Отличница для чудовища

– Кристина, если я Вас не очень утомил, то хочу пригласить разделить с нами ужин. С нами – это я и Арчибальд. У меня в квартире.

Мой живот при слове "ужин" предательски буркнул, а шеф продолжил, улыбаясь:

– Это субординацией позволяется? Больше никто об этом ужине ничего не узнает, но, конечно, это Вам решать, хотите ли Вы афишировать наши отношения или нет.

– А Вы не хотите? Вас не смущают сплетни о романе шефа и его секретарши? Хотя, простите мне мой тон. Я просто голодна и устала. И да, я хочу есть, спать и в душ. Но я сегодня слишком устала, поэтому только в душ и спать. Так что спасибо за приглашение, но я откажусь.

Мне сейчас показалось или я услышала рык зверя? Я медленно повернула голову к шефу и столкнулась с ним взглядом.

– Я ведь Чудовище, помните? Так вот ужин Вам придется съесть, а уж потом я отпущу Вас спать. А вот душ, пока Арчи готовит и накрывает на стол, Вы можете принять и в моей квартире. Ваши вещи Вам принесут. И это не обсуждается! Считайте это моей придурью.

Глава 9

Ну, вот как так-то? Только что же мило беседовали про мутидов и кротов, про кошек, собак и драконов, про субординацию, в конце концов. И вдруг, нате Вам! Чудовище высунуло свою козью морду и предвкушает, как я окажусь в его логове? Ну, уж нет!

– Переодеться и душ хотя бы я могу принять в своей квартире?

– Нет!

– Нет и всё?

– Именно так. Нет и всё, – последовал спокойный ответ. Вот ведь даже градус в голосе не поднялся у Чудовища!

– Хорошо, я Вас поняла! – я медленно выдохнула.

И почему мне кажется, что про логово я угадала? Очень уж довольное выражение на морде, ох, простите, на лице, было сейчас у Степана Арнольдовича. Что ж, хочет, пусть наслаждается!

– Какой наряд предпочитаете, чтобы был на мне за ужином? Вечернее платье или шелковый халатик? А цвет нижнего белья я могу сама выбрать? Или лучше его не надевать?

Он вскинул удивленно брови и сверлил меня своими черными глазами, я видела это в зеркале на стене лифта. Арчибальд начал улыбаться, хоть и пытался это скрыть, опустив подбородок на грудь. Что смешного я сейчас сказала?

– В нашем мире, когда мужчина приглашает даму к себе на ужин, предполагается, что будет только ужин. Мужчина счастлив уже только тем, что дама приняла его приглашение. Если дама желает продолжения отношений, то она приглашает его в свой дом. Либо, если её дом не располагает определенными удобствами, подразумевающими близость между мужчиной и женщиной, но она знает, что таковые имеются в доме мужчины, то она сама назначает встречу в доме мужчины. И тогда это всегда подразумевает не только ужин, – произнесено это было тоном, каким обычно читают лекции, – и да, всегда только женщина вправе решать, хочет ли она афишировать свои отношения с мужчиной.

Упс! Вот это я сейчас опростоволосилась со своим выступлением о цвете нижнего белья. Ох, стыдно то как! Решит ещё, что я сама на него вешаюсь! Где бы мне учебник по этикету в их мире раздобыть?

– Извините, я не хотела Вас обидеть. Я устала, я голодна ещё и надвигающийся ПМС дают себя знать, – последнее объяснение я тоже проговорила, всё равно ведь услышал бы и спросил, так чего уж там. Тем более, что про ПМС и дурное настроение в связи с этим это была правда. Я, чтобы сгладить неловкость, произнесла:

– И я совсем ничего не знаю про Ваш мир. Расскажете?

– С удовольствием! А Вы мне про свой. Идет?

– Идет! Значит, мои извинения приняты?

– Конечно. Вы женщина! Я не могу на Вас обижаться. В нашем мире только женщины имеют такую привилегию, – и он улыбнулся.

Его последняя фраза меня удивила.

– Серьёзно? А почему? Потому что мол, что с нас, женщин, взять? Шовинизм во всей красе?

Услышав это, он усмехнулся и качнул головой.

– Кристина, давайте так, пока Вы принимаете душ, или, если хотите, то можете наполнить ванну, Арчи сделает нам ужин. А вот за ужином и под бокал хорошего вина из нашего мира, я отвечу на все Ваши вопросы, а Вы на мои, договорились?

Я кивнула.

– Против вина возражений нет?

– Нет.

– Поверьте, бокал хорошего вина Вам будет только на пользу. Ну а то, что вино действительно будет хорошим – это я Вам обещаю.

Мы тем временем оказались в его квартире. Оказывается, лифт сразу приехал в его квартиру просто потому, что она одна и была на этом этаже. В холле нас встретила миловидная женщина и улыбнулась мне такой счастливой улыбкой, что я даже удивилась. С чего бы это? А она ещё и своим обращением ко мне добавила градуса:

– Госпожа, добро пожаловать!

– Мирта, не пугай нашу гостью! – остановил её Степан Арнольдович, – это Кристина Игоревна. Мой секретарь. Она приглашена на ужин, и желает принять ванну. Помоги ей с этим.

От этих слов улыбка Мирты стала ещё шире, хотя, куда уж ещё шире то?

– Да, повелитель! Прошу за мной, госпожа! – Мирта склонилась в поклоне, наподобие приветствия гейши. Для Японии это было бы нормально, но не для меня.

– Мирта, мне можете не кланяться. Я не Ваша госпожа, – остановила я женщину.

– Что Вы, госпожа! Для меня это большая честь! Я думала, что не доживу до момента, когда в этом доме появится женщина. И не обижайте меня, прошу! Окажите мне честь, говорите мне "ты".

– Что? Как это? Обращение на "вы" звучит как оскорбление?

– Из уст хозяина – да. Это означает, что Вы мне не доверяете.

– Ого. Как всё запущено то у вас, – усмехнулась я и тут же пояснила, – это я сейчас не о тебе лично! Это у нас такая присказка.

Мы, тем временем, прошли огромную гостиную, обставленную как Эрмитаж. А я то, наивная, ещё считала, что квартира, которую мне выделили, шикарно обставлена! От обилия золота в интерьере у меня блестело в глазах. Но удивительное дело, я не представляла себе Степана Арнольдовича в другом интерьере. Ну не шли ему другие стили! Не минимализм же, в самом деле.

В обивке мебели, в рисунках на ткани штор и невесомой, будто она из паутины, тюли и даже на стенах были видны эти удивительные переплетения и завитушки. На стенах золота не было, но было тиснение на светлых обоях и его я видела, переходя из одной комнаты в другую. Свет из хрустальных люстр на потолке очень красиво падал на стены, высвечивая и играя этими загадочными рисунками. Оригинальный, однако, подход в оформлении интерьера отпечатком своей ладони. Интересно, а у них тоже читают судьбу по линиям на ладони?

И тут, поймав очередной раз взглядом штору на окне и рисунок на ней, я замерла. Нет, рисунок этот я уже видела сегодня и не один раз. Но вот рисунок на шторе – это уже из моих воспоминаний и ассоциаций от первого моего знакомства с моими же духами, выбранными когда-то для меня бабушкой. Как такое может быть? Этот мужчина тоже выбран для меня моей бабушкой? Может, именно поэтому меня так к нему тянет? Или это лишь мои фантазии и игра моего воображения? Но таких совпадений не бывает, да и узоры эти слишком сложные, чтобы быть просто совпадением.

Тем временем, мы подошли к двери в ванную комнату, и Мирта распахнула её передо мной со словами:

– Прошу, госпожа!

Ха! О чем это я? Какая комната? Это целый зал! И это вот этот вот бассейн мой обаяшка назвал ванной? Ой, кажется, я опять назвала его не по имени отчеству. Интересно, он услышал меня?

– Мирта, скажи, – решила я сразу выяснить этот вопрос, – а для Степана Арнольдовича имеет значение расстояние? На каком расстоянии от себя он может мысли других слышать?

– Господин слышит Ваши мысли? – опять чему-то обрадовалась Мирта и подошла к бассейну с намерением, видимо, его наполнить.

– Мирта, подожди! Я не полезу мыться в бассейн. Мне бы душ принять. Я просто хочу освежиться после работы. Тем более, что на принятие ванны надо много времени. Неудобно заставлять хозяина дома ждать. И мне бы бельё чистое, желательно моё, которое этажом ниже в гардеробе лежит, и одежду, мою же. Кстати, я не знаю, как принято в твоем мире, в какой одежде я могу быть одета на ужине?

– Господин Вам не сказал?

– Не успел. Я и про приглашение на ужин вот только узнала. Я ничего не знаю об этикете в твоем мире.

– В нашем мире женщины, приглашенные мужчиной в свой дом вольны одеваться, как посчитают для себя удобно. Мужчина уже счастлив, что она приняла его приглашение на ужин. И никто не узнает об этом, если сама женщина не пожелает этого.

– Это я уже слышала. А, кстати, почему так странно?

– В нашем мире очень мало женщин. Мужчины бьются за их внимание, приглашая их в свой дом, демонстрируя и убеждая её, что он готов и может обеспечить женщину и будущее потомство.

– То есть, в твоем мире мужчина приглашает женщину на свидание не в ресторан, а сразу к себе домой и это считается нормальным?

– Да, госпожа! – поклон.

– Проще говоря, женщина ходит по домам мужчин и выбирает, где ей больше понравилось? – я уточнила, ну вдруг я что-то не так поняла.

– Да, всё так, госпожа! – поклон.

– Ничего себе, у вас там порядки! Мы тут по магазинам ходим, наряды выбираем, чтобы привлечь внимание мужчины, а у вас там женщины по домам мужчин ходят и мужа себе по его дому выбирают! – я пыталась осознать это, – да у нас бы про такую женщину сказали, что она неприлично себя ведет, меняя мужчин как перчатки. Хотя, сейчас мало кого уже этим шокируешь!

– Мужчина сам не хочет афишировать, что приглашал женщину в свой дом.

– Уж не по причине ли молвы, что он не смог убедить женщину в своей платежеспособности? – я рассмеялась.

– Да, всё так, госпожа! Особенно тяжело благородным господам. Они не могут…, не могли, до недавнего времени, – поправила Мирта сама себя, – заключать браки с простолюдинками. Это было запрещено канонами. А среди благородных господ женщин и того меньше. И женщине из благородных очень тяжело угодить! Им, как правило, не только свой дом демонстрируют, – Мирта смутилась, явно не зная, как продолжить дальше.

– Но и подарки дарят, да? И чем богаче, тем лучше?

– Да, госпожа. Но я не осуждаю. Я просто рассказываю, как это происходит в нашем мире! – поспешно закончила она.

– Ну, в нашем мире мужчины тоже дарят подарки женщинам, желая завоевать их благосклонность, – я улыбнулась, – только вот у нас мужчины, наоборот, очень даже не против того, чтобы их женщина хвасталась подаренным. Если, конечно, она не его любовница.

– Любовница? – Мирта смотрела на меня, явно не понимая о чем речь.

– Ну, знаешь, у нас мужчины, особенно богатые и уже не очень молодые, будучи глубоко женатыми, заводят себе молодую и красивую любовницу.

– Как? При жене?

– Ну, да, вот так, при жене! Жена, особенно если они поженились молодыми, уже не привлекает его. Она постарела, желание между ними погасло в силу привычки, и мужчину тянет на подвиги сексуального характера с молодой и красивой. Он так самоутверждается, доказывая и себе, и окружающим, что ещё в мужской силе, и что он и в постели, и финансово может себе позволить любовницу.

– И жена терпит это? – Мирта, казалось, была в ужасе от услышанного.

– Очень часто да, терпит. Особенно, когда муж занимает высокий пост или очень богат. Женщина, боясь потерять достаток, а иногда и собственного ребенка, терпит.

– Как ребенка? – вот сейчас Мирта точно была в ужасе.

– У нас мужчины, особенно те из них, кто богатые, не скрывают того, что им нужен ребенок как наследник. И это совсем не значит, что он сам будет заниматься своим ребенком. Заведя любовницу, он может и выгнать свою надоевшую жену, отсудив у неё ребенка. У таких мужчин жены, как правило, не работают, поэтому и не имеют своих ни средств к существованию, а очень часто, ни своего жилья. Мужчины этим и пользуются.

– Какой страшный мир! В нашем мире, если женщина выбрала мужчину – он никогда не изменит ей. Она мать их долгожданного ребенка. Он жизнь отдаст, чтобы сделать их счастливыми. Как же ребенка от матери забирать?

– Значит, в вашем мире ваши женщины более счастливы, чем наши женщины в нашем мире! – и я горько усмехнулась.

Глава 10

– Ваш душ готов, госпожа! – и Мирта собралась шагнуть в душевую кабину.

– Стоять! Что ты собираешься делать?

– Помогать принимать Вам душ, госпожа! Повелитель сказал помочь Вам.

– Спасибо, но мыться я буду сама. И это не обсуждается! Просто у нас так не принято, не обижайся, пожалуйста. У нас душ, ну или вот ванну принимают только с любимым человеком, – я улыбнулась, – буду признательна тебе, если ты раздобудешь мне мою одежду, пока я самостоятельно принимаю душ. Вот ключ от моей квартиры. Мне нужен комплект нижнего белья белого цвета, белая же джинсовая юбка и белая туника с рисунком алой розы в каплях дождя. Я же могу быть так одета, верно?

– Да, конечно, госпожа. Белый цвет – это хорошо для первого ужина. Это правильно! И алая роза! – Мирта произнесла это со странным благоговением в голосе. – О! Всевышний услышал мои молитвы!!

Я не успела уточнить, что там не так с алой розой? С чего столько пиетета рисунку на тунике? Не успела, потому что никак не ожидала того, что произошло в следующую минуту.

Мирта сделала пас руками, и на ажурной скамье, стоящей здесь же, стали появляться мои вещи: комплект белого ажурного белья, да, я питаю слабость к красивому нижнему белью, грешна, чего уж там! Джинсовая юбка, сложенная так, как я сама же её и сложила и та самая туника с рисунком розы на всю грудь.

Нижнюю челюсть я поймала в тот момент, когда поняла, что ещё чуть-чуть, и я её вывихну, если не верну на место.

– Всё верно? – Мирта смотрела мне в глаза.

Я кивнула.

– И балетки, будь добра! Белые с золотыми стразами.

Через секунду балетки стояли рядом.

– С ума сойти! – выдохнула я, – Мирта, ты чудо!!

И я в порыве благодарности обняла женщину и чмокнула её в щёку, а отстранившись, поймала её очень странный взгляд.

– Мирта, прости, я что-то не то сделала? У вас так не принято?

– Госпожа, Вы коснулись меня губами? Не побоялись? – она начала часто моргать, пытаясь остановить слёзы в глазах.

– А должна была?

– Ну, я же простолюдинка, Вам не положено. По рангу не положено, тем более Вы гостья СтЭпана Арн… – она вдруг замолчала.

Глядя на неё в этот момент, я была, как говорится, готова руку дать на отсечение, что она сейчас разговаривает мысленно. Ох, и что-то мне подсказывает, что с моим обаяшкой она и говорит! А вот и ответ на мой вопрос! Степан Арнольдович слышит мысли других не только, когда сидит рядом.

О-хо-хо шеньки!! Никакого приватного общения с прислугой!

Я вздохнула и стала раздеваться, чтобы принять уже, наконец, душ. Я ничего не знаю об их мире и, может, вот сейчас нарушила какой-нибудь их закон, а бедная женщина за это расплачивается. Надо будет потом попросить обаяшку не наказывать её. С этой мыслью я и шагнула под душ.

Стоя под струями воды, я мысленно спросила у Степана Арнольдовича, да чего уж там, у своего обаяшки, ну, раз уж он всё равно слышит мои мысли:

– Не стыдно за девушками подслушивать? Тем более, когда они в душе? А если бы мы секретничали?