Помоги проекту - поделись книгой:
– Как мама? – невольно ударил под дых простым вопросом, а я крепче стиснул зубы, думая, как выкрутиться, только вот напрасно. Друг не первый год меня знал, так что сразу сообразил, что у меня имеются определенные трудности, о которых я вряд ли буду откровенничать перед толпой не слишком близких людей. – Давай-ка прогуляемся на улицу, брат.
Вышли к освещаемому сотней фонарей проспекту: мимо на бешеной скорости проносились автомобили, в воздухе витал запах жженой резины и нагретого июльским светилом асфальта. Достал пачку сигарет, протянул Валерке, затянулись синхронно, как лет двенадцать тому назад, когда строгая классная руководительница поймала нас за школой и пообещала сдать родителям. Ни последовавшая за этим взбучка, ни увесистый подзатыльник, ни угрозы неминуемой расправы так и не отучили от пагубной привычки.
– Мама в больнице, – отрывисто проговорил я, выдыхая терпкий дым в загазованный воздух и устремляя взгляд в даль. Изложил ситуацию вкратце, поделился наболевшим и ощутил, как легче становится на душе оттого, что больше не приходится тащить груз переживаний в одиночку. – Сейчас как раз занимаюсь тем, чтобы раздобыть нужную сумму.
– Ох уж эта фамильная гордость Серовых, – попенял Валеев, обрушив на меня град вопросов: – у тебя, что, контактов, моих нет? Сообщить не мог? Или постеснялся? Вы же мне не чужие, Тох!
– Честно? О тебе вообще почему-то не подумал, – и действительно, когда перебирал в памяти приятелей, напрочь забыл о Валееве, который мог помочь.
Он не лукавил и не преувеличивал, когда говорил, что мы не посторонние. В семье у Валерки был очень тяжелый период, когда его отец-милиционер напивался до зеленых соплей, избивал жену и маленького сына. Никто не мог найти управу на дебошира, потому что связываться с представителем власти себе дороже, так что единственным выходом жертва бытового насилия видела иногда оставлять ребенка у подруги. Валерка часто ночевал у нас, и моя мама относилась к нему, как к третьему сыну, отмеряя ровно столько же заботы и ласки, сколько и нам с Ванькой.
Были и сломанные ребра, и кровоподтеки, и десяток утерянных заявлений о совершенном старшем Валеевым преступлении в отношении домашних, пока в один день все не завершилось тем, что он попался на крупной взятке. Начальник не стал отмазывать подчиненного и предпочел остаться в тени, а Валерка и его настрадавшаяся мать смогли вздохнуть спокойно. Уже потом она встретила серьезного мужчину, влюбившегося в нее без памяти, и уехала за ним в Черногорию, когда срок его контракта в Москве подошел к концу.
– Лечащий врач у Тамары Николаевны кто? Какой диагноз? – уточнил Валеев необходимую информацию и надолго повис на телефоне, с кем-то консультируясь.
Минуты текли неспешно, застывая бусинами на нитке вечности, а я не мог поверить, что все так удачно складывается. Увяз по уши в дурно пахнущем деле с Грацинским, а вместо этого ведь мог набрать надежному другу детства.
– Так, выбьем вам квоту, операцию сделают в лучшем виде, – лаконично отрапортовал Валерка и уточнил сумму, которая потребуется на лечение – вполне приемлемую, если поднатужиться. Или, в крайне случае, продать кию.
– Я тебе по гроб жизни, – стиснул друга в железных объятьях и захлебнулся в переполняющей благодарности.
За спиной Валеева уже захлопнулась дверь в клуб, а я продолжал стоять на тротуаре, осмысливая произошедшее. Теперь можно будет разорвать злосчастную сделку, стать честным по отношению к Рите – да, наше знакомство завязалось со лжи, но моя тяга к ней неподдельная и самая что ни на есть настоящая. И хоть прекрасно понимал, что нам с ней не уготовано «долго и счастливо», хотел насладиться сполна каждым украденным у судьбы мгновением.
– Антон, – незнакомый женский голос, раздавшийся в трубке, не дал составить план дальнейших действий. – Это Галина. Официантка из «Девять с половиной недель».
– Послушай, – невежливо оборвал ее я, раздражаясь из-за того, что она где-то достала мой номер. Ожидал, что девушка начнет напрашиваться на свидание и навязываться, но оказался в корне неправ.
– Не отключайся, пожалуйста, – только сейчас обратил внимание на исходящую от нее даже на расстоянии тревогу. – Нам срочно нужно встретиться. У Миши проблемы. Большие проблемы.
Глава 15
Хотел отмахнуться от неуместного ночного звонка, как от назойливого комара, который своим раздражающим писком зудит над ухом. Правда, хотел. Но не смог. Вдруг девица не преувеличивает, и у Мишки действительно серьезные неприятности. Сплюнул на асфальт с досадой, запулил догорающий окурок в урну и отправился в клуб прощаться с Валеевым. Договорились завтра днем обязательно встретиться в больнице у мамы – Валерка искренне хотел проведать «горячо любимую Тамарочку Николаевну». Еще раз сердечно поблагодарил друга и оставил гостеприимное заведение и уже слегка подвыпившую, но не менее теплую компанию.
Пока пересекал более разгруженные, но все еще оживленные проспекты, Галя звонила еще трижды, каждый раз разражаясь слезами и сбиваясь на невнятное бормотание.
– Галина! – гаркнул во весь голос, окончательно теряя терпение: – да что там, @б твою мать, с Мишкой? – ответом мне послужил лишь громкий плач, и я начал перебирать первые приходящие на ум варианты: – в аварию попал? В реанимации? В бар кто-то вломился?
– Не телефонный разговор, Тоха, – бармен, судя по всему, тоже не страдал избытком выдержки, и я воздал хвалу Богам, когда он вырвал трубку из рук дерганой девушки. – Приезжай, мы тебя ждем. И сильно не гони, спешки уже нет.
Неприятно царапнуло оброненное Деном «уже», но я старался не скатываться в панику, придерживаясь аксиомы «мысли материальны». Припарковался на пустовавшей автостоянке перед «Девять с половиной недель», внимательно осмотрелся и, к счастью, не обнаружил никаких следов погрома: стекла были целы, подсветка горела, двери не разворочены. Официантку нашел у барной стойки в весьма плачевном состоянии: некогда высокий хвост с пышным начесом грустно висел, как уши у спаниеля, блузка была помята и больше не отливала первозданной белизной, ну а макияж был безнадежно испорчен. Красная помада, неаккуратно размазанная по губам, делала девушку похожей на символ Хэллоуина или Харли Квин из «Отряда самоубийц». Тушь вперемешку с подводкой черными подтеками стекала по щекам, оставляя на коже размытые угольные дорожки.
– Галь, – подобно саперу, приступающему к разминированию, предельно осторожно тронул ее за плечо и обрадовался, что не нарвался на новое цунами из женских слез – не слишком-то я силен в их остановке.
– Они его забрали, Антон, – горько всхлипнула девушка и кулачками потерла глаза, окончательно уничтожая жалкие остатки теней на веках.
– Садись, – торопливо перебил коллегу по цеху Ден, наверняка потративший все время, пока я к ним добирался, на то, чтобы хоть немного успокоить безутешную Галину.
Пока бармен доставал ледяную водку из морозильника, пока наливал три стопки до краев, я выудил салфетки и вложил их во все еще трясущиеся холодные руки официантки – она подняла глаза и уставилась на меня с благодарностью. Почувствовал себя неловко и отвернулся, чтобы не видеть пробивающуюся искру чужой надежды.
Чокнулись, опрокинули рюмки в вязкой тишине – Ден налил еще по одной.
– В общем, Мишка по самые уши влип в дурно пахнущую жижу, – блондин поскреб пальцами по затылку, ища подходящие фразы.
От заколебавшего в край «вокруг да около» я уже был готов сорваться и хорошенько стукнуть собеседника, лишь бы понять, что происходит у них в караоке.
– Не тяни резину, давай уже к сути, – оберегая последние крохи самообладания, скомандовал я.
– Сиденко решил по-быстрому поднять денег, позарился на жирную маржу *[1], – сбивчиво зачастил Ден, немигающим взглядом скользя по стене за моей спиной. – Пустил торговлю наркотой в караоке. Сами мы не барыжили, но процент с оборота имели не хилый.
От «чудесного» известия заломило в висках, которые я с силой сжал – как же ты, так Мишка, меня от Грацинского оградить старался, а сам ввязался в намного более опасную игру.
– С ментами не поделился, с крышей не договорился, правильно понимаю? – уточнил и без того очевидные факты: если бы Сиденко подстраховался, я бы все еще тусил в клубе с одноклассниками, Галя бы преспокойно спала дома, а Ден, вероятно, склеил бы какую-нибудь телочку и отправился ночевать к ней.
Блондин хмуро кивнул, подтверждая мои опасения, и повинно потупился.
– Антон, мы не, – виновато заблеял парень, но я его оборвал, не видя смысла в запоздалом раскаянии: «знала кошка, чье мясо съела».
– Поздно пить боржоми, когда почки отказали, – бросил грубовато и потянулся еще за одной стопкой в иллюзорном стремлении залить грозящую накрыть с головой тревогу за друга. – Миха где?
– С ними уехал, – отчитался бармен, перекладывая груз забот со своих плеч на мои. – Обсуждать сумму. Как я понял, поставят на счетчик, дадут срок.
– А если не соберет? – озвучил я вопрос, мучивший меня с того момента, как Ден заикнулся о наркотиках.
– А если не соберет… – эхом повторил за мной парень и резко заткнулся. Очередная истерика Галины вдребезги разбила гробовое молчание.
Мы пили еще около часа, пока в дверях бара не появился его хозяин. Под Мишкиным правым глазом красовался багрово-красный синяк, левую скулу расчертила глубокая кровавая царапина, черные джинсы превратились в грязно-коричневые из-за дорожной пыли. Рубашка выпущена поверх и порезана в нескольких местах. Сиденко, подволакивая левую ногу, медленно прошлепал к стойке и тяжело опустился на стул, держась за ребра. Он нечаянно смахнул на пол рюмку и даже не поморщился от звука расколовшегося стекла – лишь пальцем указал на бутылку «Беленькой». Сделал пару судорожных глотков прямо из горла, вытер тыльной стороной капли с потрескавшихся губ и оцепенело уронил голову на руки.
________
*[1] – маржа – чистая прибыль, чистый доход.
Глава 16
Даже позавидовал прочной, словно кремень, броне друга – его избили, поставили на счетчик, а он умудрился в мгновение ока отключиться беспробудным сном младенца. Вдвоем с Деном оттащили бесчувственное тело Сиденко на диван, прикрыли его пледом – пусть хоть кто-то сегодня отдохнет за нас всех.
Попросил Галю присмотреть за начальником, пока я скатаюсь в больницу и вернусь – девушка успела умыться, стереть следы черной краски и больше не выглядела как героиня фильма ужасов. Еще она переоделась в простые джинсы и черную футболку, так что теперь воспринималась как обычная девчонка из соседнего подъезда, а не как стриптизерша. Официантка быстро как молния метнулась к раковине, набрала воды в глубокую чашку, чтобы аккуратно стереть с Мишкиного лица следы грязи и крови. В дежурной аптечке откопала перекись и бережно прошлась смоченной в ней ватой по многочисленным ссадинам. Подумал: может, и не такая она пустышка.
Заехал домой, постоял минут десять под контрастным душем, обретая бодрость духа. Забросил в спортивную сумку вещи первой необходимости на случай, если придется ночевать не в своей квартире. К маминой палате прибыл ровно в оговоренное время, чтобы застать ее мило беседующей с Валеркой. Широкая натура, Валеев заставил прикроватную тумбочку бананами, апельсинами, соками и шоколадками. По обыкновению, однокашник рассказывал что-то забавное, отчего мама звонко и задорно смеялась, похожая как никогда на висящий у нас в гостиной портрет, запечатлевший ее в молодости.
– А вот и Антоша пришел, – внимание ненадолго переключилось на мою персону, а потом снова вернулось к Валерке, что ни капли не обидело – я-то под боком в то время, как приятель не баловал нас частыми визитами из-за границы.
Провел с ними около часа, больше слушая, чем говоря, крепко обнял на прощание обоих, возликовав от того, что Валеев подтвердил вчерашние договоренности. Его знакомый хирург готов взяться за операцию и помочь с квотой.
По дороге в «Девять с половиной недель» несколько раз набирал Рите, но она не взяла трубку. Подумал было заехать к ней, но в последний момент решил, что девушка могла просто уснуть и сейчас важнее разобраться с Мишкиными проблемами. За время моего отсутствия ничего не изменилось: Сиденко по-прежнему спал на диване, Галина же, ровная словно струна, сидела рядом, охраняя его покой. Протянул девчонке захваченный по пути блинчик и кофе – наверняка проголодалась за тревожную выматывающую ночь, а выйти в магазин побоялась, вдруг шеф очнется и ему что-то понадобится.
– Спасибо, – еле слышно пролепетала она, а друг с трудом разлепил слипающиеся ото сна и побоев веки.
– А что со вторым? Он выглядит еще хуже? – подколол приятеля цитатой из нашего любимого фильма *[1], чтобы получить в ответ.
– Да, это был равный бой, – заржали в два голоса под обескураженным взглядом Галины, явно посчитавшей нас свихнувшимися.
– Галь, давай-ка ты домой, – пожалел девушку, которая второй день проводила на ногах без перерыва на сон. – А мы с Мишаней пока сами покумекаем, что делать и кто виноват. * [2]
Официантка с недоумением воззрилась на меня, явно незнакомая с творчеством Герцена и Чернышевского. Махнул на нее рукой и пожелал как следует отдохнуть.
– Тоха, – обронил Сиденко обреченно и зарылся пальцами в вихрастые каштановые волосы. Его правый глаз заплыл, а синяк из бордового превратился в лиловый.
– Не мне тебя осуждать, но это же наркота, Мих! – предполагал обойтись без нотаций, однако не удержался, вспомнив о загнувшемся от передоза на втором курсе соседа по комнате в общежитии. – Когда-нибудь у тебя появятся дети. Представь, если их так? Кто-то. На героин?
– Могут не появиться, – ляпнул товарищ запальчиво и выругался, хватаясь за треснувшую губу.
– Когда? – не стал тянуть кота за причинное место, желая знать точно, когда закончится дедлайн для сбора денег.
– Неделя, – от упавшего камнем слова повеяло безнадежностью, как и от озвученной Сиденко суммы. Мишка провел пальцами по отросшей колючей щетине, состарившей его лет на пять, и понес на одном дыхании: – хотел, чтобы все как у людей. Квартиру небольшую за МКАДом купить, с девчонкой хорошей начать встречаться, да хоть с той же Галькой. Тамаре Николаевне помочь. Задолбался каждый раз выбираться из #опы, отталкиваться от самого дна, чтобы всплыть! Понимаешь, бл@ть?!
Кто-то, а я уж точно понимал его, как никто другой, совсем недавно столкнувшись с острой нехваткой зеленых франклинов *[3].
– Благими намерениями, – начал я, но мгновенно осекся, встретившись с виноватым, как у побитой собаки, взглядом приятеля. – Прости. Прорвемся, Мих.
Проказница-судьба снова поставила меня перед не простым выбором, хотя, разве это выбор, когда на кону стоит жизнь друга? Еще пару часов назад был уверен, что получится быть честным с Маргаритой, дарить искренность и неподдельное тепло, но пришлось пересилить себя и позвонить Грацинскому. Рассыпаться в фальшивых извинениях за долгое молчание, выслушивать длинную тираду самовлюбленного павлина, запомнить информацию, которую мне надлежало достать в кратчайшие сроки.
– Если все выгорит, будут тебе деньги, – сообщил Мишке после того, как отключился и с омерзением поморщился: мог бы, и зубы бы почистил, и руки продезинфицировал после такого общения.
– От Эрнеста? Но это же на лечение Тамары Николаевны. Я не возьму, – с присущей ему горячностью кинулся отказываться Сиденко.
– С операцией Валеев поможет, так что расклад поменялся. Отлеживайся, отсыпайся, как будут новости, маякну.
Взбаламученная совесть грызла меня изнутри похлеще, чем изголодавшийся питбуль обгладывает мясистую кость. Пнул ее – не помогло, так что пришлось на всю громкость врубить магнитолу, чтобы заглушить настойчивый читающий нравоучения голос. «Сектор газа» из радиоприемника обещал, что со мною она забудет обо всем, и я невольно представил, как Рита откроет дверь в домашних майке и шортах, как нежно обнимет руками за шею, а я прижму ее крепко за талию и оставлю нежный поцелуй на чувственных губах.
Только вот реальность имела на нас совсем другие планы: когда я поднялся в апартаменты Бельской, девушка сидела на кровати без движения, стеклянным глазами уставившись перед собой.
________
*[1] – цитата из к/ф «Никогда не сдавайся» о Джеке Тайлера, его адаптации в новом городе и новой компании, любви, противостоянии и спорте, в котором смешались многочисленные виды боевых искусств.
*[2] – речь идет о романах Н. Чернышевского «Что делать?» и А. Герцена «Кто виноват?»
*[3] – имеется в виду стодолларовая купюра, на которой изображен Бенджамин Франклин.
Глава 17
Пропустила сквозь пальцы красновато-охряные пряди, в которых запуталось ласковое летнее солнце – пару часов назад мы уединились с Соней на лавочке под слегка поблекшим от пыли старым тополем на заднем дворе. Я с воодушевлением сооружала то одну, то другую прическу, чтобы вскоре распустить тяжелые гладкие, словно шелк, волосы, пока малышка старательно выводила строки из моего «Стекла». Считала, что это не совсем подходящий для восьмилетней девчонки репертуар, но проглотила вряд ли нужные ей сейчас советы – все мы хотим поскорее вырасти, сначала пойти в школу, потом в университет, затем на работу. И только спустя годы понимаем, как здорово было в детском саду – с тихим часом, сказками и манной кашей, без взрослых проблем и забот.
На Софьюшке я и училась заплетать косы – всегда хотела маленькую сестренку, и даже просила родителей договориться с аистом, но не сложилось. Представляла, как вместе будем кататься на велосипедах, прыгать в море с высокого пирса и есть до умопомрачения вкусные вредные гамбургеры из Макдональдса. Потеря самого близкого человека оставила неизгладимый отпечаток, нерастраченная любовь копилась и требовала выхода, так я и нашла дорогу в музыкальную школу-интернат. Рядом с маленьким восьмилетним лучиком было очень просто забыться и потерять счет времени, что случалось со мной не раз.
Покидала приют с ощущением покоя и вселенской гармонии, которые непременно воцарялись после визита сюда. Руки невольно потянулись к мобильному и уже почти послали вызов Антону, но пришлось одернуть себя. Если не позвонил, значит, либо занят, либо не счел нужным. Пару раз стукнулась лбом о руль, прежде чем завести машину – как мало, выходит, нужно, чтобы меня зацепить. Несколько жарких ночей, видимость искреннего интереса, пару бутылок пива и пицца, и вот я уже не могу выкинуть из головы наглые карие глаза и их самоуверенного владельца.
Как ни странно, добралась домой без приключений: без пробок, дорожно-транспортных происшествий и без любителей быстрой езды, норовящих перестроиться из левого крайнего ряда в крайний правый через три полосы и подрезать по пути дисциплинированных водителей. Войдя в просторный холл, встретилась с лучащейся умиротворением мордашкой в отражении, на автомате поздоровалась с консьержем и недоуменно осеклась – взамен степенного швейцара, в моем воображении прочно сросшегося с нашим домом и его обитателями, у стойки копошился суетливый парень примерно моих лет.
– А где Евгений Ильич? – спросила, разглядывая помятый пиджак и желтое пятно, как от горчицы, рядом с воротником белой рубашки, забыв поприветствовать собеседника.
Поделиться книгой: