Помоги проекту - поделись книгой:
– Уволился по собственному, – с широкой улыбкой отрапортовал новый служащий и протянул руку, представляясь: – Егор.
– Марго, – пожала чуть потную ладонь и внутренне поморщилась, внешне, однако, ничем не выказав брезгливости. – Из триста семьдесят второй.
– Знаю, – просиял парень, как назубок выучивший домашнее задание школьник, а я едва удержалась от того, чтобы не закатить глаза. Что греха таить, девять из десяти человек на его месте первым делом поинтересовались бы, где живет скандально известная певичка. А вторым – договорились бы за баснословные суммы продать какому-нибудь журналисту пикантные фотографии. Конечно, таких снимков никто сделать бы не позволил, а предприимчивого дельца вскоре вычислила бы служба безопасности, но наверняка соблазн был велик, даже при условии увольнения безо всяких компенсаций.
Уже начала скучать по пожилому консьержу, иногда журившему «барышню Бельскую», оставила за спиной глазевшего мне вслед Егора и даже сделала пару шагов прежде, чем наткнуться на Грацинского. Цветом костюма он практически сливался с молочным кожаным диваном, держа на коленях букет каких-то белых цветов. Я круто развернулась и почти успела прошмыгнуть за колонну, когда он меня окликнул.
– Маргарита, – к моему удивлению, в его голосе не было ставших неотъемлемой частью наших бесед недовольства и враждебности. – Можно тебя украсть на пару минут?
Представший передо мной Эрнест казался таким интеллигентным и не похожим на своего злобного двойника, что я даже утратила дар речи и крепко вцепилась в клатч, не зная, куда звонить. То ли в больницу, чтобы проверили, нет ли у Грацинского температуры под сорок и какой-нибудь привезенной из Африки лихорадки. То ли в психушку, чтобы забрали мою ошалевшую тушку с галлюцинациями и расстройством личности.
– Рит, – обратился ко мне по имени, что было не свойственно нашему «приятельскому» общению, и я окончательно растерялась, приросши к плитке в ожидании, пока Грацинский приблизится.
Он нерешительно сунул лилии мне в руки и быстро отодвинулся на полметра, как будто опасаясь, что с меня станется отходить его смущенную физиономию подаренным веником.
– Я хотел попросить прощения за свое поведение и оставить былые распри в прошлом, – сбивчиво проговорил мужчина и, стремительно краснея, добавил: – если ты, конечно, не против.
– Я понятия не имею, какая муха тебя укусила, – покосилась на Эрнеста недоверчиво, не зная, можно ли принять его извинения за чистую монету, но вспомнила разговор с отцом о возможном слиянии: – однако готова попробовать наладить испорченные отношения. Обещаю больше ничего не подмешивать тебе в шампунь.
Из природной вредности по детскому обычаю зачем-то скрестила пальцы за спиной, пожелала Грацинскому хорошего дня и направилась к лифтам. По традиционному сценарию открыла дверь электронным ключом, вырубила сигнализацию и влетела в спальню, в глубине души мечтая увидеть Антона. Серова в квартире не было, зато на подушке лежала роза и обычный белый конверт. Предвкушая романтическое послание или стихотворение, нетерпеливо достала сложенный вчетверо лист и, рассмотрев печатные строки, выпустила бумагу из дрожащих пальцев.
Перед тем как снова спуститься в фойе, опрокинула в себя два стакана ледяной воды – успокоиться не получалось.
– Егор, ты точно не отлучался из холла? Никто не проходил ко мне на этаж? – допрашивала паренька с невозмутимым видом, пока внутренности холодели и скручивались в тугую напряженную спираль.
– Что вы, Маргарита Владиславовна! Я все время был на посту, – от волнения в том, что его подозревают в недобросовестном исполнении своих обязанностей, консьерж даже начал немного заикаться, а на его лбу выступила испарина: – на тридцать пятый никто не поднимался, можно посмотреть по камерам, если хотите. У вас что-то пропало?
– Нет, все в порядке, – ровным тоном я остановила беспокойного швейцара и объяснила так, чтобы не вызывать подозрений и ненужного любопытства: – под дверью оставили посылку, видимо, по ошибке. Свяжусь с компанией доставки.
Егор выдохнул с облегчением, я же с тяжелым сердцем вернулась к себе – настроение стремительно ползло к нулевой отметке.
Глава 18
– Рит, – окликнул девушку в пятый раз и снова не получил никакой реакции. Ее обычно живые, наполненные десятками оттенков эмоций, глаза сейчас были до страшного пустыми.
Ей-богу, я не специалист по кризисным ситуациям и из состояния шока людей вытаскивать не умею, тем более, не зная, что ее туда повергло. Пока осторожно преодолевал разделявшее нас расстояние, рассмотрел небрежно брошенный на пол букет лилий, одинокую темно-бордовую, в переливах света казавшуюся даже черной, розу и смятый белый листок. Подался навстречу Бельской, но она стремительно отпрыгнула на другой край постели с искаженным от негодования лицом.
– Рит, да что происходит, черт возьми?! – не такого приема я ждал, вроде и провиниться не успел – может, обиделась, что я на какое-то время пропал и не звонил. Определенно, миллионной премии заслуживает тот, кто понимает этих женщин.
– Мне бы тоже хотелось знать, что происходит, Антон! – взорвалась подобно пробудившемуся разъяренному вулкану Марго, в один миг обогнула кровать и с силой толкнула меня ладонями в грудь.
Я слегка пошатнулся, но устоял, схватил ее за руки, не позволяя отстраниться. Нежно разминал почему-то замерзшие в летний зной пальцы, дошел до тонких запястий, бережно растер предплечья, после чего прижал к себе ставшее безвольным тело.
– Что успело случиться, пока я отсутствовал? – произнес полушепотом, на автомате поглаживая хрупкую спину.
– Антон, зачем ты это сделал? – тоном обвинителя, выступающего в суде, спросила Рита, и теперь уже я растерянно застыл на месте.
Паника скользкой холодной змеей прошлась по позвонку, пробралась внутрь и клубком свернулась под сердцем. Неужели Бельская откуда-то узнала о нашем договоре с Грацинским? В замешательстве смотрел, как Маргарита высвобождается из моих в раз онемевших рук, как поднимает с пола бумажку, и прикидывал, как буду выкручиваться, извиваясь ужом на раскаленной сковородке. Несомненно, в аду для меня уже приготовили персональный котел.
Послушно забрал протянутый мне листок и, избегая гневного уничижающего взгляда, развернул его.
– У тебя есть все, у меня ничего. Расплата грядет, – продекламировал вслух, недоуменно уставившись на красный отпечаток ладони ниже означенных строк и карикатуру человечка, болтающегося на виселице.
– Это не смешная шутка, Серов, – сердито взирала на меня Марго, грозно уперев руки в бока.
Натужно, со скрипом осознал, в чем меня подозревают, и сдержанно хохотнул от окутавшего внутренности облегчения – к моему счастью, Бельская ничего не знает о сделке и не собирается за это меня четвертовать.
– Ты серьезно, Рит? – посмотрел на нее с легким прищуром, наблюдая, как девушку начинают охватывать сомнения в поспешно сделанных выводах.
– Просто ключи были у тебя… а консьерж сказал, что никто не поднимался на этаж… но мог ведь и соврать… блин, – она запальчиво хлопнула себя ладонью по лбу, теперь уже виновато изучая меня.
Километры непонимания и недоверия схлопнулись в одно мгновение, когда она запрыгнула на меня, а я подхватил Марго за ягодицы, удерживая ее на весу без труда.
– Ты меня простишь? Глупую-глупую Бельскую? – она не дождалась ответа, закрыв мне рот упоительным поцелуем, заставившем позабыть обо всем на свете.
Превратилась в одно сплошное искушение, своей горячностью и порывистостью доводя до исступления. Я опрокинул ее прямо на пол, не желая тратить ни секунды на то, чтобы добраться до постели. Нетерпеливо расстегнул пуговицу модных джинс и стащил обтягивающую, словно вторая кожа, ткань с ее стройных соблазнительных ног. Эмоциональные качели вкупе с балансированием на тонкой грани лжи пьянили похлеще неразбавленного виски и заставили потерять и без того не слишком хорошо соображавшую голову. А вид Риты, эротично закусившей нижнюю губу и призывно изогнувшейся мне навстречу, выбил жалкие остатки здравого смысла и стер связь с реальностью. Торопливо избавил ее от блузки, норовя порвать дорогую дизайнерскую вещь, раздвинул изящные бедра и вжался в гибкое девичье тело, нырнув в водоворот ослепляющей чистой страсти вместе с Марго.
После лежали на ковре, уставшие и задыхающиеся: у Бельской энергии осталось ровно на то, чтобы перекатиться и устроиться у меня на груди. В свою очередь, моих сил не хватило бы и на то, чтобы себя поднять – даже за все драгоценности мира, даже если бы планету било в десятибалльном землетрясении и нужно было спасаться.
– Рит, а представь меня папе, – ляпнул сдуру, расслабившись и бездумно перебирая темно-каштановые с алым отливом пряди волос, и перестал дышать, шумно втянув воздух.
– Ты переводишь наши отношения на новый уровень? – заливисто рассмеялась девушка, не поднимая глаз. А зря, потому что в глубине моих бушевал неистовый шторм.
– Ты ведь с моей мамой знакома, – привел рациональный аргумент, а под ребрами кольнуло чувством вины и жгучим раскаянием.
– А почему, собственно, нет? – какая-то идея осенила Риту, потому что она резко вскочила на ноги и потянула меня наверх. – Собирайся!
– Сейчас? – я ошалело осматривался по сторонам и проклинал никогда не державшийся за зубами язык, живущий отдельной от своего хозяина жизнью. – У меня одежда не подходящая. Первая встреча, а я как будто вагоны разгружал.
Попытался отмазаться и откатить ситуацию назад, но, судя по всему, Марго слишком понравилось мое предложение.
– Назвался груздем, – бросила она весело и, хитро сощурившись, уколола: – или испугался? Большой взрослый Антоша боится отца Бельской?
Забористо ругнулся, сдаваясь на милость деятельной шантажистке, влез в свои старые слегка потертые джинсы и двумя пальцами подцепил безнадежно помятую футболку.
– Погладишь? – подмигнул Марго, возвращая пущенную шпильку: – а то скажут, что твой кавалер – оборванец.
Глава 19
С привычной мне горячностью поспешила обвинить Антона, не допустив мысли, что дурацкий розыгрыш совсем не в его стиле. Во-первых, мужчина был явно умнее, чтобы так глупо спалиться, тем более что я сама оставила ему ключи от квартиры. Во-вторых, шансом сделать какую-нибудь гадость он не воспользовался, когда преспокойно вскрыл надежные, по заверениям охранной фирмы, замки. Ну и в довершение, будь он маньяком, прикопал бы мой хладный трупик в лесу после приема в честь дня рожденья вместо того, чтобы заняться с известной певичкой охренительным безудержным сексом.
Просила прощения у него так же рьяно, как и бросалась осуждающими речами, так что мы предсказуемо оказались на светло-бежевом ковре с длинным ворсом. Воздух постепенно возвращался в горевшие огнем легкие, а я устроилась на широкой груди Антона, неосознанно водя пальцами по смуглой коже. Ритм его пульса замедлился, а потом снова ускорился, подобно набирающему ход экспрессу, когда он попросил о знакомстве с моим отцом. Странно, но идея не вызвала внутреннего отторжения – не имела привычки представлять родителю ухажеров тем более, что менялись они у меня чуть чаще, чем любимый оттенок губной помады.
Велела Серову собираться, а сама уже прокручивала в голове реакцию публики, когда мы с Антоном появимся на торжестве у Грацинских – Виктор Михайлович сегодня справлял пятидесятилетие, о чем я благополучно запамятовала сначала из-за треклятой записки, а потом из-за бурного примирения, последовавшего за несостоявшейся ссорой.
Пока я отутюживала помятую нами же футболку, Антон деловито распахнул окно, в которое выбросил и бордовую розу, свидетельницу моего небольшого, но неприятного приступа паники, и подаренный Эрнестом букет. Не пикнула даже и слова возражения: терпеть не могла дурманящие лилии с тяжелым сладковатым запахом. Жалости к безвинно отправившимся в путешествие в один конец цветам не испытывала, все равно планировала сказать горничной их вынести.
– Не люблю лилии, – пояснил он, встретившись с моим внимательно изучающим его персону взглядом.
– Я тоже, – прыснула от смеха и подняла большой палец вверх, поддерживая его инициативу.
Меня так часто поливали помоями в газетах и приписывали всякие небылицы, которых я не совершала, что иногда я нагло эксплуатировала нарисованный эпатажный образ. Это примерной девочке Рите нельзя опаздывать на семейные мероприятия, а вот склонная раздуть скандал на пустом месте Бельская может себе позволить прибыть на праздник тогда, когда ей заблагорассудится.
– Привет, мальчики, – скопировала интонацию Марго Робби из разгромленного критиками фильма*[1] и уставилась на двух мордоворотов, нещадно потеющих под палящим солнцем в черных костюмах, совершенно не подходящих их не обремененным лишним интеллектом лицам.
Была бы их воля, они бы и на порог не пустили пигалицу в открывающей одно плечо белой хулиганке с черным черепом на груди, украшенным розовыми стразами, и свободно болтающихся на бедрах черных джинсах с огромной дырой на правом колене. Как минимум, теперь простой прикид Антона смотрелся более чем цивилизованно на моем фоне. Так вот, вместо того чтобы спустить меня с высокой лестницы из белого мрамора, качкам пришлось оскалить вымученные неимоверными усилиями улыбки и распахнуть дверь перед носом «дорогих» гостей.
– Рит, ты специально нарываешься? – негромко на ухо поинтересовался Серов, во все глаза рассматривавший богато, но безвкусно обставленную гостиную, пока я с упорством маленького танкера тащила его на задний двор.
– Что, если и так? Грех не поиздеваться над кучкой самодовольных снобов. Смешно, наверное, звучит из уст избалованной девчонки из их круга, да? – почувствовала, как пальцы, придерживавшие меня за локоть, дрогнули.
– Ты не такая, – с жаром произнес спутник, прижав меня к себе крепко на пару секунд и невесомо коснувшись губами виска. После недолго молчания Антон взволнованно обронил: – а если я не понравлюсь твоему отцу?
– Расслабься, – расхохоталась во весь голос, не переживая, что нас кто-то услышит. – Я разбила его любимый китайский сервиз, утопила макбук, лишила плазмы в гостиной. А вещи последней любовницы и вовсе выкинула в бассейн, включая дорогущие туфли из последней коллекции Маноло, которые он для нее купил. Ты точно уверен, что хочешь знать весь список?
Антон рассмеялся со мной в унисон, снова сгреб меня в охапку и долго и нежно целовал так, что я и забыла, что мы находимся в особняке у Грацинских и вообще-то приехали поздравить Виктора Михайловича. Забралась пальцами под облегавшую мускулистое тело майку и начала с энтузиазмом исследовать горячую кожу, когда за спиной раздалось настойчивое покашливание. С огромным нежеланием оторвалась от даривших еще пару мгновений назад неземное наслаждение губ и с совершенно осоловевшим видом развернулась к бесцеремонно нарушившему наше уединение возмутителю спокойствия.
– Привет, па, – сдвинулась на полшага в сторону, не потрудившись стереть с лица счастливую улыбку. – Папа, это Антон. Антон – это мой папа.
– Владислав Вениаминович Бельский, – невозмутимо подсказал отец, дождавшись, пока Антон справится с первыми минутами неловкости и подойдет к нему ближе.
Мужчины скрепили знакомство сильным рукопожатием, а я даже порадовалась – по крайней мере, не придется ничего объяснять, подбирая правильные эпитеты, как представить Серова. «Парень» звучит как-то по-детски, «ухажер» – нелепо, для «любимого» еще рано, ну а «любовник» – слишком откровенно.
– И давно вы с Ритой встречаетесь? – начал допрос с пристрастием суровым тоном родитель.
– Папа, – поспешила вмешаться в грозящую выйти из-под контроля беседу, подошла ближе и встала между ними, оттеснив Антона на пару шагов назад. Глянула на отца так, как смотрела тогда, когда отчитывала за новую любовницу возраста младше меня. – Не начинай. Я уже большая девочка, это раз. Мы и так задержались в пробках, это два. Ну и пора уже принять участие в подношении даров Грацинскому старшему, это три.
По проступившим на сосредоточенном лице папы сомнениям можно было понять, что он ни капли не верит в наше с Антоном опоздание из-за затора на кольце и не существующих аварий. Однако расспросы завершились, толком не успев начаться, и мы втроем направились в сторону веселья, которое, судя по доносившейся из сада громкой музыке, было в самом разгаре.
________
*[1] – фильм режиссера Дэвида Эйра «Отряд самоубийц» про суперзлодеев, с Марго Робби (Харли Квинн) и Уиллом Смитом (Дэдшот) в главных ролях.
Глава 20
Над оформлением сада в особняке Грацинских явно потрудилась армия флористов, несколько декораторов и наверняка деятельная брюнетка во главе всего этого безобразия. Мне отчетливо представилось, как накануне стройная (обязательно с внушительным бюстом) распорядительница мероприятия в белой, как снег, классической блузке, черной юбке-карандаше чуть ниже колен, в черных туфлях на двенадцатисантиметровых шпильках воинственно размахивает айфоном последней модели, указывая, где должны располагаться гости и как надлежит разбить огромную палатку человек на сто.
Вернее, не палатку, а шатер из гладкой ткани нежно-лавандового цвета. На каком расстоянии друг от друга повесить люстры, заключенные в расписные конструкции, подозрительно напоминающие бабушкин старый абажур. Сколько метров гирлянды достаточно, чтобы украсить пространство под крышей из атласа. Как лучше всего расставить круглые столы и стулья с плетеными спинками, какие букеты скомпоновать для прозрачных вазонов с серебряным ободком и …. В общем, список можно продолжать до бесконечности.
Слева от входа в раскинувшийся шатер возвышалась традиционная пирамида из бокалов с шампанским – мы пропустили феерическое зрелище, когда официант в белом фраке с черной бабочкой на шее, заложив одну руку за спину, горделиво разливает жидкость в фужеры с сухим льдом и коктейльной вишенкой на дне. Сцапала для себя одну порцию игристого – должно же хоть что-то радовать на этом пафосном чванливом приеме.
– Бельская, – в спину прилетело злобное шипение, вряд ли способное оторвать меня от волшебных пузырьков, дразнивших нёбо. Я делала глоток за глотком, притопывая носком в такт мелодии Паганини, переработанный на современный лад, весьма недурно причем.
– Бельская, – меня поймали за запястье свободной руки, собираясь развернуть лицом к собеседнику, с которым я абсолютно не желала вести диалог, и норовя расплескать драгоценный напиток богов.
Поделиться книгой: