Помоги проекту - поделись книгой:
С 1884 года находилась на поселении в Турунтаевском, а потом из-за болезни переведена в город Селенгинск. В 1891 году была приписана к крестьянскому сословию, получила паспорт с правом проживания по всей Сибири.
В дальнейшем сотрудничала в газете «Восточное обозрение».
В 1896 году попала под амнистию по случаю коронации Николая II, после чего нелегально отправилась в Москву. В 1890-х годах вместе с Г. А. Гершуни создавала партию РППОР (Рабочая партия политического освобождения России). Стала одним из организаторов партии социалистов-революционеров (ПСР).
Екатерина была сторонницей решительных мер, в частности, выступала за террор. В 1901 году помогала Г. А. Гершуни создавать Боевую организацию ПСР. В 1903 году в связи с угрозой ареста была переправлена в Швейцарию, где продолжала борьбу. Собирала средства для партии в США, в 1905 годувернулась в Россию, где жила по поддельным документам. В результате была выдана Охранке Азефом в 1907 году, приговорена к ссылке. После революции 1917 года была освобождена, хотя и не приняла Октябрьскую революцию — советская власть ей тоже не понравилась. Екатерина была сторонницей Керенского[52] и Временного правительства.
Так что «бабушка русской революции», разругавшись с «внуками», была в конце концов вынуждена эмигрировать. Жила в Японии, США, Франции, Чехословакии. Умерла в 1934 году под Прагой. По слухам, на её похоронах был А. Ф. Керенский.
Дора Бриллиант
Маленького роста, с чёрными волосами и громадными, тоже чёрными, глазами, Дора Бриллиант с первой же встречи показалась мне человеком, фанатически преданным революции. Она давно мечтала переменить род своей деятельности и с комитетской работы перейти на боевую. Всё её поведение, сквозившее в каждом слове желание работать в терроре убедили меня, что в её лице организация приобретает ценного и преданного работника…
Родилась в 1879 в Херсоне, в семье еврея-торговца. Как и многие девушки её времени, училась на акушерских курсах.
В 1902 году вступила в партию социалистов-революционеров. В книге Романа Гуля «Азеф» и в воспоминаниях Савинкова указывается, что она состояла в интимных отношениях с Алексеем Покотиловым[53].
Вскоре после вступления в партию Дора Бриллиант стала членом боевой организации эсеров, возглавляемой Савинковым.
Работала в динамитной мастерской под Женевой, готовила бомбы для убийства Плеве и Великого князя Сергея Александровича.
Сценарий убийства Плеве предложил сам Евно Азеф, Савинков играл роль представителя фирмы по производству велосипедов, прибывшего из Англии. Он должен был снять квартиру в Санкт-Петербурге, в то время как Аора Бриллиант, по легенде бывшая кабацкая певичка, исполняла роль его любовницы. Однако их маскировка не выдерживала критики. Должно быть, в юности они не утруждали себя посещением драматического кружка. В частности, их почти сразу разоблачила хозяйка квартиры, которую они снимали. Должно быть, Савинков сильно не понравился этой наблюдательной особе. Во всяком случае, она много раз старалась по душам поговорить с Бриллиант, предлагая ей помочь устроиться на другое место. «…Она жалела Дору, спрашивала её, сколько денег я положил на её имя в банк, и удивлялась, что не видит на ней драгоценностей. Дора отвечала, что она живёт со мною не из-за денег, а по любви». Дора постоянно пребывала в депрессии, что неудивительно: только что подорвался на собственной бомбе Покотилов, которого она, судя по всему, любила. Девушке хотелось закрыться от мира, предавшись воспоминаниям, но вместо этого она должна была играть роль кабацкой певички и содержанки. Поняв, что покоя ей не будет, Дора стала просить отвести ей роль бомбометалыцицы. Должно быть, она надеялась и сама погибнуть во время теракта. Дабы соединиться наконец с возлюбленным.
Тем не менее, после смерти Плеве и великого князя Сергея Александровича Дору терзали муки совести: она сошла с ума, заточённая в Петропавловской крепости.
Людмила Волкенштейн (урождённая Александрова)
Родилась в 1857 в Киеве, в дворянской семье. Её отец Александр Петрович Александров служил главным лесничим в казённом Киевском лесничестве. Мать — Евдокия Карповна (урождённая Крыжановская) принесла в качестве приданого в семью несколько домов в Киеве.
Это была достаточно приятная, если не сказать красивая, девушка. Из филёрского отчёта: «…Роста среднего, хорошо сложена, лицо красивого овала, глаза карие, довольно большие; брови тонкие, тёмные; волосы густые, тёмно-каштанового цвета; лоб высокий, чистый, цвет лица довольно белый, румяный; вообще тип малороссийской девушки».
Окончив гимназию, Людмила вышла замуж за молодого земского врача Александра Александровича Волкенштейна. Неизвестно, участвовала ли в это время она сама в революционной борьбе, но её муж был арестован в 1877 году за пропагандистскую деятельность («Процесс ста девяноста трёх»[54]).
«Миссия и роль Людмилы Александровны была велика, и многие сердца навсегда запечатлели её образ и сохраняют о ней горячее воспоминание, полное признательности… — писала о ней Вера Фигнер. — Прекрасная душой, Людмила Александровна обладала и красивой внешностью. Она была довольно высокая, очень стройная. Тёмные, слегка вьющиеся волосы тяжеловесной косой падали на спину. Прекрасный цвет лица и мягкие славянские черты лица с бровями, проведёнными широким мазком. Хорошо очерченный рот и чудные карие глаза, неотразимые в минуты серьёзности и грусти».
Когда любимый оказался за решёткой, Людмила решила посвятить всю свою жизнь идеалам революции. Развелась с мужем и бросила двухлетнего сына, после чего приняла участие в покушении на харьковского губернатора, князя Д. Н. Кропоткина. Далее — организовала конспиративную квартиру в Харькове. Но после того как Григорием Гольденбергом был убит Кропоткин, Людмила бежала за границу по поддельным документам на имя Анны Андреевны Павловой.
Когда же в 1883 году преступница вернулась в Санкт-Петербург, её очень скоро арестовали. Людмила Волкенштейн проходила по делу «процесс Четырнадцати»[55]. Среди осуждённых были три женщины, в том числе и Вера Фигнер.
На суде Людмила сразу же отказалась от адвоката, заявив, что не признаёт данный суд компетентным и может сказать только о своей принадлежности к партии «Народная воля», за все действия которой принимает на себя ответственность.
Решением суда от 28 сентября 1884 года Людмила Волкен-штейн была приговорена к смертной казни через повешение, хотя все прекрасно понимали, что она сама никого не убивала. Когда же приговорённой было предложено просить помилование, Людмила категорически отказалась:
«В моей казни будет больше пользы, чем моя средней руки деятельность. Ранее или позже выдвинет многих взамен одной моей погибающей силы… Теперь логически мне следует желать всей душой именно казни, как фактической проповеди моих убеждений… Даже сам факт казни женщины без преступления, за одни убеждения, был бы лишней тяжёлой каплей в чашу общественного терпения».
А действительно, можно ли отправлять на смерть человека, вся деятельность которого сводилась к содержанию квартиры, на которой собирались заговорщики? Это же не убийство. Не изготовление бомб.
Судебная ошибка в отношении Волкенштейн могла привести в результате к массовым протестам. Правительство это тоже понимало, поэтому по высочайшему повелению смертный приговор заменили отбыванием наказания в Шлиссельбургской тюрьме. Но тут снова была допущена ошибка: слишком суровое наказание, 13 лет в одиночной камере, сделало из заключённой мученицу.
Только в 1896 году, по случаю коронации Николая II, Волкенштейн была освобождена из тюрьмы и отправлена на Сахалин в ссылку. Перед отправкой ей было вручено письмо со стихотворением Морозова, с которого начинается эта глава.
Тринадцать лет жизни, отданной неизвестно за что, — страшная цена. Но Людмила вытерпела заключение с кротостью святого. Вскоре она встретилась со своим девятнадцатилетним сыном Сергеем, которого оставила, когда тому было всего два года. Юноша учился в Петербургском университете.
Но испытания не закончились. После Шлиссельбургской одиночки Людмила была отправлена в пересыльную тюрьму Одессы, откуда она вместе с другими заключёнными должна была последовать к месту своего нового жительства на Сахалин. И тут её ждал новый сюрприз: брошенный ею много лет назад муж дождался любимую из тюрьмы!
«Я не мог наглядеться на милые черты лица, ставшего таким серьёзным, с резко выраженной печатью продуманного, выстраданного», — писал Александр Александрович в своих мемуарах. И случилось почти невероятное: он развёлся со своей новой супругой ради Людмилы и последовал за ней на Сахалин.
Ожидая, когда же её отправят к месту ссылки на пароходе «Ярославль», Людмила написала в тюрьме свои шлиссельбург-ские воспоминания.
Оказавшись на Сахалине, она заведовала аптекой, муж же устроился эпидемиологом. Все, кто знал Людмилу, признавали, что она была необыкновенно добра и предупредительна с каждым, за что и получила ласковое прозвище Ангел.
Вскоре из-за своего чрезмерно мягкого обращения с пациентами-каторжанами супружеской паре пришлось перебираться в пост Александровский, так как тюремное начальство не могло позволить, чтобы они подрывали дисциплину.
Во время своей сахалинской ссылки чета Волкенштейн всё время переписывалась с друзьями. Среди постоянных их корреспондентов был Лев Николаевич Толстой.
Позже, в 1902 году, они добились разрешения переехать во Владивосток. Когда же началась война с Японией, во Владивосток начали поступать раненые, медработников не хватало, и супруги Волкенштейн организовали курсы медицинских сестёр.
Параллельно они продолжали свою революционную деятельность, выступая против политики царизма в отношении Русско-японской войны, результатом которой стала гибель большого количества матросов и солдат.
10 января 1906 года у цирка Боровикса на улице Первой Морской во Владивостоке состоялся общегородской митинг, где в последний раз выступила Людмила Волкенштейн, призывая собравшихся идти к зданию штаба крепости, дабы потребовать от коменданта города Сурменева освободить всех арестантов без исключения. Их встретили пулемётным огнём. Одной из первых погибших стала Людмила Александровна Волкенштейн, которую уже давно все вокруг называли Ангелом.
После того как весть о гибели всеобщей любимицы обошла город, буквально на следующий день, 11 января, толпа двинулась брать крепость штурмом. Арестанты были освобождены, комендант Сурменев, отдавший приказ о расстреле митингующих, — убит.
Людмила Волкенштейн была похоронена на Покровском кладбище Владивостока 13 января 1906 года.
Мария Ветрова
Революции — локомотивы истории.
Родилась 3 января 1870 года в селе Солоновка Черниговской губернии, в семье уездного нотариуса. Брак не был освящён церковью, поэтому Мария считалась незаконнорождённой.
Сначала девочку отдали в крестьянскую семью, потом она поступила в детский приют. После приюта училась в гимназии города Чернигова. По окончании работала учительницей в Любече, с апреля 1889 г. два месяца играла в театральной труппе Николая Садовского[56]. Мария прекрасно пела народные украинские песни.
Однажды (в то время девушка училась на Бестужевских курсах, а лето проводила в деревне Бобурынки у своих знакомых, недалеко от Ясной Поляны) в гости к ним заехал Лев Николаевич Толстой, которому Мария очень понравилась. Он даже попытался уговорить девушку жить в деревне, остерегаясь больших городов с их скверной. На это Мария ответила: «Я не совсем согласна с вами, Лев Николаевич. Для того, чтобы ясно сознавать, что делать, как жить, для этого непременно приходится учиться и даже именно в тех городах, против которых вы такратуете. Ибо провинция наша, милая, сонная провинция, способная только разбудить потребность жизни, может быть лишь тем, что составляет слишком резкий контраст с идеалом, который рисуется юности». — «Пожалуй, вы правы», — задумчиво проронил Лев Николаевич.
С начала учебного 1895 года Мария стала учительницей в воскресной школе при заводе Обуховского завода.
22 декабря 1896 года Мария была арестована по делу Лахтин-ской типографии и помещена в Дом предварительного заключе ния. 23 января 1897 года была переведена в Трубецкой бастион Петропавловской крепости. Допрашивавшие её жандармские офицеры воспользовались душевной депрессией арестованной, а может, надавили посильнее, — так или иначе, но в результате добились от арестованной полного признания её деятельности.
Когда же Ветрову отпустили отдыхать в камеру, она осознала, что натворила (Меньшиков Л. П. Охрана и революция. 1928 г. Т. 1, С. 427).
Через 13 дней, 8 февраля, Мария облила себя керосином из лампы и совершила самосожжение. Она умерла от ожогов в тюремной больнице 12 февраля, то есть мучилась ещё 4 дня.
Мученическая смерть Марии Ветровой вызвала «ветров-ские» демонстрации, первая из которых произошла 4 марта 1997 года, и затем они повторялись несколько лет подряд. Считается, что на одной из таких демонстраций присутствующий там Максим Горький написал «Песню о буревестнике».
Геся Гельфман
Революции всегда бывают неудачные, удачных революций не бывает и быть не может. Они всегда порождают не то, к чему стремились, всегда переходят в свою противоположность.
Родилась в 1855 в белорусском городе Мозырье, в еврейской семье.
Отец Геси был лесоторговцем, мать — хозяйкой мануфактурной лавки. Мать Геси рано умерла, и овдовевший отец женился во второй раз. Как это часто случается в сказках и не только в них, мачеха невзлюбила падчерицу. Когда Геся достигла подросткового возраста, отец отправил её в Бердичев на свадьбу к родственникам, заранее договорившись о том, что девочка поживёт какое-то время там.
По возвращении в родные места Геся узнала, что, оказывается, отец решил выдать её замуж за сына своего друга. Не желая замужества без любви, девушка сбежала накануне собственной свадьбы.
Убравшись из родного города, Геся отправилась в Киев, где ей пришлось устроиться на работу к портнихе. Это произошло в 1871 году. Конечно, Геся могла и шить, и вышивать, но это её мало привлекало и, поработав немного, она поступила на акушерские курсы при Киевском университете, которые закончила в 1874 году. На курсах она не только получала будущую специальность, но и, познакомившись с революционерами, начала посещать кружки.
Впрочем, поначалу девушка не участвовала ни в чём кровавом. По просьбе исполнительного комитета она держала конспиративную квартиру, на её имя приходили письма, денежные переводы…
В первый раз Геся была арестована в 1875 году, когда в Киев прибыли революционеры из московского кружка (должно быть, приехали не одни, хвост притащили). Полтора года она провела в доме предварительного заключения в Санкт-Петербурге. В 1877 году Геся Гельфман была осуждена на «процессе Пятидесяти[57]» и приговорена к двум годам принудительных работ. Наказание отбывала в Литовском замке Санкт-Петербурга. И, как это часто случается, там же познакомилась с народовольцем Николаем Саблиным[58], ставшим впоследствии её фактическим мужем.
Выйдя из тюрьмы, они проживали в Старой Руссе под надзором полиции, откуда в сентябре 1879 года Геся бежала в Санкт-Петербург, чтобы примкнуть к «Народной воле».
По заданию новых товарищей Геся буквально в собственной квартире организовывала работу подпольной типографии и динамитной мастерской. Её гражданский муж также участвовал в организации покушения. Именно там утром 1 марта 1881 года метальщики получили бомбы, одной из которых был смертельно ранен император Александр II.
Геся была арестована уже на следующий день после покушения. Её муж Саблин, поняв, что арест неминуем, покончил с собой. Геся отрицала своё участие в покушении на самодержца, хотя факты говорили за себя.
После приговора к повешению выяснилось, что она беременна, а согласно закону казнить беременных женщин запрещалось ввиду невинности ребёнка. Поэтому приговор был отсрочен. Процесс широко освещался в прессе, и вскоре в Англии, Франции, Швейцарии была организована кампания за отмену смертного приговора Гесе Гельфман. Открытое письмо к императору Александру III опубликовал знаменитый французский писатель Виктор Гюго.
Поэтому никто не удивился, когда российские газеты сообщили о том, что никому до процесса неизвестная, теперь же одна из часто упоминаемых в связи с убийством царя особ, а именно Г. Гельфман, благополучно разрешилась от бремени, и суд счёл возможным заменить смертную казнь через повешение на пожизненные каторжные работы. Впрочем, туда ей было не суждено добраться: роды без медицинской помощи прошли с осложнениями. В результате Гельфман умерла в тюрьме от гнойного воспаления брюшины, развившегося от послеродового осложнения.
Вот как бывает — люди отменяют смертный приговор, а высшему судье нет до их решения никакого дела!
Софья Гинсбург
Революции нужны, чтобы уничтожать революционеров.
Родилась 20 марта 1863 года в еврейской семье. Училась в Керченской гимназии. В возрасте 17 лет приняла православие и вскоре после этого отправилась на акушерские курсы, а затем на курсы, дающие право работать домашней учительницей. Все эти навыки позволили ей в дальнейшем благополучно «ходить в народ».
Как и многие её ровесники, Софья увлеклась революционным движением, исполнительный комитет подселил её к Н. Н. Слепцовой, там же происходили собрания военного народовольческого кружка, а значит, было чему поучиться. В результате уже в 1885 году ей приказали устроиться учительницей в село Аки-мовка Таврической губернии, где она будет проводить разъяснительные беседы среди крестьян.
Впрочем, должно быть, исполком решил, что Софья — многообещающее приобретение, поэтому очень скоро её сняли с места, где она неплохо себя зарекомендовала, и отправили в Париж, где молодая революционерка изучала медицину и пиротехнику, практиковалась в изготовлении разрывных снарядов. Вернувшись в 1888 годув Россию, двадцатипятилетняя Софья уже чувствовала себя в террористической организации как рыба в воде.
По всей видимости, девушка отличалась нервным темпераментом, который так нравится пылким романтическим созданиям, но плохо вяжется с подпольной работой, и особенно с изготовлением взрывоопасных предметов. Временами Софья проявляла несобранность, рассеянность. Так, 14 февраля 1889 года она забыла в магазине кошелёк, в котором находился проект прокламации на случай удачного покушения на Александра III. Кошелёк, разумеется, раскрыли и, уразумев суть, тут же обратились в полицию, которая устроила за Софьей слежку. Через три дня её успешно арестовали, но она умудрилась убежать из участка к своим друзьям-революционерам, которые отправили её в Харьков и далее в Севастополь.
Под новыми документами она поступила в швейную мастерскую в качестве мастерицы. Но и там её выследили, и Софья нашла приют в Успенском монастыре в Бахчисарае. Неизвестно, что она наболтала там о себе, но настоятельница сразу же поняла, что с девушкой что-то не так, и когда туда прибыла полиция, идущая по следу опасной революционерки, выдала её.
В ноябре 1890 года состоялся суд, который приговорил Софью Гинсбург к смертной казни, заменённой через несколько дней бессрочной каторгой.
Софью доставили в Шлиссельбург, откуда она должна была этапироваться к месту назначения, но, не дождавшись своей отправки, а может быть, страшась её, эмоциональная Софья умудрилась перерезать себе горло тупыми ножницами.
Лидия Езерская (урождённая Казанович)
«Она была больна чахоткой в серьёзной стадии, но умела так незаметно ею болеть, что многие и не подозревали опасности её недуга. Уже пожилая, полная, очень бодрая, всегда заметная, с кем-нибудь читающая, кому-нибудь преподающая, всегда с шуткой и интересным разговором на устах, попыхивая вечной папироской, она жила „по привычке, по инерции“, как говорили мы про её жизненную энергию, зная от доктора о тех кусочках лёгких, которыми она уже не дышала, а хрипела».
Родилась в 27 мая 1866 года в Могилёвской губернии. Отец её был богатым помещиком. Лидия училась в Минской гимназии, потом получила профессию зубного врача. Имела собственный зубоврачебный кабинет в Петербурге, затем в Москве. В начале XX века активно влилась в революционное движение. Собственно её зубоврачебный кабинет использовался для встреч революционеров.
Первый арест Лидии произведён по делу покушения на В. К. Плеве 29 января 1904 года, она была приговорена к 1 году 3 месяцам тюрьмы — немного, потому как и вина небольшая. Впрочем, по манифесту от 17 октября была амнистирована. После чего отправилась в Швейцарию, где проходила обучение как террористка и, вернувшись 29 октября 1905, совершила покушение на могилёвского губернатора Н. М. Клингенберга[59], ранив его. (Это было второе покушение на него, первый раз 18 августа под экипаж, в котором ехал губернатор, бросили бомбу. Раздался хлопок, но взрыва не последовало. Губернатор оставил экипаж и сам указал подоспевшей полиции на убегавшего преступника, которого арестовали в тот же день.) И вот 29 октября в приёмной губернаторского дома появилась никому не известная просительница. Получив аудиенцию, Лидия Езерская дважды выстрелила в Клингенберга из браунинга, нанеся ему тяжкую рану.
Суд проходил в Киеве. Приговор — 13 с половиной лет каторги в Акатуйской каторжной тюрьме вместе с пятью известными эсерками-террористками: Александрой Измайлович, Анастасией Биценко, Марией Школьник, Ревеккой Фиалкой и Марией Спиридоновой.
Из Бутырки они были переведены в Акатуйскую каторжную тюрьму, условия в которой оказались достаточно мягкими. Заключённые носили свою одежду, им разрешалось иметь книги, кроме того, они могли свободно общаться во время прогулок. «Райская жизнь» закончилась, когда зимой пришёл приказ этапировать заключённых в Мальцевскую тюрьму. Этап — обычно это путешествие пешком, а Россия всё-таки славится морозами. Поэтому женщины начали протестовать.
В Мальцевской тюрьме содержались уголовные заключённые, а те обычно не жаловали политических. Впрочем, царское правительство создавало более чем приемлемые условия для политических преступников, относясь к ним как к своеобразной элите преступного мира, но, попав к уголовникам, они бы потеряли все свои преимущества.
Сохранились фотографии заключённых женщин Акатуйской каторжной тюрьмы. На некоторых из них каторжанки весело позируют перед камерой вместе со своим конвоем. Никаких казённых роб и измождённых тяжким трудом и недоеданием лиц — если бы не было сказано, что это узницы, можно было бы решить, что девушки отдыхают на природе вместе со своими кавалерами.
В адрес тюремного начальства поступали просьбы оставить всё как есть или хотя бы перенести этапирование на более тёплое время года. Езерская пригрозила даже покончить с собой — она страдала тяжёлой формой туберкулёза. Но в тюрьме никто и не думал создавать какие-то особые условия. Так что пришлось вытерпеть это путешествие.
А в 1909 году по решению «богодульской комиссии» Езерская была освобождена и выслана в Забайкальскую, а затем в Якутскую области. Умерла она 30 сентября 1915 года.
Прасковья Ивановская (по мужу Волошенко)
Революционерам нужны великие потрясения, мне нужна великая Россия.
Родилась 15 ноября 1852 года в деревне Соковнино Мещерин-ской волости Чернского уезда Тульской губернии, в семье православного священника. Семья была большая: три брата и три сестры.
Кстати, сестра Евдокия вышла замуж за писателя В. Г. Короленко, впоследствии отошедшая от революционных дел Прасковья поселилась в этой семье, брат Василий Семёнович стал революционером-народником, врачом.
Начальное воспитание Прасковья получала, как и многие другие девочки её времени и сословия, дома, затем поступила в тульское духовное училище и продолжила образование на Аларчинских курсах в Петербурге. Попала на народнические кружки, где завязала дружеские отношения с революционной молодёжью. Какое-то время жила в Одессе, где и была в первый раз арестована в 1878 году.
Три месяца провела в тюрьме в ожидании приговора, но суд счёл возможным отнестись к барышне благосклонно, Прасковью отправили к отцу. Скорее всего, отец сам ходатайствовал за свою непутёвую дочь. В то время полиции было ещё неизвестно, что брат Прасковьи Василий давно уже живёт в Румынии, где состоит в «Народной воле». Вскоре после освобождения сестрёнки он забрал её к себе. Но в Румынии Прасковья пробыла совсем недолго. Партия уже в 1880 году сочла необходимым отправить перспективную девушку обратно в Россию: срочно потребовался человек, который будет держать конспиративную квартиру, в идеале совмещённую с типографией. Как правило, женщина вызывала меньше подозрений на этой роли.
Во второй раз Прасковья была арестована в 1882 году в Витебске, в 1883 году её судили в «процессе Семнадцати народовольцев», где она была приговорена к смертной казни, заменённой через несколько дней бессрочной каторгой. Заключение отбывала в уже знакомой нам тюрьме на Каре.
За примерное поведение в 1898 году она была отправлена на поселение в Баргузинский округ, где оставалась четыре года. В 1902 году переведена в Читу, откуда в 1903 году бежала.
В Петербурге, куда она ринулась из Читы, Прасковья участвовала в подготовке убийства В. К. Плеве. Как это частенько бывало, организация потребовала от революционерки актёрских качеств. Прасковью поселили на конспиративной квартире под видом кухарки. Вместе с ней проживали Борис Савинков, Дора Бриллиант и Егор Созонов[60].
Операция получила название «Поход на Плеве», ею руководил лично Евно Азеф. Первым этапом подготовки следовало детальнейшим образом изучить маршруты еженедельных поездок министра в Царское Село для докладов Николаю II. После чего полагалось определить место, в котором будет устроена засада из нескольких метальщиков. Два раза операция срывалась только из-за того, что возница менял маршрут. После того как была определена дата третьего, проклятого похода, в гостинице «Северная» подорвался на собственной бомбе Алексей Покотилов, мы говорили о нём в главе о Доре Бриллиант. Полиция тут же начала искать друзей погибшего, и революционеры были вынуждены либо лечь на дно, либо убраться за границу. План четвёртого покушения разрабатывался в Швейцарии, убийство было запланировано на 15 (28) июля. Первым шёл с бомбой Боришан-ский, который должен был пропустить карету Плеве мимо себя. За ним следовал основной метальщик Егор Созонов, далее Каляев[61] и Сикорский[62], которые должны были добить Плеве, если тот не погибнет сразу же от бомбы. В ночь перед убийством Созонов молился о том, «чтобы жертва не осталась в живых»[63]!
После того как 15 (28) июля 1904 года в Петербурге от взрыва ручной бомбы, брошенной студентом Егором Созоновым, погиб Плеве, Прасковья отправилась в Румынию к брату, оттуда перебралась в Женеву. Как известно, Швейцария не выдавала политических преступников, а Прасковья не участвовала в убийстве лично, стало быть, её оказалось трудно осудить как соучастницу в убийстве. Но уже в 1905 году не царская Охранка, а родная партия потребовала возвращения опытной террористки в Россию.
На этот раз она, как проверенный революционный кадр, должна была послужить делу революции в качестве связной. Замышлялись убийства Великого князя Владимира Александровича, Трепова, Дурново и Булыгина[64]. Но тут полиция сработала более чем оперативно, и Прасковья была арестована почти сразу же после прибытия на Родину. Впрочем, сидела она недолго: её сочли возможным освободить по амнистии, после чего Прасковья отошла от политической борьбы и перебралась вместе с мужем[65] на Украину к В. Г. Короленко, а позже, отойдя от дел, занималась организацией литературно-мемориального музея писателя.
Поделиться книгой: