Отличница для чудовища

И вдруг я, мысленно же и услышала:

– Не по рангу тебе, моя госпожа с прислугой секретничать!

От неожиданности я чуть не завизжала. То, что я смирилась с тем, что он слышит мои мысли, это, как говорится, одно дело. Но вот то, что и я могу слышать его голос у себя в голове – это уже совсем другое!

– А ты и так можешь? Или это я, однако, могу? – от неожиданности я перешла на "ты". Хотя, смешно было бы говорить "Вы" мысленно, да ещё находясь при этом обнаженной.

Ответом мне послужил его смех.

– А что ты, собственно, смеешься? А вот тут голая стою, ты это тоже видишь?

– Женщина, твоё счастье, что я чту наши традиции. Не искушай! – ответили мне каким-то вибрирующим голосом.

– Скажи, а ты всегда слышишь мои мысли? Просто я хочу понимать, я наедине сама с собой совсем не могу остаться?

– Просто ты слишком громко думаешь! – усмехнулись мне в ответ, – это как человек, говорящий в толпе сам с собой вслух.

– Хочешь сказать, что не только ты слышишь мои мысли? – ужаснулась я, – а кто ещё? Котофей, тьфу, Арчибальд, Мирта, твой водитель? Они все меня слышат??

– Нет, водитель и Мирта не могут слышать тебя. В нашем мире они простолюдины. Им не дано слышать мысли. Даже несмотря на то, что они дети межклановых браков.

– Ясно, – ответила машинально, хотя, на самом деле ничего мне не было ясно.

– Кристина, ужин готов, – закончил наш странный разговор Степан Арнольдович.

– Да, сейчас буду! Я уже одеваюсь! – я ответила, не задумываясь, и тут же получила новую порцию вибрирующих звуков.

А звуки, между прочим, действовали на меня очень странно, они отзывались во всем теле, разливаясь желанием внизу живота. Да что ж такое-то? Скорей бы уже месячные начались, честное слово! Нельзя же так, в самом деле, на мужчину, пусть и с такой экзотической внешностью, реагировать!

Мирта ждала меня за дверью.

– Госпожа, я позволила себе непозволительное поведение с Вами. Простите меня! – Мирта не поднимала на меня глаз.

Ну, точно, она получила выговор за те мои обнимашки с поцелуями. Нет, так нельзя! Из-за меня, точнее, моего незнания всех нюансов, принятых в их мире, не должен никто страдать.

Я вытерлась полотенцем сама, как делала это всегда, остановив Мирту, порывающуюся помочь мне. Отметила про себя, что кожа после странного геля для душа, которым я воспользовалась, была словно бархатная. Странность его была ещё и в том, что он был не в бутылке, как обычно у нас, а в стеклянной баночке. Тот, что я выбрала, был неестественного ярко-розового цвета, но запах имел очень тонкий, что меня полностью в нем устроило, и я смело им и воспользовалась, нанеся его на тело руками. Надеюсь, что я ничего не нарушила, вымывшись именно им.

– Следуйте за мной, госпожа! Я проведу Вас в столовую!

– Мирта, скажи, Степан Арнольдович отругал тебя за нашу беседу там, в ванной комнате? – задала я ей вопрос, когда она уже вела меня в столовую.

– Нет, госпожа. Я сама виновата. Я не должна была говорить с Вами в таком тоне.

– Или ему не понравилось, что я тебя обняла и поцеловала? Мирта, так просто я не отстану!

– Нет, госпожа. Я сама виновата.

– Мирта, да что ты заладила как кукла! В нормальном тоне ты со мной разговаривала! И это я, по незнанию своему, позволила себе лишнего с обнимашками своими и поцелуями. Так что это ты прости меня, если тебя из-за меня отругали.

– Госпожа, Вы слишком добры ко мне!

Я услышала всхлип.

– Мирта, ты плачешь? Да погоди ты! – я схватила женщину за руку, а увидев её испуганный взгляд на мою руку, держащую сейчас её за кисть, взялась крепче, – я не хочу и не буду причиной, по которой тебя ругают! Пошли!

Я шагнула в том же направлении, куда меня только что вела Мирта. Да, собственно, мы уже и пришли. В столовую, к слову украшенную точно такими же розами в каплях дождя, что красовалась на моей тунике, я влетела фурией, продолжая держать Мирту за руку.

Арчибальд и Степан Арнольдович, забодай его комар, стояли у окна. Явно ожидая моего появления в столовой. И появиться я должна была, судя по их удивленным лицам, здесь одна, и уж точно не за руку с Миртой. Я видела, что стоять моему шефу было явно тяжело, сейчас он стоял, опираясь только на свою трость. Но и спускать ситуацию с Миртой на тормозах я не собиралась. А потому, не давая возможности открыть ему рот, я выпалила:

– Мирта ни в чем не виновата! Это я сама всё начала – и разговоры по душам, и объятия. У нас принято в порыве чувств обнять собеседника и даже поцеловать его. Я, не зная традиций вашего мира, позволила, должно быть, себе лишнего. Я не хочу, чтобы она была наказана из-за моего невежества!

– У вас говорят: "Незнание закона не освобождает от ответственности!" Верно? – шеф сверлил меня своими черными глазами, – Вы не знали, но она их знает, – он только чуть повел головой в сторону бедной Мирты, но она и от этого вся сжалась в комок и попыталась высвободить свою руку из моего захвата.

– Это не честно! – выдохнула я. Весь мой боевой настрой улетучился мгновенно, едва я оказалась под прожигающими лучами его глаз. Получилось это как-то жалобно и совсем уж по-детски, – тогда уж и меня наказывайте. У нас говорят: "Друг познается в беде". Я не знаю, имею ли я право заводить себе друзей из вашего мира, но врагов я уж точно не желаю себе заводить.

Меня ещё посверлили глазами. Я не могла оторвать взгляда от его непроходимо черных глаз. Но спустя несколько мгновений я поняла, что моя просьба услышана, и шеф сменил гнев на милость. Как я это поняла? Всё просто – чернота его глаз стала не такой густой и колючей, сменившись на мягкую и бархатную. Степан Арнольдович первый отвел глаза, переведя свой взгляд на Мирту, и произнес ледяным, пробирающим своим холодом до костей, тоном:

– Хорошо. Она не будет наказана и вернется к выполнению своих обязанностей. Но это только потому, что сегодня Вы, Кристина, первый раз в моем доме, и Ваше слово – закон. Отныне она служит Вам.

– Господин! – Мирта склонила голову.

– Не меня благодари, а свою госпожу. С сегодняшнего дня твоя жизнь до последнего вздоха принадлежит ей.

– До последнего вздоха! – услышала я голос Мирты, которая повернулась ко мне в таком же поклоне и уже каким-то образом сумела высвободить свою руку из моего захвата. И когда она это успела?

– И с сегодняшнего дня Кристина Игоревна вольна распоряжаться твоей жизнью как посчитает нужным! А ты Мирта Чаути отдашь за Кристину Игоревну Иванову свою жизнь до последнего вздоха, защищая её! Отныне она твоя госпожа! – сказано это было торжественно и громко.

У нас таким тоном объявляют выход президента. Прозвучало это всё для меня, как бред сивой кобылы в лунную ночь, но вот для всех остальных, судя по всему, момент был самый, что, ни на есть, торжественный. Мирта стояла с прямой спиной и гордо поднятой головой, глядя в глаза Степана Арнольдовича. Он имел вид надменный и царственный, произнося эти слова. Даже Арчибальд Васильевич стоял вытянувшись по стойке смирно.

– Спасибо, господин!

Повинуясь мановению руки моего шефа, Мирта испарилась из комнаты.

Это сейчас что было? У меня появилась служанка? А меня не надо спрашивать, нужна ли она мне? И почему столько радости в голосе Мирты?

– Кристина, прошу Вас оказать нам честь, отужинав с нами! – Степан Арнольдович, посчитав инцидент исчерпанным, сделал приглашающий жест рукой в сторону накрытого стола.

Увидев этот его приглашающий жест руки и торжественные слова, мне захотелось добавить: "Чем Бог послал! А в тот день Бог послал… – фраза из нетленной классики всплыла в мозгу сама, – стейк с кровью, овощи на гриле и бутылку красного вина. А также икра красная, икра черная, икра заморская баклажанная" – закончила я её уже перечислением тех блюд, что были сейчас на столе, смешав цитаты уже из двух фильмов. Это было уже не главным, главным были блюда, стоящие сейчас на столе и источающие такие запахи, что я уже захлебывалась слюной.

– Кристина, прошу! – Арчибальд стоял уже у стула, который мне предлагалось занять.

Дважды меня просить не пришлось. Сейчас, когда инцидент был исчерпан, мой пустой живот опять напомнил о себе неприличным, хоть и совсем тихим урчанием. Вот ни дать ни взять, из последних своих желудочных сил по причине своей пустоты напомнил, потому и таким тихим было его урчание в этот раз.

Арчибальд помог мне сесть, придвинув стул, и снял крышку с моей тарелки. Он же открыл бутылку вина и, плеснув себе в бокал, сделав первый глоток, лишь затем он разлил вино по бокалам для нас. О! Этикет, на высшем уровне. Или этот его глоток означает что-то другое? Нет, определенно другое! Арчибальд, под пристальным взглядом Степана Арнольдовича, сделал глоток, и только через пару секунд кивнул и начал разливать уже нам с шефом. Он что, сейчас проверял, не отравлено ли вино? А если бы оно было отравлено? Тогда что? Он бы отравился?

– Нет, Кристина. Арчибальд не отравился бы вином! – услышала я голос своего шефа, его организм невосприимчив к ядам, но он их распознает.

– Полезное умение! – я усмехнулась и опустила взгляд на тарелку, развивать мысль дальше не было ни сил, ни желания. Точнее уж, желание у меня сейчас было одно – отужинать, чем Бог послал.

На всей посуде, к слову, тоже были такие же золотые узоры. Ручки ножей и вилок имели форму розы на толстом стебле. Смотрелось очень необычно и очень красиво! Кроме этого, на ножах и вилках были те же самые узоры, но были они матовыми, а на хрустальных бокалах они были нанесены золотой вязью. Смотрелось это всё роскошно. Такую красивую посуду я видела только в музеях. С такой посуды ели только царственные особы. Вот не удивлюсь, если на обратной стороне тарелки будет стоять личный герб Степана Арнольдовича. В том, что он у него есть, сомневаться уже не приходилось.

Вот никогда я не относила себя к любителям "дороХо – боХато", но сегодня я поняла, что мне нравится любоваться на всю эту роскошь. И не только любоваться, а ещё пить-есть с неё. С чего бы это, интересно знать?

– Кристина, – Степан Арнольдович поднял бокал, – поднимаю этот бокал за Вас. За Вашу чистую душу!

Мы с Арчибальдом отсалютовали поднятием своих бокалов. Дотянуться до сотрапезников у меня не было никакой возможности. Стол был круглым и большим. За ним, должно быть, легко уместились бы тридцать гостей, но сидело нас только трое. И сидели мы все очень далеко друг от друга.

Вино было густым и в меру сладким. Кажется, обычно мужчины не любят такие сладкие вина? Я не очень хорошо разбираюсь в винах, да и в алкоголе вообще, но ничего подобного я точно у нас не пила. Градус вина не чувствовался совершенно, но это и настораживало.

Едва мы принялись за мясо, появились официанты и заняли свои места за нашими стульями. Мать честная! Обслуживание, как в лучших ресторанах, а я в джинсовой юбке и в простой тунике! Мужчины, кстати, сменили пиджаки на менее офисные, но, тем не менее, оставались в пиджаках. Арчибальд был без галстука, а потому поросль на его груди тоже сейчас была видна в расстегнутых двух верхних пуговицах его сорочки. И только мой очаровашка, по-прежнему, расстегнул только одну пуговицу на своей сорочке. Как жаль, однако, а так хотелось увидеть побольше этой его каштановой шерсти на груди! Интересно, она у него мягкая? Или я уже думала об этом?

Так. Стоп, Кристина! Не думаем об этом при всех! Забыла, что тебя тут все присутствующие за этим столом слышат? Подтверждением этого мне послужили подрагивающие губы Арчибальда. Сдерживается, редиска, чтобы не смеяться! Надо срочно завязать разговор!

– Степан Арнольдович, скажите, есть какие-нибудь книги по этикету в вашем мире.

– Есть, и они очень толстые, поверьте! Этикет у нас начинают изучать с детства. Желаете ознакомиться?

– Хотелось бы хоть основные требования знать. А то вдруг я ещё что-нибудь нарушу и случайно обзаведусь ещё одним слугой, ну, или мужем! – я улыбнулась, но ответных улыбок на их лицах не увидела.

Зато увидела, как Арчибальд бросил быстрый взгляд на Степана Арнольдовича. А кстааати…

– Степан Арнольдович, а как Ваше имя там, в Вашем мире?

– Стэпан Арн Ольд Всемогущий.

Сказано это было таким же тоном, как я говорю, что меня зовут Иванова Кристина Игоревна. В смысле, совершенно обыденным.

– Всемогущий? – глупо переспросила я.

– В нашем мире я правитель. У вас же ведь тоже присваивалось что-то подобное королям. Иван Грозный, Король Солнце, Филипп Красивый. Ну, Красивым меня точно бы никто не назвал, хотя в нашем мире для мужчин из моего клана это вполне типичная внешность, – он усмехнулся.

– А Всемогущим, значит, назвали за то, что в Ваших руках неограниченная власть?

– И это тоже, – он кивнул спокойно, словно мы тут с ним обсуждаем степень прожарки стейка, который, кстати, был прожарен так, как я люблю, и был восхитительным.

– В вашем мире меня за это же прозвали Чудовищем, – он усмехнулся.

– Ваше здоровье! – я подняла бокал с призывом присоединиться. Мужчины отсалютовали мне поднятием бокалов.

Я сделала большой глоток, выпив бокал до дна. Его тут же наполнили снова. С ума сойти. Они все там такие… А мой очаровашка ещё и правитель…

– А женщины? Как выглядят ваши женщины?

– А вот внешне наши женщины выглядят так же, как ваши, земные. Только цвет глаз у наших женщин более яркий.

– Как у Галины Петровны? – её имя мне на ум пришло само.

– Да. У Галы глаза её матери.

– А у мужчин? Ваши глаза другие, – я смотрела сейчас в его глаза и понимала, что у него нет белков. Его глаза абсолютно черные и они не имеют белков. Зрачок тоже был под вопросом. Хотя, может быть, его просто не было видно на фоне абсолютной черноты всего глаза. – Или у ваших мужчин они такие?

Он почему-то вдруг смутился, а Арчибальд сделал вид, что подавился и сделал большой глоток вина. Смеется, всё-таки, этот нехороший человек!

– Нет, не у всех, – медленно, словно подбирая слова, ответил Стэпан Арн Ольд Всемогущий. С ума сойти, я это выговорила! А! Так вот откуда это его Степан Арнольдович. Он просто адаптировал свое имя под привычное для нашего уха. Интересно, а Арчибальд как там у них звучит?

– И Арчибальд, кстати, так и звучит, – усмехнулся Стэпан.

Кажется, кто-то пытается уйти от обсуждения цвета своих глаз. Интересно, с чего бы это?

– Ясно, – и я опять отхлебнула этого вкусного вина. Кажется, мне грозит алкоголизм! И обжорство. Мясо выше похвал!

– Так. Стоп! А Арчибальд? Почему он выглядит, как вполне себе земной мужчина? И даже шикарнее многих наших земных мужчин? И с цветом его глаз всё в порядке, ну почти – я усмехнулась.

– Да? Вы так считаете? – Стэпан бросил быстрый взгляд на Арчибальда, который сейчас хоть и молчал, но выглядел очень довольным от моего комплимента.

– Да, считаю. Именно шикарнее. Могу даже назвать имя одной моей подруги, которая влюблена, заочно в Вашего помощника.

Я поймала на себе взгляд Арчибальда полный восторга и жгучего интереса. Неужели он не знает, того какой интерес вызывает у женщин?

– Арчибальд дитя женщины и мужчины из клана Котов. Он выглядит так, потому что он здесь является моим лицом, а потому не может сейчас выглядеть так, как выглядит в нашем мире. Хотя, у него, как и у всех мужчин, две ипостаси. И обе для него привычны.

– У него две ипостаси? – я переспросила, а потом до меня медленно, но верно, продираясь через липкое сладкое вино в моей крови, доползла информация, – Арчибальд наполовину кот?

– Да, – кивок двух голов одновременно.

– Вот не зря я его Котофеем то называла! – хихикнула я, – а я то всё гадала, с чего вдруг у меня такая ассоциация возникла при виде его?

– Да, Вы очень точно подметили его истинную суть.

– А можно мне увидеть, как он выглядит во второй ипостаси?

Арчибальд кинул быстрый взгляд на Стэпана Всемогущего, получил царское благословение в виде кивка головой, и в следующую минуту за столом сидел огромный котяра в костюме.

Мать моя женщина!! Нет, лицо изменилось лишь частично – у Арчибальда появились кошачьи ушки, правда, не на макушке, как у котов. Они лишь поменяли свою форму, заострились кончики, а мочки совсем исчезли. Появились и кошачьи усы над верхней губой. И на голове вот сейчас точно были не волосы, а кошачья шерсть. Красивого серо-дымчатого цвета. Пальцы тоже трансформировались в кошачьи и обзавелись когтями, которые Арчибальд мне и продемонстрировал, выпустив и тут же убрав. Интересно, а хвост у него тоже имеется? Но я вдруг остро почувствовала, что спрашивать об этом будет вот прямо-таки верхом неприличия!

А Арчибальд сидел сейчас с довольной мордахой на своем лице, звучит это бредово, но было именно так. А ещё он начал урчать, как самый настоящий кот! А вот это урчание я уже слышала, и буквально вчера вечером, в холле, когда меня обнюхивали. Погладить его захотелось вот просто до зуда в ладонях, а ещё почесать за ушком, но я боялась это сделать. Вдруг опять что-нибудь нарушу, зачем мне двое слуг? Мне и Мирты достаточно.

Я отхлебнула ещё вина и всё! Дальше наступила темнота.

Глава 11

Я открыла глаза и не сразу поняла, где я нахожусь – это не моя комната в общежитии. Очень уж тут всё роскошно, да и размеры одной только спальни, кхе-кхе, тянут на обычную трехкомнатную квартиру в спальном районе. Размеры кровати поражали своей шириной. Постельное белье приятно холодило своей шелковистостью и мягкостью.

Точно! Я же теперь работаю в компании "Бергман и Кот"! Я огляделась, пытаясь сфокусировать взгляд. В дальнем углу горел ночник и кажется, кто-то сидел в кресле. Так, но я и не в своей новой спальне, она, мне кажется, не настолько огромная была. Я попыталась сесть и вспомнить где я. Сесть получилось с трудом – голова кружилась и болела до потемнения в глазах. Или это в комнате так темно? М-дааа, до такого состояния я точно никогда не напивалась! Я не понимала, где я нахожусь. А ещё очень хотелось пить.

На прикроватной тумбочке стоял изящный стакан с золотыми узорами. Я смотрела на эти узоры, и они складывались у меня в картинку. Мать моя женщина!! Так это я в квартире у Стэпана Арн… как-то там, что ли заночевала? Ох, как стыдно то!!

– Госпожа, выпейте это! – раздалось вдруг в стороне от меня, – это снимет Вашу головную боль.