно, обязательно нужно было объяснить упрямице, что порой лучше отказаться от большого куша, чем откусить тот, что окажется не по зубам!

Еще хуже — кусок бесполезный, шумный. По следу которого пойдут многие охотники. А ты даже продать его не сможешь. Закопаешь под корнями японской сливы и будешь, попивая чай, глядеть в окно на деревце и тихо радоваться, что живой.

Но поименованный алмаз, действительно, был соблазнительным куском. Котов начал разрабатывать сценарий. Ничего не говоря Жанне, он слетал в Ниццу и произвел прикидку на местности. Не сказать, что на виллу Сальниковых оказалось очень уж легко проникнуть, но дело было вовсе не в доступности домашнего сейфа, а только в том, что кража бриллианта из дома на побережье Лигурийского моря не наведет на Жанну. Подозрения в первую очередь падут на заграничную прислугу и тамошних воров. Дождавшись от любовницы известия — Сальниковы вылетают в Ниццу на следующий день после празднования дня рождения дочери, Котов приобрел билеты на вечерний рейс, на сутки раньше вылета ювелиров. Суеверно поплевав через плечо, решил не сообщать Жанне об отъезде.

Но вылететь он не успел, хотя уже сидел на чемоданах. Жанка позвонила днем и возбужденно зашептала в трубку:

— Котов, Котов, я взяла «сильфиду»! Случай подвернулся — сказочный! Переправляю камни тебе с оказией!.. Не перебивай! Цацки вывезет лохушка, запоминай адрес, встретишь ее возле дома, обставишь все под ограбление…

Помертвевший Котов все же перебил:

— Ты сошла с ума…

— Нет! Камни просто лежали в спальне! Просто… валялись… в спальне!!! Очуметь… На меня никто не подумает, здесь больше сотни гостей, а я была в перчатках! — заговорила деловито. — Запоминай привязки. Вероника Полумятова. Кондитер. Камни едут в ее большой клетчатой сумке, в мешочке с орешками и цукатами — синий такой, со звездочками. У тебя есть два часа… даже три, пожалуй. Машина — желтый «фольксваген». Встретишь ее в подъезде, дашь по голове и сумку отберешь.

— Откуда у тебя ее адрес?!

— Ездила как-то с нашим водителем за тортом и пирожными. Все. Этот телефон я выброшу, как связаться, придумаю, — и азартно выдохнула: — Не мандражируй, Котов, я гениально все обставлю, дело уже на мази!

Последнее взвинченное заявление заставило специалиста вздрогнуть. Спонтанно «гениальные» решения зачастую оборачиваются страшенными провалами. Исключения случаются, конечно же, но Котов в такой фарт не верил.