Помоги проекту - поделись книгой:
— Обижаешь, — улыбнулась она. — Конечно. Как из Тулы пришли к нам девицы, я выбрала из них тех, что по натуре своей подойдут для такого ремесла. Внимательные, спокойные, собранные. И посадила их учиться. Показывала. Проверяла. Давала объем работы. Ремесло не хитрое, его и ребенок освоит в самые сжатые сроки, но муторное, поэтому не каждая может их ткань постоянно. Один-два для себя — одно дело, а на продажу… многим проще купить.
— Сколько этих девиц у тебя?
— Четырнадцать девиц. Но их за станок пока всех не посадишь. Ниток нет. И с краской беда. Сам видишь — все бледно. А ты свои все увез.
— С краской решим.
— А с нитками?
— С этим сложнее, — произнес Андрей задумавшись.
На Руси в XVI веке не существовало внятного производства тканей. Никаких. Ни плетеных, ни валеных. Во всяком случае организованного и хоть сколь-либо значимого.
Из-за чего многие женщины, особенно селянки, умели в ручную выделывать пряжу. А потом из нее что-то изображать на простейших ткацких станках. Причем, что приятно, имелись даже прялки почти нормального вида. Рогулка, колесо, педаль и все-такое. Понятное, не у каждой семьи имелась подобная прялка, но в гнезде родичей одна такая точно наблюдалась. И почти каждая девочка к совершеннолетию умела уже ей пользоваться.
При этом совсем недалеко от Тулы находилось Касимовское ханство со столицей, что стояла прямо на Оке. Вассальные владения Иоанна свет Васильевича.
Мысли о Касимовском ханстве Андрея в целом немало оживили. Оно как-то выпадало из поля интересов парня. А зря. Очень зря. Очень интересное место и совсем недалеко.
Строго говоря население ханства к 1554 году уже перешло к оседлому образу жизни. Из-за чего не имело развитого скотоводства. Однако связи у Шах Али имелись весьма и весьма немалые. По своей сути Касимов представлял собой этакий портал между Русью и Степью. Из-за чего через Касимовский торг можно было закупать шерсть, шкуры, рога и прочее. Кстати, небольшой рынок рабов там тоже в эти годы имелся. Но славянами там практически не торговали. Разве что вывезенными с Литвы. В основном «дети севера» разного фасона, да в меньшей степени выходцы с Кавказа, который в XVI веке терзали в этом плане ничуть не меньше Руси.
Парень вышел своего кратковременного ступора и посмотрел на жену:
— Для ковров не нужна тонкорунная шерсть?
— Совсем не обязательно. Строго говоря даже верблюжья сойдет, хотя ее, конечно, не окрасить и придется подбирать по тонам или смешивать с крашеной овечьей.
— Очень интересно… очень… Ты представляешь, сколько они стоят?
— Дешевле краски.
— Без всякого сомнения. Но дорого. Их закупают в бассейне Каспийского моря и на западном побережье Малой Азии. После чего везут в Европу. Реэкспорт ковров из Каспия в Северную Европу пока практически отсутствует, хотя там они бы пришлись очень кстати, теплых полов то пока не придумали в Англии, Дании, Швеции и северной Германии. Но их и на Москве почти не встретить. Я по прошлому году погулял по торгу. Посмотрел. Их мало, и они дороги. За не очень большой ковер могут просить и сто рублей, и двести, и триста — все зависит от узора, материала и жадности. Это шерстяные. А если из шелка, то там ценник сразу уходит за тысячу, а то и не одну.
— А такой сколько будет стоить?
— Рублей тридцать-сорок. Краски бледные. Были бы ярче — стоил бы дороже. Хм. Ты сможешь подготовить больше мастериц? Хотя бы полсотни.
— Думаю, что смогу. Но откуда мы будем брать пряжу?
— Ты что-нибудь слышала о распределенной или рассеянной мануфактуре?
— Нет.
— Это первый и самый ранний тип мануфактурного производства[2]. При нем работники не были собраны в одном месте из-за всякого рода крупных построек просто не нужно. Мы будем передавать селянам шерсть, купленную в Касимове. Они ее перерабатывать в пряжу и сдавать нам. За денежку. А мы эту шерсть окрашивать и ткать ковры. Но окрашивать и ткать уже тут. В крепости. Понятно?
— Да, — кивнула Марфа. — Только ковры?
— Посмотрим. Пока — только их. Надо сначала это направление освоить. Да и где их сажать? Даже полсотни мастериц потребуют довольно большие производственные площади. А управление? Нам ведь срочно нужно ставить школу, чтобы обучать чтению, письму и счету наших людей. Без этого просто невозможно будет ничего делать. А для школы нужны хотя бы минимальные учебные пособия, писчие принадлежности и учителя. Черт…
— Что?
— Ой как сейчас не до этого… — схватился за голову Андрей и зашагал по помещению.
Парень вдруг осознал глубину своего грехопадения.
Война войной, но чем он занимался по сути все это время?
Правильно. Бизнесом.
Военные операции выступали только лишь вершиной айсберга. За ними стояло очень много чего.
Строительство земляной крепости, а теперь каменно-земляной — это что? Производство. Внедрение и использование Норфолкского цикла в вотчине — это что? Производство, пусть и сельскохозяйственное. Покос, сушка и уборка травы в землях поместья — это что? Опять производство. Кузнечная обработка металла — это что? И снова производство.
И так далее, и тому подобное.
У него этого разнопланового производства набралось огромное количество. И все — на его личном ручном управлении. Хорошо хоть сбыт он сбагрил на купца Агафона, который выступал младшим партнером. Но разве это что-то меняло?
Снежный ком продолжал расти.
Он ведь не хотел ограничиваться одной краской. Боялся, что рано или поздно эту лавочку ему прикроют. И скорее рано, чем поздно. Поэтому пытался, крутился, старался. Вон — кузнечная мастерская, столярная, угольная, в которой под видом получения угля выделывали светильное масло и зольный остаток, потом очищаемый и разделяемый на поташ с содой. И еще с десяток разных дел… И вот — новый виток, поднимающий сложность на очередной уровень. Распределенная мануфактура — это ведь не мастерская, здесь управлять нужно коллективом, серьезно управлять. И перед парнем в полный рост вставал вопрос организации полноценного производства. Да, жена многое сможет подсказать, но в технологии, а не в организации. Остальное же — его удел…
— Что с тобой? — подалась вперед Марфа.
— Боже! За что?! — прошептал Андрей и сел поникший на лавку.
— Милый, что происходит?
Он немного помедлил и начал рассказывать. Не спеша и обстоятельно. Объясняя, что на текущий момент он как руководитель перегружен и дальше так жить нельзя. Ведь весь этот разноплановый бизнес у него находился на ручном управлении. И он, когда заглядывал во время похода домой, каждый раз среди прочего разгребал целый завал разного рода дел. Простых. Но без него они так бы и висели в воздухе.
Он говорил… говорил… говорил… И чем больше рассказывал, тем сильнее мрачнела Марфа. Пока, наконец, не остановила его, произнеся:
— Не надо.
— Что?
— Не надо производства ковров. Серьезно. Я буду сама потихоньку ткать и обучать набранных девочек. Как появятся возможности — займемся.
— А что ты еще умеешь из подобных ремесленных вещей?
— Вязать крючком умею[3]. Тоже бабушка научила, но другая. И тоже навыки слабые. Но если не спешить, то в состоянии связать носок, варежку и шапку. Вообще она мне показывала несколько узлов, но вспомню ли — не знаю. Давно это было.
— Ты тут уже пробовала?
— Нет.
— Попробуй. Вязанные вещи — очень ценная вещь. И даже не на продажу, а для себя. Чулки, варежки, шапки, шарфы и прочее.
— Попробую. Только крючок нужно сделать. А лучше крючки, чтобы разного размера.
— Сегодня же к Илье зайди и скажи, что я просил сделал в первую очередь. Они простые и никаких сложностей там не будет.
— Зайду, — произнесла Марфа и замолчала, погрустнев.
Она хотела сделать мужу приятный сюрприз, но лишь испортила настроение и заморочила голову. Ведь несмотря на то, что она сказала оставить эту затею, вряд ли он отступиться. Вон — глазки поблескивают, да и вообще весь его вид выражал бурную мыслительную деятельность, которая немного прорывалась на лицо.
Хотя он был полностью прав — весь этот хаос, который как индийская деревня, вырос вокруг него, требовалось срочно упорядочивать чтобы просто не сойти с ума. Вопрос только как…
— А я ведь еще в Туле строится задумал… — прошептал парень.
— Веревку с мылом принести?
— У нас есть мыло? — спросил удивленный Андрей, повернувшись к ней.
— Нет. Это шутка.
— Хорошо, — кивнул парень, вернувшись к своим мыслям. А Марфа мысленно чертыхнулась, так как сморозила глупость и невольно его обидела. Как ей показалось. На самом деле Андрей вспомнил о стиральной машине, что видел в ролике адвоката Егорова[4]. Она могла бы кардинально облегчить вопрос стирки вещей. И для нее требовалось моющее средство, в роли которого вполне могло выступать мыло…
[1] В старину реку Тулицу именовали Тулой, откуда и название города.
[2] Мануфактура — это производство, основанное на ручном труде, в котором существует разделение труда на отдельные производственные операции. Появились в XVI веке. До того имелось только ремесленное производство, тоже ручной труд, но при нет разделения труда.
[3] Вязание крючком было изобретено в XIX веке. Часть исследователей относят и более старые ткани к такому методу, но там имело место вязание иглой. Строго говоря вязание иглой и вязание спицами существовало уже во времена Древнего Египта и активно там применялось.
[4] Стиральная машина адвоката Егорова представляла собой деревянный барабан многоугольной конструкции с поперечными щелями между досками-плоскостями. Внутрь загружалась одежда и кусок мыла. После чего барабан частично погружался в медленный поток холодной воды и вращался, приводимый от мелкого водяного колеса, приводимого в действие ручьем.
Глава 4
После не самого приятного разговора с супругой парень закусил удила. Он относился к тому типу предпринимателей, которые постоянно бегут вперед, стараясь внедрять, строить, развивать, но никак не тихо функционировать. Посему он нуждался в толковых управляющих, пусть даже и задорого. А для того, чтобы этих ребят нанимать требовалось сделать что? Правильно. Разобраться с тем, какой конкретно на них ляжет функционал, как его оценивать и как их контролировать. Иначе ведь проворуются.
С чего в такой ситуации начинать?
— Помни сынок, — сказывал когда-то его отец там в XXI веке, еще по самой юности парня, — когда-нибудь я умру и тебе придется принять мои дела.
— Может быть просто продать и начать делать свои?
— Можно и так, — вполне благодушно кивнул отец. — Но в любом случае, тебе нужно понимать несколько важных вещей. И главная из них заключается в том, что невозможно построить дом, не имея его чертежа хотя бы в своей голове. Точнее построить-то такой дом можно, но ничего хорошего из этого не выйдет. Так и в бизнесе — по наитию в нашей жизни можно управлять только малым бизнесом да государством. Во всех остальных случаях, чтобы не прогореть, тебе нужно хотя бы вот тут, — постучал он себя по голове, — иметь четкий чертеж и понимать какой его элемент для чего нужен и почему он такой, а не иной…
Андрей, оказавшись в критической ситуации, вспомнил слова отца и начал свою работу над ошибками с организационной схемы, описывающий тот бардак, который творился в его хозяйстве. Ничего хитрого и сложного в ней не имелось — просто блок-схема со структурой подчинения. Однако, честно составленная, она позволяла легко обнаружить узкие и перегруженные места. Как минимум во всяком случае.
Поняв же, что он наворотил, Андрей сел за создание организующей схемы — то есть, варианта предыдущей, только описывающей не текущее положение дел, а то, к которому нужно прийти. И строил он эту модель стараясь сделать так, чтобы каждый управляющий руководил не более чем двумя-тремя направлениями, причем желательно взаимосвязанными. А руководители младшего звена имели под своей рукой не более десяти-двадцати сотрудников.
Дальше больше.
Требовалось всю эту модель взвесить и обдумать, оценивая в плане функционала и ответственности. Чтобы нигде не было ни «белых пятен», ни конфликта интересов. А потом каждому управляющему придумать этакий зародыш должностной инструкции. Само собой, не в привычном для XXI века виде. Нет. Просто кратенько описать за что он отвечает и что должен делать. Предельно упрощенно, лаконично и ясно.
С этим он справился буквально за тройку дней. Провозившись вместе с Марфой, которая выступала «второй головой» и активно задавала «глупые вопросы». Очень, кстати, помогающие многое понять самому. В процессе объяснения. Она же, будучи представительницей женского пола, дела видела по-своему, из-за чего недурно выявляя моменты, упущенные мужем в его работе «крупными мазками».
А дальше предстояло самое сложное. Найти где-то людей, которые смогу хоть как-то выполнять работу управляющих. Их требовалось немало. И это, не считая перспективных проектов. Отдельный вопрос заключался в том, насколько адекватно Андрей все продумал. Но медлить было нельзя.
И он не медлил.
Однако очень быстро оказалось, что управляющих у него нет и взять их неоткуда. Они в принципе на Руси в те годы были на вес золота, особенно толковые и держались за них очень цепко, приковывая к себе любыми способами. Из-за чего Андрею пришлось назначить всех этих людей из числа имеющихся у него. И начать вести с ними беседы, доводя смысл импровизированной должной инструкции, а потом проверяя насколько ясно и четко этот товарищ все понял.
Та еще морока.
Особенно в связи с тем, что местные не шибко понимали происходящее и то, зачем хозяин им голову морочит. Работали же все честь по чести. И вроде справлялись. Да и никто в эти годы ведь ничего подобного не делал. Что и не удивительно — ведь теории управления, особенно на Руси, не имелось даже в зачатке. И почти все делалось с опорой на чутье, наитие и здравый смысл. Как несложно догадаться, работало это далеко не всегда и порождало частенько чудовищный бардак, а то и вовсе — откровенный хаос. Но все к этому настолько привыкли, что даже внимания не обращали.
А впереди маячила учеба. Долгая и нудная учеба. Просто потому, что почти никто из утвержденных Андреем руководителей не умел читать и писать, да и считал — едва-едва через раз и больше на пальцах.
Впереди маячала, потому что прямо сейчас он лихорадочно «лепил» рукописный букварь[1] и пособие по базовой арифметике. И если с букварем никаких особенных сложностей не имелось. То с арифметикой, по мнению Андрея, они нарисовались совершенно непреодолимые. Едва не вогнав его в отчаяние. Во всяком случае уже на стадии планирования.
Причина была проста и обидна — местная система исчисления не имела ничего общего с десятичной[2]. А он то учился и думал совсем иначе.
Понятное дело, что технически Андрею не требовалась какая-то сложная математика. Достаточно, чтобы его люди умели считать, производя базовые арифметические действия. Беда лишь в том, что добрая половина известных ему приемов счета упиралось в использование позиционной системы счета. И он сам ей пользовался, переводя результаты в местную форму записи. А на Руси в 1554 году ей и не пахло. Здесь использовалась крайне архаичная система, которая еще в ранней античности у эллинов практиковалась, а потом у римлян… и, в общем ничего хорошего и радостного.
Андрей, кстати, пробовал считать по-местному и чуть мозги себе не сломал. После чего перестал удивляться тому, что в стране так мало людей не умеет считать. Научится ЭТОМУ счету было немалым подвигом.
Таким образом перед парнем оказалась сложнейшая дилемма.
Он мог плюнуть на условности и начать учить своих людей правильно, а потом научить переводить числа из буквенной непозиционной записи в нормальную и обратно. А мог и попытаться вывихнуть себе мозг, «рожая ежика», то есть, придумывая внятные способы более-менее быстрого выполнения основных арифметических действий в рамках местной системы счисления.
Второй способ надежнее. И нашел бы немалый отклик у многих. Андрей был уверен — многие сталкивались с этой головной болью. Но чтобы придумать все это Андрею пришлось бы прыгнуть выше своей головы. Не математик он по образованию. Знал, конечно, умел, понимал. Но не до такой степи и не так хорошо, чтобы что-то там изобретать. Вот пользоваться готовым — пожалуйста.
Первый же способ — это очередной вызов традиции. Комплексный. Начиная с того, что цифры пришлось бы записывать по-арабски, так как сохранять буквенную запись с новым наполнением лишь плодить путаницу. А это новая волна вопросов к нему, которых и так уже был вагон и маленькая тележка. Ибо такой способ записи применялся у латинян и магометан. А он, мерзавец, в который раз устои шатает.
Голова Андрея пухла.
День за днем. Из часа в час. Так как он понимал — времени мало и нужно успеть, желательно еще вчера. Ибо как сложится следующий год — Бог весть. Планы Царя в сочетании с волнениями в Москве выходили за рамки оригинальной истории. Так что надеяться на воспоминания он в таких делах не мог. И был вынужден спешить, готовя подушку благополучия для своего с Марфой сына. А то, мало ли с ним что-то случится?
И чтобы не свихнуться от достаточно специфичной работы, Андрей пытался отвлечься на более привычные, понятные и приятные вещи. На вещи, которые он изучал в процессе подготовке к отправке в прошлое. В частности — на технологии…
— Здесь и сейчас я хочу, чтобы вы поклялись своими бессмертными душами молчать, — произнес Андрей, глядя на кузнеца-Илью, его сына и двух доверенных учеников. — Сие есть тайна великая, мало кому доступная.
— Клянемся, — хором произнесли они.
— Не так, — возразил Андрей и начал медленно и торжественно произносить придуманные им слова клятвы. Весьма и весьма страшной для местных жителей, так как ее нарушение под пыткой ли или иначе влекло за собой проклятие души и вечное ее страдание в аду.
Они повторяли.
Это пугало и завораживало. Ведь для парня эта клятва была не более чем высокопарной болтовней. Для них же — все выглядело куда серьезнее. Для них все, что они повторяли было реально, материально и крайне важно. Но они говорили. Хотя с чем конкретно был связан этот металлургический секрет — не ведали.
Одной из главных технологических проблем кузнечного производства вотчины было сырье. Потому что металл выплавляли в крицах — пористых кусках железа, крепко перемешанных со шлаком. И чтобы превратить их в сырье требовалось эти самые крицы перековывать и перековывать десятки раз, буквально выбивая из них вкрапления шлака. Из-за чего даже килограмм сырья требовал очень многих человеко-часов тяжелого труда и огромное количества угля.
Поделиться книгой: