Легко на сердце. Здоровая сердечная жизнь в любом возрасте

Остается только закончить главу теми же словами, с которых она началась: женское сердце – загадка, тайна, уравнение с множеством неизвестных.

Глава 18. Щитовидка – третье сердце

Наверняка вы слышали, что вторым сердцем мужчины считается предстательная железа. Возможно, подобные истины внушает нам мощное урологическое лобби, но трудно оспаривать, что в жизни сильного пола этот относительно маленький орган играет очень большую роль. Подвергать это сомнению будет с моей стороны не по-мужски. А что, если мы с вами обсудим кандидатов на третье место в рейтинге? Ребята, на кону бронза. Мало того, возможно, и слава автора, внедрившего определение «третье сердце человека». Ну, кто? Мозг? Нет, на эту роль обитатель черепной коробки явно не подходит. Он главный вычислительный центр, мегасервер, но никак не третье сердце. Желудок? Но для него уже придумано определение. Он путь. Путь к тому самому сердцу, и, как доказывает жизнь, не только мужскому. Почки, легкие – и те, и другие в паре, а сразу два сердца не бывает, иначе мы как минимум сразу же станем полигамными. Остается… Ну ладно, хватит думать, я давно за вас все решил, иначе даже не стал бы заводить этот разговор. Щитовидка – вот третье сердце. Ни много ни мало. Ну что, в точку? Не стоит благодарить.

Щитовидная железа – относительно небольшой орган, расположенный с обеих сторон от гортани. Говорят, что шея определяет политику головы, возможно, поэтому щитовидка расположена именно на шее. Ведь этот орган – настоящий менеджер нашего организма. Мозг – руководитель, большой босс, отвечающий за тактику и стратегию жизни, сердце – трудяга, атомная электростанция, обеспечивающая постоянный обмен энергии, а управляет всем этим маленькая, невзрачная, на первый взгляд, щитовидка. Точь-в-точь жена моего друга-подкаблучника.

Как это часто бывает у хороших менеджеров, важность железы становится заметна лишь тогда, когда она дает сбой. Стоит ей чуть превысить свои служебные обязанности, увеличив выработку гормонов, как организм сразу же напоминает несущийся на всех парах паровоз. При этом ему постоянно подкидывают в раскаленную топку новые дрова. Развивается переизбыток щитовидных гормонов и даже отравление ими организма, это состояние получило название тиреотоксикоз. Человек с тиреотоксикозом быстрый, деятельный, эмоциональный. Он много ест, но все равно худеет, ему постоянно жарко, он много говорит и активно жестикулирует.

Его полный антипод – человек, страдающий от нехватки щитовидных гормонов. Ослабление функции железы, или гипотиреоз, лишает человека энергии. Он полнеет, хотя и аппетита особо нет, нередко впадает в депрессию, постоянно хочет спать и ничего не успевает. Да и вообще делать ничего не хочет, настроение на нуле, он постоянно мерзнет.

Когда из-за нехватки мест в отделении больные с гипо– и гипертиреозом оказываются в одной палате, первый постоянно закрывает форточку и брезгливо ковыряет ложкой казенную кашу, второй каждый раз ее распахивает и просит добавки. Первый хочет погрустить в тишине, второй включает телевизор и приглашает в палату гостей. Первый раздражителен, второй раздражающ. Буквально ни по одному вопросу они не могут прийти к консенсусу. Это и не удивительно, в топке одного полыхает пламя, а у другого – едва тлеют чуть теплые угольки.

Но для нас самое важное, что изменения работы щитовидной железы и в одну, и в другую сторону отражаются на работе сердца.

Избыток гормонов щитовидной железы – трийодтиронина и тетрайодтиронина (Т3 и T4) – достигает своей крайней степени при диффузном токсическом зобе, сопровождающемся выраженным тиреотоксикозом. Основным клиническим проявлением тиреотоксикоза является поражение сердечно-сосудистой системы. Прежде всего появляется синдром миокардиодистрофии (так называемое тиреотоксическое сердце), при котором избыток гормонов вызывает повреждение миокарда. Последний участками воспаляется, участками дряхлеет, но одной из первых поражается проводящая система. Именно поэтому самое первое проявление тиреотоксикоза – нарушение нормального сердечного ритма. Сначала это может быть обычная синусовая тахикардия, при которой ритм правильный, но сердце выстукивает 100–120 ударов в минуту даже в состоянии покоя. Затем появляются аритмии – эпизодические приступы (пароксизмы) фибрилляции или трепетания предсердий, которые могут проходить самостоятельно, но со временем они случаются все чаще и чаще. И вот однажды мерцательная аритмия становится постоянной. Этому сопутствует артериальная гипертония систолического типа, когда особенно сильно повышается верхнее, систолическое давление, а нижнее может долго оставаться нормальным.

Годы курации больных, консультаций в стационаре и поликлинике научили меня следовать простому правилу: столкнувшись с беспричинно частым пульсом или впервые возникшей фибрилляцией предсердий, особенно у женщины среднего возраста, – ищи щитовидку. Давно ли было сделано последнее УЗИ щитовидной железы (а при нашей экологии и обилии разнообразных источников излучения вокруг это исследование нужно проходить каждый год, в том числе молодым!) и когда сдавались три главных анализа для оценки ее функции (уровни ТТГ, Т3 и Т4).

До сих пор вспоминаю случай, когда ко мне обратилась женщина с жалобами на постоянно частый пульс. Худощавая, примерно 45 лет. В районной поликлинике ее несколько месяцев лечили урежающими пульс лекарствами, но желанного эффекта не было, лишь периодически опускалось давление. Местные врачи затребовали консультацию кардиохирурга на предмет наличия какой-нибудь сложной врожденной аритмии. Дежурный вопрос о том, когда в последний раз сдавался анализ на гормоны щитовидной железы, вызвал удивление. Никогда. Через несколько дней пришел результат – признаки гипертиреоза. Уровень гормонов повышен не критично, но этого вполне хватило для того, чтобы сердце начало частить. Эндокринолог назначил лечение, и проблема быстро сошла на нет. Легкая врачебная победа, которой способствовало невнимание коллег к третьему сердцу, когда проблемы возникли у первого.

Все потому, что гипертиреоз далеко не всегда достигает степени тиреотоксикоза. Все же при критическом повышении уровня щитовидных гормонов симптомы, что называется, как на ладони, а при умеренном – выражены чаще стерто. Пациентов беспокоят периодические перебои в работе сердца, экстрасистолы, которые то появляются, то пропадают, дискомфорт в области сердца, колющие боли, которые могут увести врача по ложному следу ишемической болезни. Стойкая систолическая гипертония заставляет обследовать почки, а щитовидная железа вновь отступает на второй план.

Противоположный эффект вызывает снижение функции щитовидной железы – гипотиреоз. В этом случае пульс, наоборот, становится редким. Появляется тенденция к артериальной гипотонии, давление может постоянно держаться на уровне 100/60 мм рт. ст., а иногда опускаться ниже. Как и при гиперфункции железы, появляются колющие и даже давящие боли за грудиной, наводящие врача на мысли о коронарном атеросклерозе. Изменения сердечной мышцы при гипотиреозе получили название микседематозное сердце.

Теперь о главном – почему в книге про сердце щитовидной железе посвящена отдельная глава. Все дело в том, что я в своей практике не раз сталкивался с серьезными ошибками диагностики и лечения, которые были связаны с нераспознанной вовремя патологией этого хитрого органа. Почему хитрого? Да потому, что любит скрывать свои нарушения за различными масками, и очень часто это бывает маска сердечного заболевания.

Скажем, приходит пациент к врачу с жалобами на частые приступы мерцательной аритмии. Узкий специалист вешает ему холтер, подтверждает диагноз, проводит электрофизиологическое обследование и кладет на операцию. А анализы на гормоны щитовидной железы взять забывает. Операция сделана, ритм восстановлен, пациент выписан домой в кратчайшие сроки в соответствии с принципами страховой медицины. Но действие гормональных нарушений на миокард продолжается, и вскоре следует очередной срыв ритма. А требовалось то всего-навсего вовремя подключить эндокринолога и назначить волшебную таблетку.

Встречались мне пациенты, которым на фоне гипотиреоза и вызванной им брадикардии успевали благополучно поставить постоянный электрокардиостимулятор. При том, что консервативное лечение с высокой долей вероятности помогло бы избежать этой операции.

Сам нередко ломаю голову над случаями пациентов, которые предъявляют неспецифические жалобы на боли в сердце и имеют в анамнезе те или иные нарушения работы щитовидки. Иногда непросто отличить признаки истинной ишемической болезни от дистрофии миокарда, вызванной воздействием гормонов щитовидной железы. Тем более нередко изменяется и кардиограмма, а по данным суточного мониторирования ЭКГ или нагрузочного теста выявляются «ложноположительные» признаки ишемии. Приходится отправлять такого пациента на коронарографию, сомневаясь, удастся ли обнаружить признаки атеросклероза. Но четкое совпадение жалоб и инструментальных признаков ишемии не оставляет доктору выбора. Что же, иногда промахиваемся и мы. Подтверждаем отсутствие атеросклероза самым точным методом и отправляем больного к эндокринологу – настраивать работу третьего сердца.

Глава 19. Что можно и чего нельзя сердечникам, или Хочу на юг и в сауну

Меня часто спрашивают, чем отличаются наша и заграничная медицина в кардиологии и кардиохирургии? Обычно я начинаю долго и нудно философствовать, ведь просто так, в двух словах, и не скажешь. Разные системы все равно что разные планеты: смотришь в телескоп издалека, и кажется, что все одинаково, но стоит присмотреться повнимательнее – столько нюансов, и становится ясно, что в мелочах мы такие разные. А совсем недавно понял, что есть одна глобальная вещь, которую я бы хотел изменить больше всего. Там хирургия – это последняя инстанция, способная вернуть человека к нормальной жизни.

К примеру, есть у пациента бляшки в сердечных артериях, сердцу не хватает крови, высок риск инфаркта. Кардиолог отправляет его на операцию – стентирование или коронарное шунтирование. После нее сосуды сердца проходимы, и человек возвращается к активной жизни: бегает, плавает, летает на самолете, в общем, делает все то, к чему привык и что любил раньше. Или меняют клапан. Был он деформированный, измененный, кровь не пропускал как надо или, наоборот, сбрасывал в противоход. Но теперь работает новый, самый современный протез, и проблема решена, а значит, жизнь возвращается на круги своя. Да, без сверхнагрузок – человеку с протезом клапана или шунтами не стоит бегать марафонские дистанции и поднимать штанги, грифы которых изгибаются под весом стальных блинов, но все остальное не только можно, но и нужно.

У нас перенесшего операцию на сердце до сих пор предпочитают носить на руках. Не раз и не десять слышал я от своих бывших пациентов, которых прооперировали год, пять или даже десять лет назад: мне запретили плавать, не дали путевку в санаторий, не разрешили посещать фитнес, отговорили ехать на юг, запретили прикасаться к спиртному, бегать трусцой по утрам… Услышав такое, я каждый раз расстраиваюсь. Мы делали операцию, чтобы продлить человеку активную жизнь, а в итоге из него настойчиво делают инвалида.

Увы, наша медицина остается ограничительно-запретительной. Главное для участкового терапевта или кардиолога – любой ценой добиться того, чтобы на участке было как можно меньше смертей. Отчасти я могу это понять. Строгие дяди где-то наверху сделали большую и сложную операцию, и, если результат запорет именно он, взмыленный врач первичного звена, его уж точно никто не погладит по голове. За спиной западного врача стоят мощные защитники: зубастый профсоюз, натасканная юридическая служба, матерые личные адвокаты. Он не боится даже не то что рисковать, а осознанно избегать лишних ограничений для своих пациентов. За спиной нашего – лишь потрескавшаяся штукатурка кабинета. Он уже не раз был распят на заседании Комиссии по изучению летальных исходов или в приемной главврача и готов посадить каждого сердечника в стеклянную клетку, лишь бы тот как можно меньше вызывал «Скорую», получал направление на госпитализацию или, не дай бог, загремел в кардиоблок с острым коронарным синдромом. Не хочу мазать одной краской всех районных терапевтов и кардиологов – среди них нередко встречаются умные, перспективные доктора, и все же – слишком часто из наших излеченных пациентов делают людей с ограниченными возможностями. Мысль каким-то образом разрешить эту ситуацию и рассказать врачам, что же все-таки можно, а что нельзя сердечникам, а если точнее, сердечникам до и после операции, ибо это два разных пациента, появилась у меня давно и теперь нашла воплощение. Работая над книгой, я решил провести анализ мнимых и реальных сердечных запретов и, что греха таить, самому окончательно разобраться в этом вопросе.

Написать эту главу подтолкнула меня и одна научно-популярная статья, которую я нашел в сети. Несмотря на то что материал был опубликован в 2018 году, автор явно мыслил категориями двадцатилетней давности – уверял, что в больнице после инфаркта нужно лежать 21 день, из которых первые 8 – на строгом постельном режиме, лечебную физкультуру начинать не раньше, чем через две недели, и ни в коем случае не нервничать, для чего лучше вообще ограничить на три недели общение с миром, отобрать у пациента мобильный телефон и вынести из платы телевизор. Да, действительно, в начале 1980-х именно такой подход был закреплен законодательно – в виде приказов Минздрава СССР и официальных рекомендаций виднейших кардиологов. Но по мере появления опыта и новых научных знаний стало ясно, что он себя не оправдывает. «Залежавшиеся» больные умирают от застойной пневмонии, в отсутствие тренировок сердце еще больше слабеет, нарастают симптомы сердечной недостаточности. Без общения с родственниками, будучи отрезанными от большого мира, больные зарабатывают депрессию и теряют волю к выздоровлению.

На Западе это поняли уже тогда, а у нас консерватизм паркетных кардиологов преодолеть было тяжелее. Но сегодня средний койко-день инфарктного больного в госпитале, где я работаю, составляет всего 8 суток. Лечебную физкультуру начинают прямо в реанимационной палате, как только больному станет лучше. Прогулки и визиты родственников приветствуются. Ведь если состояние больного позволяет, единственным мерилом восстановления сердца после инфаркта является частота пульса. Чем чаще бьется сердце, тем больше на него нагрузка и хуже кровоснабжение миокарда, что нехорошо и даже опасно для поврежденной сердечной мышцы. Поэтому сегодня врач ставит границу – например, пульс не выше 90, вешает восстанавливающемуся на руку фитнес-трекер и разрешает восстановительную физическую активность через несколько дней после инфаркта. А если пациенту успели провести стентирование и вовремя восстановить кровоток по затромбированной артерии, то этих дней может не быть вовсе. Не все этим довольны. «Бывалые» пациенты ворчат:

– Раньше мы с инфарктом лежали в стационаре 21 день, а сейчас никому не нужны, нас стараются как можно скорее выпихнуть на улицу.

Я, конечно, понимаю, что для пожилых больница нередко превращается в клуб по интересам. Но это не повод собирать в ее стенах внутрибольничную инфекцию, которая может вызвать такие осложнения, что мало не покажется. Да и дома человеку всегда лучше, чем в казенной палате, в этом я уверен абсолютно.

Сегодня во всем мире в чести быстрая реабилитация. Наши больные чаще всего переводятся из реанимации на следующее утро после операции. И сразу же начинают ходить по палате. Открытые операции заменяют малоинвазивные, когда вместо распила грудины используют небольшой разрез между ребрами. Все для того, чтобы пациент как можно быстрее встал и пошел. А еще важна жизненная реабилитация. Повторюсь – мы назначаем таблетки и оперируем ради того, чтобы человек вновь вошел в полноценную жизнь. И чем меньше запретов и ограничений в ней будет, тем выше окажется приверженность лечению, больше взаимопонимание между врачом и пациентом. Но здесь главное вместе с водой не выплеснуть и ребенка. Где найти ту золотую середину между «можно» и «нельзя»? Давайте разберем самые частые запреты и подумаем, где вполне допустимо смягчить ограничения, а где, чтобы сохранить здоровое сердце, их придется четко выполнять.

Летом нельзя ездить отдыхать на юг

Одна из самых частых ограничительных рекомендаций для сердечников. С ней трудно не согласиться, ведь в условиях жаркого климата сердце испытывает повышенную нагрузку – оно сокращается чаще и поэтому больше подвержено ишемии. К тому же на юге мы больше пьем, а лишняя жидкость перегружает сердце у тех, кто страдает сердечной недостаточностью. При этом жара делает свое дело, и поступившая в организм жидкость достаточно быстро выходит с потом. Организм впадает в состояние дегидратации, кровь сгущается, повышается риск образования тромбов в сосудах сердца – основной причины инфаркта. В своей практике я встречал немало случаев, когда инфаркт случился у отдыхающего в пик сезона. Поэтому своим пациентам я рекомендую ездить на море в бархатный сезон, когда дневная температура не 35, а 24–26 градусов. И купаться можно, и такой жары уже нет.

Нельзя курить

С этой рекомендацией трудно спорить. О том, какой вред курение приносит организму человека, уже подробно рассказано в главе про табак. Лично я в последнее время, не стесняясь, отвечаю пациентам на вопрос:

– Доктор, кажется, ваши таблетки не работают.

– Они и не будут работать, пока от вас пахнет табаком.

Ведь лечить сердечные болезни, закуривая лечение сигаретой, совершенно бессмысленно. Я бы даже назвал отказ от курения единственным действительно жестким запретом для людей, страдающих заболеваниями сердца. Хотя даже в таких принципиальных вопросах редко, да и встречаются исключения. Такой случай был в практике моей коллеги-кардиолога. Она наблюдала пациента, перенесшего инфаркт, которому провели стентирование сердечных артерий. Естественно, лечащий врач объяснил, что курение и дальнейшее лечение несовместимы. И пациент, несмотря на многолетний стаж курильщика, почти бросил курить. Я говорю почти, потому что в его жизни осталась одна сигарета. Через полгода он пришел к доктору и буквально взмолился:

– Я отказался от пачки в день, но от всего одной утренней сигареты отказаться не могу.

Оказалось, что без нее человек буквально не может сходить в туалет – начались запоры, которые разрешались лишь под влиянием той самой утренней сигареты. Без нее он не мог проснуться и целый день ходил словно сонная муха. А с ней становился бодрым, словно после чашки крепкого кофе. Без этой сигареты у него начиналась депрессия. А с ней настроение было вполне позитивным.

– Я подумала и разрешила ему эту сигарету, – сказала моя коллега. – Вред от нее, конечно, будет, но в сравнении с пачкой в день кажется, что уже не тот, а без нее человек буквально потеряет вкус к жизни. Как раз это для сердца совсем не полезно.

Нельзя пить спиртное

– Доктор, теперь мне ни-ни? – часто спрашивают меня пациенты.

Откуда-то из советских времен осталось это предубеждение, что перенес инфаркт или инсульт – теперь все, сухой закон. Хотя в этой книге целая глава посвящена алкоголю, который, как мы выяснили, в умеренных дозах может оказаться полезным. Поэтому пациентам с высоким IQ я рассказываю про J-кривую, больным попроще, но адекватным и с чувством юмора – запрещаю «бухать», а выпивать – разрешаю, но главным образом красное вино. А если вижу, что товарищ только на больничной койке окончательно просох, то могу и запретить. Ему же полезнее будет. Для остальных скажу еще раз: главное – соблюдать меру и не допускать превышения дозы, за которой следует отравление организма, абстинентный синдром и синдром праздничного сердца. Уж инфарктов, заработанных с похмелья, я в своей жизни видел немало.

Нельзя ходить в баню и сауну

Опасения коллег можно понять – воздействие высокой температуры сродни бегу на длинную дистанцию. Пульс ускоряется до слишком высоких для сердечника цифр, обильное потоотделение способствует сгущению крови и повышает риск тромбообразования. Банный инфаркт, как и праздничное сердце, явление, хорошо знакомое кардиологам. Но и в том, и в другом случае зачастую люди просто не знают меры. Это подтверждает исследование финских ученых. Они, адепты сухого пара, наблюдали за несколькими тысячами завсегдатаев кабинета кардиолога – людьми, перенесшими в своей жизни инфаркт миокарда. Оказалось, что если посещать сауну по правилам и не перегреваться, то риск сердечного приступа для сердечников не выше, чем для людей со здоровым сердцем. А в целом отмечается даже уменьшение количества инфарктов именно у приверженцев сауны.

Тем более в 2018 году журнал «Journal of Applied Physiology» опубликовал результаты исследования, доказавшего, что регулярное воздействие высокой температуры способствует выработке противовоспалительных веществ (прежде всего интерлейкина-6), нормализации уровня сахара и инсулина в крови. Другое дело – если стараться пересидеть ближнего, делать по несколько заходов в час, неумеренно охлаждать себя изнутри пивом. Экстремальный перегрев стимулирует симпато-адреналовую систему, в кровь выбрасываются большие дозы адреналина, норадреналина, кортизола, что может представлять опасность для гипертоников и сердечников. С такой активностью здоровым просто становится плохо, сердечники же нередко завершают поход в баню в реанимации. Поэтому ученые сходятся на такой банной формуле: температура в сауне для сердечника должна быть не выше 90 градусов (а в русской бане еще ниже), а заходы – краткими, до первого пота.

Нельзя бегать, посещать фитнес

В XXI веке давно пора менять подход к самому понятию «сердечник». Точнее, сегодня не должно быть в природе нелеченного сердечника. Ведь при наличии гемодинамически значимых атеросклеротических бляшек ему может быть выполнено хирургическое лечение – стентирование или АКШ, а если бляшки еще не доросли до серьезных размеров, человек должен получать лекарства, снижающие риск разрыва и образования тромба. При пороках сердца клапаны могут быть исправлены или заменены, целостность перегородок сердца восстановлена. В этом случае умеренные физические нагрузки человеку не могут быть противопоказаны по определению. В правильных сердечно-сосудистых учреждениях больному – неважно, после перенесенного инфаркта, хирургического лечения или подбора терапии, – должны определить допустимый уровень физической активности. Главным образом с помощью нагрузочных тестов – велоэргометрии или тредмила. Оптимальный уровень нагрузки будет рассчитан в ваттах и подобран, ориентируясь на оптимальные показатели пульса и давления и отсутствие ишемии и аритмий. Исходя из протокола кардиолога, спортивный врач фитнес-центра может подобрать оптимальный объем ежедневной физической нагрузки и расписать программу упражнений в зале. Конечно, подобная услуга скорее всего не бесплатна, но, если человек хочет жить активной жизнью, это того стоит. Возможные противопоказания к занятиям спортом: серьезные аритмии и сердечная недостаточность, но и здесь физическая нагрузка, хотя бы в виде ежедневных прогулок или элементарных занятий на тренажерах, может быть полезна. На мой взгляд, задача ближайших лет в масштабах страны – укрепить (а во многих местах и выстроить на пустом месте) связь между кардиологами и терапевтами, с одной стороны, и спортивными врачами, врачами фитнес-центров, поликлинических специалистов по лечебной физкультуре – с другой.

Нельзя есть жирное, соленое, пить кофе

Ограничения в еде – важный момент в борьбе с атеросклерозом и его осложнениями. Я уже говорил о том, как важно ограничить животные жиры, способствующие повышению уровня холестерина, быстроусвояемые углеводы, ухудшающие чувствительность тканей к инсулину и накапливающиеся в виде лишних килограммов. Соль способствует задержке натрия, воды и повышению артериального давления, ее излишек может привести к декомпенсации хронической сердечной недостаточности. Кофе – отдельная история. Считается, что кофе способствует повышению артериального давления, вызывает сосудистый спазм. В то же время данные исследований не выявляют четкой зависимости между двумя чашками кофе в день и увеличением числа инфарктов и инсультов, гипертонических кризов. Хотя у части из нас после чашки кофе действительно ускоряется пульс и повышается давление. Поэтому я рекомендую своим пациентам самим оценить, насколько сильно кофе влияет на их организм – последить за пульсом, несколько раз измерить давление в течение двух часов после кофе. Если все нормально, можно не отказывать себе в утренней чашке ароматного напитка, богатого антиоксидантами и, согласно последним данным, благотворно влияющего на печень.

Да и в отношении остальных продуктов не должно быть тотальных запретов. Ничего страшного, если вы позволите себе насладиться первым жирным шашлыком на майские праздники или полакомитесь кремовым тортом где-то в гостях. Польза от эндорфинов, которые выделяются в ответ на удовольствие, с лихвой перекроет незначительный вред от эпизодического выхода за рамки. Главное, чтобы ежедневный рацион был перестроен в полезную сторону, кофе и алкоголь не лились литрами, а пачка соли не заканчивалась за неделю. И не надо делать удивленные глаза, мол, о чем это вы, доктор. Увы, многие годами живут именно так, не желая – именно не желая – ничего менять.

Глава 20. У природы нет плохой погоды, или Как холод и атмосферное давление влияют на наше сердце

– Установившаяся в городе погода неблагоприятна для людей, страдающих сердечно-сосудистыми заболеваниями, – завершает телевизионный прогноз миловидная девушка-ведущая.

Но как быть, если очень надо поехать по делам, выйти в магазин, и вообще, какая погода считается опасной для сердечников?

Каждый день на нас влияет множество факторов внешней среды. Жар или холод, яркое солнце или проливной дождь, духота или сырость, холодный пронизывающий ветер – все это неплохо переносит здоровый человек, но у сердечника каждое из этих явлений само по себе, а особенно их совместное воздействие, может вызвать серьезные проблемы. ВОЗ считает, что вклад факторов внешней среды в наше здоровье составляет 17–20 %.

В 2018 году шведские ученые завершили крупнейшее исследование влияния факторов внешней среды на здоровье людей, страдающих сердечными заболеваниями. Для этого они проанализировали базу Национального шведского регистра пациентов. Прежде всего их интересовали обращения пациентов к кардиологу с 1998 по 2013 год. Таковых набралось немало – 274 тысячи 79 человек. Параллельно ученые запросили результаты ежедневных метеорологических наблюдений за этот период времени. Конечно, Швеция – северная страна, и «смазать» результат могло преобладание холодной погоды на ее территории, что для нас неплохо, ведь мы – соседи, и климат наших государств во многом идентичен.

Итак, по данным исследования, низкая температура воздуха доказанно повышает риск инфаркта миокарда. Падение температуры с плюс 20 градусов до минус 1 увеличивает его на 14 %. При этом, если температура достигала минус 10, то каждое ее последующее повышение на 3 градуса снижало риск инфаркта на 10 %. Северный ветер повышает риск инфаркта на 10 %. Отдельным фактором риска оказалась скорость ветра – его усиление с 0 до 57 км/ч само по себе повышало риск на 7 %. Холодный дождь и мокрый снег в лицо также увеличивают риск острых коронарных катастроф, но не проходят этот «рубеж». А вот отсутствие солнечного света попало в основные факторы риска, преодолев этот рубеж. Снижение продолжительности солнечного сияния с 10 до 1 часа в день повышает риск инфаркта на 7 %.

При этом ведущим фактором оказалась все-таки температура воздуха, которая значительно опередила такой классический вредный фактор, как загрязнение окружающей среды. Возможно, повлияла традиционная забота шведов о своей экологии.

Интересно, что в исследовании ученых никак не отражена роль атмосферного давления, хотя мы привыкли списывать все свои сердечные беды именно на его перепады. Давайте разбираться.

Похожая на шведскую научная работа была проведена в начале 2000-х годов на Алтае. Наши ученые исследовали взаимосвязь климатических факторов с обращением граждан в службу «Скорой помощи» по поводу повышения артериального давления. Всего за 2002 год в Барнауле было 25 274 подобных вызова. Исследователи проанализировали распределение вызовов в зависимости от погоды, данные о которой предоставила Барнаульская метеорологическая станция.

Оказалось, что значимо большее количество обострений артериальной гипертонии наблюдалось в период с января по май и в ноябре-декабре. Наименьшее число случаев – в августе. При детальном анализе графика перепадов атмосферного давления четкой взаимосвязи с его перепадами и увеличением гипертонических кризов выявить не удалось. Например, в августе 2002 года на Алтае зафиксированы как значимые подъемы, так и значимые снижения атмосферного давления.

Похоже, что все-таки основной фактор, влияющий на сердечников, – температура воздуха и общий показатель «комфорта» за окном. Ведь в августе в Сибири устанавливается самая мягкая для этого региона температура, да и погода в целом.

Наиболее вероятная причина этого кроется в заложенном эволюцией спазме сосудов в ответ на воздействие холода. Холод – опасность, остужать кровь, протекающую под кожей, означает вскоре замерзнуть окончательно. Организм принимает решение провести централизацию кровотока, перераспределив кровь в «ядро» организма – к голове и внутренним органам. А конечности можно утеплить, на худой конец, даже пожертвовать несколькими отмерзшими пальцами, пусть такой ценой, но жизнь организма будет сохранена.

Спазм сосудов – явление генерализованное, сужаются не только подкожные сосуды, небольшой спазм передается на крупные сосуды конечностей, а иногда и сосуды сердца. Особенно у тех из нас, у кого нейрососудистая регуляция «хромает» с самого детства. То лицо краснеет, то руки ледяные.

Часть больных стенокардией изначально страдают ее вазоспастическим вариантом – стенокардией Принцметала. Помните, для выявления болезни используют холодовый тест: погружают ладони в емкость с ледяной крошкой, фиксируя при этом кардиограмму. Но даже у сердечника с обычной стенокардией, причиной которой являются атеросклеротические сужения артерий, возможен небольшой спазм, сразу же становящийся опасным, если происходит в зоне бляшки.

Причины спазма: выход из теплого помещения на холод, температура воздуха ниже нуля, холодный, пронизывающий ветер – в общем, любые воздействия на кожу, сильно раздражающие холодовые рецепторы и принуждающие их «настучать» об этом в мозг. По моему личному опыту, около 20 % пациентов со стенокардией отмечают: приступ загрудинной боли появляется при выходе из дома на улицу в зимнее время (так называемая холодовая стенокардия).

Не менее опасна и высокая температура за окном – кардиологи традиционно устанавливают верхнюю границу температуры комфорта на плюс 26 градусах. Но у жары другие способы воздействия на сердце и сосуды – летом стенокардия и инфаркты развиваются из-за возрастающей нагрузки, как следствие учащения сердечных сокращений и тромбозов на фоне сгущения крови из-за обезвоживания.

Как же обезопасить себя от влияния климата – неужели строить жизнь в зависимости от прогноза погоды? Прежде всего – научиться прислушиваться к нему. Резкое снижение температуры, порывистый северный ветер, просто сильный мороз за окном – повод еще внимательнее относиться к ежедневному приему лекарств. В некоторых случаях дозировка препаратов на время особых холодов или ветра может быть увеличена. Сам не раз назначал своим пациентам дополнительную таблетку нитратов за несколько минут до выхода на улицу, приравнивая холод к физической нагрузке. Важно одеваться тепло и не мерзнуть, лишний раз провоцируя сосуды на спазм. Летом, в жаркую погоду, необходимо получать адекватное количество жидкости, не забывая про своевременный прием антиагрегантов, именно они профилактируют образование тромбов.

Глава 21. Стоит ли бояться осложнений на сердце?

Однажды я очень не вовремя заболел ОРВИ. А впереди тяжелая неделя, много больных, операции, подвисает поездка в ученый совет по защите диссертации. Решил – ничего страшного, отхожу на работу, пускай и с температурой. Весь день бродил в маске, к больным старался лишний раз не приближаться. И если утром температура была относительно небольшой, то во второй половине дня выдала свечку, тем более мне становилось хуже буквально на глазах – нарастала головная боль, слезились глаза, совершенно не дышал нос, появился настораживающий кашель. Понимая, что до конца рабочего дня остается полчаса, я побежал к рентгенологам – сфотографировать легкие и придаточные пазухи носа. Первые, к счастью, оказались чистыми, зато вторые больше напоминали тот самый стакан, который полон лишь наполовину.

– Уровни, – констатировал рентгенолог, и мы синхронно взглянули на часы, чтобы понять, успеваю ли я застать ЛОРов.

И здесь повезло – бросился со снимком наперевес под ноги надевающему куртку заведующему. Что делать, своих надо лечить. Врач со сложным для обывателя названием оториноларинголог посадил меня на табурет, попросил прижать затылок к стене и всем телом навалился на шприц с огромной стальной иглой. Ладно, мы такими плевральную полость пунктируем, но чтобы в нос, успел подумать я, как вдруг внутри меня что-то хрустнуло, проломилось, и шприц стал наполняться густой желто-зеленой жидкостью. Гнойный двусторонний гайморит, сказал коллега, заканчивая пункцию с другой стороны. Сейчас еще антибиотик вколем.

Через полчаса я брел по госпитальной аллее, поглаживая ягодицу, пугая встречных кровавыми тампонами в носу. Вид мой был донельзя печален. «Чтобы еще хоть раз завалиться на работу с температурой», – думал я. И был тысячу раз прав.

Мы напрасно недооцениваем сезонные вирусы. Между тем грипп – смертельно опасное заболевание, представляющее реальную угрозу для стариков и детей. Ему только дай шанс пробить брешь в нашей иммунной обороне, как он тут же натворит дел даже в организме полного сил взрослого. Да что там грипп, на это способны и более слабые, но не менее коварные вирусы ОРВИ. Дело в том, что патогенетического (то есть направленного на уничтожение возбудителя) лечения сезонных вирусов, по сути, не существует. Да, нам назначают «противовирусные» препараты, но их действие нельзя сравнить с эффектом от антибиотиков или других лекарств, точно бьющих по причине заболевания. Вирус слишком «верткий» и легко уходит от атаки, а назначать серьезные противовирусные лекарства на несколько дней смысла нет. Будет больше проблем от их побочных эффектов. Поэтому единственная надежда – на нашу иммунную систему, которая мобилизуется и работает на пределе возможностей. И чем более комфортную среду иммунитету мы обеспечим, тем быстрее она справится с незваным гостем. Не только быстрее, но и с меньшими потерями.

Если же мы не даем организму покоя, напрягаем его выходом в промозглую осень или ледяную зиму, часами пик в метро, ярким монитором в глаза, авралами и дедлайнами на работе, нас бросает то в жар, то в холод, на фланге иммунной обороны возникает брешь. Срыв механизмов защиты может привести к атаке вируса на какой-либо орган, а может стать причиной нарушения работы иммунитета, из-за чего иммунные клетки ошибочно начнут атаковать наши собственные ткани. Развиваются пневмонии, синуситы, отиты, но самое опасное – поражение почек и сердца. К сожалению, я видел немало пациентов, которые, заболев, продолжали героически бороться за завершение рабочего проекта, выполнение плана, самоотверженно подстраховывали коллегу. Никому из них на моей памяти не поставили на работе памятник и даже не выплатили хорошую компенсацию. Напротив, когда сроки листка нетрудоспособности неприлично затягивались, работодатель старался всеми возможными и невозможными способами избавиться от героя, который, увы, стал для организации ненужным, дорогим в обслуживании балластом.

Осложнения на сердце – это три «ИТА», говорили нам преподаватели на пропедевтике внутренних болезней. ПерикардИТ – воспаление перикарда, окружающего сердце (сердечной сорочки, как называли его в старых учебниках). МиокардИТ – воспаление сердечной мышцы. И эндокардИТ – инфекционное поражение внутренней выстилки сердца – эндокарда, на практике чаще всего проявляющееся воспалением сердечных клапанов.

Согласно данным ученых, на перикардит приходится 5 % от всех госпитализаций, связанных с острыми болями в грудной клетке. Чаще всего заболевают мужчины в возрасте 16–65 лет. Причины острого перикардита – непосредственное воздействие вирусов, атака перикарда условно-патогенными бактериями, которые на фоне снижения иммунитета активизировали свои «вредные» свойства, или аутоиммунная реакция. Все это нередко происходит на фоне болезни, перенесенной на ногах. Обычно симптомы перикардита появляются через некоторое время после выздоровления. Вновь повышается температура, начинаются сильные боли в грудной клетке, усиливающиеся при наклоне вперед.

Но главная опасность перикардита заключается в накоплении жидкости в замкнутой полости перикарда, который, воспаляясь, начинает ее вырабатывать. И все бы ничего, но в сердечной сорочке достаточно места только для одного – сердца. Когда там появляется жидкость (выпот), хозяину становится тесно. К счастью, количество жидкости обычно не превышает 300 мл, и сердце, конечно, недовольно, но в целом со своей работой справляется. Другое дело, если выпота становится больше – 400, 500 мл. Тогда предсердия и желудочки сдавлены, они уже не могут полноценно перекачивать кровь. Постепенно снижается артериальное давление, появляются сердцебиение, одышка, слабость. Могут отечь ноги, набухнуть шейные вены. Речь идет о серьезном осложнении – тампонаде сердца. Эта ситуация требует неотложного вмешательства врачей. Сначала можно попробовать уменьшить количество жидкости, назначив противовоспалительные и мочегонные препараты, но, если этого будет недостаточно, придется пунктировать перикард большой иглой и удалять оттуда жидкость через катетер.

Несмотря на бурное начало, как и все острые процессы, острый перикардит при правильном лечении уходит без следа. Плохих сценариев всего два. Значительно усложнить лечение может присоединение патогенных бактерий с развитием гнойного воспаления. В этом случае может потребоваться операция – санация полости перикарда, установка промывочных дренажей. Второй негативный сценарий – переход перикардита в хроническую форму. Обычно так происходит, когда подключается аутоиммунный компонент, и перикард начинают атаковать собственные иммунные клетки. Тогда жидкость упорно накапливается вновь, и требуется длительное комплексное лечение. Но есть и хорошие новости – если раньше таким больным нередко требовались повторные пункции перикарда, которые ввиду близости сердца сами по себе являются достаточно рискованными, то сегодня им выполняют торакоскопическую фенестрацию перикарда: делают в полости перикада и плевре небольшое отверстие, после чего вся жидкость благополучно сливается в плевральную полость, которая может принять намного больше, а убрать ее оттуда легче. Эта операция – настоящая палочка-выручалочка для хронических больных.

Более неприятным осложнением «на сердце» можно называть воспаление его самого – миокардит. Чаще всего причины миокардита – неправильно «прожитая» болезнь, из-за чего вирусы начинают атаковать сердечную мышцу. Или иммунная система ошибается и начинает атаковать сердечные клетки (кардиомиоциты) вместо того, чтобы уничтожать вирусы. Оказывается, в геноме тех и других есть похожие участки, но все равно вероятность ошибки намного выше, если мы не даем себе отлежаться.

Многие коллеги по цеху отмечают, что в последние десятилетия болезни, словно чувствуя, что у врачей значительно расширились возможности диагностики, стали затаиваться. Меняется клиническая картина, симптомы становятся стертыми, жалобы скупыми. Яркого дебюта многих заболеваний, как написано в старых учебниках, уже не встретишь. Похожее происходит и с миокардитом – острый попадается кардиологам все реже, «в моде» – неяркое начало и вялое течение. А главное, миокардит все чаще становится затяжным, трансформируясь в опасное, практически неизлечимое заболевание – дилатационную кардиомиопатию. Единственный шанс помочь пациенту в этом случае – пересадка сердца.

Основные признаки миокардита

– Потливость, слабость, субфебрильная температура.

– Нарушения ритма и проводимости (блокады, предсердные и желудочковые экстрасистолы, фибрилляция или трепетание предсердий).

– Признаки сердечной недостаточности (одышка при переносимой ранее нагрузке, отеки на ногах).

– Появление кардиалгий (тянущих или колющих болей в области сердца).

– Тромбозы на фоне нарушений ритма и проводимости.

Обычно миокардит проявляется через некоторое время после перенесенной инфекции. Типичные жалобы: появление аритмии, обычно предсердных или желудочковых экстрасистол. Параллельно может появиться общая слабость, утомляемость, когда ближе к вечеру возникает ощущение, словно ты – выжатый лимон. Нередко во второй половине дня повышается температура, но условные 37,2 можно и не почувствовать. Начавшееся обследование обескураживает – холтер запросто может насчитать несколько тысяч экстрасистол в сутки, по ЭхоКГ выявляется диффузное нарушение сократимости миокарда, то есть на фоне нормально сокращающихся участков стенки левого или правого желудочков встречаются замершие фрагменты. За счет невольных халявщиков падает фракция выброса – главный показатель сердца, определяющий его способность адекватно перекачивать кровь. К слову, очень похожая ситуация наблюдается при инфаркте. И это не единственное сходство двух заболеваний. Ведь если миокардит все-таки начался остро, вполне возможен кардиогенный шок и даже летальный исход.

Все зависит от того, насколько быстро заболевание удалось выявить и назначить правильное лечение. Сегодня стандартом неинвазивной диагностики является МРТ сердца, но проведение этого обследования требует высокой квалификации специалистов, его лучше проходить в крупных специализированных центрах кардиологического профиля. Если миокардит представляет угрозу для жизни или высок риск развития дилатационной кардиомиопатии, врачи прибегают к крайней мере – биопсии миокарда. Несмотря на то, что это означает отщипнуть от бьющегося сердца несколько кусочков, в умелых руках риск осложнений филигранной процедуры меньше процента. Зато с помощью полученного материала можно выявить возбудителя, узнать особенности воспаления и скорректировать лечение.

Не хочу сгущать краски – все же в большинстве случаев миокардит хоть и успевает как следует напугать заболевшего, но в итоге поддается лечению. Хотя на полную реабилитацию вполне может потребоваться несколько месяцев. Главная задача врачей – добиться, чтобы воспаление отступило, не оставив необратимого повреждения сердца.

Не менее грозное осложнение – инфекционный эндокардит. Это заболевание – прямое следствие попадания в кровь того или иного возбудителя, чаще всего бактерий, но виновниками также могут оказаться вирусы или грибки. Вы наверняка слышали, что в норме в нашей крови не может быть болезнетворных микроорганизмов, иначе речь идет о заражении крови или сепсисе, как его называет официальная медицина. И если так, пиши пропало. Но на самом деле «десант» возбудителей нередко все же прорывается в святая святых. Например, каждый раз после того, как мы почистили зубы, в крови регистрируется транзиторная бактериемия – микробы попадают в русло из полости рта и уничтожаются в течение нескольких минут бдительной иммунной системой. Хуже, если по той или иной причине иммунитет снижен. Это может быть как временное снижение, так и иммуносупрессия на фоне того или иного заболевания. Тогда возбудители успевают закрепиться и основать колонию. Нередко в качестве такой «базы» выступает поверхность сердечных клапанов.

Я не зря привел в качестве примера источника инфекции ротовую полость. Именно кариозные зубы являются самой частой причиной попадания бактерий в кровь, и именно с нелеченными зубами связана большая часть случаев инфекционного эндокардита. А все из-за того, что иногда мы ленимся дойти до стоматолога и наконец залечить появившуюся дырочку в одном из моляров, особенно если ее не видно и зуб не болит. На втором месте после зубов – перенесенное инфекционное заболевание. Чаще всего респираторная вирусная инфекция, грипп, ангина, бронхит – в общем, все по теме этой главы. И почти всегда пациент признается, что перенес болезнь на ногах, не много времени уделяя лечению. В итоге через две-три недели после мнимого выздоровления начинают беспокоить слабость, потливость, особенно в ночное время, немотивированные ознобы, температурные «свечки».