Помоги проекту - поделись книгой:
Захват разжали неохотно, упершись в тихое, но грозно упавшее между нами «отпусти». Блаженно зажмурилась от окутавшего коконом ощущения защищенности – как хорошо, оказывается, когда за тебя заступается большой и сильный мужчина по имени Антон.
– Экзорцист помог? Возвращаешься к привычной модели поведения? – развернулась, встречаясь с осуждающим взглядом прилизанного ничтожества в молочном фраке. Такого Эрнеста, насупленного и недовольно сопящего, наблюдать было куда привычнее, чем его недавнюю галантную версию с букетом наперевес.
– Как будто с тобой можно по-другому? Не я приперся к твоему отцу на юбилей одетый, как уличный бродяжка, – вытолкал собеседник сквозь зубы и принялся с дотошностью моего научного руководителя, заставлявшего переписывать введение к дипломной работе по меньшей мере раз двадцать, изучать Антона с головы до ног. – А это твой …
– А это мой … – выдержала паузу в лучших традициях драматической актрисы Малого театра и с лучезарной улыбкой продолжила: – Антон.
Хотела добавить: «И он надерет тебе задницу, если будешь меня обижать», но в последний миг прикусила обожающий отпускать язвительные комментарии язык.
Разговор ожидаемо зашел в тупик, неприязнь, зародившаяся между мужчинами, витала в воздухе, так что я была даже рада разбавившему наше напряженное трио виновнику торжества. Моложавый для исполнявшихся ему пятидесяти лет мужчина лукаво мне подмигнул и с чувством расцеловал в обе щеки, как горячо любимую младшую дочь.
– А Влад уже успел извиниться и сообщить, что ты пропустишь день рожденье несчастного старика, – откровенно напрашивался на комплимент хозяин банкета, и я не сумела отказать ему в этой маленькой человеческой радости.
– Бросьте, Виктор Михайлович, – шутливо погрозила ему указательным пальцем: – какой там старик! Вы и нам фору дадите.
Закончили с обменом любезностями, и я вручила имениннику подарок, завернутый в самую простую упаковку, перетянутую бечевой. Голову сломаешь, пока выдумаешь, что презентовать человеку, у которого есть все и даже больше. Поэтому остановилась на коллекции старых виниловых пластинок с песнями в исполнении еще молодых Пугачевой и Ротару. Когда мужчина разорвал коричневую бумагу и достал на свет черные диски с оранжевыми наклейками посередине, Эрнест цинично хмыкнул, а я внутренне ощетинилась, приготовившись обороняться едким: «Преподносят же некоторые маску папуаса из Новой Гвинеи или перо из *опы страуса, так чем мой выбор хуже?». Но не пришлось, потому что Грацинский-старший сердито цыкнул на сына.
– Дурак ты, ничего не понимаешь. Спасибо, дорогая, уважила, – обнял меня свободной рукой, командным тоном распорядившись: – а вы, мальчики, пока погуляйте. Дайте нам с Ритой посекретничать.
Обратилась в слух, не догадываясь, о чем поведет речь хитрый банкир.
– А этот твой … Антон, он кто? – в отличие от не скрывавшего своего пренебрежения Эрнеста, Виктор Михайлович выглядел по-отечески заинтересованным.
Закусила губу, перебирая отпечатавшуюся на подкорке обрывочную информацию – Серов редко делился чем-то по-настоящему важным, куда чаще мы разговаривали обо мне, моих проблемах и чаяниях.
– Менеджер в рекламном агентстве, – вспомнила многочисленные телефонные звонки, на которые Антону пришлось отвечать, когда мы стояли в пробке по дороге в больницу, где лечили его маму.
Грацинский-старший переварил поступившие сведения и посмотрел на меня так жалостливо, как будто я притащила домой с улицы бродячего облезшего кота. Выдохнул отрывисто, словно собирался сообщить мне, что животное оставить никак нельзя, и философски изрек.
– Маргош, молодость, глупость, все мы горячие в юности, – доверительным тоном рассуждал мужчина: – ну наиграешься, натешишь гормоны, а дальше что? Переедешь к нему в коммуналку? Или его к себе в квартиру перевезешь? Не думаю, что Влад позволит тебе посадить альфонса на шею.
Может, отчасти и верные, слова прозвучали обидно и слишком расчетливо: не хотела признавать, что нам с Серовым уготован один из вышеописанных финалов.
– При всем уважении, Виктор Михайлович, – залатала бреши в немного пострадавшей броне, спряталась за панцирь присущей мне надменности, уверенно отчеканив: – моя личная жизнь – не ваше дело.
Приученный к беспрекословному послушанию и безмолвному поклонению, мужчина недовольно засопел, надулся, как сыч, и снова ринулся на амбразуру с энтузиазмом отважного Матросова.
– Антон не твоего круга. Наплачешься еще из-за него, – вещал он горячо и убежденно, однако наткнулся на внушительный айсберг моего ледяного равнодушия. Покрутил большой перстень на безымянном пальце, позыркал глазами из стороны в сторону и выдал совсем уж странное: – я понимаю, что Эрнест – мальчик эмоциональный. Но ты присмотрись, дай ему шанс.
Глава 21
Интересно, это как же надо было согрешить, чтобы не только начать знакомство с Ритиным отцом не самым подходящим образом, так еще и угодить на юбилей к родителю нанявшего меня Грацинского. Будучи каким-нибудь гусаром в прошлой жизни, я, наверное, совратил послушницу в монастыре. И, судя по вырисовывавшемуся размеру грядущих последствий, не одну, а, по меньшей мере – десяток.
Пропустил Риту вперед, любуясь нарочно оголенным плечом и тонкой кистью руки, обвитой браслетом из узких кожаных ремешков. На ум пришла крамольная мысль о том, как бы здорово на ее запястьях смотрелись наручники, так что пришлось отвесить себе крепкого ментального пинка и отложить идею до более подходящего момента. Девица в коротком белом платье, едва закрывавшем середину округлых бедер, чуть не опрокинула на меня бокал с красным вином, так что я невольно обратил на нее внимание и замедлил шаг, зачем-то прислушавшись к чужой беседе.
– Ты в курсе, Бельский расстался с любовницей и снова вернулся в ряды завидных холостяков? – воодушевленно тараторила она подруге. Шатенке с короткой стрижкой телосложением и нарядом: темно-коричневыми брюками в крупную клетку, подтяжками и темно-синим поло, больше походившей на юного паренька.
– А ты, Инга, наверное, не в курсе, что у него есть дочка с ужасным характером? Вышвырнувшая вещи последней любовницы отца в бассейн. Ах да, а предпоследнюю пассию Марго выставила на улицу в одних трусах, – напоминавшая нахохлившегося воробья девушка покрутила пальцем у виска, намекая, что связываться с Ритой сродни самоубийству.
– Ну и что? Можно потерпеть вредную пигалицу, когда ее папаша ворочает такими бабками. Да и в постели Бельский … ух, жеребец, – цыкнула языком от воображаемого удовольствия блондинка с пережженными от частых окрашиваний светло-желтыми волосами.
Оставил пометочку: надо бы предупредить Владислава Вениаминовича, и даже не из корыстного желания набрать пару очков в его глазах, а скорее из старой доброй мужской солидарности. Стоило отвлечься на пару минут, как Риту уже бесцеремонно схватил за запястье некто, при более детальном рассмотрении оказавшийся моим заказчиком. Волна нехорошей такой, черной злобы поднималась изнутри – с большим удовольствием проехался бы по его холеной физиономии, но было нельзя. Пока нельзя.
– Отпусти, – бросил оппоненту сердито, поддавшись древнему, как мир, собственническому инстинкту: так хищник защищает от вторжения свою территорию, от посягательства – свою пару.
При виде моей персоны ухмылка с лица Эрнеста стремительно сползла, как уцелевший после зимы снег тает под теплым мартовским солнцем. Брюнет вперил в меня неприятный пронизывающий взгляд, будто хотел разобрать по косточкам, распилить черепную коробку и залезть внутрь. Отплатил ему той же монетой, ощущая, как обстановка накаляется до предела. Хватило бы и маленькой искры, чтобы разжечь буйный пожар. Урони он оскорбление в сторону Риты, меня бы не удержали от драки ни доводы разума, ни неодобрение присутствовавших гостей, ни возможное выдворение охраной. И кто знает, чем бы закончилось наше молчаливое противостояние, если бы очень вовремя не появился Грацинский-старший, отправивший нас обоих восвояси.
– А ты явно недооцениваешь свои успехи, Серов, – довольно произнес брюнет, когда мы удалились на достаточное расстояние, чтобы любезничавшая с именинником Маргарита не могла нас слышать.
– То, что Бельская притащила на прием недавнего знакомого, вовсе не значит, что она спешит посвящать меня в свои секреты, – задавил в зародыше намек на серьезные отношения, хотя сам уже успел и обзавестись вторым комплектом ключей от Ритиной квартиры, и узнать, что она любит вишневый ричмонд, пиццу с пепперони и шоколадный пудинг, а еще всей душой ненавидит дождь.
– Тик-так, тик-так, время идет, Антон, часики тикают, – подмигнул Эрнест, важно одергивая полы идеально сидевшего на нем фрака. Хотел посоветовать ему заодно поправить и корону на голове, но придержал пыл, вспоминая о Мишкиных проблемах.
Какое-то время бесцельно слонялся по шатру, перебросился парой слов с элегантной женщиной лет сорока пяти-пятидесяти в изумрудно-зеленом брючном костюме, которая призналась, что на день рожденье к Грацинскому ее затащил муж обещанием бесплатной выпивки и вкусных закусок. Наслаждался приятным обществом и веселыми шутками остроумной дамы, так что вернул ее супругу с неохотой.
– Антон, если ты Ритку мою обидишь… – коли гора не идет к Магомеду… В общем, Владислав Вениаминович сам меня нашел и решил не откладывать животрепещущий разговор в долгий ящик.
– Тогда можете занять очередь за моей мамой, – отшутился с тяжелым сердцем – врать не любил, да и при мысли, что причиню боль Маргарите, хотелось выть волком, но иного выхода из сложившейся ситуации я пока не видел.
– Ты уже познакомил ее с родителями? – в таких похожих на Ритины глаза плескалось удивление напополам с одобрением.
– Так вышло, – пожал плечами, испытывая очередной приступ мук совести, и, повинуясь необъяснимому порыву выложил: – Маргарита очень маме понравилась. И голос у нее … невероятный.
– Знаю. На Иру как две капли воды … – до этого строгий голос мужчины хрипло надломился при упоминании покойной супруги, и я уже приготовился к экскурсу в наверняка счастливое прошлое. Но в это мгновение мы оба заметили, как плавно текущая беседа Риты с Грацинским старшим постепенно становится ожесточенной, как хмурится ее красивое лицо и сжимаются в кулаки тонкие пальцы. Бельский похлопал меня по плечу, подталкивая: – иди, выручай!
Мне не нужно было повторять дважды, чтобы я сорвался с места, в считанные секунды протиснулся сквозь толпу, прерывая затянувшийся разговор. Накрыл Ритины плечи ладонями, придвинул девушку к себе, а потом и вовсе прижался подбородком к ее виску – и плевать, что обо мне подумает старый хрыч.
– Не обессудьте, Виктор Михайлович, вас, наверное, другие гости заждались, а я без своей спутницы совсем заскучал, – уставился на него нагло, заключил Марго в кольцо рук, желая оградить ее от возможных нападок.
– Еще раз спасибо за пластинки, Рита, заезжай в гости почаще, – намеренно игнорировал мое присутствие Грацинский, стараясь по возможности сохранить иллюзию гостеприимного хозяина.
– Фу, какие же они оба мерзкие, – после его ухода выдохнула по-прежнему окаменевшая от напряжения Марго.
Глава 22
Антон успел вовремя.
Как будто на расстоянии почувствовал, что секунда промедления – и я взорвусь. Как ярким снопом взрывается свето-шумовая граната с выдернутой чекой. Как смертоносным импульсом несется в небо приведенная в действие водородная бомба.
Накопилось и накипело. Завязалось в тянущий узел где-то в груди. Перестало иметь значение, что мы находимся на празднике у банкира. Что в сотый раз обо мне будут шептаться люди. Что отец приподнимет одну бровь и посмотрит с укоризной.
Остановили теплые ладони, заботливо опустившиеся на плечи. Прервали обратный отсчет до катастрофы. Притянули к большому надежному телу. Ну и как я раньше без него справлялась? «Не очень», – услужливо подсказало внутреннее «я», а в мозгу запестрели заголовки газет один провокационней другого.
– И правда, не очень, – пробормотала под нос, получив изумленное «что?». Провела пальцами по руке Антона, снова обретая опору под ногами, и тихо попросила: – пойдем отсюда, а?
Серов словно только этих слов и ждал: улыбнулся широкой мальчишеской улыбкой от уха до уха и стремительно потащил меня к дверям, как набирающий скорость крейсер. Конечно, мы столкнулись у выхода с Эрнестом. Не могли не столкнуться, учитывая теорию вероятности и закон больших чисел, чувство юмора у судьбы, что чернее ночи, и мою завидную способность влипать в разнообразные неприятности.
– И даже на торт не останетесь? – притворно расстроился Грацинский-младший и для пущей убедительности даже развел руками.
– Только если из него выскочит стриптизерша и споет «прилетит вдруг волшебник в голубом вертолете», – приказавшее долго жить торжество в невыразительных серых глазах уступило место возмущению, а я продолжила пляски на костях извечного оппонента: – не предусмотрена программой? Жаль, очень жаль. Значит, останемся в следующий раз, извини.
Выкатились на ступени стремительно, словно только что обчистившие банк и теперь опасающиеся погони грабители. Оставили за спиной и продолжавших жариться под знойным солнцем мордоворотов, так и не снявших пиджак, и неуютный загородный особняк, и давившую враждебностью атмосферу. Пришлось забраться на пассажирское сиденье и пустить Антона за руль любимого железного коня: мало того, что шампанское еще не успело выветриться из крови, так и недавняя перепалка с Виктором Михайловичем вряд ли способствовала спокойному вождению и концентрации на трассе.
– За что ты так с этим Эрнестом? – полюбопытствовал Серов, рассуждая вслух: – нет, он явно не фунт изюма, но все же?
– За вредность. И я сейчас не про тяжелый характер. Он жестокий, Антон. Помнишь историю про малиновые волосы? – дождалась утвердительного кивка и продолжила: – это после нее Грацинскому пришлось перекраситься из блондина в брюнета. Цвет ядерный оказался, ну да не в этом суть. Он приложил максимум усилий, чтобы испортить жизнь потешавшимся над ним одногруппникам. Не повезло тем, у кого не было влиятельных родителей. С кем-то из преподов Эрнест договорился, декану заплатил, чтобы парней не устроили на практику в хорошие места, чтобы они не получили положительных рекомендаций и не остались там работать. Если б я тогда знала, к чему приведет моя вроде бы невинная шалость, никогда б не стала с ним связываться…
Затихли на какое-то время. Желая, разбавить тишину, дотронулась до магнитолы, которая отозвалась пронзительным голосом Дольниковой: «Это не всерьез, а утром самолет и море слез. Прогноз – зима» *[1]. Засмотрелась на сильные пальцы, уверенно сжимавшие кожаную оплетку, и представила – что, если сейчас ехать не обратно в суетливую столицу с непрестанно движущимся потоком людей и автомобилей. Вот бы забить багажник едой и махнуть в Питер, там как раз белые ночи, и мосты разводные, и фонтаны в Петергофе. Эх, красота.
– Антон, увези меня, в Питер, – попросила больше в шутку, не думая о том, чтобы надолго бросить накопившиеся и не решенные дела. – А еще лучше в Казань. Ты знаешь какой там Кремль? Белокаменный. Загляденье!
– Сейчас не могу, – серьезно проговорил Серов и потянулся за сигаретами. – Проблема одна зависла и требует моего присутствия в городе.
Не стала с боем выцарапывать подробности – придет время, сам все расскажет. Умостилась у Антона на коленях да так и задремала, проспав всю дорогу до самой парковки. Разбудило не мягкое торможение, а трель чужого мобильного – распахнула глаза, не до конца понимая, что происходит и где нахожусь.
– Алло, да, говори, – отрывисто бросал Серов, а я пыталась разобрать, что тараторит взволнованное женское сопрано *[2] на другом конце провода.
Нервно ерзала по кожаному сиденью, извелась от выпустившего когти любопытства – фантазировала, что случилось у таинственной незнакомки и какое отношение ко всему этому имеет Антон. Отметила, как он стукнул свободной рукой по рулю. И как он беззвучно, одними губами выругался, тоже разглядела. Воображение уже нарисовало высокую худосочную блондинку с копной волос до поясницы, у которой где-то на трассе пробило колесо и которой без Серова никак не справиться. Все существо отчаянно, до лихорадочной дрожи требовало попросить его остаться, но гордость как всегда высоко вздернула голову, заставляя сердце замолчать. Смотрела в его карие глаза, наполненные неподдельной тревогой, и искренне завидовала девушке, сумевшей вызвать такую реакцию одним телефонным звонком.
Антон заботливо убрал прядь, упавшую мне на лицо, после чего с сожалением стиснул мои ладони.
– Рит, у меня форс-мажор, – начал он и тут же резко запнулся, раздумывая, что сказать.
– Не нужно, – мотнула головой, добровольно отказываясь от предназначавшихся мне объяснений. – Езжай.
Облокотилась спиной о черный нагревшийся и не успевший остыть металл, взглядом провожая родной силуэт – с ревностью придется справляться в одиночку, нечего парить Серова еще и моими заморочками.
________
*[1] – строки из песни Джигана и Теоны Дольниковой «Это не всерьез».
*[2] – сопрано высокий женский певческий голос.
Глава 23
Без Антона все было каким-то… неправильным.
Пустым и хмурым виделось обычно уютное жилище. Полотенце в ванной комнате лежало не на своем месте, не молол зерна верой и правдой служивший кофейный аппарат, и не окутывал успевший стать неотлучным спутником аромат пряного парфюма. Выудила из шкафа ту самую черную футболку, в которой возвращалась в пять утра после дикой лесной прогулки, нырнула в охотно прильнувшую к телу ткань – не помогло. По-прежнему неправильно стоял стул у журнального столика, не так тикали часы над кроватью, да и все вокруг выглядело бесцветно-серым и блеклым, навевая безмолвную грусть.
Развесила в гардеробной платья по цветам, расставила книги на полках по алфавиту, почистила пестревшую новыми уведомлениями электронную почту – прошло двадцать минут. Уверовала, что, если просижу на месте еще хотя бы час, точно поеду крышей, поэтому спешно собралась и с чувством невероятного облегчения захлопнула дверь. Дернулась испуганно из-за неведомо как и неизвестно зачем материализовавшегося около моей квартиры швейцара.
– Егор! Так и до могилы довести не долго! Поседеешь тут, – отчитывала парня грубее, чем, возможно, стоило: – когда всякие, как привидения, бродят. Ты зачем здесь?
– Камера внизу барахлит, коридор ваш не видно, – блеяло вихрастое недоразумение, возбужденно теребя лацкан форменного ярко-красного, словно рябина, пиджака. – Вот поднялся, хотел проверить.
– Горе ты луковое, – устало выдохнула, боясь вообразить, что ждет нас с таким консьержем. – И чему вас только учат? У тебя внизу все записано, все телефоны указаны. Свяжись с техниками, оставь заявку.
Поделиться книгой: