Помоги проекту - поделись книгой:
— А вы не мой клиент. Даже высшей марки алкоголь проблем не решит — ноги все равно подведут.
— А потом еще похмелье… — я сунул — уже не помнил какую по счету — сигарету в зубы и с удовольствием затянулся.
— Оно всегда наступает, но не всегда от выпитого, — согласился Денис.
— Откуда ты такой умный на мою голову взялся? — проворчал я, не попадая рукой в карман — хотел вызвать такси.
— Из строительного института, — бросил парень, натирая бокалы.
— Да? — я чуть не выронил сигарету изо рта, и уже почувствовал, как плывет перед глазами — зря снова закурил. — Я тоже строитель… Архитектор, — впервые признался постороннему человеку. Но он бармен — лекарь человеческих душ, и понимал меня сегодня, как не понимал себя я сам. Ему можно признаться. И даже хотелось.
— Это подмакетник напал или небоскреб обрушился, — спросил пацан, взглядом указав на мою забинтованную руку.
— Ты у нас кто будешь после института? — прищурился от дыма и любопытства и просто пытаясь фокусировать взгляд на собеседнике.
— Городским архитектором.
— Занятно…
Я все-таки сумел выудить сотовый лапоть из кармана и понял, что ни одного номера такси в контактах не имею, и вообще у меня своя машина. Ткнул на аватар Кирилла, не взглянув на время. Он ответил практически сразу и даже бодрым голосом:
— Не доброе утро? — прозвучало подозрительно.
— А уже утро? — переспросил я и взглянул на Дениса. Он показал глазами на настенные часы — шесть двадцать пять. — Ничего себе…
— Ты нажрался, что ли?! Димон, ты, вообще где? Дома, я надеюсь?
— Надейся, — разрешил я щедро. — Я в центре, в каком-то баре…
— «Подкаблучник», — подсказал Денис, а я заржал как конь — это символично я забурился…
— Слыхал, Кир? Я подкаблучник!
— Кто бы сомневался… — ворчливо и сердито ответил друг. — Сиди там, подкаблучник, отвезу Илью в аэропорт и заберу тебя. Бар, надеюсь, еще не закрывается?
— Куда отвезешь? Не понял… А они с Катей что…
— Не пей больше и никуда не уходи, Димон. Через минут сорок буду, — перебил Кир и завершил вызов.
— Не понял… так они что… Ничего не понял…
Бар почти опустел, Денис больше не развлекал меня, да и я уже не мог ни о чем думать, кроме как о том, с чего бы Илье улетать. В пьяном мозге части пазла не складывались. Катюша работает в нашем театре костюмером, Илья тоже тут… был еще вечером. А теперь едет в аэропорт… Зачем? То есть — черт с ним… Но все-таки — зачем?..
Кир, показалось, приехал как-то слишком быстро. Вошел в бар и уселся на табурет рядом, немного побарабанил пальцами по стойке и хлопнул ладонью:
— Сколько должен? — адресовал вопрос и мне, и бармену одновременно.
— В расчете, — отмахнулся я, и Денис кивнул, подтверждая. — Отвези меня в гостиницу, — попросил друга.
— Поехали. — Я снова попытался встать, земля шаталась, как палуба в шторм, но друг своим телом подпер меня и перебросил мою руку через свое плечо. — Нормально ты наклевался… — пробубнил и вывел меня на свежий утренний воздух.
Я выпрямился, выкатив грудь колесом, вдохнул аромат цветущего мая и…
…очнулся только после обеда у Кирилла дома.
Глава 11. Надо поговорить
Сабина слышала, как муж уезжает, и когда ворота захлопнулись, поняла, что все время с той секунды, как Дима вошел в комнату переодеться, не дышала. От первого глубокого вздоха легкие закололо, а голова закружилась — наверное, она побила все рекорды ловцов жемчуга. Но с возвращением кислорода в грудь усилилась и дрожь. Ее трясло, как кошку-сфинкса в Антарктике.
Уснуть долго не решалась, хотя очень хотелось — все казалось, что Дима вот-вот вернется и сорвет на ней свою злость. Почему-то сегодня Сабине казалось, что он способен ударить. Когда она задержалась из-за Виктора до полуночи, он был зол, но совершенно так не пугал, как сейчас.
Сабина злилась на себя, что таскала с собой пустую упаковку — почему не выбросила сразу? В этом тоже виноват Дима — достал со своими замечаниями! Она вдруг вспомнила один случай, когда бросила на тротуар обертку от шоколадки, а Дима вернулся, подобрал и заставил донести ее до мусорки. Чертов чистоплюй! Она так привыкла уносить домой все эти фантики, чеки, которые зачем-то брала в продовольственных магазинах — ладно из бутика, те хоть могли подтвердить высокую стоимость ее шмоток — все эти стикеры с записками, что купить или успеть сделать, и прочий сор, что ее сумочка порой превращалась в мусорное ведро из-за того, что девушка забывала выкинуть все это, а на другой день добавлялись новые обертки, упаковки, салфетки… Это привитая мужем привычка в итоге сыграла с ней плохую шутку.
Как же Сабина злилась на Диму и оправдывала себя тем, что сто раз говорила о нежелании иметь детей в обозримом будущем, но разве он что-то хотел слышать? Можно подумать для него это такая новость, или она ему что-то обещала… Что он там себе надумал?! И чем она виновата, что он строит воздушные замки на фундаменте их еще таких непрочных отношений?! Всего полгода как поженились! Она еще молода! И это он хотел на ней жениться, а она лишь уступила ему, повелась на то, что он взрослый и опытный, красивый, любовался ею, хотел ее и трахал чуть не за каждым поворотом так умопомрачительно! Но самое главное — он забрал ее из маленькой обшарпанной комнатки в общаге кулька, которую она приватизировала просто чудом! Она бежала из нее в этот дом со всех ног, прихватив лишь документы и кое-что из новых шмоток и косметики!
А теперь этот дом превратился в стройку.
Что взять с Димы? Строитель…
Все эти мысли драли мозг Сабины и не давали уснуть. Она уже и не понимала, от чего ее трясет — от злости на Диму или от страха, что он вот-вот вернется?
Но его не было уже долго. И девушку все-таки сморило. Она уснула, а когда очнулась рано утром от тревожного сновидения, было еще очень рано — всего пять утра. Димы все еще не было, сон, навеянный стрессом, от него не избавил — девушку уже не трясло, но состояние, в котором она пребывала, напоминало готовность взвиться на месте и сорваться в паническое бегство от любого неосторожного шороха, звука, движения…
Сабина встала с кровати, сразу, игнорируя душ и завтрак, бросилась в гардеробную и достала с антресолей тяжелый чемодан на колесиках.
Завтра они отправляются на гастроли. Она соберет вещи и, пока Дима не вернулся, уедет в гостиницу. А за десять дней ее турне он успокоится.
Открыл глаза, перевернулся на спину и, закинув руки под голову, разглядывал комнату — вставать не хотелось. За закрытой дверью было слышно, как что-то лопочет малышка Кирилла, его голос — непривычно теплый, наполненный безграничной любовью к дочери — звучал, как бас на фоне нежной флейты. Пахло чем-то сдобным и горячим молоком, а еще супом и котлетами. Удивительно, но все эти разноплановые ароматы мешались в одну аппетитную, до обильной слюны, партитуру вкусов. Эти голоса и запахи, уют маленькой комнаты к квартире друга — все в душе мурчало. Но больше всего учащенным сердцебиением отзывалось знание, что это когда-то была комната Кати. И ее приготовили к ее приезду.
Но Катюши здесь не было. Зато раздетый до трусов на ее кровати лежал я. Одна только мысль, что могло бы…
Я затряс головой, вытряхивая из нее мысли об однокласснице, потому что утренний стояк внезапно окреп. Хотел Катю, как никогда и никого. Меня разламывало на половинки, как сухую краюху, от одного ее имени, от малейшей думы о ней. Я так жену не хотел, как ее, так не чувствовал, трахая Сабину, как чувствовал Катю, даже не трахая, а лишь мечтая об этом.
Стоило вспомнить жену, упал и член, и настроение. Ничего лестного в голову о ней не лезло. Только одно слово крутилось в уме и на языке — сука! А вторым в тени сознания возникало коробившее — ненавижу… Усилием воли гнал эту эмоцию вслед за эпитетом, чувствуя, что буря в душе залегла на дно, но не усмирилась. Понимал, что невозможно заставить жену родить, если она не хочет. Невозможно помешать ей глотать таблетки тайком от меня и держать их где угодно, кроме сумочки. И от этого чувствовал себя бессильным и ущербным.
И впервые готов был согласиться с другом, что Сабина не создана для семьи. Понял это вот сейчас, слушая голоса, вдыхая ароматы с кухни, рассматривая комнату и пытаясь представить здесь Катюшу. Она вписывалась в такой рай идеально. Ее голос звучал бы где-то между флейтой и басом, и эта комната пахла бы ею, потому что дом пахнет человеком, который в нем живет.
А сейчас ее комната наверняка пахла моим перегаром. Подышал в ладонь и провел ею под носом — зловония не ощутил, хотя во рту было сухо, а голову простреливала боль похмелья от перемешанных напитков. Повернулся — мой телефон лежал на низком комоде рядом с кроватью. Взял его — ни одного вызова от жены, ни одного сообщения. Я не ночевал дома, время подходило к двум часам дня, а она так и не поинтересовалась где я. Горько ухмыльнулся, снова подумав о Кате — она всегда прилетала со школы вперед всех узнать, что со мной, если я вдруг приболел и пропускал уроки. Она всегда помнила обо мне даже те мелочи, которые я сам забывал. Она…
— Папа, Дима проснулся?
— Давай посмотрим, может, у него трещины на физиономии пошли от долгого сна…
Я успел упасть на бок, спрятать телефон под подушку и сделать вид, что сплю.
Дверь тихонечко открылась, я подглядывал сквозь ресницы, как сначала показалась милая мордашка девчушки, а выше всунулось лицо друга. Девочка так забавно, чуть наклонившись вперед, вытянув ручонки назад, шла на носочках ко мне, стараясь меня не разбудить, что хотелось улыбаться.
— Доча, ты его за нос потяни, скажи: «Дима, просыпайся», — назидал Кирюха.
Малышка в милых шортиках в розовый горошек и футболке с блестками, с двумя светлыми кучерявыми хвостиками почти на макушке подошла ко мне и засопела, боясь дергать меня, хотя ее папаня так и подзуживал. Когда, наконец, Василина взяла меня за нос и чуть сжала, я схватил ее, перевернулся на спину под детский визг и смех и изобразил серого волка:
— Посмотри, какие у меня большие зубы! — оскалился, подкинув хохотавшую девчушку в воздух. — Это чтобы тебя съесть! — прижал ее к себе, поймав маленькое и легкое тельце, обнял и поцеловал в обе щечки. — Ты зачем пришла меня будить, маленькая колдунья?! — рычал и щекотал малышку, посмеиваясь вместе с ней под смешливым взглядом Кирюхи — он стоял, сложив руки на груди и прислонившись плечом к косяку двери, заведя ногу за ногу, и наблюдал за нами веселыми сверкающими радостью отцовства глазами.
— Пусти, серый волк, ты плохо пахнешь! — выкручивалась синеглазая Василинка, захлебываясь смехом от щекотки. — Тебе надо почистить зубки!
Я встал вместе с ней, перекинул ее через плечо и пошел в трусах в ванную.
— Щетку дашь зубы серому волку почистить? — спросил, проходя мимо Кирюхи.
— Сиреневую возьми, новая лежит, — разрешил друг и пошел в кухню. — Нина борщ с кислой капустой сварила тебя откармливать с похмелья, будешь?
— Буду! И котлеты буду! Кофе тоже буду! — крикнул, уже войдя в ванную.
— Компотом обойдешься! — по-доброму ухмыльнулся одноклассник.
— Ну что, будешь волку зубы чистить? — спросил девочку, разрывая пластиковую упаковку.
— Буду! — тряхнула головой.
— Ну тогда держи!..
Я включил воду, выдавил на щетку горошину пасты и вручил девчушке, оскалившись.
Веселье получилось знатное! Мне почистили губы, щеки и даже нос, а вот что там досталось зубам — я затруднялся сообразить. Зато девчушка нахохоталась до изнеможения и вручила щетку мне:
— Все! Почистила!
— Тогда беги к папе, проследи, чтобы положил мне самую большую котлету! — скомандовал, открывая дверь.
Выпустив малышку, закрылся на щеколду и полез под душ.
Сабина нервничала, боясь, что Дима вернется раньше — еще не было такого, чтобы он не ночевал дома, но переживать не о чем: максимум, на что он способен — переночевать у матери. Наверняка там и дрых, пока она тут изводилась.
Сабина выматерилась от этой мысли. Как же ее достало все! Не думала, не гадала, что этот брак превратится в ад, что муж, который старше ее на почти тринадцать лет, вдруг перестанет пускать слюнявые пузыри на нее и начнет гнуть свою линию. Надо же — проявил характер! Нет, она что, свиноматка, чтобы рожать ему детей?! Совсем сдурел на старости лет?! Урод! Козел! Дебил!..
Когда зазвонил ее телефон, выронила его из рук от страха, что звонит тот, кого она так яростно крыла отборными эпитетами. Но облегченно выдохнула, увидев номер диспетчера такси. И уже через две минуты, даже не закрыв дом — да кто в него залезет?! — катила в гостиницу недалеко от железнодорожного вокзала.
Но даже зарегистрировавшись в ней и поднявшись в номер, заперев дверь и заказав из ресторана завтрак — из-за нервов нестерпимо захотелось мяса и мандарин, не почувствовала себя в безопасности. Все время казалось, что неприятности только начались, и на мысль об этом наводило изменившееся поведение мужа. С ним точно что-то происходило, но что? Узнай он о ее связи с Виктором и Грегом… что бы он сделал?.. Сабина затруднялась ответить себе на этот вопрос. Убил бы?.. Нет, это не в его духе. Хотя, кажется, вчера он потерял над собой контроль. Но не убил же. И вообще странно повел себя… Будто что-то для себя решил…
От этой мысли Сабине стало холодно. Что решил? Она никогда бы не смогла этого сказать, даже близко догадаться… потому что совершенно не знала этого мужчину. Как-то все у них произошло скоротечно — чуть меньше полгода длилось их знакомство, во время которого если он не строил их дом, то они не вытряхивались из постели. А потом он сделал предложение, от которого она не смогла отказаться. Нужно быть дурой, чтобы отказаться от дома, ютясь в общаге, и от такого шикарного мужского тела. А теперь еще до Сабины дошло, что муж оказался довольно зажиточным.
Девушка застонала и рухнула спиной на кровать. Закрыла лицо ладошками.
Круиз…
Через две недели они должны вылететь в Европу, чтобы подняться по трапу самого шикарного лайнера-города, созданного когда-либо человечеством. Но не подарит ли теперь Дима путевки своему другу и его жене? Ведь уже собирался раз, а тогда они даже не поругались.
Сабина замечталась о том, как будет ходить по европейским бутикам на лайнере и есть в ресторанах, как будет зажигать на вечеринках, а в самую жару плескаться в джакузи…
Но из этих мыслей вышиб стук в дверь — принесли из ресторана Medium Rare.
Девушка никогда не любила непрожаренное мясо, а тут просто невыносимо захотелось крови и… сырой рыбы — поняла это, едва проглотила первый кусок стейка. Впрочем, это желание исчезло так же быстро, как и возникло, а на смену ему пришло другое — съесть виноград… или киви… или все-таки виноград?
Плотно поев, запила все растворимым кофе. Он оказался просто отвратительным!
Позвонив, чтобы прислали горничную забрать грязную посуду, Сабина взяла в руки сотовый. Время было еще слишком раннее, но ей не терпелось подтереть следы — позвонить Виктору и пригласить его сюда поговорить. Окинула взглядом вполне уютный номер. Не люкс, конечно, но обустроено все по-домашнему, даже живые цветы есть, на широкой кровати несколько подушек, плазма в полстены напротив. Включила ее тихо, создавая видимость постороннего присутствия, чтобы заглушить хаос мыслей.
Сабина никак не могла решить, стоит ли писать сообщение мужу, но точно знала, кому написать просто жизненно необходимо — Виктору. Страх, что Дима все-таки наведается в театр, но уже без нее, выматывал ее уже третий день. Нужно было поговорить с главнюком об этом, попросить его быть сдержанным профессионалом.
Девушка лежала навзничь на постели и недоумевала — куда-то делась ее любовь к режиссеру, он незаметно и непонятно почему переместился на второй план. А на первый вышел… муж. Именно от мысли о нем ее сердечко начинало биться громче и быстрее, в животе словно щекотало, и накатывала томная слабость и странная внутренняя дрожь, больше похожая на трепет.
Господи! Ей только не хватало влюбиться в Димку! В собственного мужа!
Сабина даже села на кровати и потрясла головой, чтобы вытряхнуть эту чушь из мозгов. Это не влюбленность, а страх — у нее всю ночь вот так же все внутри тряслось и трепыхалось в животе от ужаса, что он свернет ей шею за эти чертовы таблетки!
Но это никак не объясняло угасающий интерес к Виктору как к мужчине. Этого Сабина допустить никак не могла — Злата крутится возле него, они что-то постоянно тихонько обсуждают и замолкают, стоит Сабине появиться рядом. Этот вопрос тоже нужно выяснить — неужели они плетут интриги против нее, чтобы в новом театральном сезоне Королева стала примой?!
О нет!
Сабина быстро набрала сообщение: «Витя, нужно о многом поговорить. Я в гостинице на привокзальной площади, номер 213». От вибрации, а через две секунды и звонка сотового, девушка едва не подскочила на месте. Сердце забилось, словно рвалось из реберной клетки наружу, по коже прокатился липкий холод. Но это звонил Виктор, а не муж:
— Привет. Что хотела? — хрипло спросил, словно только что проснулся.
— Я думала, ты еще спишь, и приедешь позже…
— Проснулся уже. Доброе утро, — слышно было его ухмылку.
— Вить… — хотела уже начать разговор, но передумала и решила настоять: — Приезжай, раз не спишь. Правда, надо обсудить кое-что. Это личное.
— Сабина, мне есть чем заняться перед отъездом.
— Пожалуйста… Или давай я к тебе приеду? — Сабина спустила с кровати на пол ноги, уже готовая немедленно ехать к нему.
— Нет, я сам заеду… позже…
Он завершил вызов, и девушка, облегченно выдохнув, снова упала на кровать и закрыла глаза…
За стол в маленькой кухне мы поместились только вдвоем с Василиной. Кир налил себе пол-литровую кружку кофе и стоял, опершись на разделочный стол. Он громко прихлебывал ароматный кипяток, а я уминал большими ложками борщ из кислой капусты, приправленный кружком лимона, черным перцем, свежей петрушкой и двумя ложками жирной сметаны. Казалось, ничего вкуснее никогда не ел. Девчушка сидела на стуле напротив меня и возила ложкой в тарелке с пшеничной кашей, рисуя из растаявшего сливочного масла портальные круги в ту вселенную, где детей кормят только конфетами и пряниками. Подперев маленькой ладошкой светловолосую головку, она грустно вздыхала.
Поделиться книгой: