Помоги проекту - поделись книгой:
— Я случайно догадался. Вспомнил про твою специализацию и стал искать. Интуиция. Ты оставила несколько следов там, в Старом Мире. Я понял, что это ты. Наверное, ты специально оставила эти знаки для меня.
Она кивнула, вновь едва заметно, потянула рукой за ленточку, завязанную изящным бантом. И, как по команде, весь её тончайший тефан потёк, пополз, радужной волной стёк вниз, прочь с кровати. Майер закрыл глаза, сердце билось так, что путались мысли, и звенело в ушах, и все датчики тревожно предупреждали: «Перегрузка, перегрузка, перегрузка…»
— Я никогда не мог сказать сразу, прости, — она улыбнулась, чуть придвинулась, повернулась так, чтобы лунный свет из окошка падал на неё. — Я люблю тебя, Мерона.
Она придвинулась ближе — так, чтобы он мог дотянуться до её щеки, и шеи, и спины, и понимал, что чувствует, чувствует на самом деле, что жар, и сводящий с ума аромат, и её стон — не игра воображения.
— Ты чувствовал? — она приподнялась на локте. — Только честно, Айри. Умник меня уверял, что у тебя только датчики, что по-настоящему твои органы чувств не действуют.
— Ещё как. — Он проводил ладонью по её спине… и чувствовал, ещё как чувствовал. Умник пусть идёт лесом и морем, с глаз долой. — Что, потерял квалификацию?
— Ты несносен, — прижалась она к нему, и снова закрыла глаза. — Не превращай эту ночь в консилиум!
— А сама?
— И не задавай глупых вопросов! — Она уткнулась лбом ему в плечо, и снова «включилось» обоняние, настоящее, и от запаха её кожи и духов внутри снова начал разгораться костёр. — Молчи! — Она обняла его за шею. — Ты великолепен. Ты всегда был великолепен, подлец! Завтра Умник устраивает нам встречу. Ты как хочешь, а я отсюда не уеду. Пусть сам убирается!
— Я приехал к тебе. — И Майер понял, что так оно и есть. Он приехал не в поисках лечения (искусственная ткань ведёт себя чем дальше, тем хуже), и не в поисках удовольствий, и не для того, чтобы вспомнить «ту заварушку», как её именует Умник. Он приехал к ней. Он уже приезжал много раз, ещё до заварушки. И всякий раз ему давали от ворот поворот, а однажды она его чуть не застрелила. — Скажешь — уеду, если тебе так лучше.
— Не скажу. — Она прижалась крепче. — Знаю, что буду чувствовать себя полной дурой. Снова отгонять от тебя девиц, вынимать тебя из постелей, но не скажу. Всё, умолкни! Я уже подцепила твой словесный понос!
Он рассмеялся, не выдержал, и она рассмеялась — тихонько.
— Теперь всё то же самое, доктор Майер, — потянулась она, провела по его спине кончиками ногтей, от шеи до… докуда достала. Майер стиснул зубы, чтобы не застонать от удовольствия. — То же самое, но медленно и молча.
— Выспался? — она сидела на краешке кровати, уже одетая, свежая и восхитительная. — Тогда одевайся, позавтракаем. Там сейчас мало народа, обожаю это время.
Майер посмотрел на часы — половина четвёртого.
— Ого. — Он уселся. — Ты тоже высыпаешься за час-другой?
Мерона кивнула, и принялась поправлять причёску. «Специально, чтобы меня позлить, — подумал Майер. — А я не злюсь, и не хочу». Он потянулся к ней ладонью.
— Причёску испортишь, — отстранилась она. Тут же фыркнула и захохотала. — Не злись, не злись. Только осторожно. Причёску эту полчаса делать, испортишь — будешь сидеть и смотреть на процесс.
Он никогда не любил смотреть, как она причёсывается. Вот как раздевается, как танцует…
Он поцеловал её в щёку, и понял, что стоит только взять её за руку… и она не сможет сопротивляться.
— Не сейчас, — прошептала она едва слышно. — Мне нужно побыть без тебя. Иначе Умник меня уболтает. Всё, одевайся, я подожду за дверью.
— Что-то не похоже, чтобы народ тут спал, — Майер покачал головой. Мерона выбрала тот же ресторан и тот же столик в уголке под сенью пальм.
— Сюда приезжают получить удовольствие. — Мерона усмехнулась, отпила кофе. — Ни в чём себе не отказывать. Я, конечно, не стану говорить слово «наркотики», как можно. Слово «кошечки» я тоже не стану говорить.
— Здесь?! А мне там втирали, что тут всё чисто, прилично и возвышенно.
— Да, я слежу за этим, — подтвердила Мерона. — Я и мои подопечные. Тевейра тоже. Так что пожелай нам доброго здоровья.
— И много у тебя подопечных?
— Пятьдесят три девочки и тридцать мальчиков. — Мерона перестала улыбаться. — Майер, я хочу сказать кое-что очень важное. И если замечу твою идиотскую ухмылку, мы расстанемся.
— А просто попросить?
Некоторое время они смотрели друг другу в глаза, и воздух между ними электризовался.
— Да, мой милый, — улыбнулась она. — Я прошу выслушать меня, и отнестись серьёзно к моим словам.
— Да, Рони, дорогая.
— Я оставляю тебя с Тевейрой. — Она допила остаток кофе, и официант возник как из-под земли: «Повторить?». Мерона едва заметным движением кисти прогнала его прочь. — На весь твой официальный отпуск. Не ломай ей жизнь. Если ты не полная сволочь, то уже понял, что она на самом деле тебя любит.
— Ты так изысканно выражаешься, моя прелесть.
— Для тебя, солнце моё, я на всё готова! Она сделает для тебя всё. Буквально всё, ты понял? Так вот, я требую: не заставляй её делать всё!
— Если ты скажешь мне, что она случайно оказалась у меня в номере…
— Да, случайно, мерзавец ты этакий! Она должна была лежать в постели ещё три дня, какая-то сволочь приехала сюда с гриппом, чихнула на девочку. Я не знаю, как она поправилась так быстро. А потом отменили две экскурсии на ту сторону планеты буквально за пять минут, а потом позвонили насчёт тебя, и ошиблись с именем! Буркнули что-то невнятное! Если бы я услышала «Майер», я бы ни за что её не отправила!
— Всё, сдаюсь, — поднял доктор обе руки. — Убедила.
— Мне спокойнее, когда она рядом с тобой. — Мерона встала. — Не покидай сегодня город, Умник может прибыть в любой момент.
— Спокойнее? — не выдержал Майер. Мерона вернулась, присела так, чтобы их глаза были на одном уровне и… улыбнулась. И погладила его по щеке.
— Ты так и не научился понимать женщин. Да, спокойнее. Не обижай её! — и поцеловала. В губы. Да так, что перед глазами Майера всё потемнело, а когда ясность чувств отчасти вернулась (датчики не давали покоя своей «перегрузкой»), он был один. Но вкус её губ не рассеивался, не проходил. «Я сволочь, — подумал Майер, — она права. Правда, иногда я похожу на приличного человека. Хорошие мысли приходят мне в голову в семьдесят восемь с хвостиком лет».
— Ой, доктор Майер! — Тевейра вбежала в зал, да не одна, с теми самыми девушками. — А мы тут веселимся! Идёмте с нами!
— Доктор придумал средство вечной молодости! — закончила Тевейра. — Знаете, сколько ему на самом деле? Сто лет!
Девушки рассмеялись. Тевейра представила доктора Майера как специалиста по омолаживанию и всему такому и рассказала про него много небылиц. Но таких, что очень походили на правду. Майеру поначалу было неловко, а потом он втянулся в игру, и стало весело. Действительно, почему нет? Стемран — курортный мир, сюда приезжают, как сейчас говорят, оттянуться в полный рост.
— Да ну, Ассе! — возмутилась светловолосая и светлокожая, видимо родом из Фаэр, её звали Шеммер. — Что я, ничего не чую? Доктор, можно? Я не притронусь!
— Можно, можно. — Нравы здесь настолько вольные, что потом, когда туристы возвращаются домой, частенько становятся жертвой привычки к такой вольности. Правда, Рони говорит, что если человек по-настоящему порядочный, его ничем не испортить, но отговорки всё это. Да. А если человек мерзавец по природе, то как?
Шеммер встала за спиной у доктора, осторожно склонилась, положив руки ему на плечи. Её дыхание на виске. Принюхивается… и принюхивается верхним чутьём. Совсем неприлично! Что с ней сделали бы в Империи, просто страшно подумать.
— Да ему и сорока нет… — ошеломлённо подтвердила Шеммер, выпрямляясь. — Доктор… до-о-о-ктор! Ну скажите, что она врёт, что вам не сто лет!
— Семьдесят восемь, — я буду говорить только правду, подумал Майер. — Вот мои документы.
— Останьтесь! — Шеммер и вторая девушка, Асве, воскликнули хором. — Ассе!
— Он мой, — надменно заявила Тевейра, взяв доктора за руку. — Я первая нашла!
Они рассмеялись все. «Да, — подумал, доктор, — иногда нужно делать, что хочешь».
— Но мы будем приходить, — смилостивилась Тевейра. Новый взрыв счастливого смеха.
— Доктор, вы нас научите? Научите, как оставаться молодыми? — Шеммер смотрит, и глаза подёргиваются дымкой…
— А взамен? — «Язык меня всегда подводил», — подумал Майер запоздало. Девушки переглянулись — не понять, то ли дурачатся, то ли…
— Что угодно! Только скажите!
— Нам пора! — Тевейра встала и потянула доктора за руку. И показала подругам язык. И снова смех…
— Доктор, мы будем ждать! — им помахали вслед. Майер оглянулся — Тевейра улыбалась, довольная и весёлая.
— Вам нужно переодеться, — она указала в сторону лифта. — Я вам потом такое покажу! Тут по отелю можно неделю ходить!
Едва они вошли в номер, и дверь закрылась, как Тевейра дала ему сильную пощёчину. И ещё одну. Убежала в комнату и уселась там на кровать.
Доктор прижал ладонь к месту последнего удара. «Спасибо, Тевейра», — подумал он. Не нужно быть прорицателем, чтобы понять — сидит и плачет.
— Не подходите, — сумела произнести она почти без всхлипов. — Не надо.
Но он подошёл. И уселся на пол перед ней.
— Можно ещё раз? — осведомился он. И получил ещё раз. И ещё раз, и ещё. А потом Тевейра соскочила с кровати, уселась рядом и обняла его. Он прижимал её к себе и чувствовал себя необыкновенно хорошо. И одновременно ему стало стыдно. Кому сказать — не поверит!
— Простите, доктор! — Тевейра отстранилась, поднялась и учтиво поклонилась. — Я вела себя недостойно.
Он поднялся на ноги. Откуда бодрость?!
— Простите меня, Тевейра, — прикрыл он глаза. — Само получилось.
Она улыбнулась сквозь слёзы, снова поклонилась. Доктор вернул поклон.
— Ещё пять минут, и они бы подставили вам всё, что можно подставить! А я не верила…
— Во что, Тевейра? — Он взял её за руку. Она на самом деле очень сильно обиделась.
— Что вы так действуете на женщин! Я от вас теперь не отойду!
— Скажите, — закрыл доктор глаза, — а можно ещё одну пощёчину?
— Сделайте так ещё раз, и получите!
— Нет, прямо сейчас. Хорошо приводят в чувство.
— А если так? — Она обняла его. Мягко, но твёрдо не позволила прикоснуться к своей голове. «Чувствую… чую… что же такое происходит? — пронеслось у него в голове. — Ведь снаружи я был бревно бревном!».
— Так тоже помогает. — Она засмеялась и убежала умываться. А доктор вернулся к окну, и думал, много думал.
4
— Это правда, что по отелю можно ходить неделю? — он знал, что Тевейра стоит позади. Молча стоит, и смотрит туда же, куда и он — в окно.
— Даже больше. Тут столько всего! Вы любите страшилки? Я обожаю!
— Простите? — доктор повернулся.
— Ну страшилки! Знаете, подземелья со скелетами, всё такое. Там классно!
«Как она умеет преображаться, — подумал доктор. — Всё меняется: и вид, и походка, и лексикон».
— Никогда не был, — признался он. — Думаете, испугаюсь?
— Проверим? — улыбнулась она. — Если испугаетесь, исполните моё желание! Не бойтесь, ничего неприличного!
— А если не испугаюсь, то вы моё?
— Да!
— А как узнаете, что испугался?
— Почую, — понизила она голос. Фыркнула, оттолкнула доктора, засмеялась. — Как не стыдно! Я не об этом!
— Я подумал, что уж точно не обделаюсь, — усмехнулся доктор. И получил лёгкую пощёчину-шлепок. — За что?
— Следите за языком! Я не люблю гадких слов!
— Так вы и мысли читаете, да?
— Иногда, — призналась Тевейра. — Ну не читаю, угадываю. Это легко, доктор. С вами — особенно, — прошептала она. — Идёмте? Там правда интересно!
— Боитесь! — прошептала Тевейра, когда вагончик-тележка, условно прикрытая рваным тентом, неожиданно остановилась. Впрочем, неожиданно ли? Фантомы-чудовища были очень реалистичны, и если бы обоняние и всё прочее работали бесперебойно, пробрало бы до костей. Тевейра пугалась, но очень мило пугалась, с восторгом. А когда тележка встала, то испугался и доктор. Не за себя. На какой-то момент ему показалось, что всё вокруг стало реальным. Что вон там, поодаль, действительно бродят людоеды, что оборотни вот-вот вернутся и сожрут их.
— Вы боитесь! — рассмеялась она тихонько, обняла его за шею. — Да?
Поделиться книгой: