Саквояж с мотыльками. Истории о призраках

– А твой папа?

– Погиб на войне. Говорили, мама так и не оправилась.

– На какой войне?

Но Андреас растерялся и не смог ответить. Тоби молчал, скрывая глубоко внутри запутанный клубок растерянности и боли и не зная, как выразить эти чувства. Вдруг его мама умрет? Что, если папа убьет ее? Тогда Тоби останется с ним один на один. Андреаса отослали прочь, а Тоби могут забрать обратно домой. Насовсем.

– Скажи что-нибудь, – попросил Андреас. – Только не говори, что ты мне сочувствуешь.

Но больше сказать было нечего.

О себе Тоби не рассказывал – просто потому, что Андреас не задавал вопросов. Мальчики делили время и пространство, вместе молчали, вместе играли в причудливые игры с придуманными ими самими запутанными правилами, которые постоянно менялись в зависимости от ситуации.

Тоби чертил карты и сопровождал их замысловатыми подписями, создавая выдуманные страны, королевства, острова и города. Племена. Общины. Языки.

Мальчики читали одни и те же книги: стоило одному дочитать свою, и он сразу отдавал ее другому.

С остальными детьми Тоби и Андреас общались вполне доброжелательно, но держали дистанцию, никого не подпуская к себе близко. Вскоре ученики перестали обращать на них внимание и занялись своими делами. Иногда они глядели на мальчиков и перешептывались, но чаще пожимали плечами и игнорировали двух друзей.

Но взрослые все замечали: они настороженно следили за развитием этой дружбы, обсуждали ее и предлагали варианты решения проблемы.

– Где вы тут нашли проблему? Два одиноких мальчика с трудными судьбами подружились.

– Но они слишком тесно общаются и проводят время только друг с другом.

– Я вас умоляю! Ребятам всего тринадцать!

– Предлагаю расселить их по разным комнатам.

– Во-первых, это жестоко, а во-вторых, только хуже сделаете.

– Может, перевести их в разные потоки?

– Не надо вмешиваться. Ситуация уладится сама собой.

Решения не находилось, и проблему отложили в сторону, а мальчики оставались неразлучными и часто просто молчали вместе. Они не сумели бы объяснить свои чувства, но оба понимали, что нашли друг в друге утешение и путь к исцелению. Мальчики не задавались вопросом, почему так вышло, и жили одним днем, хотя один раз, когда в разговоре всплыла тема летних каникул, Андреас просто сказал:

– Ты поедешь со мной.

Тоби в этом даже не сомневался.

За две недели до конца четверти Андреас исчез. За обедом Тоби сидел один. Он молча ждал, не сводя глаз с двери.

Другие мальчики держались от него в стороне. Все были озадачены и даже слегка встревожены. Никто не знал, что случилось.

В восемь мальчики пошли спать. Другие двое быстро разделись и легли. По сторонам они не смотрели: Дэвид О’Хара уткнулся носом в книгу, Люк зарылся под одеяло с головой.

Пустая кровать Андреаса была не застелена. Ее задвинули в угол, под окно.

– Спокойной ночи, мальчики, приятных снов.

Свет потушили.

Тоби хотел задать вопрос, но боялся услышать ответ. Он лежал на спине с открытыми глазами и глядел на слабый луч света из коридора, проникавший через щель под дверью. Пустота рядом с Тоби была такой глубокой, что он боялся в ней утонуть.

– Тоби? – (Он ждал продолжения.) – Ты как, нормально?

– Да, спасибо.

– Хочешь, я у тебя на кровати посижу? Может, так быстрее заснешь?

– Спасибо, не надо.

Дэвид поворочался, потом затих. А после этого компанию Тоби составляли только луч света, пустое пространство и бессонница.

Четверть закончилась.

Тоби ждал в холле. Подъезжали машины, из них высаживались родители и загружали в багажники вещи. Мальчики махали друг другу на прощание, их толпа все редела и наконец осталась только небольшая группа в центре холла.

Тоби молился, чтобы его забрали не последним. Так и вышло: когда к крыльцу подъехала синяя машина, вместе с ним ждали еще двое мальчиков. За рулем сидел мужчина, показавшийся Тоби знакомым.

– Тоби Гарретт? Ах, вот ты где. Твой дядя не смог приехать, у него важные встречи, поэтому он прислал меня. Ты ведь меня помнишь?

Далее последовал торопливый разговор с двумя учителями, мужчина скрылся, а последний оставшийся мальчик уехал. Тоби мучился от жары.

– Извини, пришлось зайти к вашему директору. Он хотел убедиться, что я не какой-нибудь… ну, ты понимаешь. Вспомнил меня?

– Кажется, да.

– Я Мартин Прис, коллега твоего дяди. Живу напротив.

Тоби подумал, что должен знать этого человека: раз учителя уверены, что он не посторонний, значит все нормально.

Его чемодан и сумки погрузили в синюю машину. Тоби провожала только миссис Миллс: она стояла и махала рукой ему вслед, но не улыбалась.

Через дядин сад протекала река. Годы спустя Тоби вспоминал, как лежал на берегу в траве и опускал руки в воду. Они становились бледными, как молодые ветки с ободранной корой. В потоке они легонько покачивались туда-сюда, будто водоросли. Тоби нравилось ощущать это прохладное течение.

Общаться в дядином доме было не с кем. Тоби решил, что его это не смущает. Он ходил с дядиной женой на рынок в городке в десяти милях от дома: помогал донести покупки, стоял рядом, когда она болтала со знакомыми, и пил молочный коктейль в кафе, а тетя заказывала кофе. Она не обижала Тоби, но почти с ним не разговаривала. Наверное, потому, что у нее не было детей и она понятия не имела, как с ними общаться. Дядю Тоби видел редко. Он уезжал в Лондон с утра пораньше, а возвращался поздно вечером. Пару раз в выходные он сажал Тоби в машину, и они ехали купаться или рыбачить, но Тоби была отвратительна мысль, что крючок вонзается рыбе в рот. Он не хотел обманывать существо, которое всего лишь ищет пропитания.

Стояла жара. Впоследствии Тоби вспоминал, что его кожа всегда была горячей на ощупь и охлаждалась, только когда он опускал руки в реку.

А еще Тоби ясно помнил первый раз, когда увидел другого мальчика. Он смотрел на пучок ярко-зеленых водорослей, развевавшихся, будто волосы на ветру, а солнце пекло ему затылок. Тоби видел свое отражение в воде, оно тоже слегка покачивалось, а потом он увидел другое отражение. Мальчик стоял у него за спиной, его лицо выражало задумчивость, будто мыслями он витал далеко, а руки были разведены в стороны. Мальчик парил в воздухе. Тоби медленно обернулся, потом поглядел вверх, затем на противоположный берег реки. Но вокруг никого не оказалось. Никакого мальчика.

Тоби ходил к реке по два-три раза в день, даже когда лил дождь. Он ждал, глядя на свое отражение в прозрачной бегущей воде. И снова ждал. Однажды Тоби заметил тень. Он думал, что она ему не показалась. В другой раз он готов был поклясться, что лицо мальчика и его разведенные руки где-то здесь, рядом, просто он не в состоянии их увидеть.

Вот и все.

Лето получилось неплохим. Шли дни. Тоби составлял списки рыб и рек. Перечитал множество книг в дядином кабинете: у дяди они сохранились с детства. «Книга чудес про ВВС», «Приключения мальчика в армии», «Себ Симер, тайный шпион», «Книга чудес про транспорт». В основном картинки в них были не цветные, а черно-белые. Эти старомодные издания действовали на Тоби успокаивающе.

Плохо было только одно. Лето омрачало лишь то, что рядом не было Андреаса. Тоби скучал по нему каждый день. Поворачивался, собираясь поделиться с ним мыслью, что-нибудь показать, вместе посмеяться над шуткой, толкнуть его, чтобы Андреас толкнул его в ответ и началась шутливая драка. Тоби хотел гулять вместе с ним, жевать травинки, просыпаться ночью и слышать дыхание друга. Тоби спрашивал дядю, вернется ли Андреас, но тут же вспоминал: дядя не знает, кто это такой.

Какая-то часть души Тоби сморщилась и засохла. Там, где раньше был Андреас, теперь царили пустота и тишина.

Глава 2

– Все здесь? Должно быть двенадцать мальчиков из «Кемпиона» и восемь из «Кранмера». Садитесь в автобус, а я буду считать вас по головам. В туалет все сходили? Ехать часа два, на каждой заправке останавливаться не станем. Итак, попрошу первую пару подняться в автобус. Один… два… три… осторожно… семь… Лукас Джонсон, ты что там жуешь?

Тоби ждал позади всех. Последняя неделя сентября, но погода солнечная и теплая, будто сейчас июль. Тоби вспомнил реку и то, как опускал руки в воду.

Где сейчас Андреас?

– Пошевеливайся, Тоби Гарретт. Опять о чем-то своем задумался!

Но летние каникулы пошли Тоби на пользу: кожа загорела, лицо уже не такое обеспокоенно-настороженное. Однако взгляд всегда задумчивый. Она по-прежнему за него волновалась.

– Куда едем?

– Не помню.

– В Клотен-Холл.

– Не «холл», а «хаус».

– Без разницы.

– А что там?

– Откуда я знаю? Но точно какая-нибудь скукотища.

Тоби сел рядом с мальчиком из «Кранмера». На левой руке у него было только четыре пальца.

– Я там уже бывал.

– Это замок?

– Нет.

– С миссис Миллс ездил?

– Нет.

– А теперь послушайте меня. Надеюсь, вы не рассчитывали, что всю поездку будете обсуждать, обыграет ли Англия Вест-Индию и будут ли в туристическом магазине продавать конфеты.

Автобус свернул налево, и миссис Миллс покачнулась.

– Всем меня слышно?

– Вам бы микрофон, как в туристических автобусах, миссис Миллс.

– Это верно, но раз школа меня микрофоном не обеспечила, ушки на макушке и внимательно слушаем. Итак… Клотен-Холл. Кто-нибудь знает, когда его построили? Точную дату не требую, год можете не называть, достаточно век. Ну что, молчим? Почему-то я не удивилась. Клотен-Холл… и кстати, надо будет подготовить проект о нем, включая реферат из нескольких частей, поэтому в облаках витать не советую, запоминайте все хорошенько. Ну так вот… Примерно в тысяча семьсот шестидесятом году…

Тоби смотрел в окно автобуса. Поля. Дома. Шоссе. Поля. Проселочные дороги. Дома. Голубое небо. Луч солнца ударил по глазам.

Где Андреас? Вернулся домой? В свою страну? Тоби точно не знал, откуда его друг. Почему он так быстро уехал обратно? Вспоминает ли Андреас Хестерли? В ушах звучал голос миссис Миллс.

Якобинская эпоха. Это при котором Якове? Гобелен. Семья Дайкер-Венн. Королевский брак. Битва при… Дом ветшал. Крыша провалилась. Птицы свили гнезда. Летучие мыши. Пыль. Стены рушатся. Заросли. Ежевичные кусты. Позеленевшие пруды. Колодец. Большая галерея. Дом находится в собственности одной семьи на протяжении… на протяжении…

– Более трехсот лет… но к тому времени…

Два старика. Один пожилой слуга. Одна комната. Может быть, две. Крыша течет. Сырость. Даже плесень образовалась. Электричества нет. Дверь много лет запирают на металлический засов. Лошади, слуги, собаки, а сейчас никого. Ни машин. Ни денег. Металлическая плита. Металлические сковородки. Металлические кровати.

Там ночевал король. Который король? Почему? Когда?

Яков.

Якобинская эпоха.

Гобелены.

На картинах плесень, трещины и слой копоти. Полотна ван Дейка. Лошади. Ржавеющие уздечки. Ржавчина. Жук-точильщик. И темнота.

Повсюду темно. Окна заросли плющом. Даже летом ничего не видно. Свечи. Факелы на подоконниках, а рядом дохлые мухи, жуки и блюда из потускневшего серебра.

Старики умерли там.

Все хорошо сохранилось. Заколдованный замок, будто в сказке. Повсюду заросли и колючки. Свет проникает в окна сквозь завесу из ветвей и листьев, от этого он зеленый, будто под водой.

Мальчики невольно заслушались, миссис Миллс словно окутала их чарами. Поэтому, увидев дом, они были разочарованы.

– А вы говорили, тут шатер из паутины.

– Где вся пыль?

Клотен-Холл вовремя спасли, иначе он бы развалился и рухнул. Восстановили, покрасили, покрыли позолотой, отреставрировали. Отполировали. Чистота и порядок.

Со стен сорвали плющ, сады расчистили и посадили заново.

Высокий дом с узкими коньками крыш. Каменные средники. Особняк стоял в конце длинной подъездной дорожки и смотрел сверху вниз на всех, кто к нему шел. Рядом с ним все казались маленькими и незначительными. Сначала зашли в холл.